2
— Какое тоскливое зрелище: то, что некогда сопровождало человека по жизни, теперь уместилось в небольшой коробке, — грустно заметила Индира.
Я кивнул, обведя печальным взглядом пустую палату.
— Надо же, у Алиси совсем мало вещей... Остальные пациенты буквально зарастают хламом, а у нее всего-то пара книг, несколько рисунков да горстка одежды.
По распоряжению Стефани мы с Индирой освободили палату Алисии.
— Вряд ли она выйдет из комы, а нам, честно говоря, срочно требуется палата, — сказала Стефани.
Мы с Индирой работали молча, изредка совещаясь друг с другом, куда деть тот или иной предмет: перенести в хранилище или выбросить. Я аккуратно перебирал личные вещи Алисии, стараясь не просматривать опасные улицы, которые могли бы вывести на меня. Интересно, как ей удавалось так долго время прятать дневник... Каждому пациенту разрешалось принести с собой в клинику очень небольшое количество личных вещей. У Алисии оказалась огромная папка с набросками — наверное, между рисунками она и пронесла дневник. Я открыл папку и быстро пролистал ее содержимое: в основном незаконченные карандашные наброски и этюды. Несколько умелых штрихов — и на бумаге возникает живое и очень реалистичное изображение...
— Это вы, — улыбнулся я, вручив Индире один из набросков.
— Нет. — Она замотала головой.
— Точно вы.
— Неужели? — Индира с нескрываемым восхищением изучала портрет. — Алисия никогда меня не рисовала! Когда она успела? Здорово сделано, правда?
— Возьмите на память, — предложил я.
— Не могу. — Индира с серьезным лицом вернула рисунок.
— Почему нет? Алисия не возражала бы. Никто и не узнает.
— Наверное, не узнает. — Она рассматривала испорченную Элиф картину, на которой я несли Алисию на руках по горячему зданию клиники. — А с этим что делать? Заберете себе?
— Позвоню Жан-Феликсу. — Я отрицательно мотнул головой. — Передам ему.
— Жаль, что вы не можете взять картину себе. Я взглянул на холст. Картина мне не нравилась. Единственная работа Алисии, которая мне не понравилась. Странно, учитывая, что на ней был изображен я.
Хочу внести ясность. Я не думал, что Алисия выстрелит в Габриэля. Это важный момент. Я ни при каком образом не подталкивал ее к убийству. Я хотел лишь одного — открыть Алисии глаза на истинное положение дел в ее браке. Я прорыл сам и желал того же для Алисии: показать, что Габриэль на самом деле ее не любит, что ее жизнь только была ложью, а их брак — фальшивкой. Только тогда Алисия сможет начать заново строить свою жизнь — на правде, а не на вранье.
В то время я и понятия не имел о многолетней душевной нестабильности Алисии. Иначе никогда не зашел бы так далеко. И уж точно не ожидал, что она схватит винтовку. Когда начался судебный процесс — а сенсационное дело об убийстве Габриэля Беренсона обсуждалось и в газетах, и на телевидении, — я почувствовал личную ответственность за происходящее. Я решил доказать, что невиновен в убийстве, и одновременно облегчить состояние Алисии. Наконец в Грове открылась вакансия, и я направил туда резюме. Я хотел помочь Алисии пережить психологическую травму, возникшую вследствие совершенного ею преступления. Помочь осознать, что произошло, справиться с этим и освободиться.
Конечно, циничные люди скажут, будто я жалелся вернуть назад на место преступления, чтобы замести следы. Ничего подобного! Я полностью осознавал рискованность своей затеи — меня в любой момент могли поймать, и все закончится весьма печально. Однако я не отступил. Не забывайте, я психотерапевт. Алисию нужно было спасать, и только я знал, как это сделать.
Начав работать в Грове, я переживал, что она узнает меня, хотя в ту памятную ночь прятал лицо под маской и старался изменить голос. Алисия вроде бы ничего не заподозрила, и я стал частью ее жизни. А потом, в Кембордже, внезапно понял, что, ворвавшись той ночью в дом Беренсонов, нечаянно наступил на давно забыто «мина» — ведь Габриэль стал вторым мужчиной, приговорившим несчастную женщину к смерти. Я разбудил старую душевную рану, и психика Алисии просто не выдержала. Вот почему она схватила винтовку и обрушила давно зреющее мщение не на отца, а на мужа. Как я и подразумевал, причины убийства коренились глубже и имели отношение к более серьезным событиям, чем мой сегодняшний визит.
Когда Алишия солгала, рассказывая об убийстве Габриэля, я понял, что она меня узнала и теперь проверяет. Тогда пришлось принять меры — заставить Алишию замолчать навсегда. Виду должен был взять на себя Кристиан. Я сдал его полиции без малейших угрызений совести. Кристиан не появился на суде, когда Алишия нуждалась в нем больше всего; мерзавец заслуживал наказания.
Поверьте, я с трудом заставил себя ввести ей морфин. Ничего сложнее в жизни не делал. Главное, что Алишия жива, просто спит. Я могу ежедневно навещать ее, тихонько сидеть рядом, держать за руку. Она никуда от меня не денется.
— Вроде закончили? — Голос Индиры прервал мои размышления.
— По-моему, да.
— Вот и хорошо. Я побегу, а то у меня в дневадцать пациент, — заторопилась она.
— Конечно.
— Увидимся на обеде!
— До скорого!
Индира дружески сжала мое плечо и быстро вышла из кабинета. Я посмотрел на часы. Сегодня я планировал уйти домой пораньше. Вся эта история здорово меня измотала.
Я потянулся к клавише на стене, чтобы выключить свет и уйти, однако внезапно стал как вкопанный. А дневник? Где он? Мой взгляд заметался по аккуратно прибраной палате, скользнул по ровному ряду коробок с пожитками Алисии. Мысленно с Индирой перетаскивали здесь всё до единого предмета, но дневник не обнаружили.
Как я мог быть настолько беспечным! Это все Индра и её бесконечная, ведомая с ума трескотня... Разговоры отвлекали меня, не давая сосредоточиться. Где же дневник? Неужели я его прозевал? Без записей Алисии никак нельзя — там самые важные улики против Кристина. Дневник нужно найти во что бы то ни стало!
Я обыскал палату еще раз, чувствуя, как с каждой минутой нарастает паника. Переворачивал коробки, вылавливая на пол их содержимое. Лихорадочно рыскал в бархате, раздрал на лоскуты одежду Алисии — ничего! Вытряхнул из папки все рисунки, но и между листами дневника не оказалось! Наконец, я распахнул дверцы небольшого шкафчика, вытянул каждый ящик и, увидев, что там пусто, со злостью отшвырнул в сторону. Дневник так и не нашелся!