Часть V
Если я буду оправдываться, то мои
же уста обвинять меня...
Ив. 9:20
Из дневника Алисии Беренсон
23 февраля
Тело только что ушел. Я сейчас одна и спешу записать все, что случилось. У меня мало времени. Надо успеть, пока еще есть силы.
Сначала я думала, что схожу с ума. Легче поверить в мое безумие, чем в то, что произошло на самом деле. Но я не сумасшедшая! Увидев этого человека в кабинете психотерапии, я не была уверена: в нем было что-то знакомое, но и другое тоже. Я узнала эти глаза — их форму, цвет. От мужчины пахло теми же сигаретами, тем же лосьоном для бритья. Манеры и ритм речи — но тон почему-то был другим. Я терялась в догадках, пока на следующем сеансе он не выдал себя с головой, произнеся те самые слова, которые навсегда врезались в мою память: «Я здесь, чтобы помочь! Я хочу открыть вам глаза!»
Как только я услышала эту фразу, все части головоломки встали на свои места. Это он. Что-то во мне перемкнуло, мозг словно отключился, дав волю чисто животному инстинкту. Я страстно хотела убить этого человека. Убить или быть убитой.
Я прыгнула на него и попыталась задушить, царапать ненавистные глаза, раздробить череп на тысячу осколков. Не успела — меня оттащили в сторону, накачали лекарствами и заперли. После этого случилась ссора и сговорилась. Вновь стала сомневаться в себе: вдруг это не он, вдруг я все напутала?
Может ли Тео быть тем преступником? Какой ему смысл приходить сюда и издеваться надо мной вот так? А потом я поняла. Заявление про желание помочь — вот самая тошнотворная часть его плана! Тео — маньяк, и, видя мои мучения, он получает извращенное удовольствие. Он вернулся, чтобы позлорадствовать.
«Я здесь, чтобы помочь! Я хочу открыть вам глаза!»
Теперь мои глаза действительно открылись. Пусть полицейские узнают, что я его раскусила! На очередном сеансе я рассказала откровенную ерунду про то, как погиб Габриэль. И сразу же заметила, что он не поверил ни единому моему слову. Мы посмотрели друг другу в глаза, и Тео понял, что я его узнала. А еще в этих глазах появилось нечто новое: страх. Тео меня боится. Боится того, что я могу рассказать. Его пугает сам звук моего голоса.
Вот почему несколько минут назад он пришел опять. Не произнес ни слова, лишь вдохнул мне в вену иглу. Я не сопротивлялась. Пусть делает, что задумал. Я заслужила наказание. Я виновна — но и он тоже!.. И я решила сделать эту запись в дневнике. Не хочу, чтобы преступление сошло ему с рук!
Нужно спешить, силы уходят: гадость, которую он мне вколол, начинает действовать. Кружится голова... Хочется лечь... Спать... Но нет, пока рано! Отключаться нельзя! Я должна закончить запись. И сейчас я расскажу правду.
Той ночью Тео ворвался к нам в дом и связал меня. Вскоре пришел Габриэль, и Тео его вырубил. Сначала я подумала, что Габриэль убит, но он едва заметно дышал. Тео усадил Габриэля на стул и связал, приставив наши стулья спинкой к спинке так, чтобы мы с мужем не могли видеть друг друга.
— Пожалуйста, не бейте Габриэля, — умоляла я. — Я сделаю все, что вы скажете!
Тео расхохотался. я вознамеривалась его смех: пустой, холодный, бездушный.
— Не бить? Вообще-то, я его сейчас буду убивать.
От страха я начала плакать и не могла остановиться. Я рыдала и молила о пощаде:
— Я сделаю все, что вы пожелаете! Пожалуйста, умоляю, только оставьте его в живых! Габриэль не заслуживает смерти! Он — самый добрый и замечательный человек на свете! Я люблю его! Я так его люблю...
— Расскажите мне, Алисия, о своей любви к Габриэлю. Как думаете, а он вас любит?
— Да, — без тени сомнения ответила я.
В комнате воцарилась тишина, в которой отчетливо раздавались тиканье настенных часов. Казалось, прошла вечность.
— Вот мы сейчас и посмотрим.
Черные глаза преступника уставились на меня. Я словно взглянула в пропасть. Эти глаза не могли принадлежать человеческому существу. Я смотрела в глаза самому Злу.
Тео подошел к Габриэлю. Я повернула голову насколько могла, но ничего не увидела. Вдруг раздался жуткий глухой удар: Тео ударил Габриэля в лицо. Он лупил моего мужа до тех пор, пока тот не забормотал что-то бессвязное, придя в себя.
- Привет, Габриэль! — весело поздоровался Тео.
- Ты кто, черт возьми? — прохрипел Габриэль.
- Я женатый мужчина и знаю, каково это — любить кого-то. А еще я знаю, каково это, когда тебя предают.
- Что за хрень ты несешь?! — начал злиться Габриэль.
- Только трус предает того, кто его любит, — продолжал Тео. — Скажи честно, Габриэль, ты трус?
- Иди к черту!
- Я собирался тебя прикончить. Но Алисия вымолила тебе жизнь. Поэтому я предоставлю тебе выбор: умрешь либо ты, либо Алисия. Решай!
Голос Тео звучал так ровно — ни единой эмоции. Габриэль на секунду замялся, а потом выпалил, задыхаясь:
- Нет!
- Да. Или ты, или Алисия. Выбирай. Вот и выясним, насколько ты ее любишь. Ты готов отдать за Алисию жизнь? У тебя десять секунд на размышление. Десять... девять...
- Габриэль, не слушай его! — закричала я. — Он убьет нас обоих! Я люблю тебя!
- Восемь... семь...
- Я знаю, ты меня любишь, — рыдала я.
- Шесть... пять...
- Ты любишь меня...
- Четыре... три...
- Габриэль, пожалуйста, скажи, что любишь! — умоляла я.
— Два...
И тут Габриэль заговорил. Сначала я даже не узнала его голос. Такой тоненький и едва слышный, будто у маленького мальчика. Ребенок, в руках которого сейчас находилась власть над жизнью и смертью.
— Я не хочу умирать! — пропищал он.
Повисло молчание. Все во мне заснуло, каждая клеточка тела начала умирать, словно у цветка лепестки падали лепестки. Перед глазами возникло облако белых лепестков жасмина, которое ветер носит по земле. В ноздри ударил сладкий аромат.
Откуда? Наверное, донесся из сада...
Тео переместился ко мне. Его слова доносились, будто сквозь пелену.
— Поняла, Алисия? Я знал, что Габриэль — трус! Трахал втихаря мою жену, а на большее не способен... Он лишил меня единственного счастья в жизни... — Тео наклонился ко мне вплотную. — Я очень сожалею, что придется так поступить. Теперь, когда тебе известна правда, не представляю, как ты сможешь жить дальше...
С этими словами он взял винтовку и прицелился мне в голову. Я зажмурилась. И тут раздался истошный крик Габриэля:
— Не стреляй!!! Не стреляй!!! Только не стре...
Прогремел выстрел, и голос Габриэля оборвался на полуслове.
Настала оглушающая тишина. Эти три секунды я думала, что умерла. Увы, я ошибалась. Открыв глаза, увидела Тео, который держал винтовку дулом в потолок. Он ухмыльнулся и пригладил губами палец, приказывая мне молчать.
— Алисия!!! — в панике кричал Габриэль. — Алисия!!! — я слышала, как он задергался на стуле, пытаясь увидеть, жива ли я. — Что ты с ней сделал, словно?! Слово!! Господи...
Тео снял шнур с моих рук, бросил винтовку на пол. Потом очень нежно поцеловал меня в щеку.
Через пару секунд грохнулась входная дверь. Тео удалился, оставив нас с Габриэлем вдвоем.
Мой муж плакал.
— Алисия... Алисия... Алисия... — произнёс он, глотая слова.
Я молчала.
— Алисия! Чёрт! Чёрт! Черт возьми, — склонил Габриэль. — Алисия, ответь, пожалуйста! О господи...
Я не издавала ни звука. Я просто не могла! Габриэль только что приговорил меня к смерти. А мёртвые не болтают. Я освободила ноги и поднялась со стула. Взяла с пола винтовку, еще горячую после выстрела, обошла свой стул и встала лицом к Габриэлю. По его щекам струились слёзы.
— Алисия, ты жива! Слава богу!!! — обрадовался он.
Хотела бы я сказать, что своим выстрелом отмстила за всех униженных и оскорбленных, что постояла за тех, кто испытал предательство и подлый обман, и что у Габриэля были глаза тирана, как и у моего отца. Нет! Я буду говорить правду, и только правду! На самом деле я в смятении и увидела, что у Габриэля мои глаза, а у меня — его.
В какой-то момент мы поменялись местами.
Теперь я могу сказать. Я никогда не была в безопасности. Я никогда не была любимой. Все надежды и мечты разлетелись в дребезги. Осталась лишь пустота. Верно сказал отец: «Лучше б умерла Алисия. Я не заслуживаю жить.» Я — пустое место, ничто. Вот что сделал со мной Габриэль. И это чистая правда. Я не убивала Габриэля. Это он убил меня, а я всего лишь нажала на спусковой крючок винтовки.