17
На ближайшем сеансе в понедельник Алисии придется признаться, что история с мужчиной, который убил Габриэля, — ложь от начала до конца. Я заставлю ее взглянуть правде в глаза...
Увы, ничего не вышло. У стойки регистратуры меня ждал Юрий.
— Тё, есть разговор, — обеспокоенно промолвил он.
Что случилось?
Я посмотрел в лицо Юрия. За ночь онbukвал — превратился в старика: кожа землистого-серого цвета, глубокие морщины.
— Произошел несчастный случай, — сказал Юрий. — Алисия отравилась таблетками.
— Как?! Она...
— Пока жива, но...
— Слава богу! — не дослушав, воскликнул я.
— Алисия в коме. Врачи оценивают ее состояние как тяжелое, — огорченно оговорил Юрий.
— Где она?
Медбрат повел меня через многочисленные коридоры, соединенные металлическими дверьми, в отделение интенсивной терапии. Алисия лежала в отдельной палате. Возле ее кровати тихонько попискивал электрокардиограф, с легким шипением работал аппарат искусственной вентиляции легких. Глаза Алисии были закрыты. Войдя в палату, я увидел Кристиана, который совещался с местным врачом. По сравнению со своей загорелой подругой, которая явно только что вернулась из отпуска, он выглядел мертвенно-бледным. Однако, несмотря на загар, врач отделения интенсивной терапии выглядела не отдохнувшей, а измотанной.
— Как Алисия? — поинтересовался я.
— Не очень. — Доктор грустно покачала головой. — Пришлось ввести в медикаментозную кому: легкие отказали.
— Чем она себя накачала?
— Каким-то опиоидом. Может, «Гидрокодонмол»?
— В палате валялся пустой пузырёк из-под таблеток, — подтвердил Юрий.
— Кто обнаружил Алисию?
— Я, — отозвался медбрат. — Лежала на полу без сознания. Дыхание не определялось. Я сначала подумал, что она мертва.
— Есть предположения, как Алисия смогла добраться до таблеток?
Юрий посмотрел на Кристиана.
— Ни для кого не секрет, что среди пациентов вовсю идет подпольная торговля препаратами. — Тот пожал плечами.
— Препаратами всех снабжает Элиф, — подав голос я.
— Согласен. — Кристиан кивнул.
В палату вошла Индра. Она смотрела на Алисию влажными от накативших слез глазами.
— Это ужасно отразится на состоянии остальных пациентов. Такие случаи всегда провоцируют сильный регресс. Месяцы работы коту под хвост... — Индра присела на стул возле кровати и ласково погладила руку Алисии.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом приборов. В молча смотрел, как поднимается и опадает компрессор аппарата искусственной вентиляции легких.
— В том, что сделала с собой Алисия, виноват я, — наконец произнес я.
— Здесь нет твоей вины, — Индра покачала головой.
— Я не смог должным образом о ней позаботиться.
— Ты старался изо всех сил, — возразила Индра.
— Ты помог Алисии и добился большего прогресса, чем остальные!
— Диомидис в курсе?
— Мы не смогли с ним связаться, — ответил Кристиан.
— На сотовый звонили?
— Да. И на городской несколько раз. Не отвечает.
— Странно, — Юрий нахмурился. — Я видел профессора сегодня. Он был здесь.
— Был? — переспросил я.
— Да, рано утром. Он куда-то очень торопился.
Я стоял в другом конце коридора, но, похоже, это был Диомидис.
— Наверное, ему пришлось срочно уехать домой. Попробуйте набрать еще раз, — обратился к Юрию.
Тот кивнул, глядя куда-то в сторону с отрешенным видом. Бедняга принял случившееся близко к сердцу.
Внезапно у Кристиана записал пейджер. Вздрогнув от неожиданности, тот быстро покинул палату в сопровождении загорелой коллеги и Юрия.
— Тео, вы, наверное, хотите немного посидеть с Алисией наедине? — тихо спросила Индра.
Я кивнул, не в силах говорить. Она поднялась со стула и, с сочувствием сжав мое плечо, вышла из палаты. Мы с Алисией остались вдвоем. Я сел на стул рядом с ее кроватью и с осторожностью взял ее за руку, с тыльной стороны которой торчал катетер, подключенный к капельнице. Поглаживая ее запястье, я ощутил под тонкой кожей линию вен и оставшиеся после очередной попытки самоубийства полоски шрамов.
Значит, вот он, конец... Так все и завершится. Алисия снова погрузилась в молчание. Отныне навечно. Интересно, что скажет Диомидис? И как Кристиан обрисует profesorsу ситуацию? Наверняка выставит виноватым меня. Молчание, эмоции, которые я в ходе сеанса заставил испытать пациентку, оказались для нее непредсказуемым взломом. И тогда она наконец таблетку «Гидрокодон» и попыталась с их помощью успокоить боль от страшной душевной раны, которую я в разбирательстве. Диомидис, скорее всего, скажет, что передозировка могла произойти и случайно, однако поведение Алисии свидетельствует о намерении свести счеты с жизнью. И на этом профессор поставит точку.
Но точку ставить нельзя! Что-то ускользнуло от нашего внимания, какая-то очень важная деталь, мелочь, которую не заметил даже Юрий, когда нашел Алисию, лежащую на полу без сознания. На столе в ее палате валялся пузырек, и несколько таблеток виднелись возле кровати. Поэтому все сделали логичный вывод, что у Алисии передозировка лекарств. Однако я нашел на ее запястье весьма любопытный бугорок, едва заметный на коже, который свидетельствовал совсем о другом развитии событий.
Это был след от укола в вену, сделанный шприцем с миниатюрной иглой для подкожных инъекций. Выходит, на самом деле Алисия не травила себя таблетками в попытке совершить самоубийство! Ей ввали внутривенно лошадиную дозу морфина. Передозировка тут ни при чем. Это покушение на убийство!"