15
Ну как вам история? Алисия Беренсон не убивала своего мужа. Неизвестный ворвался в их дом и без какой-либо очевидной причины зверски убил Габриэля, а потом скрылся во мраке ночи.
Алисия невиновна. Если ей верить.
Я не поверил. Ни единому слову.
Рассказ Алисии изобиловал откровенными нестыковками и неточностями. Например, Габриэлью выстрелили в голову не шесть, а пять раз: одна пуля угодила в потолок. Алисия, не была привязана к стулу — офицеры полиции нашли ее с порезанными руками. Она не упомянула, что бандит отвязал ее от стула, и не удосужилась объяснить, по какой причине с самогo начала не рассказала полиции данную версию.
Увы, Алисия все выдумала. Горько и обидно, что она, не стесняясь, лгала мне в лицо. На долю секунды я задумался, уж не проверка ли это? Если да, то Алисия сильно пожалел — не на того напала!
Я не произнес ни слова. И тут, совершенно неожиданно, первой заговорила она.
— Я устала.
Я молча кивнул.
— Давайте продолжим завтра, — предложила Алисия.
— А есть продолжение?
— Да. Последняя история.
— Отлично. Значит, до завтра.
Юрий, который дежурил за дверью, отвел пациентку в палату. А я отправился к себе в кабинет.
Как уже упоминал, за долгие годы практики я привык немедленно фиксировать на бумаге все, что говорилось во время сеанса, сразу по его окончании. Точность записей сказанного за эти пятьдесят минут имеет в работе психотерапевта ключевое значение. Иначе часть деталей забывается и передача эмоций выходит неполной.
Я уселся за стол и быстро записал все, что произошло сегодня между нами с Алисией. Закончив, взял отчет о сеансе, направился в кабинет профессора Диомидиса и постучал в дверь. Никто не откликнулся. И снова. Я деликатно подергал ручку двери. Квартира оказалась не заперта. Профессор дремал на узенькой кушетке.
— Профессор! — осторожно позвал я. Он не проснулся. Тогда чуть погромче: — Профессор Диомидис!
Он рыкнул сел на кушетке и сонно уставился на меня:
— Что случилось?
— Мне нужно с вами поговорить. Или зайти чуть позже?
Диомидис тряхнул головой, прогоняя сон.
— Устроил себе маленькую сестру. После obeда я немного дремлю, иначе к вечеру хожу вареный. К сожалению, возраст требует. — Профессор зевнул и поднялся. — Проходите, Тео, садитесь. Судя по вашему виду, дело не терпит отлагательств.
— Так и есть.
— Алисия?
Я кивнул и расположился на стуле напротив рабочего стола. Диомидис уселся за стол: его волосы сбились на одну сторону, глаза все еще были сонными.
— Может, мне все-таки зайти позже? — вежливо спросил я.
— Нет, — ответил он, наливая в стакан воды из графина. — Теперь я окончательно проснулся. Выкладывайте, что там у вас?
— В ходе сеанса мы с Алисией много говорили, и мне очень нужен ваш совет.
— Ну-ка, ну-ка... — Диомидис мгновенно оживился, в глазах засветилось любопытство.
Я зачиталprofessorу свои записи, повторяя слова пациентки как можно точнее: следивший за ней незнакомец ворвался в дом, взял Алисию в заложники, а потом выстрелил Габриэлю в голову.
Когда я умолк, профессор долго молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица. Извлек из ящика стола коробку с сигарами и серебристый нож-гильотину. Не спеша просунул кончик сигары в отверстие ножа и отсек.
— Давайте начнем с контр переноса, — наконец произнес он. — Расскажите о своих ощущениях, прямо с первых минут. Что вы испытали, когда Алисия стала рассказывать о случившемся в ночь убийства?
— Наверное, любопытство, волнение и даже страх.
— Был ли это ваш страх или отражение эмоций Алисии?
— И то и другое.
— Чего же вы боялись?
— Трудно сказать. Возможно, неудачи. Слишком многое я поставил на карту.
— Понимаю... Какие еще возникали ощущения?
— Фрустрация. В ходе сеансов с Алисией я очень часто испытывал это чувство.
— А злость?
— Пожалуй.
— Как разозленный отец, который не может найти подход к трудному ребенку?
— Верно. Я хочу помочь Алисии, но не уверен, хочет ли она моей помощи.
— Рассказывайте о злобе. В чем она проявлялась?
— Часто до конца сеансов у меня жутко болела голова, — призналась я.
— Так — Диомидис кивнул. — Организм пытался выпустить пар. «Если начинающий психотерапевт не испытывает волнение, потому ему обязательна становится плохо». Знаете, чьи слова?
— Нет, но мне и плохо, и волнительно одновременно.
— Но вы и не начинающий психотерапевт. — профессор задумался. — Хотя полностью избавляться от этих неприятных ощущений не удастся опытным специалистам... — Он поднялся из-за стола с сигарой в руке. — Пойдете-ка покурим.
***
Мы стояли во дворе возле пожарного выхода. Диомидис попыхивал сигарой, размышляя над услышанным.
— А ведь она лжет, — наконец произнес он.
— Вы о незнакомце в маске, который застрелил Габриэля? Я тоже так думаю.
— Не только о нем.
— А о чем же еще?
— Рассказ Алисии — ложь от начала до конца. Не верю ни единому слову.
Я удивленно воззрился на профессора. Я предполагал, что он подвергнет сомнению некоторые части этой истории, но никак не всю ее целиком.
— То есть вы не верите в существование нападавшего?
— Нет, не верю. Человека в маске не существует. Алисия его выдумала.
— Почему вы так уверены?
— Считаете, что у меня сильно развита интуиция. Годы практики с фантазерами. — Я попытался возразить, но Диомидис остановил меня взмахом руки. — Безусловно, я не рассчитываю, что вы примете мою точку зрения, Тео. Вы слышите вовлеченные в работу с Алисией, и тут уже не разберешь, где чья чувства. Свою задачу я вижу в том, чтобы распутать этот клубок: отделить се ощущения от ваших. Как только вы определите это место, и восстановите дистанцию, сразу появится ясность, и ощущения от сеанса с Алисией встанут на место.
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
— Скажу прямо: она устроила целый спектакль, чтобы манипулировать вами. Сочиняла трогательную историю исключительно ради того, чтобы вызвать в вас благородные и даже романтические чувства. Весь с самого начала заиграл идея — спасти Алисию, не так ли? Уверен, она тоже понимает это — и умело пользуется своей привлекательностью.
— Вы говорите как Кристиан! Она мной не манипулирует и не пытается соблазнить. В любом случае я в состоянии противостоять подобным уловкам со стороны пациентов. Вы зря меня недооцениваете, профессор, — ожесточенно —
— Нет, это вы недооцениваете Алисию. Она прекрасная актриса. — Диомидис задумчиво уставился на плотные серые облака. — Хрупкая женщина, переживавшая жестокое нападение. Одиночка и отчаянно нуждающаяся в защите. Алисия изобразила себя жертвой, а роль главного злодея отвела незнакомцу в черной маске. Однако на самом деле Алисия и нападавший мужчина — одно и то же лицо. Габриэля убила она. Именно Асия должна была в смерти мужа, но до сих пор не может принять этот факт. И ее сознание как бы раскалывается, разбивается и творит. Так Асия становиться невинной жертвой обстоятельств, а вы — ее спасителем. Более того, соглашаясь с ее фантазиями, вы помогаете Асии снять с себя ответственность за содеянное.
— Я не верю, что она лжет. По крайней мере, осознанно. Даже если история про неизвестного мужчину — выдумка, Асия искренне верит в свой рассказ.
— Безусловно верит. И она действительно подверглась нападению — изнутри, со стороны собственной психики.
Тут профессор сильно заблуждался, однако я не стал влезать в бессмысленный спор.
— Какую стратегию мне выбрать дальше? — спросил я, затушив окурок.
— Заставьте пациентку взглянуть правде в лицо. Только тогда у нее появится шанс на выздоровление. Обязательно дайте понять, что не верите ни одному слову в истории о нападении в маске. Приприте ее к стенке, потрите рассказать правду!
— Думаете, она сразу сознается?
— К большому сожалению, — Домиидис медленно выдохнул дым от сигары, — этого не знает никто.
— Хорошо. На завтрашнем сеансе с Алисией я поставлю вопрос ребром.
Профессор озабоченно взглянул на меня. Казалось, он хотел что-то сказать, но потом передумал.
— Значит, завтра, — гасся окурок, решительно произнес Домиидис.