Молчание |+18

Марселла О'Кеннет

Я выбралась из машины и поскорее захлопнула за собой дверь, чтобы из салона не улетучилось все тепло. Хвала небесам, последние несколько дней стояла солнечная погода. Однако под конец октября даже это не спасало от холода. Близость Мичигана, влажный континентальный климат и вуаля – теплые пуховики уже в начале осени!

Бр-р-р-р.

Поежившись, я засунула руки в карманы ярко-красной спенсер. В лицо ударял шквалистый ветер, откидывая волосы за спину. Отовсюду раздавался лай собак – видимо, их выгуливали в парке Тейлор, в десятке миль отсюда – и шуршание опавших листьев, кружащих по асфальту маленькими торнадо. Обойдя капот своей Панамеры, я устремилась в сторону дома Шеррил.

Они вместе с мамой снимали его в Канаривиле примерно в сорока минутах езды от центра и Янг Розмари. Не самое лучшее место для жизни, конечно.

Точнее... не то, к чему я привыкла.

Здесь у гаражей стояли поддержанные автомобили вместо элитного бизнес-класса, пластиковые фламинго заменяли садовые фигурки за несколько тысяч баксов, а привычные особняки или коттеджи превращались в маленькие таунхаусы на два или три хозяина.

Я на мгновение остановилась и завертела головой по сторонам, замечая выселяющуюся детвору на роликах и скейтах. Не знаю. Похоже, ребята выглядели радостными и счастливыми. Нужно признать: это место не было лишено своего обаяния. С виду обычное и простое, а если присмотреться, то и потрескавшаяся краска на фасадах домов казалась дизайнерским рисунком.

Даже я, девчонка из Долины, понимала это.

Да, и к тому же зарплата медсестры могла покрыть аренду жилья только в этом квартале. Отец Шер не помогал им. Насколько я знала его вообще не было в ее жизни. Каким ублюдком нужно быть, чтобы заделать ребенка и свалить?

Полным ублюдком.

Когда я приблизилась к бетонному крыльцу, мой взгляд привлекли картонные коробки, заклеенные синим скотчем. Они стояли на ступеньках лестницы, на лужайке и подъездной дорожке у желтого Мини-Купера миссис Моррис. Каждая из них была помечена маркером: «посуда», «полотенца», «украшения»...

Это заставило нахмуриться. В животе перевернулось, словно меня ударили под дых. Я закусила губу и глубоко вздохнула, чтобы избавиться от щемящей тоски.

Мы с Шеррил были знакомы чуть больше двух лет – с того самого момента, как она перешла в Янг Розмари по гранту. Помню, как впервые встретила ее.

Гаденыш Пресли в столовой нарочно опрокинул на девчонку стакан с соком, я заступилась и одолжила свою черлидерскую футболку взамен ее испорченной блузы. Потом мы вместе с ней обмазали шоколадным пудингом его тачку, а Майлз носился по парковке, визжа, что не станет оттирать это дерьмо и вообще ему нужна новая машины.

Я хохотнула про себя из-за воспоминаний. Однако тут же весь запал веселья улетучился, будто его и не было.

Поверить не могу, что она действительно уезжает. Да еще и в Индианаполис. То есть гребанную Индиану за сотни миль от нас! Как вообще можно было променять Иллинойс? Теперь она будет посещать фестивали коренных индейцев и есть отвратительную колбасную подливку?

Господи.

Я обреченно покачала головой, поднялась по низкой лестнице и несколько раз постучала в дверь. Раздался глухой стук, а после него по ту сторону загремели шаги и звонкий женский голос окликнул:

— Шер?! Доченька, спустись, пожалуйста, и открой? Наверное, это перевозчики. Я на десять утра вызывала грузовик.

Десять утра?

Достав из заднего кармана джинсов свой мобильный, я глянула на дисплей. Без пяти минут половина десятого. Вообще-то сейчас я должна была сидеть на искусстве и работать над выпускным проектом. Но этот четверг мы вместе с Лили и Вэл благополучно прогуляли.

Во-первых, наша подруга не каждый день переезжала в другой штат, а, во-вторых, тетя моего парня директриса, так что... Я прикусила губу, чтобы не расплыться в дебильной улыбке.

Тетя моего парня.

Звучит неплохо, хотя Аластру больше подходит гребанный Ван дер Вудсон, мистер Молчание или, как там говорит Крис, сопливая киска?

Сто-о-о-о-олько прозвищ. Выбирай не хочу.

— Минутку! — закричала Шеррил.

Спрятав обратно телефон, я закусила губу от нетерпения и нервно прислушалась к щелчку дверного замка.

Я специально не писала Шер о том, что приеду. Наш маленький сюрприз: мы с девчонками – они дожидались в машине – собрались, чтобы украсть киску на первый в ее жизни ведьминский шабаш!

Она должна обрадоваться. Эти день и ночь – последние, в часы которых мы сможем насладиться компанией друг друга. Уже завтра Шер уедет и не известно, когда мы встретимся вновь или выйдем на связь. Новая школа, новые знакомые и друзья – боюсь, как бы Шеррил не отказалась от своей прошлой жизни.

Не отказалась от всех нас.

Наконец, дверь открылась. Я застала на пороге Моррис в милых серых пижамных штанишках с узором из сердечек. На ее плечах висел домашний свитер, кое-где покрытый катышками и затяжками, но оттого не менее привлекательный. Шеррил увидела меня, и ее глаза счастливо заблестели. Вздрогнув от ветра, девчонка отступила в сторону и кивком пригласила меня внутрь.

Я на секунду обернулась к своей крошке – она была припаркована у стежки к гаражу – и вошла в дом.

Блаженное тепло окутало меня с ног до головы. Я вытащила ладони из куртки и протерла их между собой – кончики пальцев начали приятно покалывать.

Боже, ненавижу холод. Иногда я мечтала жить где-нибудь на Фиджи.

— Марси, я не думала, что ты приедешь, — девочка обвела взглядом гостиную и добавила: — Прости за беспорядок. Мы собираем вещи и это, оказывается сложнее, чем я думала.

Только после ее слов я обратила внимания на каркасы коробок, плотные катушки синего скотча и маленькие зернышки пенопласта, хаотично лежащие на полу. Дом выглядел опустевшим. Вся мебель была накрыта защитной пленкой и приготовлена к погрузке, а то, что еще не успели упаковать, стояло на видном месте, дожидаясь своего часа.

Наверное, до этого здесь было уютно. Насколько я могла судить, судя по вкусному запаху выпечки и шляпкам гвоздиков, торчащим из стен – должно быть, раньше на них висели детские фотографии или грамоты Шер. Мамы любят хвастаться достижениями своих детей.

Моя показывала бы целый гардероб шпилек, которые я носила с шестнадцати лет или запись первой сказанной фразы «сексист».

— На мно-о-о-о-ого сложнее, — запыхтела Анжела, выходя из столовой с коробками в руках. — Я никогда не думала, что у меня столько кухонной утвари, а у Шер целый грузовик мягких игрушек. Серьезно, это просто какая-то катастрофа!

Женщина смешно закатила глаза и состроила такой обреченный вид, что я рассмеялась. Шер смущенно покраснела и украдкой бросила на меня взгляд

— Мама, ты покупала их мне, когда я была еще маленькая, — прозвучало так, будто она повторяла это уже сотню раз.

Миссис Моррис тепло улыбнулась дочери. Она опустила свой груз на пол, потом поправила круглые очки и вытерла ладони о черные брюки-скини. Пару каштановых прядей свисали ей на лоб, выбиваясь из низкого хвостика волос. Сейчас они взмокли от пота, все ее лицо покраснело, а большие темно-зеленые глаза казались уставшими.

Далеко не из-за переезда.

Сколько бы раз я не видела Анжелу, она всегда выглядела так. Мы пересекались на редких школьных Балах, куда она приходила поддержать дочь между ее сменами в больнице и подработкой сиделкой у лежачих пациентов. Всегда в медсестринской форме, всегда в спешке без минуты отдыха или даже перерыва на обед.

Она трудилась ради дочери, забывая саму себя. И самое удивительное, несмотря на сложности их жизни, они обе выглядели счастливыми.

Когда я растравливалась из-за того, что не успевала купить что-то из новой коллекции Джимми Чу, Шеррил и ее мама наслаждались их маленьким домиком в Канаривиле и дешевой чикагской пиццей из супермаркета по вечерам.

Это так... странно что ли. Только в такие моменты я начинала задумываться: пока кто-то имеет все и даже больше, некоторые с детства довольствуются малым.

Я оценивающе пробежалась глазами от Шеррил к ее матери. Кроме угловатых черт лица, худобы и невысокого роста между собой они ничем не были похожи. Только, если веснушками и крохотными точечками родинок над бровями и у висков.

— Лично мой папа разжигает камин стопками моих журналов Вог, — пошутила я, но потом более серьезным тоном добавила: — Миссис Анжела, я бы хотела украсть у вас Шеррил. Понимаю, переезд и все такое, но... Мы с девочками запланировали девичник. Обещаю, завтра утром ваша дочь, как Золушка, прибудет домой после своего первого Бала.

— Только пусть по дороге ничего не потеряет, — игриво стрельнула глазами женщина.

Она присела на колени и начала перематывать скотчем края коробок, чтобы они не разошлись.

— Мама, — вспыхнула Шеррил, опуская глаза в пол. — Там будут только девочки.

— Ага, я так же говорила своей матери, когда сбегала на вечеринки сестринств в медицинском колледже, — озорно подмигнула Анжела нам двоим через плечо. — Я не против, милая. Тебе пятнадцать. Развлекайся, но только с умом.

Это вызвало у меня улыбку.

Наклонившись вперед, я уличила момент и отвесила легкий шлепок по заднице Шер. Она вскрикнула и схватила меня за руки, заливаясь хохотом.

— У тебя пять минут, чтобы переодеться, — кивнула я в сторону узкой лестнице в конце коридора.

Шеррил направилась к ней и, уже зайдя на первую ступеньку, обернулась и глянула на родительницу.

— Мам, ты уверена, что тебе не нужна помощь? Наверху еще много вещей. Я не хочу, чтобы ты одна занималась всем этим...

— Шеррил, тебе уже осталось четыре минуты, — перебила она дочь, переглянувшись со мной.

Моя улыбка стала еще шире.

Боже, она такая чудесная. Шеррил повезло с матерью. А тот придурок, который ушел от них, явно упустил многое, оставив ее и своего ребенка.

Только если...

Я задержала на Анжеле задумчивый взгляд – она до сих пор была увлечена катушками скотча.

... у него уже не была другая семья.

После того как Шер собралась и переоделась, мы попрощались с миссис Моррис и вышли из дома. Она пару раз спускалась вниз, чтобы уточнить какой наряд ей выбрать, на что я лишь заговорщитски пожимала плечами. Вечером нас ждала пижамная вечеринка, но до этого... Минутка преображения!

Сегодня я решила поиграть в Фею Крестную. Просто мне хотелось, чтобы Шеррил запомнила Чикаго не только, как тот город, который отнимал у нее счастье, а еще и то место, где она повстречала своих друзей! Как и Аластру ей просто нужно почувствовать, что мы все семья. Ощутить поддержку и любовь, а уж как распорядиться ими – это ее решение.

— Почему «Вечер Кисок»? — полюбопытствовала Шер, пока мы подходили к Панамере. — Такое... необычное название.

О-о-о-о!

Я развернулась и начала шагать спиной назад, вертя в руках массивный чип.

— Это все началось еще двадцать пять лет назад после девичника Тессы – матери Лилианны. Насколько я знаю в тот вечер мамочка притащила им футболки с надписями «Киски», а после танцев и выпивки они угодили в полицейский участок.

Стэн и тогда еще Уолис и Оливер – три подруги, породившие не просто традицию, а самый настоящий ритуал! Их дружба, к которой потом присоединилась тетя Кетти и Мери, всегда была для меня примером подражания. Кровь определяла только ветви семейного древа, а вот доверие и поддержка были куда крепче родственных уз. Поэтому Лили, Вэл и Шеррил я принимала за своих сестренок.

Часть своего сердца, которое я открывала для них.

— Обалдеть, — только и выдохнула Моррис.

— Это лишь часть истории, о которой мы знаем. Уверена, моя мамочка с ее кисками творили еще большее безумие, — жарко шепнула я, заиграв бровями.

Я рассмеялась и открыла для нее дверь, пропуская в салон на задние сиденья. Младшая Миллер сдвинулась, чтобы уступить место Шер.

— Уф, мы уже думали не дождемся вас, — нетерпеливо заерзала Вэлери.

Обойдя машину, я села за руль и блаженно расслабилась на сиденье с подогревом. От ягодиц и по спине разрослись теплые волны. О да. Я затрепетала веками, готовая застонать от удовольствия.

— Она заставляла меня выйти вас проверить, но я бы ни за что не выбралась на эту холодину, — пожаловалась Лилианна.

Со смешком я покачала головой. Когда мы обе обернулись к девочкам назад, на мгновение встретились взглядами. Глаза Лилианны вспыхнули, а краска смущения расползлась от ее щек до шеи. Готова поклясться: она вспоминала. На мгновение мы обе очутились в той душевой, окруженные стонами друг друга и рыками парней.

По моем спине пробежала дрожь мурашек. Каждый раз, глядя на Блейк я вспоминала ту картинку. Кристофер на коленях у ее киски, и она с закатанными глазами от удовольствия. Нилан бы назвал это искусством и обязательно запечатлел на холсте для своей грязной коллекции.

Прошло уже пару дней с нашего общего секса в школьной душевой. Все это время мы вчетвером особо не разговаривали о случившемся. Только Кристофер отпускал пошлые комментарии, радуясь, что разгадал наш маленький секрет с Аластром.

Вот засранец.

Что бы там не произошло, но оно объединило нас. И не просто очередной тайной – страстной и порочной – а какой-то неразрывной связью, оплетающей души воедино. Каждый по-своему выражает любовь и доверие – и это был наш жест.

Догадка об отце Беса помогла мне вытроить небольшую теорию. Во-первых, я с точностью могла сказать, что его мать мертва и маленький Ал пробыл несколько дней наедине с ее трупом. Во-вторых, если он не общался со своим отцом – я пришла к такому выводу после его вспышки гнева – значит за что-то затаил на него обиду.

Он бросил их?

Может, Аластр злился, что Тристан позволил случиться той трагедии?

Или был как-то причастен к ней?

Пока рано было судить, но это уже хоть что-то. Может, как в «Мальчике в полосатой пижаме» отец был корнем всех бед? Или, как в «Макбет»? Только там воплощение ужаса – мать, а здесь... Тристан Эбернаут?

Еще чуть-чуть и я докопаюсь до истины! Было такое чувство, словно мне осталась маленькая деталька. Кусочек пазла, чтобы собрать общую картину. И его я хотела отыскать сама. Не тревожить Беса своими расспросами, а самой приложить еще немного усилий.

В конце концов, я уже на верном пути.

— Какие у нас планы? — возбужденно спросила Вэл.

Разноцветные пряди ее волос добавляли яркости черному кожаному салону. Шеррил рядом с ней прыснула от смеха и расправила свой шарф, положив его на сиденье у своих бедер.

— Сначала мы едем в парикмахерскую, — перечислила я, пока Лили загибала пальцы. Мы все нависли над Шер. — Потом ко мне домой. Наряжаемся в соблазнительные пижамки и...

Я затаила голос. По мере моих слов лицо Моррис становилось все более обреченным, и она – бедняжка – начала бросать спасительные взгляды в сторону своего дома. Вэл тихонько хихикала, прикрывая губы ладошкой. А Лилианна дразнила ее вместе со мной.

— И спускаемся на первый этаж к вечеринке наших мамочек, — закончила за меня Блейк.

— Там будут ваши матери? — нахмурилась девочка, смотря по очереди на каждую из нас. — А они не против, если я присоединюсь?

— Пф-ф-ф-ф, дорогая, — я развернулась и вставила ключи в замок зажигания, бросая на Шер взгляд через зеркало заднего вида. — В четверг двери моего дома открыты для всех, только если ты не сексист и у тебя нет члена между ног.

Двигатель Панамеры взревел и мощно завибрировал под нами. Опустив ручник, я наклонилась к радио и настроила нужную волну. Пока я выбирала трек нашего настроения, даже высунула кончик языка от натуги. Нужно что-то экстраординарное и взрывное! Такое, чтобы скрасить этот день улыбкой, ведь завтра утром мы все точно прольем слезы, провожая Шер в гребанную Индиану!

Я последний раз нажала на сенсорную панель и из колонок на всю мощь динамиков заорала Abcdefu в исполнении GAYLE. Вэл чуть из кожи не выпрыгнула из-за восторга. Она ухватилась за спинку моего сиденья и начала подпевать.

— К чёрту тебя, твою маму, твою сестру, твою работу...

— Твою раздолбанную машину и твою фигню, которую ты называешь искусством! — вторила я гитарным рифам, поддерживая подругу.

Мы с Вэл глянули на девчонок. Лилианна и Шеррил смущенно улыбнулись, только первая еще и пританцовывали на месте, вертя своими длинными распущенными волосами.

— Давайте все вместе под припев! — закричала я, изображая игру на вымышленной гитаре.

Песня постепенно набирала обороты. Голос певицы становился все более глубоким и яростным, пока она не подошла к тому самому местечку и сабвуферы не взорвались.

— A-B-C-D-E, — начала Вэл, потом я и...

— Да иди ты к чёрту, — закончили девчонки, заливаясь смехом.

— Я люблю каждую из вас! — я вскинула руки вверх и взвизгнула: — Юху! Киски вперед!

— Отметим последний день Шеррил в Чикаго! — Лилианна начала посвистывать.

Моррис покрылась румянцем, в ее глазах собрались слезы, но, клянусь, я никогда не видела ее счастливей, чем сейчас. В этот момент она была на своем месте. Среди нас. Ее подруг. Ее семьи, которая любила и была готова поддерживать в любую минуту!

Стартанув с места я понеслась по западной-Рит-стрит в сторону центра. Музыка так и гремела на полную катушку, пока мы мчались в сторону «Hairpin» - салона красоты тети Марлен, матери Адриана. На припевах девчонки подхватывали слова, а я сигналила, что есть мочи, отчего мы получали подмигивания фар встречных машин.

Нет хуже наказания, чем одиночество. Когда ты слоняешся из угла в угол среди своей души, не в силах проложить дальнейший путь. Когда ты скитаешься в темноте, и никто своим сердцем не может осветить тебе тропинку. Это и было причиной, почему наши матери держались вместе. Почему мы с девочками дорожили каждым мгновением рядом друг с другом и, несмотря на редкие ссоры, оставались единым целым.

Дружба и любовь – это исповедь сердец. Ее начали наши родители, а мы все подхватывали, продолжая их наследие. Наследие Чикаго, которое не закончиться на нас, ведь исповеди не стихнут. Их рассказ продолжат внуки, правнуки и так до бесконечности...

Пока в ком-то течет кровь Стэн, Блейк, Миллер, О'Кеннет и Сэндлер мы продолжим говорить устами наших потомков.