Глава 39
Марселла О'Кеннет
«Вечер Кисок» чем-то был похож на «Яму» - место его проведения тоже постоянно менялось, однако не от пустыря, где-нибудь в лесу, или старого дока в порту, а среди пяти особняков наших матерей.
Раз в месяц дома по очереди приобретали святость всего на один день. Становились неприступными храмами, в которые вход был запрещен всякому мужчине – будь то сыну, мужу, внуку или прислуге.
Я всегда считала эту традицию больше, чем просто пижамной вечеринкой, когда можно было наплевать на диету или не подсчитывать калории съеденных сладостей. Что-то вроде... собственного Диснейленда раз в неделю в гостиной твоего дома. Или ночи Гая Фокса, только мы отмечали святость наших душ и тел. Святость каждой девочки, женщины, дочери, матери, сестры и внучки...
Святость самой Девы Марии.
В салоне красоты мы пробыли практически целый день. Сначала занимались нашими волосами: их подкручивали и оформляли в стильные укладки, а Вэл, в придачу, попросила использовать еще и пару цветных мелков, чтобы раскрасить ее хвостики в стиле Харли Квинн.
В перерывах между «обмороками» Шер из-за «о, Боже, это же стоит огромных денег» нам сделали маникюр и педикюр. А ради ее макияжа мы с тетей Мери пошли на крайние меры. Она запустила пиявок в ванночку для ног Моррис и сказала, что, если девчонка будет дергаться, они выпьют всю ее кровь. Бедняжка Шеррил даже дышала через раз, зато получилось круто.
Я бы даже сказала... волшебно.
Как и вся эта ночь.
Ведь иногда, чтобы сказки ожили, им, всего на всего, нужно просто немного помочь. Вместо поисков той самой двери в Нарнию, соорудить ее самостоятельно, а комнату за ней назвать маленьким секретом.
Среди нас есть место магии, но только не в виде единорогов или летающих фей, а наших мыслей. Все великие произведения были написаны с помощью фантазии – аналога «сезама» для реального мира.
Закончив с делами в «Hairpin», мы сразу отправились ко мне домой.
С самого утра особняк обесточили и завесили все шторы, чтобы даже лучик дневного света не просачивался внутрь. Мама любила устраивать подобную атмосферу. Простыни, сексуальные пеньюары, игристое «Алисия» и море фруктов и шоколада для тети Тессы. В домах остальных матерей все происходило иначе, но наша традиция не менялась никогда.
Приблизившись к деревянным двустворчатым дверям, я развернулась к девчонкам и подняла свечу так, чтобы осветить их лица. Тонкий огонек пламени затрепетал от нашего дыхания, танцуя и придавая особенное выражение каждой из них.
Лилианна, как и я, оставила волосы распущенными. Только ее немного потеряли форму и сохранили маленькие завитушки на самых концах. В стиле 70-х. Ей безумно шло, а бледно-розовый шиммерный блеск на губах лишь дополнил образ. Вэлери не изменила себе. Красная помада, разноцветные веки, немного безумного блеска в глазах и длинные розово-синие хвостики.
Харли Квинн.
Что-то в этом было. Внутри нее будто всегда жил сумасшедший ученый.
— Поклянитесь, — я таинственно понизила голос, по очереди смотря на девчонок. А потом начала медленно совершать крестное знамение пятью пальцами, воображая себя Патрицией Гуччи. — Во имя Девы Марии, наших матерей и священных кисок.
Чтобы не рассмеяться, я прикусила щеки и попыталась придать своему взгляду серьезное выражение.
Вэл и Шер озадаченно переглянулись, а Лили сощурилась. Ее глаза казались практически черными из-за окружающей темноты – пламени фитилька было достаточно, чтобы осветить лишь пространства вокруг нас.
— Во имя Девы Марии, наших матерей и священных кисок...
— Аминь, — закончила я и склонила голову, проследив за тем, как подруги повторили за мной.
Лицо уже ныло от сдерживаемого смеха.
Проклятье.
Когда уголки моих губ начали приподниматься вверх, я быстро отвернулась к двери. Конечно, я дурачилась и этот ритуал был выдумкой. Однако, только отчасти. То, что крылось в той комнате действительно оберегалось как священная реликвия в нашем доме.
От матери к дочери...
Одной ладонью удерживая глубокий подстаканник со свечей, я надавила на дверную ручку и распахнула ее. Впереди показалась только чернота, а спустя секунду запахло кондиционером для белья и лилиями. Мне не нужен был свет, чтобы знать – букеты этих цветов стояли на низком столике в центре комнаты.
— Пока все в детстве мечтали попасть в Хогвартс, — шепнула Лилианна Шеррил. — У нас было свое волшебное местечко прямо в поместье О'Кеннет.
Я прислушалась к ним и расплылась в улыбке.
А-то!
Недаром дядя Бакстер – отец Кристофера – называл мою мать ведьмой. Только она перевоплощалась не с помощью магии, а своей...
Покусывая губы от нетерпения, я прошла чуть дальше, расставила руки в сторону и нарочно громко топнула ногой. Сенсорные датчики тут же сработали и плоские люстры-спот под потолком загорелись от света – они питались от портативного генератора в подвале.
Думаю, это стоило того, чтобы нарушить сегодняшнее правило темноты!
— Та-дам! — торжественно взвизгнула я. — Добро пожаловать в святая святых Терезы О'Кеннет! Ее гардеробную!
Лилианна и Вэлери бывали здесь тысячи раз – в детстве мы обожали прятаться среди маминых пальто или платьев – а вот Шеррил впервые. Она разинула рот от удивления и, кажется, затаила дыхание, осматривая высокие, тянущиеся вдоль стен стеллажи.
Я понимала ее. Постоянно при виде этого обилия шелков, бархата, кружев и всевозможных оттенков красного, какие только существуют в природе, я испытывала благоговенный трепет. На фоне маминой гардеробной меркли даже витрины Прада и Луис – здесь находилось все самое лучшее из домов Парижской моды.
Красота.
Прижимая двумя руками к груди свечку – стекло немного грело ладони – я сама скользнула взглядом по ее вещам. Как и весь дом, это местечко не было лишено пафоса. Темно-коричневый мраморный пол с золотыми прожилками, венецианская штукатурка, шкафы венге и мягкие белые круглые пуфики в центре для примерок... Гардеробная не уступала по размерам спортзалу в нашей школе!
В ряд друг за другом располагались полки высотой, примерно, десять-двенадцать футов. Сначала шла коллекция наших с мамой шпилек. На высоком каблуке, на среднем, чуть пониже. Лабутены, Ив Сен-Лоран, Прада. Красные, черные, зеленые, белые...
Здесь хранилось все, что накопилось у нас за годы шопинга и тяжелых попыток обанкротить папочку. Наверное, он привык к нашим тратам, ну, или просто ничего не говорил маме, но иногда чеки из магазинов превышали месячный бюджет какого-нибудь среднего городка в Америке.
Приблизившись к первому стеллажу, я коснулась двумя пальцами деревянного покрытия полки и начала шагать дальше. Мои тапочки утопали в мягком ворсе бежевого ковра. Девчонки рассредоточились по комнате, осматривая новинки, появившиеся здесь с их последнего визита.
Сколько миллионов долларов хранилось здесь?
Один?
Два?
Пять?
Я остановилась рядом с отсеком вечерних платьев. На вешалке, среди всех остальных, выделялся самый длинный подол. Мое сердце забилось чаще, когда я узнала в нем мамино «голое» платье, усыпанное маленькими драгоценными камушками.
Десять миллионов?
Нехилая такая ячейка в швейцарском банке.
Наверное, папочка сюда специально не заходил. Иначе его бы хватил сердечный приступ, если бы он увидел масштабы всего этого.
Когда я была маленькая моя одежда хранилась отдельно – в уменьшенной копии такой же гардеробной. С возрастом я начала приобретать шикарные формы мамочки – ее грудь третьего размера, упругие ягодицы и тонкую талию – а потому мои вешалки перекочевали сюда. Теперь мы пользовались ею вдвоем, одалживая одежду друг друга или нося ее по очереди.
Хотя...
Я с усмешкой покачала головой.
Многое здесь так и не одевали или примеряли всего один раз. У кого-то коллекция из машинок, часов или кинжалов, а у нас с мамой из новинок лучших французских брендов.
Мода была моей страстью. В детстве вместо Детского Мира я тащила отца в бутики и заставляла его скупать целые витрины. Это не сильно ударяло по кошельку, так что мне позволяли каждую прихоть. Будь то новый браслетик от Картье, который я положу в шкатулку и не буду носить, или новая сумочка от Джимми Чу.
— Марселла, — шепнула Шеррил. — Нам точно можно здесь находиться?
После ее слов что-то упало, и раздался громкий смех Лилианны. Мы обе обернулись к источнику звука. Вэл взобралась на вторую полку и встала на нее ногами, чтобы дотянуться до каблуков из змеиной кожи. Видимо, когда она пыталась достать их, соседние свалились на пол – желтая пара хаотично валялась на полу.
— Упс, — Миллер вжала голову в плечи, пытаясь подавить смущенную улыбку. — Я не хотела шуметь.
— Смотри, сама не свались, Покахонтас! — Лили остановилась внизу и схватила ее за ноги. — Если что, я готова ловить тебя. Достань и мне те тапочки фламингового цвета!
— Эти? — Вэлери начала перебирать обувь, переговариваясь с Блейк.
Вообще-то, чуть дальше есть лестница.
— Ты можешь взять себе все, что хочешь, — я вернула внимание к Шер. — Многое из этого ни разу не носилось. Мама точно не станет переживать, если у нее пропала сто пятнадцатая сумочка или триста десятые каблуки, — а потом добавила уже для всех. —Только не трогайте красное – эти реликвии она наизусть знает.
Моррис уставилась на меня так, словно я сказала ей, что земля плоская и стоит на четырех слонах.
Девочка глянула на разнообразие одежды и цветов, потом опустила взгляд на свои скромные поношенные джинсы и черную кофту и еще больше смутилась. На ее лице отразилось что-то среднее между испугом и желанием поскорее унести отсюда ноги.
Я прищурилась.
Наверняка, для нее это так же странно, как и мне было утром оказаться в Канаривиле, проезжая среди неубранных двориков и полных мусорных баков? Интересно, что она сейчас чувствовала?
Неловкость? Стыд? Может, думала, будто лишняя среди всей этой роскоши и стоит дешевле сумочки из прошлогодней коллекции?
Ох, Шеррил.
Не знаю почему, но на глаза навернулись слезы. Мне было жаль эту девочку. В школе я и Адриан всегда покупали ей обеды, пока директриса не предоставила Моррис бесплатный талон. Возможно, подобное ущемляло ее гордость и делало только хуже, но мы платили за нее в кафе и в кино, когда приглашали с собой.
Плевать, сколько у семьи Шер было денег. Только придурок, вроде Майлза Пресли, мог общаться с кем-то из-за толщины кошелька их родителей.
К тому же, если так посудить, это я ничего не имела. Мои кредитки, счета и вся эта роскошная одежда – принадлежали матери и отцу. Я даже сама никогда не зарабатывала на карманные расходы, в отличие от нее.
Уже в свои пятнадцать Шеррил подрабатывала в билетной кассе «Хрустального лебедя» - театра, принадлежащего семье Стэн. Она знала, что такое труд. Я на ее фоне выглядела лентяйкой, эгоисткой и той самой богатенькой деткой, которая без куска пластика ничего из себя не представляла.
— Часть Два нашего вечера, — не сводя глаз с Моррис, громко произнесла я. Вэл и Лили перестали спорить между собой. — Переодевания! Отсек с пижамами прямо и налево! Выбирайте все, что хотите!
— У-и!
Миллер расставила руки и начала падать на Блейк. Они обе завизжали и повалились на пол в объятиях друг друга. Слава Богу, за Лилианной располагался пуфик – девочки рухнули на него, громко смеясь и пытаясь встать.
— Вэл! Ты меня задавишь! — пыхтела Лили. — Мамочки! Спасите!
— Я не тяжелее Кристофера! — хохотала та, оседлав ее. — Ты видела эти его мышцы? Уверена, я вешу не больше одной его руки!
Мое щеки уже трещали от улыбки.
Задув свечу и оставив ее на одной из полок, я взяла Шеррил за руку и потащила вглубь гардеробной. Она шокировано следовала за мной, не переставая озираться и восхищенно вздыхать.
Свернув налево, мы оказались в тесном помещении всего с двумя шкафами. С одной стороны – нижнее белье матери, с другой – мое. Чуть дальше в углубленной нише стены висело огромное зеркало с неоновой подсветкой по краям.
Вэлери села на пол, раскрыла самую нижнюю тумбу и бережно начала перебирать мои камизы, шортики и топы – кое-какие еще были запакованы или хранили этикетки. При этом она так мило смущалась, когда находила что-то чересчур откровенное.
Лилианна протиснулась мимо нас и остановилась рядом с зеркалом. Она придирчиво поправила кудряшки, промазала помаду на губах и достала телефон. Судя по тому, как она держала его я догадалась, что девчонка фотографировалась.
Я со смешком закатила глаза.
Дорогой, Кристофер, а это я среди нижнего белья Марселлы.
Нужно будет отобрать у нее телефон! Никаких парней и даже мыслей о них!
— Итак, что мы тебе подберем? — я положила руки на плечи Шеррил и подмигнула ей. — Платье? Шортики и маечку? Бюстье?
— Эм-м-м... — Моррис сглотнула, наблюдая за мелькающей в руках Вэл одеждой. — Можно я останусь так, как есть?
— Еще чего! — я подтолкнула ее вперед. — Выбирай или это сделаю я.
А я подберу то, что она бы никогда в жизни не надела! Похоже, и Шер это прекрасно понимала. Она слегка закатила рукава своей кофты, пахнущей зимней свежестью из-за порошка, и глубоко вздохнула.
Это она еще не получила мой подарок.
Я грязно ухмыльнулась.
Достав их заднего кармана джинсов свой телефон, я подключилась к блютуз-колонкам и начала пролистывать плей-лист.
Песня, песня, песня...
Неожиданно Вэлери привлекла мое внимание:
— Включи Аврил Лавин?
— Аврил Лавин? — переспросила Шеррил. Мы все втроем переглянулись, пока Лилианна улыбалась своему мобильному. — Моя мама обожает ее.
Мама?
Я никогда не слушала эту исполнительницу, но, по всей видимости, она поет что-то отстойное. Без обид, конечно, но родители слушают такое дерьмо, что уши вянут. Недавно я застала отца за прослушиванием записи волынки у камина!
Волынки, мать твою!
Видимо, он сидел и представлял, как обанкротится из-за нас с мамой, заведет себе овец и коз и будет жить где-нибудь в Керрера. И в горе, и в радости, но мамочка с ним туда не поедет точно. Ей нужно хотя бы зеркало и возможность красить губы по утрам красной помадой!
Печально застонав про себя, я передала Вэлери телефон. Она радостно улыбнулась и начала что-то быстро вводить в строку поиска. А я тем временем подкралась к Лилианне со спины, нависла над ней и одним движением перехватила айфон.
— Марселла!
— Никаких мальчиков! — возразила я. Стараясь не читать их переписку, я нажала на значок голосового и прокричала в динамик: — Пока, Кристофер. Одну ночь без тебя и твоего спокойного ночи Лилианна проживет! Целую твою шикарную задницу, дорогой. Если будешь плакать, не открывай окно. Только очередного дождя нам не хватало.
Так... Отправить.
Лили рассмеялась.
— Боже, ты сумасшедшая, — покачала она головой, отчего ее каштановые пряди рассыпались по плечам.
— А ты его слишком балуешь, — парировала я. Подойдя к маминой полке, я открыла первую попавшуюся тумбу и бросила туда телефон. Он тут же потерялся среди ее подвязок, чулок и жемчужных трусиков. — Серьезно, Крис не малыш, который не сможет уснуть без твоего обнаженного фото.
— Вообще-то, я таким не занимаюсь, — я вскинула бровь. Да? Глаза Лили засверкали. Она оглянулась на девочек и, наклонившись ко мне, шепнула: — Крис любит видео.
Я задержала взгляд на ее пунцовых щеках – на одной из них углублялась милая ямочка.
Видео.
Интересно, а как бы отнесся к такому Аластр? Новый опыт... Может, стоит попробовать завтра забраться в горячую ванную, установить телефон на стойке и устроить ему маленькое шоу? Я настолько увлеклась мыслями, что кожей ощутила на себе его жаркий взгляд.
Мои веки затрепетали.
Определенно стоит попробовать.
— Просто положи голову на колено папочки, ты плохая девчонка, — раздался мужской бас из динамиков гардеробной.
Мои глаза округлились. Одновременно с Лили я повернула голову к Вэлери. Она дергала пальцем, верно, что-то отсчитывая, дерзко заиграла бровями и потом запела...
— Эй! Эй!
— Я полностью отдамся в твое расположение, — рассмеялась Шеррил, не впопад повторяя за Лавин.
— Ты знаешь, что я подразниваю, подразниваю тебя!
Мы с Лилианной переглянулись и захохотали. Девочки продолжили подпевать звонкому голосу из сабвуферов. Ритмичные ударные и струны, кажется, электрогитары обволокли тело, немного распаляя. К моим щекам прилил жар. Я невольно начала постукивать ногой и пытаться напеть только что услышанное.
Надо признать, Аврил Лавин имеет место быть на вечеринке!
Неплохо.
— Время переодеваний! — я бросилась к шкафам, широко распахнула створки и начала выбрасывать на пол всю одежду. Трусики, лифчики и уйма всего другого полетела в разные стороны. — Юху!
Еще минут тридцать мы просто дурачились. Пели, танцевали, специально надевали что-то нелепое и фотографировались. Даже Шер раскрепостилась и позволила надеть на нее мою детскую пижаму. Кажется, тетя Анита купила мне ее в девятом классе? На розовой майке была нарисована подмигивающая клубника, снимающая очки. Мне нравились шелковые шортики от нее – они были просторные, удобные и, хвала небесам, без рисунка.
Да-да, мне было пятнадцать, когда Ани ее подарила. Тогда, когда я носила стринги и красилась ярче нее...
— Я похожа на твою маму? — Лилианна взобралась с ногами на пуфик. — Вы все сексисты и лживые ирландцы!
Я вздернула подбородок а, когда посмотрела на нее, свалилась на спину от смеха – мы сидели на полу, окруженные вещами. Господи, она серьезно? Что она запихнула в своей бюстгалтер?
Грудь Лили стала на три... нет, четыре размера больше! Она держалась за свои искусственные сиськи, вставала на носочки и пыталась изобразить походку мамочки на каблуках. Девчонки вокруг меня заливисто смеялись, чуть ли не катаясь по полу.
Вэлери снимала все на телефон, изредка поворачивая его в нашу сторону.
— В моем доме нет места мужчинам! Если вы родились с членом, значит обязаны прислуживать кискам! — повторяла она выдуманные фразы.
— Ты еще забыла... — закричала Вэл. — Прочь из моего дома в ведьмин четверг!
Лили насупилась, уперлась руками в боки и начала возмущаться:
— Прочь! Прочь!
Сумасшедшие.
Я так сильно смеялась, что вскоре начала икать. Перевернувшись на ковре, я уткнулась в него лбом и затряслась от беззвучного смеха. Ой, не могу! Это смотрелось максимально комично. Что-то в этом было... Конечно, моя мама не дула так губы и не корчилась, но все же.
— Не скучай, Ад, — помахала рукой Вэл, обращая камеру к себе. — Я люблю тебя, братик. Спокойной ночи.
Я нахмурилась.
Из динамиков играла десятая по счету песня Лавин. Лили по-прежнему дурачилась, Вэл подначивала ее, но я ощутила, как... Шеррил напряглась. Воздух стал тяжелее, когда она выдохнула и приподнялась, подтягивая колени к груди.
Девочка грустно посмотрела на телефон Миллер – он лежал на высоком ворсе рядом с нами. Что-то внутри нее надломилось и глаза набрались слезами. От меня не укрылось, как Шер едва слышно всхлипнула, а потом резко вскочила на ноги и отлетела к зеркалу.
Адриан.
По моей коже прошлась ледяная волна озноба. В груди перевернулось, и я закусила губу. Вэл, не заметив состояния Моррис, начала бросаться в Лили трусиками. Будто в стриптиз-баре, когда танцовщиц осыпали баксами.
Поднявшись, я незаметно улизнула от девчонок и подошла к Шер. Она стояла с закрытыми глазами перед зеркалом и неловко обнимала себя за оголенные плечи, словно ей было прохладно.
Мы все уже переоделись в комплекты для вечеринки. Лили в длинную ночнушку с разрезами по бокам и кружевной окантовкой у груди. Вэлери в миленькую полупрозрачную камизу бледно-розового цвета на нижнее белье – она стеснялась оголяться полностью.
Я же выбрала красный топ-холтер, а Шеррил...
Мои глаза загорелись, когда я осмотрела ее длинные, красивые, стройные ноги.
Было сложно, но общими усилиями мы заставили ее надеть облегающие шортики и укороченную кофточку с длинным рукавом. Выглядело очень даже симпатично и... соблазнительно. Тонкая полосочка оголенной кожи ее пупка, так и отвлекала от всего остального.
— Боишься, что утром это все превратится в тыкву? — подмигнула я, остановившись за ее спиной и возвышаясь на целые две с половиной головы. — Тогда тебе лучше что-то оставить, чтобы вернуться в сказку вновь.
Шер попыталась улыбнуться, но это совсем не скрасило ее мучительную бледность. Девочка сдвинула руки на живот и открыла глаза. Тусклые темные огоньки отразились в зеркале.
— Карета Золушки все равно была тыквой, — Моррис сипло дышала. Я огляделась в поисках ее вещей. У нее же был с собой ингалятор? — Как бы Фея Крестная не старалась, она так и осталась простолюдинкой, забредшей на чужой Бал. Ей не было там места.
Ей не было там места.
То есть... Шер среди нас тоже нет места? Так она считала?
Я сердито покачала головой.
— Но принц полюбил ее, — парировала я.
— Только потому, что она претворялась, а не была собой, — перебила меня Шеррил. — Принц не был равным ей. Той, которая выглядела как мышь, а не блистала как истинная принцесса.
Девочка вздрогнула, словно ее сердце пронзили сотнями острых игл. Вспомнив, что я за ней следила, она заморгала и попыталась успокоиться. Шер улыбнулась, но стало только хуже.
— Взгляни, — я вновь положила руки ей на плечи и кивнула в сторону зеркала. — Знаешь, что я вижу?
— Синяки под глазами? Эти странные пятнышки, — Шер ткнула себя в лоб, показывая на застарелые отметины от прыщиков. — Сухие губы и...
Господи.
У всякого найдутся недостатки! Разве она не понимала это?
Если так описывать меня, то кто-то скажет: слишком большие глаза, худые щеки или безобразно-фарфоровое, как у куклы, лицо... Вэлери похожа на глупую дурочку с ее яркими волосами, а Лилианне бы стоило начать краситься, ведь ее брови слишком тусклые.
Красота в глазах смотрящего.
— Я вижу пятнадцатилетнюю девочку, Шеррил Розмари Моррис, — начала я с улыбкой. — Кареглазую красавицу, с отличной фигурой для ее возраста. Безумно талантливую, добрую и невинную. Я вижу девочку, которая в дальнейшем будущем обязательно станет сценаристом. Которая, будет носить брюки-скини и не стесняться своей шикарной задницы. Я вижу красавицу, которую будут хотеть десятки мужчин, но она найдет того, кого будет желать сама.
По мере моих слов Шер расправляла плечи, и ее взгляд приобретал все больше осознания. Словно до этого момента она видела мир только сквозь монохромную призму. Серые, черные и белые тона, как паутина опутывали ее в кокон. Всякая гусеница превращается в бабочку.
Благодаря моим словам ее внутренние часы шагнули вперед и теперь она... преображалась.
В салоне мастерам не пришлось особо трудиться над ней, ведь Шер и от природы была симпатичной. Ей подчеркнули брови тенями, тронули реснички тушью, а лилейную бледность лица скрыли за слоем розоватых румян. Волосы оставили прямыми, только добавили им объема у корней – эдакая сексуальная пушистость.
Вот такая улыбчивая, счастливая и расслабленная, она стала похожа на малышку Бель из сказки о «Красавице и Чудовище».
— Что скажешь, милая? Кого теперь ты видишь в зеркале?
— Я... — Шеррил насупилась. — Марселла, я не ты. Я не смогу...
Развернув ее к себе лицом, я наклонилась, чтобы наши глаза оказались на одной уровне, и прорычала.
— Знаешь, что единственное отличает меня от тебя? — я вскинула бровь, но не дала ей и шанса ответить. — Уверенность. Гребанная уверенность, Шер! Будь я в твоем теле, блистала бы так же ярко и красиво, потому что любила бы себя.
Главное, не картинка, а то, как мы преподносили ее! Можно смотреть в зеркало и видеть только недостатки, а можно и без него знать о своих сильных сторонах. Блондинки, шатенки, рыженькие или брюнетки – это абсолютно не имело значения! Высокие или низкие, худые или полненькие – всякие девочки прекрасны!
— Карета была тыквой, но все видели ее безупречной и вычурной, — пожала я плечами. Мои слова заставили Шеррил задуматься. — Мы не в сказке, Шер, понимаешь, что это значит? Никакая Фея Крестная не решит, что твое волшебство окончится в полночь. Ты - твоя магия. Только ты.
Вэлери и Лилианна перестали веселиться и обратили внимание на нас. И без того смущенная Шеррил неловко покраснела. Чтобы не доставлять ей неудобств, я решила не продолжать эту тему.
Ее время придет. Еще немного и Шер сама поймет, насколько была прекрасна. С Адрианом или без него, но она станет счастливой.
Обязательно станет.
Чмокнув ее в лоб, я отстранилась. Моррис рассмеялась и принялась отирать след от моей красной помады. Лили достала одежду из нижнего белья и теперь перестала быть похожа на рождественскую пиньяту, набитую сладостями.
Пройдя к дальнему шкафчику, я открыла его и выудила из самой верхней полки подарочный пакетик. Девчонки внимательно проследили за мной.
— Итак, я приготовила тебе тут кое-что на шестнадцать лет, но оно уже через пару месяцев и вряд ли я тебя увижу, — улыбнулась я, отыскав в гардеробной маленькую фигуру Шеррил. В коричневой комбинации она терялась среди вешалок с яркими вещами мамы. — Распакуй сейчас, но опробуй ровно в полночь на свое День Рождение!
Вэлери заинтересованно уставилась на подарок. Поймав ее любопытный взгляд, я состроила глазки:
— Тебе такое тоже достанется. Подожди до весны, маленький дьяволенок.
Лилианна неожиданно покраснела. Когда мы с ней переглянулись, я кивнула ее догадкам, отчего девчонка вспыхнула еще больше.
О, да!
То самое, что однажды осчастливило Кристофера и ее киску!
Шер вышла в центр комнаты. Я протянула ей упаковку, умирая от восторга и предвкушения. Круто получать подарки, но еще круче их дарить!
Открывай! Открывай! Открывай!
— Не стоило, — Шер благодарно улыбнулась. Она посмотрела на девочек и засунула руку внутрь. Вскоре Моррис вытащила небольшую прямоугольную коробку. — Ох... Это...
— Вибратор, — захихикала Вэлери. — Господи, Марселла! Ты и мне такой подаришь?
Шеррил с ужасом уставилась на продолговатое фиолетовое устройство. У нее покраснели даже кончики ушей!
— Ага, — широко закивала я. — У Лилианны есть, теперь у Шеррил, а потом тебе!
— Обалдеть, — выдохнули Вэл и Шер в один голос.
Я плюхнулась рядом с Лили на пуфик, положила руки на живот и довольно улыбнулась. Все в гардеробной пребывали в шоке, рассматривая устройство и глупо смеясь над ним.
Шеррил еще скажет мне спасибо, когда он завибрирует на ее киске!
Эта штука подарит ей даже больше счастья, чем засранец Адриан!
Как бы грустно это не звучало...