Молчание |+18

Аластр Ван дер Вудсон

Кристофер достал зажигалку из подстаканника, щелкнул ею и поднес к уздечку сигареты, подкуривая. Когда он затянулся, кончик затлел, а салон Астон Мартина заполнился облаком дыма и запахом гвоздики. Еще с пару секунд задержав на друге взгляд, я отвернулся и вновь принялся следить за парковкой через лобовое стекло.

С каждой секундой школьников становилось все больше и больше – девятиклассники прибывали на автобусе, а те, кому уже было шестнадцать, на личных автомобилях. Они суетливо поднимались по ступенькам к главному входу или сновали маленькими группками по газону. Среди них, в толпе, я заметил Шеррил и Вэлери. Девочки переговаривались и обменивались скоросшивателями, скорее всего обсуждая домашнее задание.

После вчерашнего дождя на асфальте остались глубокие, чернеющие лужи. Ветер раскачивал голые интсии и трепал флажки на флагштоках перед главным входом в Янг Розмари Скул. Осеннее небо хмурилось тяжелыми тучами – еще чуть-чуть и они рухнут на наши головы очередным ливнем или грозой.

Я заскрипел зубами.

Алексис.

Лучше бы этой дряни появиться с минуты на минуту, иначе наше терпение иссякнет. Не то, чтобы я и сейчас был добродушным... Мой уровень гнева колебался от «утопить эту гребанную суку в серной кислоте» до «привязать ее к авто и прокатить во всему Чикаго на полной, мать его, скорости»!

Наркотики в коктейль?

Серьезно, блять?

Мне стоило догадаться об этом еще в тот момент, когда Марси только выпила это дерьмо. Стоило схватит ее за шкирки, увести с той гребанной вечеринки, настоять и запретить ей танцевать на Кристофере!

Твоя мать.

Я протяжно выдохнул и провел рукой по волосам. Сосуды пульсировали на шее и жар расползался по всему телу.

Пусть все закончилось хорошо, никто не пострадал и этой шайке не удалось претворить свой отвратительный план в жизнь, я все равно не мог отделяться от чувства вины. Будто я мог предотвратить это. Предотвратить тот цирк и потом страдания Марселлы.

После того как мы уснули в машине, ближе к утру, ее начало трясти и пару раз вырвало. Видимо, доза была запредельно большой. Марси никогда не употребляла, и ее организму было тяжело справиться с последствиями этой дряни.

Я ничем не мог ей помочь. Просто со стороны смотрел, как моя девочка плачет и едва сдерживался, чтобы не грохнуть этих сук в ту же секунду. Я ненавидел это гребанное чувство бессилия. Оно заставляло меня возвращаться в прошлое. Будто я снова превращался в того маленького мальчика, до жути боящегося Вендиго и обычного шороха из темноты.

Даже представить не могу, что Марселла пережила за эту ночь. Пожалуй, кроме трех часов секса, больше ничего хорошего не произошло. Я показал ей фотоаппарат со снимками, но не уверен, что она вспомнит об этом.

Я бы хотел, чтобы вспомнила. Мне было тяжело открыться и посвящать ее во все тайны, однако было в этом что-то.

Например, спать рядом с ней. Улыбкой говорить ей «доброе утро» и целовать. Бесконечно покрывать касаниями своих губ ее тело, ведь это единственное, для чего они были созданы. Доставлять удовольствие Марселле О'Кеннет – больше в этой жизни у меня не было предназначения.

— Я во всем виноват, — покачал Кристофер головой. Я посмотрел на него. — Нужно было сразу понять, что эта сука просто так все не оставит, — он усмехнулся, сделав глубокую затяжку дыма. — Лилианна хотела туда пойти. Окей, я сопливая киска. Послушал ее и вот, что вышло.

Не знаю почему, но меня это рассмешило. Стэн переглянулся со мной и тоже прыснул от смеха, продолжая курить и стряхивать пепел через приоткрытую форточку.

Несмотря на веселье, мы оба были напряжены до передела. Все мое тело гудело, как гребанная электрическая подстанция! Крис дергал коленом, а я постукивал пальцами по приборной панели – это, хоть как-то, помогало сдерживать шквал злости и гнева внутри.

Краем глаза продолжая следить за пребывающими машинами, я поднял руку к лицу и ребром ладони коснулся подбородка. Стэн с прищуром проследил за моим жестом.

— Девчо-о-о-о-онки, — протягивая, кивнул он. — То есть. Какого хрена? Похоже, Господь, точно ненавидел мужчин. У меня есть член, я вешу на пару десятков фунтов больше, чем она, но начинаю чувствовать себя плюшевым мишкой стоит ей улыбнуться.

Плюшевым мишкой?

Я задумчиво покачал головой и отвернулся к окну.

Не знаю как ему, но мне это нравилось.

Мне нравилось быть хорошим для Марселлы.

Все детство я видел пример отца тирана, который придя с роботы поколачивал своего ребенка и жену. Я жил в постоянном страхе, вздрагивая, когда открывалась входная дверь и носа касался аромат его горького парфюма. Не знаю даже, почему Джоанна терпела это и не уходила.

Когда мы видим гнилое яблоко, без лишних вопросов избавляемся от него, а с токсичными отношениями... Здесь тот же пример. То, что мертво навеки останется таковым. Он изменится. Стерпится, слюбится. Больше такого не повторится... В мире нет лживей слов, чем эти.

Я боялся стать похожим на отца и однажды причинить Марселле боль.

Невообразимо сильно боялся.

Из динамиков Астон Мартина заиграла Wage War в исполнении Slow Burn. Очнувшись от размышлений, я заметил, как Кристофер склонился над радио и прокрутил колесико громкости. Басы и ударные заполнили весь салон – я даже стук собственного сердца перестал слышать.

Стэн выровнялся на сиденье, выбросил докуренный бычок на улицу и потянулся за второй сигаретой. Он нервничал? Однако, получше присмотревшись, я понял, что он просто пытался обуздать свои эмоции.

Как и я.

Если мы оба сейчас не придем в себя, просто грохнем эту гребанную суку и ее подельников.

Алексис, Луну, Майлза. Всех, кто хотел принять участие в этой вакханалии!

Вчера, после ... случившегося, когда Кристофер усадил Лилианну в машину, он хотел вернуться за Марселлой, но я уверил его, что позабочусь о ней. Блейк была шокирована, Крис истерил из-за ее слез, а я... я хотел убить своего лучшего друга. Причем самым жестоким и болезненным способом за то, что он ощутил ее страсть, а потому ни в коем случае не позволил бы ему приблизиться к ней.

Смотря на них тогда на том чертовом стуле в гостиной Паттерсон, я почувствовал, как мое сердце остановилось. Марселла выглядела такой счастливой. Удовлетворенной, теплой и нежной, что я едва сдерживался, чтобы не сорваться к ним и...

Сердце сжалось; его будто проткнули ледяными иглами.

В те гребанные секунды, пока я даже дышать не мог от боли, понял, что больше не позволю этого. Ни с кем. Ни на миг. Никогда! К Марси больше никто не прикоснется кроме меня! Больше никто не увидит ее обнаженное тело, не услышит стонов ее удовольствия, не поцелует ее.

Хватит. Сколько еще я мог отказываться от своей любви? Всю эту жизнь я поступал из страха перед Тристаном. Я прятался, а не сражался, но она заставила меня быть храбрым. Я повсюду искал убежище. В детстве – кокон из одеял, объятия мамы, а потом и Макеллы; сейчас же – поцелуи Марселлы.

Она стала моим убежищем. Тем самым укромным местечком, которое я не хотел делить ни с кем. Как мыс Промонтори-Поинт, где мы провели всю ночь вместе. Я частенько приезжал туда к известняковой облицовке и смотрел вдаль, в темнеющую водную гладь Мичигана. Смотрел, вспоминал, порой задавался вопросами, искал какой-то смысл, но только рядом с Марси нашел ответ.

Странным образом все рядом с ней приобретало значение.

— Парная, — неожиданно протянул Стэн. — Марселла говорила про нее вчера.

Меня будто током пронзило. В памяти начали вспыхивать подробности нашей первой ночи друг с другом. Каждый дюйм тела покрылся мурашками, когда я вспомнил, как ощущал ее. Как хотел похоронить себя внутри нее, чтобы продлить эти приятные ощущения. И... как собственными руками разрушил все.

— Она говорила о тебе. Когда Марси танцевала, она называла меня твоим именем. Я сразу понял, что она просто не в себе, и не воспринимал ее действия в серьез, — Кристофер глотнул дыма Мальборо, прищурился и кивнул Рею, проходящему мимо нашей машины, в знак приветствия. — И вот я задумался... Что могло между вами произойти тогда?

Она говорила обо мне?

Развернувшись вполоборота, я начал быстро показывать Кристоферу жесты. Рядом с ним я мог не заботиться о скорости, чтобы быть понятым правильно. Удивительно, тот самый Стэн, который проваливал чуть ли не каждый школьный тест, без труда выучил этот язык.

«Что еще она тебе говорила?»

Крис покачал головой и вытянул руку с сигаретой, указав на меня.

— Не-а, не так быстро, приятель. Ты не отвертишься от этого разговора. Наконец-то я все понял, — глаза этого засранца сверкали так, будто он базу Пентагона взломал. — Когда еще вы могли остаться наедине, да и в парной, если на дух не переносили друг друга все эти два года? Я начал вспоминать и отыскал тот момент, в который между вами все покатилось к чертям.

Стэн расплылся в горделивой улыбке и подмигнул мне.

— Ночь Сэди Хокинс.

Браво!

Я откинулся на спинку сиденья, протирая ладонью лицо.

Тащите срочно золотую медаль – Кристофер Стэн научился пользоваться своим мозгом!

— Вам обоим было семнадцать. И ты приятель, — продолжил друг. — Ты в ту ночь переспал с ней. Я больше, чем уверен в этом. Не просто переспал, а лишил ее невинности, да? Вот, почему она тебя ненавидела. Ты стал ее первым парнем, а потом... — он угрожающе притих. — Ты посмел после всего бросить, мою девочку? Бес, ты...

Но Крис не закончил, лишь скрипнул зубами и сжал в губах сигарету.

Я ублюдок.

Даже больше, ведь та боль, которую я причинил ей, никогда не окупится. Чтобы я ни делал, ни в силах изменить прошлое, ее слезы и два года разочарования... Это навсегда останется в нашей памяти – белым пятном в истории, плесенью на судьбах друг друга.

Мне хотелось так много ему рассказать. О своем отце и о том, что мне пришлось пережить. Начать рассказ с самого начала, чтобы он понял мои мотивы. Чтобы понял, какой жертвой оказался тот выбор. Как я страдал по ней и как ненавидел себя за это. Однако, я поднял ладони, сделал небольшой полукруг ими и прижал к своей груди.

«Я люблю ее».

Смотря в глаза Стэна, я начал повторять этот жест с заминками. Думаю, он догадался, что именно этим я хотел сказать.

«Я любил ее».

«Я люблю ее».

«И буду любить...»

Кристофер выглядел более чем ошарашенным. Он вытаращил на меня свои синие глаза в недоумении. Затянувшись, парень выдохнул дым, затем раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, но вместо этого вновь просто всунул сигареты в зубы.

Я рассмеялся, за что он пихнул меня локтем в плечо.

— Просто разберитесь уже, ладно, со всем этим? — Крис выбросил бычок и прикрыл форточку. Когда свежий воздух перестал проникать в солон, я задержал дыхание – ядовитый привкус Мальборо пек на слизистой. — Если ты не женишься на ней после всего, что заставил пережить, я убью тебя. Она моя сестра, Бес. Она мое сердце. Я не позволю тебе сломать мою девочку.

Она мое сердце.

Я задержал взгляд на его плотно сжатой челюсти. Так будто он сдерживался, чтобы не свернуть мне шею в эту же секунду.

Отчасти я понимал Кристофера. Если бы кто-то поступил подобным образом с Макеллой, я бы не стал предупреждать. Семья – самое драгоценное, что у нас есть. И жизнь научила меня горькому опыту, что наша кровь ее не определяет. Тристан мой отец, но так же он тот, кого я ненавижу больше всего на свете.

Моя семья: Макелла, Кристофер, Адриан, Марселла, даже Лилианна, которая почему-то боится взглянуть мне в глаза и мило краснеет, когда здоровается.

Только за них я был готов умереть.

Тронув Криса за плечо, чтобы привлечь внимание, я показал:

«Тебе не о чем беспокоиться, потому что я больше не собираюсь лажать. Однажды, может, ты узнаешь обо всем, но пока... Просто знай, что она последняя, кому я причиню боль. Марселла – мое сердце, и я не позволю кому-то прервать его биение».

Тристан. Я не позволю ему отнять ее.

Стэн с улыбкой похлопал меня по плечу. Однако потом обнажил зубы в рычании, устремив взгляд куда-то за мою спину. Повернувшись в ту сторону, куда он смотрел, я заметил белый Кабриолет. Тачка только проехала шлагбаум на территорию школы и теперь парковалась в нескольких местах от нас.

— Пора показать этой суке настоящее веселье, — тихо, но оттого не менее угрожающе, прошипел Стэн.

Алексис.

Вот, кого мы выжидали все это время. Подкарауливали свою жертву, чтобы раз и навсегда отбить у нее желание касаться того, что принадлежало нам. Майлз и Луна – пешки в этом спектакле, лидером же была гребанная Алексис Патерсон.

Которую я сейчас задушу голыми руками!

Распахнув дверь, я вылетел на улицу. Мимо сновали одноклассники, здороваясь, а девчонки, зазывая к себе в компании, но я даже не поворачивал головы в сторону них. Преодолев между нами расстояние и, прежде чем эта дрянь успела что-то сообразить, я схватил ее за шею.

Алексис только вышла из машины – ключи и все остальное висело у нее на руках. Стоило мне дернуть ее, девушка уронила свои вещи и вскрикнула. Грубо стиснув пальцы, я зловеще зарычал и потащил ее в сторону Астон Мартина, где ожидал Кристофер.

Никакой предосторожности. Никакой пощады. Парковка была полна камер, ненужных зрителей, но я знал: никто из них не посмеет и словом обмолвиться о произошедшем. Никто не перейдет дорогу Змею и Бесу, а с тетей я сам улажу этот вопрос.

— Ты чего?! — брыкалась Алексис, пока я тащил ее через всю стоянку на глазах у сотен людей. — Мне больно! Бес, прекрати!

Дрянь.

Я шел так быстро, что Паттерсон запуталась в своих ногам. Ее длинные ботинки на шпильках уже все выволоклись в грязи, но мне было насрать. Этой суке было бы насрать случись что с девочками. Она бы позволила надругаться над Лилианной! Она бы позволила обидеть Марселлу!

Меня трясло от гнева. Я едва сдерживался, чтобы не сжать ладонь крепче и не перекрыть дыхание Алексис. Я хотел увидеть, как ее тело извивалось бы в моих руках от страха, как она бы хрипела и медленно умирала.

Наверное, я похож на Тристана больше, чем просто внешне.

Я мог убить без особых сомнений, потом не жалея об этом.

Распахнув заднюю дверцу Астон Мартина, я втолкнул Паттерсон в салон и сам забрался рядом с ней. Девчонка тут же попыталась выскочить через другую дверь, однако Кристофер успел заблокировать замки.

Одна.

Без помощи.

Уязвимая.

Я запрокинул голову и рассмеялся.

О да, пусть она ощутит то же, что и Марселла вчера в те пару минут, пока думала, что я – галлюцинация.

— Привет, Френсис, — любезно шепнул Кристофер, вставляя ключи в замок зажигания. — Не хочешь прокатиться вместе с нами?

— Ч-что... — Алексис испуганно вжалась в дверцу, впиваясь в меня огромными голубыми глазами. — Что происходит, парни? Мне страшно. Зачем вы это устроили?

Зачем?

Мы с Кристофером переглянулись в зеркало заднего вида, и он дал по газам. Шины взвыли, когда автомобиль сорвался с парковки обратно в сторону выезда. На всю гремел оглушительный рок и ударные установки.

Мое сознание заволокло веселье и сладость мести, уже колыхающаяся на губах.

Положив одну руку на спинку сидений, я окинул Алексис похотливым взглядом. Было трудно сдержать омерзение при виде ее фальшивых слез. Девчонка всеми силами делала вид будто очень-очень испугалась двух плохих парней Янг Розмари.

Я бы поверил, если бы на ее месте был кто-то вроде Лили или Шеррил, но не эта дрянь, которая буквально вчера была способна подсыпать наркотик для изнасилований в выпивку девочке!

На Патерсон была надета школьная форма. Воротник ее идеально выглаженной блузки, лежал на пуловере, а сверху небрежно была накинута красная косуха. Черные колготки облегали ее длинные стройные ноги, между которыми побывало полшколы, если не больше, а коротенькая юбка-мини едва прикрывала задницу.

— Это не смешно, — дергано улыбнулась Лекси, когда увидела, что мы выехали с территории школы. — Парни? Мы опоздаем на урок. Что происходит?

— Мы просто покатаемся, Лекси, — успокоил ее Кристофер. — Сначала на моем Астон Мартине, а потом ты на паре десятков членов. Все как ты любишь: без согласия, жестко, с отпетыми отморозками. Пожалуй, мы с Бесом даже снимем видео тебе на память. Когда возникнет желание выкинуть подобное еще раз, посмотри, как тебе было хорошо с ними?

Алексис побледнела. Я с удовольствием отметил, как она испуганно оттянула подол своей юбки и сглотнула. Кристофер гнал на запредельной передаче в сторону выезда из города. Туда, где среди шоссе и молчания пустырей, ее никто бы не услышал.

На самом деле мы ничего не собирались с ней делать. Припугнуть, сбить спесь и желание провернуть подобное еще раз, да, но не большее. Мы не были ублюдками, как Майлз, способными взять против воли девушку или причинить ей вред.

Даже такой дряни, как Алексис.

К сожалению.

— Аластр? — ранимо протянула Лекси. Она всхлипнула, глядя на меня. — Аластр, прошу, что он такое говорит? Вы же не серьезно? Парни?

Я подался вперед, схватил ее за горло и клацнул зубами у носа. Алексис взвизгнула, хлестанув меня по лицу. Однако, я даже не ощутил боли от ее удара – просто легкий дискомфорт в области щеки, как если бы младенец ткнул туда пальцем. Впившись в ее глотку, гребанными щупальцами, я посмотрел ей прямо в глаза.

— Он последний, кто поможет тебе, детка, — расхохотался Кристофер. — Помнишь слух про него?

Я подмигнул ей. Алексис вцепилась в мою руку и начала извиваться, брыкаясь ногами. По ее щеках хлынули слезы и вот теперь уже они были правдивыми.

Она испугалась.

Она начала понимать, что ей действительно никто не поможет.

— Аластр убил собственную мать в пять лет, ага, — Лекси замерла; ее грудь прерывисто опадала и приподнималась. — Купался в ее крови и все такое. Даже не знаю, смогу ли я остановить его, чтобы он не выпотрошил тебя, детка.

Я крепче сжал ладонь. Ее пульс бился под моей ладонью, соблазняя и вовсе его перекрыть. В памяти вспыхнул поцелуй Марселлы с Кристофером. То, как она тонула в джакузи, убегая от меня. Как потом ее рвало, и она плакала на моей груди, боясь, что я оказался просто видением.

Стэн сверну рядом со станцией Рузвельт и заехал в темный переулок мимо закусочных и дешевых китайских забегаловок. Притормозив, он заглушил мотор – вибрация его шестеренок стихла. Кристофер обернулся к нам, положив локоть на спинку сиденья.

Лекси бросила на него боковой взгляд и всхлипнула.

— Что было в коктейле?

— Я не... — я грубо встряхнул ее, отчего девчонка завизжала: — Наркотик для изнасилований! Его Майлз притащил!

Сука!

Я скрипнул зубами. Мой живот, будто пронзили раскаленной кочергой. Из-за вспыхнувшей ненависти я едва мог дышать. Испарина выступила на моей шее и лбу. Взгляд Кристофера стал жестче. Уверен, он мечтал оказаться на моей месте и впиться в глотку этой дряни!

— Какой у вас был план? — рыкнул Змей.

От его холодного тона рябь мурашек прошлась по моей спине.

— Кристофер, — заплакала Алексис. — Пожалуйста...

— ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, СУКА! — заорал он, врезав кулаком по спинке сиденья. — Отвечай, когда я спрашиваю, иначе один мой звонок и все члены головорезов банды Дьявола побывают в тебе! Ну?

Она бросила на меня последний взгляд и сдалась. Ее рука на моей обмякла. Паттерсон признала поражение, скривилась и уже более ровным тоном ответила.

— Коктейль должна была выпить Лилианна. Она бы увидела ваш танец, утроила бы истерику и убежала, а наверху ее уже ждал Майлз и его ребята.

Кристофер побледнел. Только сосуды, бьющиеся на его шее, говорили о том, что парень до сих пор был жив.

— Они... — Лекси со свистом втянула через нос воздух. — Они бы поиграли бы с ней и сняли видео. Мы бы шантажировали Лилианну им, чтобы она не рассказала ничего отцу и брату. Разве она бы захотела, чтобы по сети ходило секс-видео с ней и толпой парней?

Твою ма-а-а-а-ать.

Я ожидал все, что угодно, но только не этого. Представить не могу, что творилось в их мозгу, когда они придумывали этот план.

— Думаешь, я бы оставил ее одну, даже если бы она не захотела меня видеть? — шепотом спросил Кристофер.

Он подался вперед, схватил ее за волосы и встряхнул. Алексис закричала и подалась к нему, чтобы ослабить натяжение на коже головы. Я отпустил ее горло и брезгливо вытер руку о толстовку.

— Н-нет... Тобой бы занялась я. Мы бы уединились, я бы тебя соблазнила и все было бы хорошо. Майлз давно хотел получить Лилианну. С ней бы ничего не произошло. Она была бы под действием наркотика и не почувствовала бы разницы между тобой и всеми ними.

Галлюцинации Марселлы. В Кристофере и во всех она видела только меня. Но это только ночью. Что произошло бы с ранимой принцессой Блейк, если бы она проснулась раздетая, с вытекающей из нее спермой десятков парней?

Мое сердце кровью облилось. Мы не были с ней близки, но я, как-никогда, захотел защитить эту девочку. Она бы не перенесла этого. Кристофер грохнул бы Майлза, а Лилианна вскрыла бы себе вены или наглоталась таблеток.

Вот и финал идеальной истории Алексис.

— Думаешь, я бы бросил ее? — зарычал Стэн, раз за разом, встряхивая Патерсон. — Думаешь, я бы променял своего Ангела на тебя, грязная шлюха? Я бы ни за что не всунул в тебя свой член, даже если бы ты с хлоркой помылась. Ты ни что, Алексис. Ты – мусор, поняла меня?

Она заслужила этого.

— Пожалуйста, — по щекам девчонки стекали дорожки туши. — Я... Я же так отчаялась, Кристофер. Я люблю тебя. Слышишь? Почему именно она?

Я закатил глаза и фыркнул, забавляясь ее лжи. Не могла придумать что-то пооригинальней? Благо она не соврала про беременность, чтобы привязать его к себе, а потом проколоть презервативы и залететь.

Идиотка.

— Слушай сюда, дрянь, — гортанно зарычал Стэн. Он наклонился к ее лицу, брызжа слюной и сверкая дьявольскими глазами. — Шаг в сторону моей девочки. Шаг в сторону моей малышки или Марселлы, и тебя ничто не спасет, поняла меня? Я отдам тебя Дьяволу. Тебя будут трахать, пока твоя вагина не сотрется в кровь, а горло не охрипнет от криков. И даже тогда...

Кристофер впился пальцами в ее щеки и наклонился к самому уху, зашептав.

— И даже тогда, тварь, тебе не будет пощады. Только тронь наших с Бесом девочек и мы, — я расплылся в улыбке, тоже нависая над ней, — мы придем за тобой.

В этот момент Патерсон сломалась. Она горько расплакалась и закивала. В ее глазах отразился испуг, как тогда у моей матери. Застывший ужас ее мертвых глаз, в которые я смотрел пять дней, пока меня от нее не отняли.

Тронув Кристофера за плечо, я покачал головой. Он сморгнул кровавую пелену, отшвырнул ее от себя и вернулся на переднее сиденье. Алексис сжалась в калачик у двери, поджимая под себя ноги.

Они заслужила это. Вчера все закончилось хорошо, но, если бы их план осуществился, он бы отнял, как минимум, две жизни. Такие ублюдки заслуживают наказания, чтобы в следующий раз не посметь совершить подобное или задуматься о последствиях.

Мне не было жаль Алексис.

Она заслужила даже большего.

Мы вернулись в школу и высадили Патерсон на стоянке, как раз за пару минут до начала урока. Не то, чтобы я переживал о ней, но проследил, чтобы она подняла все свои вещи и дошла до аудитории биологии. Знаю, она бы не поступила так для Марселлы или Лилианны, однако...

Я не мог позволить себе быть Тристаном.

После тренировки по футболу мы все разбрелись по раздевалке. Кристофер отправился в душ – сегодня он уже играл в полном составе – а я отошел в додзе, чтобы выпустить пар.

Да-да, меня не выпустили на корт из-за драки с Мейсоном! Мы уже решили наш конфликт с Оуэнсом и даже перестали меряться членами из-за Марселлы, но гребанный Стэн не позволил мне встать против парней!

Врезав по груше, я зарычал и начал беспрерывно ее колотить. Костяшки обожгло болью. Мне даже нравилось это. Я любил тренироваться до тех пор, пока кожа не трескалась и не брызгала кровь. Это ноющее чувство держало мой рассудок на плаву.

Я отвлекался на реальное и упускал тот хаос, что творился внутри.

Внезапно раздался звук вибрации. Остановившись, я поймал грушу и стер ладонью пот со лба. Мой айфон лежал на полу рядом с рингом и сверкал дисплеем.

Я нахмурился.

Ладно.

Пройдя к нему, я присел на лавочку и глубоко вздохнул. После тренировки дыхание сбилось, и сердце колотилось отбойным молотком. Взяв мобильный, я посмотрел на номер телефона и мигом похолодел.

Последний раз он объявлялся полгода назад.

Струйка холодного пота скатилась по спине. Я едва сглотнул ком, распирающий трахею.

Кликнув на иконку сообщения, я открыл его и уставился на ссылку новостного портала. Странно. Обычно Тристан сам что-то писал или записывал голосовое, но никогда ничего не сбрасывал. Когда интернет прогрузил статью газетенки отца Майлза – «Questions» – я непонятливо уставился на заголовок.

Десять успешных людей Чикаго.

Какое дерьмо он мне прислал? Будто мы просто сын и отец и у нас нормальные, блять, отношения?

Во мне проснулась злость. Я до хруста сжал айфон в руке и зло пролистал статью до самого конца. Мелькали фотографии врачей, интервью с ними, а потом...

Сердце провалилось в живот.

Тристан Эбернаут – известный историк-искусствовед.

Эбернаут. Это его родная фамилия. Когда он женился на моей матери взял имя ее рода – Ван дер Вудсон.

Какого...

Я опустился ниже, пробегая глазами по строкам интервью. Руки тряслись настолько сильно, что телефон почти выскальзывал из них. Дыхание улетучивалось из легких, но, когда я делал вздох, воздух просачивался сквозь них.

Тристан Эбернаут вот уже десять лет трудился на муниципальный музей округа Кук... За его достижения и познания в истории...

Я читал дальше.

Участие в благотворительности...

Что происходит? Какие десять лет? Какого... какого черта?!

Он все время был здесь? Тристан не прятался на Фиджи или в Австралии. Он все время был здесь!

Рядом со мной в... Чикаго. 

И сейчас он захотел, чтобы я узнал об этом.