Молчание |+18

Марселла О'Кеннет

Я замерла у двери в туалет и нерешительно посмотрела на металлическую ручку. Вокруг царил легкий полумрак и только дневной свет, льющийся сквозь широкие окна, рассеивал темноту. Генераторы до сих пор не запустили, а буря, по всей видимости, и не думала утихать, так что...

Проклятье.

Сделав глубокий вздох, я тут же нахмурилась: внутри неприятно кольнуло. Как же я ненавидела это гребанное чувство вины! Произошедшее в спортзале, буквально пару минут назад, вывело меня из равновесия и заставило разнервничаться. Я переживала из-за Аластра, была обижена на Кристофера!

Этот засранец не отвечал на мои звонки, а, когда я попыталась отыскать парней, ни в додзе, ни в раздевалках их не оказалось. Скорее всего, Стэн увел Беса остудиться – что было очевидно – вот только меня интересовал вопрос: куда, мать вашу?! Я хотела увидеть Аластра, хотела расспросить о том странном жесте и вообще причине вспышки его гнева.

Я хотела сделать так много, а единственное, что могла... злиться на всех вокруг, включая саму себя! Черт! Меня раздражала эта беспомощность!

Неожиданно правая ладонь окоченела – от холода пальцы свела болезненная судорога. Вздрогнув, я перевела взгляд на красный стаканчик и вспомнила, что он был полон льда. Я пробралась в кухню и одолжила немного из морозилки – его добавляли в содовые и остальные напитки.

Мейсон.

Он и был причиной, почему я сейчас мялась перед этой проклятой дверью и не могла собраться с мыслями, чтобы войти в нее. Если в ситуации с Бесом я ничего не могла сделать, то таким образом, поговорив с Оуэнсом, хотя бы смогу избавиться от чувства вины. Я на взводе, и мне был необходим контроль!

Слизав капельки пота с губ, я завела кулак над дверью и все же постучала. Сначала тихо, едва касаясь ее костяшками, а потом еще раз – сильнее.

— Мейсон? Это Марселла. У тебя все хорошо?

Из глубины холла, той стороны, где находился спортзал, доносились звуки веселья: гул, свисты, вибрации музыки из сабвуферов. Чтобы прислушаться, я навострила уши и приблизилась на пару шагов. В уборной различался шум воды из-под крана и громкое раздраженное шипение.

Ему сильно досталось?

Я сочувственно прикрыла глаза и поморщилась.

— Мейсон? — повторила я.

— Можешь не переживать, что увидишь меня голого, — послышался хохот Оуэнса. — Я не испытываю удовольствия рассматривать себя в темноте.

Невольно я расплылась в улыбке. Проснувшееся чувство юмора – уже хорошо. По крайней мере, ему хватает сил, чтобы пошутить, а значит повреждения недостаточно серьезные. Мейсону повезло, что Кристоферу удалось обуздать Беса. Не знаю даже, как далеко бы он зашел? У каждого из нас есть границы, но каковы их пределы у Аластра?

Меня же должна была испугать его ярость, да? Брызги крови на полу, его животное рычание и то, что троим сильным и спортивным парням, едва удалось справиться с ним. Наверное... Однако, это восхитило. То, как он был готов отстоять мою честь, как не колеблясь бросился в драку и, конечно, как сильно ревновал.

Щеки мгновенно вспыхнули, и на лбу выступила горячая испарина. Я закусила губу, почувствовав жар внизу живота. Нет, я точно, не боялась такого Аластра. Он пробуждал во мне желание еще раз довести его до подобного состояния и затащить в постель.

Господи.

Похоже, я просто ненормальная.

Надавив на ручку и толкнув дверь, я вошла в туалет. По глазам тут же ударил яркий луч света – я остановилась на пороге и сильно зажмурилась, чтобы привыкнуть к яркости.

Небольшое помещение с тремя кабинками и столькими же раковинами озарялось только светом фонарика с задней части телефона. Айфон Оуэнса лежал на стойке рядом с зеркалом, а сам он склонялся над смесителем и умывался. Всякий раз, когда парень погружал ладони под воду, она окрашивалась в красный цвет и собиралась небольшой лужицей в сливе.

Мой взгляд скользнул по его силуэту, подсвеченному снизу-вверх подсветкой мобильного. Черная толстовка помята, светлые джинсы кое-где выпачканы каплями крови, а волосы были взлохмаченными и влажными. Из носа Мейсона стекала струйка крови, на брови и скуле виднелись ссадины, но в целом, не беря в счет синяки и гематомы, он выглядел неплохо.

Я не видела, как Оуэнса уводили. Сначала я вернула очки Кесси, потом обула свои ботинки и, закончив со всем этим, уже не обнаружила его в спортзале. Девчонки сказали, что тот ушел с двумя Змеями из команды, которые помогли ему встать на ноги. На самом деле, я боялась столкнуться с последствиями гнева Аластра. Он был жесток.

Очень жесток.

И вот сейчас, осматривая его, я испытала еще больший стыд. Если бы я не заигралась и вовремя остановилась, ничего бы этого не было? Просто впервые за два года мне удалось достучаться до Аластра и... я так увлеклась этим. Про себя горько усмехнувшись, я опустила глаза в пол.

Я должна была догадаться, что, рано или поздно, Бес вспылит и набросится на Мейсона, как на всех других моих ухажеров. С кем бы я ни знакомилась Аластр отпугивал их. Кого-то физической силой, кого-то лишь одним своим видом.

Гребанный сталкер!

Эти мысли вызвали неожиданную волну раздражения. В груди запекло, и моя свободная рука сжалась в кулак. Думаю, нам еще предстоит обсудить это! Мне не нравилось быть чей-то собственностью, будто вещью или разменной монетой! Какие бы мотивы не двигали Аластром, он поступал и поступает из соображений собственного тщеславия!

Пока я буду вести себя как кретин, она обязана ждать меня, и никто к ней не посмеет притронуться. Так он думал? Когда я говорила Бесу перестать быть трусливым мальчишкой, не это имела ввиду.

Я скрипнула зубами, сделала шаг вперед и протянула парню стаканчик, принесенный из столовой.

— Держи, лед поможет снять оттек под глазом.

Мейсон еще раз плеснул водой себе на лицо, протер ссадины, а затем выключил кран. Когда звук журчания стих, нас, словно вакуум, окутала тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием Оуэнса. Я проследила за тем, как рвано опускались и приподнимались его плечи. Он продолжал склоняться над раковиной – кровь из разбитого носа капала на белое керамическое дно.

— Поэтому Аластр лучший текл в команде, — нарушил молчание Мейсон. — У него удар, как у гребанного Терминатора. Крис не зря старается лишний раз не выпускать его во время тренировок на корт – этот парень чертов псих.

Я прыснула от смеха.

Оуэнс, не поворачивая головы, глянул на меня, тоже улыбнулся и забрал стаканчик. Парень привалился спиной к противоположной стене, рядом с роликом бумажных полотенец, и приложил лед к скуле под правым глазом – там уже чернела огромная гематома.

— Я понимаю, что это все из-за тебя, Марселла, — Мейсон обвел пальцем свое помятое лицо. — Будь я на его месте поступил бы точно так же. Ты заслуживаешь того, чтобы сломать кому-то нос или пару конечностей.

Не поступил бы. Тогда в «Яме» Оуэнс и словом не обмолвился, когда Николас меня оскорбил. Уверена, поменяйся они с Бесом местами, он бы и пальцем его не тронул, чтобы отбить меня. Я видела на что способен Мейсон на поле – дело не в его трусости, а скорее в том, что ему просто плевать на меня. Уверена, его волновало только, как круто бы мы смотрелись на Выпускном вместе и как бы его бутоньерка сочеталась с цветом моего платья.

— Я пришла, чтобы извиниться, — кивнула я.

— Ты всегда была его голосом....

Я прищурилась, пытаясь различить эту странную интонацию. И что Мейсон имел ввиду? Да, мы дружили в прошлом – были просто не разлей вода – но то, как он сказал это, значило что-то другое? Проклятье. Наверное, я снова все себе напридумывала. Хваталась за любую соломинку, ведь так мое сердце наполнялось мнимой надеждой.

— А куда вы пропали с гонок? — Мейсон шмыгнул носом и вытер рукавом толстовки кровь, стекающую по подбородку. — Когда я пришел к финишу, вас не оказалось рядом. А к «Яме» я не смог вернуться. Там была куча пожарных и копов. Видимо, у старых пикапов провода замкнуло – начался огромный пожар.

Конечно-конечно.

Мне стоило огромных усилий, чтобы дерзко не улыбнуться. Я прикусила губу и невинно пожала плечами, а все внутри гудело от восторга из-за нашей маленькой шалости. Я ощутила себя так, будто снова стояла на той поляне, охваченной всполохами инферно: кровь потихоньку разгорячалась, бисер пота собирался под кофтой на животе... И сердце грохотало от восторга.

Где-то эхом над нашими головами раздался раскат грома.

— Я вылетела в кювет, — осторожно начала я. — Аластр помог мне подняться, а потом... отвез в больницу. Я повредила колено...

— Ты что?! — Мейсон шокировано уронил челюсть. Парень смотрел так, словно у меня выросла третья рука. — Марселла. Господи, я не знал. Я... я бы приехал. Прости. Я не заметил.

— Все нормально, — отмахнулась я, остановив его. — Аластр мне помог. Все закончилось хорошо, к тому же, травмы не были серьезными. Если бы не его шлем, я бы собирала свои мозги на асфальте. Ты приехал туда, чтобы веселиться, а не возиться с пьяной мной.

Оуэнс насупился.

— Но я приехал туда с тобой, Марселла.

Внезапно взгляд Оуэнса стал пронзительнее и жарче. Его темные глаза наполнялись бликами фонарика, и прошлись по моим длинным ногам, к бедрам и выше. Я неуютно поежилась. Маленькое пространство, тишина и сумрак делали уборную интимной как кладовка, в которой мы занимались любовью с Аластром, когда я сдерживала стоны и громко дышала с ним в унисон.

Воспоминания добавили чувства неправильности происходящего.

Что бы там Оуэнс себе не придумал, у него нет шансов. Как и у других – у любого – кроме Аластра не было шансов, потому что я хотела только его. Секс без любви не приносил удовольствия в отличие от того, что было между нами с Бесом. Я наслаждалась не ощущениями его во мне, а самим им. Это разные вещи. Стоит понять их, вы не за что не согласитесь на малое.

— У тебя кровь хлещет, нужно остановить.

Я оттолкнулся от двери и двинулась к парню. Мейсон заинтересованно следил за мной, пока я отматывала несколько полотенец, а потом скручивала их в что-то наподобие тампона. Жестом дав указания Оуэнсу запрокинуть голову, я всунула бумагу в его разбитую ноздрю. Постепенно она начала окрашиваться в бардовый оттенок, но кровь больше не стекала ручьем по его губам.

— Спасибо, — Мейсон поймал мой локоть, вынуждая замереть рядом с ним.

Я настороженно кивнула.

— Это все началось еще тогда, да? — он с усмешкой всмотрелся в мое лицо. — Я знал, что между вами нечто большее, чем просто дружба. Нужно быть идиотом, чтобы этого не замечать. Тогда в ночь Сэди Хокинс ты была с ним Марселла. Ты хотела быть с ним. Я уже тогда понял, что у меня нет шансов. Алексис тоже, конечно, ничего... Но не ее я представлял под собой в той комнате.

Место прикосновения его пальцев к моей руке начало пульсировать. Я сглотнула и дерзко вскинула бровь. Мейсон был слишком близко для просто друга или парня, перед которым я пришла извиниться. Как тогда в клубе, я чувствовала, что он хотел большего, однако не позволял себе переходить черту.

В любом случае мне не нужен здесь Бес, чтобы навалять ему зад если что.

— Тебе не кажется, что это не твое дело? — с иронией произнесла я.

— Да, — на его лице отразилось сожаление. Парень протяжно выдохнул. — Ты не моя, я понимаю. Просто... Я не могу представить, почему он отпустил тебя? В то утро... Бес выглядел так, словно похоронил свое сердце. Он залпом выпил чуть ли не кег пива, отобрал у Адриана ключи и сорвался куда-то. Что между вами произошло?

Он выглядел так, словно похоронил свое сердце.

Я замерла, не прерывно смотря в его глаза. Пульс екнуло в груди, доставляя физическую боль.

Мейсон видел Беса тогда? И он не был безразличным, ледяным ублюдком, а... таким же сломанным и разбитым, как и я? Но почему? Он сам отказался от меня! То есть, мне так показалось. Я чувствовала его холод и отстраненность. Если бы я для него что-то значила, разве бы он ушел от меня из того домика в бассейне?

А с другой стороны, зачем Оуэнсу лгать мне сейчас? Ведь этими словами он только сближал нас с Аластром. Не похоже на того, кто гнался бы за моей киской.

— Зачем ты мне это говоришь? — едва слышно прошептала я. — Разве ты должен быть на стороне Аластра после случившегося?

— Ты спрашивала у Кристофера, что значит тот жест, Марселла, — он положил руку на грудь, копируя Беса в спортзале. — Я не разбираюсь в этом, но вряд ли касание к сердцу не говорит о чувствах. Бес – один из Змеев, а мы семья. Если ты принадлежишь одному из моих братьев, я не сделаю тебя причиной разлада в команде.

Мейсон попытался улыбнуться, но вышло у него скверно из-за глубокой ссадины на разбитой губе. Парень поморщился и слизал кончиком языка выступившую каплю крови. Мне стало настолько жаль его, что в груди защемило.

Я безнадежная стерва и эгоистка до самого мозга костей!

Может, в этом и была моя проблема? Я зациклилась на своих чувствах и упускала что-то важное – как с книгами связующую деталь, которая помогла бы объединить все мои теории воедино. Я не могла отделаться от чувства, что все это время ответ находился на поверхности.

Я запуталась. Когда папа заходил в тупик, он возвращался обратно и начинал все заново. Вновь анализировал, по-новому собирал улики и выстраивал цепочки. Снова и снова – и так десятки раз, пока пазлы в его голове не сложились бы в единую картину.

Все эти два года я зациклилась только на своей боли и упускала важное...

Аластр всегда был рядом. Он защищал меня. Заботился и опекал – продолжал все это время слыть за мной тенью. Книги, его жесты, наши поцелуи и объятия. Даже тогда, в подсобке, мне показалось, что на миг он сломался. Захотел поделиться грузом своего прошлого, но испугался этого желания и закрылся вновь.

Мне срочно нужен интернет! Если не с помощью Кристофера, то с ним я получу ответ!

— Прости, мне нужно идти, — я туманно улыбнулась Оуэнсу, развернулась и выскочила за дверь.

Оказавшись в коридоре, я свернулась налево, обогнула лаборантскую и вернулась в спортзал. Трибуны уже были забиты старшеклассниками, кровь на полу вымыли и ничто не напоминало о случившемся. Все та же музыка, крики и смех – атмосфера буйства заряжала воздух, опьяняя каждого, кто вдыхал его.

Не обращая внимания на приветствия в свой адрес, я прошла к первому ряду лавочек – там находились мои вещи – и достала из сумки телефон. Меня немного потряхивало от адреналина. Деревянными пальцами я вошла в поисковик и, поразмыслив, описала то, что изображал Аластр.

Рука на груди, в районе сердца.

Интернет мгновенно выдал ответ. Перейдя по первой ссылке, я пролистала ненужную информацию, а когда увидела картинку с жестом языка немых обомлела.

«Моя».

Вот, что говорил Бес. Раз за разом, похлопывая себя по сердцу он непрерывно повторял одну и ту же фразу.

Моя... Моя... Моя... Моя...

Эта правда поразила до глубины души.

Он не играл в ту ночь. Аластр был настоящим. Он бы не просил у меня прощения, если бы не чувствовал своей вины. Тогда мы оба были счастливы, но случилось нечто, отнявшее у нас обоих надежду на будущее. Когда я засыпала он был рядом, а проснувшись застала его на соседней лавочке.

Бесу кто-то звонил?

Я не знала всей правды, но была уверена: в ту ночь его прошлое вернулось.

Осев на скамейку, я просто смотрела в экран телефона. Виски пульсировали; голова раскалывалась, но несмотря на это я чувствовала себя удовлетворенной. Лед действительно тронулся.

Господи.

В глазах запекло. Прикусив губу, я кончиками пальцев смахнула слезы и спрятала айфон обратно в карман. Теперь у меня появились силы двигаться дальше. Я знала, что это не напрасно. Он все еще продолжал быть тем милым мальчиком, который обедал со мной за одним столом, а я той девочкой, что пообещала избавить его от одиночества.

Аластр тот, кого я любила.

Кого я люблю.

И если он позволит, мы вновь вернем то, что потеряли. Вместе. Он и я. Я готова принять его демонов, но отпор мы должны давать вместе, иначе оба не выстоим в этой битве.

Внезапно весь гомон голосов стих. Вытерев мокрые щеки, я подняла голову и увидела, как в спортзал вошла Шеррил. Она держалась одной рукой за лямку своего рюкзака, надетого на плечо, и так тяжело дышала, словно ей вот-вот понадобится ингалятор. Похоже, ее астма обострялась из-за нервного напряжения.

Я проследила за подругой и, когда Моррис обратила на меня внимание, помахала ей.

— Привет...

Шер остановилась в центре футбольной площадки. Она казалась совсем маленькой на фоне огромных сводов двурогих ворот и тренажеров.

— Ребята, я бы хотела сделать объявление, — я насторожилась, не сводя с нее глаз. — Поставка была частью моей программы на конкурс талантов, из которого состоит «Зимний Концерт». Это выступление должен был курировать фонд миссис Блейк. Вот...

К чему она клонит?

На плечи лег груз тревоги. Рядом со мной пару девчонок недовольно зацокали, явно раздраженные происходящим. Обернувшись, я подарила им предупреждающий взгляд, на что они тут же заткнулись. Моррис глубоко вдохнула – я заметила, как она потянулась во внутренний карман, видимо, за лекарством. Шер не любила выступать на публике – боюсь даже представить какой это был стресс для нее.

— Я прошу прощение, что отняла у вас много времени. Мне жаль, что так вышло, но эта постановка не случится. Бал в честь «Зимнего Концерта» и все остальное состоится, но моя программа нет...

— То есть мы можем здесь не торчать, как придурки? — рявкнул Майлз с задних рядов.

Свинья.

Я закатила глаза. Шеррил побледнела еще больше – ее глаза забегали по залу в поисках поддержки. Неужели, нельзя хотя раз проявить уважение и потерпеть? Ей всего пятнадцать, черт побери! Почему Пресли просто не может проглотить своей долбанный язык и перестать задирать ее? Майлз со всеми был ублюдком, но особенно почему-то только к Шер.

— Д-да, — девочка кивнула. — Я уезжаю, а без меня премьера не состоится. Мне очень жаль... Ребят?

Не успела она договорить, как народ поднялся и двинулся в сторону выхода. Грохот шагов – от них вибрировал пол – и хлопка дверей заглушил последние слова Моррис. Она совсем поникла. Грустно продолжала прощаться в надежде, что кто-то ответит ей.

Я уезжаю? Так она сказал? Шер едет с матерью отдыхать? То есть... Может, на уикенд или на пару месяцев? Куда это она собралась?

Подорвавшись с лавочки, я схватила спортивную сумку с вещами для тренировки и двинулась в сторону Моррис. По пути пихнув пару парней, я выбралась из толпы и вышла к центру.

— Шеррил! — окликнула я. — Шер, подожди!

Моррис остановилась; ее глаза тут же счастливо заискрились при виде меня. Пригладив свои выбившиеся русые пряди за уши, девчонка улыбнулась.

Сердец затрепетало при виде ее радости.

— Это что только что было? — намекнула я на уже опустевшие трибуны. — Что значит «простите», «уезжаю», «не состоится»? Шеррил?

Она смущенно прикусила губу и опустила голову. Я нахмурилась.

— Шер?

— Я... просто не знала, как рассказать вам всем. Мы с мамой переезжаем в Индиану уже в пятницу. Там живет моя бабушка. Мы решили сменить обстановку, ведь все равно Чикаго ничего нам не принес.

Индиану?

Мои глаза полезли на лоб.

Другой штат?!

За сотни миль от Иллинойса?!

— Шеррил, — гортань сдавило, я едва смогла выговорить ее имя. — Ты чего? Это из-за Адриана? Это из-за него, да? Только скажи, что это он виноват, и я ему штифты в задницу вставлю! Этот засранец мигом с кровати подскочит, чтобы спастись от моей ярости!

Моррис побледнела. Я в панике начала всматриваться в ее лицо, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Я даже не могла подумать, чтобы отпустить ее так далеко. Пусть у нас была разница в четыре года, но она... Она стала моей родной. Мы же подруги.

Девочки должны держаться вместе.

— Шеррил, — слезы потекли ручьем по моим щекам.

Подавшись перед, я сгребла ее в охапку за плечи и прижала к себе. Она тут же обвила мою талию и шмыгнула носом. Я обнимала ее, такую хрупкую и маленькую, и единственное, чего хотела – защитить. Навсегда спрятать в своих руках, чтобы больше никто не разбил ее сердце.

Ведь я как-никто другой знала, что его боль... навсегда остается с тобой сколько бы не прошло недель, месяцев и даже лет.

— Нет, это не из-за Адриана, — покачала головой Моррис. Она говорила, не поднимая головы, и ее дыхание согревало мою грудь. — Моя бабушка заболела. В Индианаполисе она осталась одна. У нас больше никого нет. Только я, мама и она. У нее рак, Марселла. Последняя стадия. Мы скоро ее потеряем и хотим провести эти последние мгновения рядом с ней. Я рада, что встретила вас здесь в Чикаго. Вы моя семья... но...

Она прервалась из-за всхлипа.

— Я хочу быть счастлива, а этот город... Все здесь от меня отказывались. Сначала папа, — Шеррил говорила едва слышно, будто каждое слово причиняло ей невыносимую боль. — Он ведь даже не знал меня, но уже не захотел. Потом... п-потом Адриан. Я не хотела навязываться. Я ничего такого не делала. Я просто хотела ему помочь. Мне казалось... казалось... Что во мне не так, Марселла? Почему я заслуживаю только жалость, но не счастье? Почему люди так поступают со мной?

Ох, детка...

Я стиснула зубы, чтобы не расплакаться в голос. Боль, пропитывающая ее слова, поразила. Я и подумать не могла, что в этой солнечной всегда улыбчивой девочке, может скрываться столько печали и огорчения. Господи, ей же всего пятнадцать. Как бы мне хотелось подарить ей ту беззаботность и детский восторг, которыми я пылала в ее возрасте.

Шер повзрослела слишком рано. Слишком рано она познала вкус несправедливости взрослой жизни.

— Ты добра и невинна, — прошептала я, гладя ее по волосам. — Дело не в тебе, а в них, Шеррил. Ты удивительная.

— Нет, — горько перебила она. — По крайней мере, только ты это замечаешь. Во мне нет ничего особенного, Марселла. Даже мои стихи – моя душа... Все обратилось пеплом. Я ничего не имела и никогда не получу. Довольствовала малым и буду это принимать, больше не смея мечтать.

Обняв ее щеки двумя руками, я растерла по ним слезы и улыбнулась. В глазах расплывалось от печали, но даже так я видела ее красоту. Удивительные золотисто-ореховые глаза, ровный нос, пухлые губы. Шеррил была еще ребенком, но я уверена, годам к двадцати она расцветет и превратится в настоящую принцессу.

— Девочки уже знают о твоем отъезде в Индианаполис? — Моррис смущенно покачала головой. — Пока не говори им. Мы устроим прощальный вечер, ладно? В четверг состоится ведьмин шабаш – вечер «Кисок» - я приглашаю тебя на него. Я хочу, чтобы ты помнила о нас и подарю достойное воспоминание, ладно?

— Марселла, — она с улыбкой попыталась возразить, но наткнувшись на мой взгляд передумала. — Хорошо. Четверг так четверг. Я буду рада провести с вами время, конечно, если вы все сможете и у вас будет желание...

Боже.

Я рассмеялась, прикрыла ей рот ладонью и снова крепко обняла. Шеррил уютно устроилась на моей груди. Вскоре ее дыхание успокоилось, а мы так и продолжили стоять в спортзале, молча обливаясь слезами.

Вот, о чем я говорила. Люди никогда не задерживаются в нашей жизни. Я полюбила эту девочку и буду надеяться, что это знание принесет ей счастье и радость, но буду готова отпустить. Может, однажды мы вновь соберемся все вместе?

Как и тогда... в лесу у костра, когда рассказывали друг другу о планах на будущее.

Кто бы мог подумать, что тот вечер был последним мигом, проведенным вместе? Спустя пару дней с Адрианом случится трагедия, и он останется прикованным к инвалидному креслу. Шеррил соберется уезжать в другой штат, а мы все... Пусть Кристофер и Лилианна обрели любовь и друг друга, но все равно этого будет мало.

Нам нужны друзья.

Нам нужна наша семья, а сейчас я чувствовала, что теряла ее. По маленьким пазлам она распадалась, и я ничего не могла, кроме как смотреть на ее крах.

Все обратилось пеплом. Шеррил была права. Это касалось не только их с Адрианом душ, но и все нас. Кристофера, Аластра, Вэлери, Лилианну и меня. Возможно однажды, спустя годы, когда-нибудь...

А пока просто остается надеяться на счастливый конец для всего наследия Чикаго.

После тренировки с черлидершами, я долго в школе не задержалась. Бес по-прежнему не брал трубку, Крис не перезванивал, а когда я набрала Лилианну, она сказала, что он пропал вместе с Аластром. Она бы не стала мне лгать, даже если бы этот засранец попросил ее об этом. Киски дороже членов, пусть парни зарубят это себе на носу!

Завтра, когда мы увидимся с Бесом на вечеринке этой суки Алексис, я ему такое устрою! Будет знать, как игнорировать мои звонки вместе со своим дружком Стэном!

Подъехав к дому, я свернула на подъездную дорожку и припарковалась у ворот гаража. Было уже шесть вечера. Хвала небесам, ливень прекратился, но тучи не распогодились, что предвещало продолжение бури ночью. Пусть Мичиган выйдет из берегов и затопит дом Лекси.

Честно, я не горела желанием идти к ней, но не могла подвести Лили.

Пообещала – сделала. Тем более оставить ее одну на растерзание этим гиенам, не в моем стиле.

Забрав телефон с консоли, я достала ключи из замка зажигания, подхватила свою сумку и вышла на улицу. Ледяной порыв ветра чуть ли не сбил меня с ног – я мгновенно продрогла до самых костей. Бегом, пробежав к крыльцу, я заскочила по ступенькам и влетела в дом, чуть ли не сбив дворецкого. Скинув ботинки, я заменила их на шерстяные тапочки и блаженно застонала от ощущения тепла.

В доме приятно пахло цветами. Я втянула полные легкие этого аромата и неожиданно запнулась. Что-то было не так. Мне показалось, или была еще какая-то смесь духов? Такие терпкие и сырые. Так пахло... в поместье в Ирландии.

Оставив свои вещи на банкетке, я прошла в гостиную. Свет потолочных люстр красиво блестел на металлических поверхностях лобби и мраморном полу. Я сразу заметила папу – он держался у лестницы холодно и отстраненно, что было на него совсем не похоже. У камина стояла мама, а рядом с ней...

— Привет, дорогая, — мамочка улыбнулась; я невольно повторила за ней. — У нас гости...

— Нет! Я сказал, чтобы она убиралась из моего дома! — прошипел отец.

Я впервые видела его таким злым. В глубине души закралось сомнение. Я нахмурилась и вновь перевела взгляд на незнакомую женщину. Точнее... я видела ее только на портретах и фото, но ни разу не в живую.

Она была уже немолодая. Ее темные длинные волосы были собраны в строгий, блестящий от лака пучок, а на лице пробегали гусиные лапки морщин. Дама держалась ровно и статно. Красивое черное платье облегало ее стройный силуэт, расходясь от талии небольшим шлейфом позади.

Миссис смотрела на меня внимательно, с прищуром, но так тепло, что мне даже стало неловко.

— Марселла, — нежно протянула она. — Какая же красавица у вас выросла. Мы никогда не встречались, но ты, наверное, слышала обо мне? Я Сибил, твоя...

— Моя бабушка.

После моих слов в гостиной наступило гробовое молчание.