Молчание |+18

Марселла О'Кеннет

Сделав глоток горячего миндального латте, я толкнула спиной дверь спортзала и вошла внутрь. За окном сверкнула молния – синяя вспышка отразилась на полу корта – и спустя считанные секунды за ней проследовал раскат грома. Я вздрогнула, по инерции поднимая голову к потолку.

Эхо ливня, барабанящего по металлическим сводам, звучало настолько отчетливо, будто крыша вот-вот рухнет на плечи. В купе со скрежетом и стуком веток сикомор по стеклам, это вызывало ледяную дрожь.

Я поежилась, обнимая двумя руками теплый стаканчик из Старбакс.

Погода сегодня разбушевалась. Ближе к утру поднялась буря, обесточившая большую часть Мичиганского побережья. Досталось центральному МОЛу, музеям и нашей Янг Розмари Скул.

Вообще, в школах есть запасные генераторы на такой случай, но сегодня была суббота и его решили не подключать. Экономия прежде всего и не важно, что наши родители ежегодно платили стоимость равносильную обучению в Гарварде.

Разве это не глупо? Хотя не мне судить. Я была ребенком, выросшим с серебряной ложкой во рту, и нисколько этого не стыдилась.

Именно поэтому на репетицию в этот раз нас и собрали здесь. Широкие окна давали хоть толику освещения, а использовать свечи в концерт-зале – где все было обито бархатом и сделано из дерева – не разрешала техника безопасности.

Как и устраивать вечеринки с пивом на поле и много-много-много других крутых вещей... Однако, мы все равно их совершали. Разве правила не созданы, чтобы их нарушать?

Я со смешком покачала головой и двинулась в сторону трибун; многие места уже заполняли одноклассники.

Из портативной переносной колонки доносилась Heavy Is the Head группы Future Royalty. Рей спал на синих матах в конце зала, а Крис гонял по полю с мячом отрабатывая атаки вместе с Колином. Среди прибывших я заметила часть девчонок из своей команды в черлидерской форме – у нас сегодня была запланирована дополнительная тренировка – и всех ребят Змеев. Они шумно разговаривали и смеялись, как всегда, передавая друг другу бутылки пива, на этот раз завернутые в бумажные пакеты.

Майлз мне подмигнул, и его дружки загоготали, словно это было гребанным достижением. Показав ему средний палец, я расплылась в соблазнительной улыбке и прошла мимо.

За все годы учебы с Пресли я привыкла к его дебильным шуточкам. Его умственные способности явно остались на уровне средней школы, когда он до слез ржал со слова «тычинки». Безмозглый идиот; его серьезно воспринимал только он и те немногие бимбо, которые зависали вместе с ним.

Скинув с плеча лямку спортивной сумки, я положила ее на нижнюю скамейку вместе с блокнотом и стаканчиком кофе. Присев и закинув ногу на ногу, я начала расстегивать «молнию» ботинок – каждое движение отдавалось тупо болью в разбитой коленки.

Он здесь?

Я едва уняла порыв обернуться и начать осматривать ряды в поисках Аластра. Внизу живота пекло, и этот жар распространялся по всем внутренностям. Я зажмурилась, так и не закончив с левым ботинком.

Вчера после маленького фаер-шоу, ближе к трем утра, Ал на байке отвез меня домой. С нашей встречи прошло... восемь с половиной часов. То есть пятьсот десять минут и кучу моих навязчивых мыслей. Я опять плохо спала ночью, но на этот раз не из-за чтения книг, а из-за тоски по нему.

Я тяжело выдохнула. Скинув каблуки и подскочив со своего места, я бросилась к парням на корт. Кристофер отобрал у Колина мяч и помчал к зачетной зоне. Однако он и не сделал пары шагов, когда оффенсив накинулся на него со спины и повалил на пол. Раздался грохот; его тут же заглушил звонкий смех. Парни начали дурачиться, хватая друг другу за ноги и не давая подняться.

— Я вижу с твоими ребрами уже все в порядке? — кивнула я и, наклонившись, подобрала мяч.

Перебрасывая его из рук в руки, я отошла чуть дальше к начальной отметке – белой линии посередине поля – и возомнила себя квотербеком. Копируя поведение Кристофера, я шутливо покрасовалась перед трибунами. Этот позер всегда так делал, прекрасно зная, что девчонки растекались лужами перед ним. Вместо женский визгов, мне достались освистывания старшеклассников.

— Я в лучшей своей форме, — Кристофер задрал футболку и похлопал по прессу; его шесть кубиков соблазнительно блестели от пота.

Стэн рывком поднялся на ноги, протянул ладонь и помог Колину. Поздоровавшись со мной, тот отошел к судейской зоне и достал бутылку воды из портативного холодильника.

После очередного выкрутаса, Крис рассмеялся и сделал выпал в мою сторону. Завизжав, я уронила снаряд. Мы принялись по кругу преследовать друг друга, словно хищники, смотря прямо в глаза – его голубые дьявольски поблескивали, как вспышки молнии за окном.

— Я думал, ты будешь с малышкой Лили на благотворительном завтраке.

— Не-а, — я покачала головой и шлепнула его по рукам, когда Стэн попытался перехватить за талию. — Мое сердце не лежит к помощи другим людям. Лилианна справляется лучше, чем я.

Наши мамы вместе трудились в благотворительном фонде, принадлежащем семье Блейков. «Martlet» занимался помощью больным детям, спонсированием малоимущих – например Шеррил он оплачивал обучение в Янг Розмари – и многими другими благими делами. В отличии от Лили и родительниц, я никогда не горела желанием приложить руку к добрым поступкам.

Как и многие, я просто выписывала чек с семейного счета и забывала об этом до следующего взноса. Что-то вроде исповеди без похода в собор. Ты замолил свои грехи парой сотен тысяч долларов, и остальное время живешь без угрызений совести, если она вообще у тебя есть.

Этот мир прост, как дважды два.

— Эгоистка, — поддел Крис.

— А сам-то почему не с ней? — парировала я, вскинув бровь.

Стэн многозначительно хмыкнул.

Устав от наших преследований, он бросился ко мне и настиг в два счета. Поскользнувшись носками на лакированном полу, я потеряла равновесие и полетела носом вниз. Я уже выставила руки вперед, чтобы смягчить падение, но Кристофер перехватил меня за ремень джинсов.

— Потому что я тоже тако-о-о-о-о-й эгоист, — передразнил друг.

Крис обхватил меня двумя руками и подбросил, словно я ничего не весила. От него жутко пахло крепкими Мальборо и чизбургером с луком. Я спиной чувствовала, сокращения его сильных мышц на груди. Уткнувшись носом в мое ухо, парень начал фыркать, как ежик.

Ай! Волна мурашек пробежала с ног до головы.

Щекотно!

— Фу! — закричала я, заливаясь хохотом. — Кристофер, верни меня обратно!

— Ты попалась, маленький провокатор, — жарко зашептал он, а потом прикусил мочку уха, слегка оттягивая ее зубами. Мой смех стал еще громче. Я мотала руками, пытаясь задеть его. — Признавайся, что вы делали вчера с Бесом в лесу?

В зал продолжали стягиваться ребята, занимая места на скамейках. Мои вопли явно привлекали внимание, но одноклассники не удостаивали нас и взглядами. Все привыкли к подобному: Кристофер и я любили забавляться на публике.

— Ты ревнуешь его ко мне? — я вцепилась в руки парня на своем животе, в попытке их отодрать.

— Ага, — обиженно кивнул Стэн. Его щека прикоснулась к моей; дыхание начало трепать волосы, упавшие на лицо. — Чем это мой лучший друг и лучшая подруга-сестренка занимаются в тайне от меня?

— Трахаются, — ляпнула я.

Мои глаза распахнулись, как четвертаки, и я прикусила щеки, чтобы обреченно не застонать. Твою мать! И где мои мозги? Не то, чтобы я не доверяла Крису или Лилианне, когда скрывала от них свои чувства к Бесу. Просто мне не хотелось пока ставить кого-то в известность. Это бы значило, что между нами все серьезно?

Да и что я им расскажу?

Например, два года назад этот говнюк лишил меня девственности и свалил, а сейчас я снова наступаю на одни и те же грабли?

Или вот: мы просто занимаемся сексом, в перерывах ненавидим друг друга, а через семь месяцев вообще разойдемся по разным жизненным путям?

Прекрасно.

Есть много других способов признаться, что я идиотка.

— Мне проще разговорить Беса, чем узнать от тебя правду, — видимо, Крис принял мои слова за шутку.

Он покачал головой, громко дунул мне в ухо, оглушив, и, наконец, отпустил. Оказавшись двумя ногами на полу, я на всякий случай отошла от него на безопасное расстояние и потрясла головой. Колин бросил в нашу сторону еще одну бутылку газировки. Стэн ловко поймал ее одной рукой, открутил крышку и осушил практически залпом.

Я проследила за тем, как его кадык буйно приподнялся и опустился. По всей видимости, парни долго тренировались, потому что оба успели вымотаться.

— Погода дерьмовей некуда, — послышался со стороны голос Рея.

Он, встав с матов и накинув на голову капюшон серой толстовки, приближался к нам. Мы с Крисом одновременно присвистнули при виде его синяка под глазом и ссадины на скуле.

— Дерьмовей некуда выглядишь ты, приятель, — кивнул Стэн. — Кто это тебя так?

Кристофер схватил его двумя пальцами за подбородок и прищурился. Сейчас в нем включился режим Альфы. Он опекал парней не просто как лидер и капитан, а... старший брат. Мне всегда нравился симбиоз Змеев в команде – они стоял один за одного, а на поле превращались в единый слаженных механизм.

— Все в порядке, Змей, — отмахнулся тот. Он сел рядом с Колином, глядя на нас снизу-вверх. — Я был вчера в «Цианиде».

— И пьяный упал с барной стойки, когда взобрался туда с какой-то шлюшкой, — рассмеялся Спенсер, пихнув его плечом. — Я этого говнюка тащил на себе два квартала к нему домой.

Я сложила руки на груди и рассмеялась. Каждый по-своему отмечал вечер пятницы? Мы с Бесом подожгли подпольный клуб, они – выпивали и танцевали, а Стэн... Не нужно быть гением, чтобы понять в ком он вчера отдыхал.

— Надеюсь, нам повезет и в Хэллоуин такого не будет, — после очередного раската грома поджал губу Рей.

На мгновение обернувшись через плечо, я посмотрела в окно. Дождь лился по стеклу каскадом, как вода в дешевой кабинке. Из-за этого деревья выглядели просто черными разводами, мелькающими будто вдали. Мне резко захотелось потереть глаза, чтобы избавиться от нечеткой пелены в них.

— Я смотрела прогноз, — пожала я плечами, возвращая внимание к ребятам. — Обещают солнце и десять градусов.

— Нам понадобятся спальные мешки, — распорядился Крис. — Штук... — он задумался, подсчитывая, а потом ответил: — двадцать-двадцать пять, смотря, кто еще захочет присоединиться.

— Это последняя осень, которую мы сможем провести вместе, — печально вздохнул Колин.

Рей поддержал его кивком, едва ворочая головой.

Последняя осень.

На сердце стало тоскливо. Я нахмурилась и отвела взгляд, чтобы никто из ребят не увидел в них мокрый блеск; слезы уже колыхались на ресницах.

Это же нормально, правда? Люди не задерживаются в нашей жизни. Каждый из них предназначен для опыта или просто, чтобы скрасить определенный этап. Будь то школа, колледж, работа, уикенды по выходным в парке или отпуск где-нибудь у подножья гор Канады.

Наши друзья, как и интересы, постоянно меняются – это как поездка в Колесе Обозрения. Каждый раз ты просто заходишь в другую кабинку, проезжаешь целый оборот и все начинается заново... Новая дверь, новые спутники, новые эмоции. Однако сколько бы раз судьба не заставила тебя сменить место, ты всегда будешь помнить то, что стало первым.

Я буду скучать по этим засранцам. Наверное, даже по придурку Майлзу. Иначе кому еще я смогу врезать, а потом снова получить в свою сторону похотливый взгляд?

Внезапно теплые руки легли на мои плечи. Кристофер прижал к своему боку и собственнически обнял. Я отклонила голову на его грудь, а он положил подбородок мне на макушку, прямо как Аластр вчера.

— Я всегда буду рядом, как бы ты меня не бесила, стервочка, — шепнул Стэн; его дыхание затерялось в волосах, согревая кожу головы.

Я расплылась в улыбке, из последних сил сдерживая всхлип. Это было так трогательно. Когда Крис не выделывался, он очень сильно напоминал мне Адриана. Будь Сэндлер сейчас здесь, так же бы обнял и сказал что-то мудрое и обязательно заумное для его возраста.

Мы разговаривали с Адом сегодня утром по ФейсТайму, но мне все равно не хватало его.

— Будешь приезжать ко мне, когда я уеду в Ирландию? — я подняла на друга голову.

Челюсть Криса была напряжена и сжата. Он всегда так делал, если что-то шло не по его, и он не мог это контролировать. Спустя пару секунду тяжелого молчания Стэн покачал головой и ответил.

— Ты не уедешь в Ирландию, Марселла, — его голос затих. Я задержала дыхание, ожидая продолжения. — Поверь мне на слово: ты не сможешь оставить его. Я бы Лилианну ни за что не смог, даже если бы мы были не вместе.

Его.

Наши взгляды пересеклись. Пусть я и не говорила ему о том, что тревожило мою душу, он все равно догадывался. Чувствовал, как и я все эти годы, пока он со стороны присматривал за малышкой Блейк. Заботливая синева глаз Кристофера баюкала меня и успокаивала. Он смотрел, как папа, с искренней любовью и теплотой. Это обезоружило.

Вздохнув, я прикрыла веки.

Неужели, это так видно? Моя нужда и необходимость в Аластре, как в аппарате искусственного дыхания? Чем больше мы проводили времени вместе – нормально без ссор и ругани – тем сильнее я привязывалась. Мне было мало этого наркотика. Хотелось еще и еще, каждый раз повышать дозу, чтобы эффект опьянения длился как можно дольше.

Если так продолжится дальше, во мне проснутся старые чувства. Хотя кого я обманываю? Похоже, они никогда и не исчезали. Просто любовь заглушила обида, гордость и разочарование. А сейчас эта ледяная корка медленно таяла, обнажая то, что было сокрыто под ней.

Вчера я простилась с ночью Сэди Хокинс, однако только с плохими ее воспоминаниями. Мне хотелось помнить парную, наше уединение в бассейне и беззаботность. А еще я хотела, чтобы и Аластр это помнил. Даже если ничего не получится, если он так и не откроется мне, и я все-таки уеду в Ирландию, пусть он помнит ту, кто стала его первым грехом.

— Крис, — спохватилась я, стараясь удержать в памяти странный жест Беса. — Что это значит?

Я подняла руку Стэна, перевернула ладонью вверх и провела пальцами, как Аластр вчера. От подушечек к запястью быстрыми семенящими движениями, точно муравьиные бега.

Кристофер прищурился, следя за моей интерпретацией.

— Прости, — дрожь пробежала по моему позвоночнику, и я замерла. — Он попросил у тебя прощение, Марселла.

Прощение?

Боже.

Я зажмурилась, и ресницы слиплись от слез. Мое сердце превратилось в якорь, давя на грудную клетку и ощутимо утягивая вниз к земле. Зачем он так? Почему каждый раз он показывает себя с разных сторон? То безразличным козлом, которому ни что не стоит разбить мою любовь. То милым, заботливым парнем, что готов сидеть у моих ног и ночи на пролет слушать болтовню.

Сначала привязывает. Потом отталкивает. Делает больно. Просит прощение.

И так по кругу снова и снова...

Наши отношения были такими токсичными, ведь разве это нормально: постоянно бояться, что тебе сделают больно?

Неожиданно каждый волосок на моей теле наэлектризовался. Переживания отошли на второй план, и я вскинула голову, обегая взглядом все помещение. Луна и Алексис уже сидели в первых рядах, через приличное количество мест переговариваясь с Майлзом. Не останавливаясь на них, я повернулась ко входу и...

Аластр.

В черной толстовке и таких же джинсах Бес вошел в спортзал. На его плече болталась спортивная сумка. Парень, не обращая внимания на здоровающихся с ним людей, быстро начал взбираться по ступенькам на самый вверх. Там никого не было, а он всегда предпочитал одиночество.

Интересно, где он был? Я вспоминала, что в прошлую субботу у него был сеанс терапии с миссис Эллисон. Ал посещал психолога? Но зачем ему сумка?

Тем временем Ван дер Вудсон занял место посередине под самым куполом зала, бросил вещи рядом, уперся локтями в колени и уставился перед собой. Он ушел в себя. Даже на таком расстоянии я понимала это. Вот из-за чего меня и тянуло к Аластру. Он был загадкой, а я испытывала ненормальную к ним страсть. Сначала привлекла его тайна, однако потом и сам Аластр.

У меня во рту пересохло, когда сердце встрепенулось в груди.

Боже, ну какой же он красивый. Каждый раз я видела в нем новую деталь, и смотрела так, будто в первые. Будто мы не общались вот уже пять лет. Будто я не знала каково наощупь его тело, как это ощущать его внутри себя и как это... сладко целовать его, когда он стонет от удовлетворения. Я закусила губу, стоило горячей волне распространиться от моего сердца, затронуть соски и потеряться между ног.

— Иди к нему, потому что уже ты не со мной, малышка, — шепнул Кристофер и подтолкнул меня вперед.

Я растерянно оглянулась на Стэну. Со смешком он указал в сторону Ала, а потом развернулся к Рею и Колину. Отлично. Теперь я точно выглядела как влюбленная идиотка. Можно развешивать плакаты по всей школы: «уроки ущемления собственной гордости от Марселлы О'Кеннет».

Проклятье...

Проклятье!

Несмотря на противоречия, сама того не желая, я двинулась к трибунам. По пути захватив свой блокнот и еще теплый стаканчик с кофе, я поднялась на первую ступеньку. Я должна была развернуться и не делать этого – так твердил разум. Однако, голос сердца был громче, а может я просто хотела слышать только его.

Какая разница?

Вновь на одни и те же грабли. Это как шагать по тонкому мартовскому льду, оставшемуся после ночных заморозков, и надеяться, что он не рухнет под моими ногами.

— Кесси? — я остановилась рядом с одноклассницей – милой рыженькой флейтисткой в круглых очках. — Не одолжишь мне свои очки на пару минут?

Девчонка стушевалась. Она улыбнулась и, переглянувшись со своими подругами, неловко их сняла.

— Только не трогай за стекла. Будут грязными.

— Ага, — я бережно взялась за хрупкую оправу и водрузила их себе на лицо. — Спасибо.

Перед глазами вмиг все расплылось. Было такое чувство, словно я смотрела на окружающий мир сквозь толстую лупу. Где-то в затылке начало ныть; я тряхнула головой и подняла очки на макушку.

Хвала небесам, что у меня хорошее зрение.

Преодолев последние два пролета, я оказалась под самым куполом зала. Сюда эхом долетали гитарные рифы какой-то мелодии из колонок, а голоса ребят превратились лишь в отдаленный гул. Темнота интимно укрывала последний ряд кресел: лишь изредка вспышка молнии отбрасывала на них тени. Здесь дождь звучал отчетливее, что только добавляло уединения. Как в на самых последних диванах в кинотеатре, которые всегда занимали целующиеся парочки.

Может, одиночество, в котором прятался Аластр не так уж и плохо?

Заметив мое приближение, Бес медленно поднял голову. Его взгляд тут же потеплел, отчего все внутри меня затрепетало. Стараясь не показаться идиоткой, я сдержала улыбку, однако все равно уголки губ слегка приподнялись. Пробравшись к нему, я остановилась прямо перед парнем, а потом надела очки и заумно произнесла:

— Добрый день, мистер Ван дер Вудсон, — мои плечи затряслись от беззвучного смеха. — Вы сегодня опоздали на нашу терапию. Я ждала вас десятью минутами ранее.

Аластр ухмыльнулся. Он развалился на сиденье, закинул руки за голову и окинул меня таким жарким взглядом, что я вспыхнула. Жар прилил к щекам, потом опустился к груди – соски затвердели и уперлись в ткань укороченной кофты с длинным рукавом – и лавиной хлынул к клитору.

Его пульсация начала отвлекать.

— Начнем с того, что вы выглядите не выспавшимся, — я прижала блокнот подмышку и протянула ему свое кофе.

Бес, не сводя с меня глаз, взял его и кивнул в благодарность. Дождавшись, пока парень сделает глоток, я открыла свои записи, достала с последней страницы карандаш и состроила такое лицо, которое точно было бы у психологов. По крайней мере, так они выглядели в фильмах.

— Итак, недосып, синяки под глазами, взъерошенные волосы. Если у вас не было вчера секса, — Аластр пождал губу, и его глаза буквально заискрились. — У вас не было секса вчера, — надавила я, чувствуя пламя ревности. — Значит, вы плохо спите из-за кошмаров?

Ал проигнорировал мой вопрос. Сделав еще несколько глотков, он отставил стаканчик и попытался перехватить меня. Я отступила назад, но моя задница коснулась спинку нижнего сиденья. Черт. Воспользовавшись ситуацией, Бес без труда положил руки на мои бедра и потянул к себе.

— Так, приставания к психологу запрещены, — я возмутилась, из последних сил пытаясь сопротивляться желанию обнять его. — Ты себя так же ведешь с миссис Эллисон? Аластр!

Не слушая возражений, Бес обнял меня и уткнулся носом в живот. Я напряглась и замерла, даже боясь дышать. Парень потерся щекой о мою кофту, протяжно выдохнул – тепло защекотало на коже через ткань – и прикрыл глаза.

Мило.

Осмелев, я дотронулась кончиками пальцев его волос, потом зарылась в них и начала поглаживать. Наощупь они казались шелковыми нитями. Слегка мокрыми из-за дождя, но приятными и вкусно пахнущими лавандовым шампунем. 

Интересно, почему лаванда? Это необычно для мужских гелей. Парни пользуются чем-то мятным или терпким, а Аластр сладким...

Я хотела спросить, этот вопрос уже вертелся на кончике моего языка, но в последний момент передумала. Бесполезно. Он все равно не ответит.

— Ты был у психолога?

С промедлением Аластр кивнул.

Я нахмурилась. Выглядел он измотанным. Точно не таким счастливым и веселым, как вчера во время гонок. Странно, что терапия не идет ему на пользу. Почему Макелла заставляет ее посещать, если Алу становится только хуже?

— Ты не хочешь к ней ходить?

Он снова подал знак головой.

— Это инициатива твоей тети?

И вновь немой ответ.

— Тогда зачем ты это делаешь, если тебе больно? — мне стало так больно от бессилия, что я не могла ему помочь.

Будь моя воля я бы частичкой своего сердца поделилась, только бы ему стало легче.

Бес, все так же не отрываясь от меня, достал телефон из внутреннего кармана толстовки и принялся что-то печатать – буквы тенью мелькали на его лице. Закончив с текстом, Ал повернул айфон экраном ко мне.

«Мне всегда больно. Этим жестом я просто стараюсь высказывать свою благодарность Макелле. Она хочет психолога, значит я буду к нему ходить. Элла старается для меня – это меньшее, что я могу сделать для нее».

— Но, если бы ты... — я осеклась, когда Бес посмотрел на меня уставшими серыми глазами. — Ладно. Поступай, как знаешь.

Я не была согласна с ним, но не хотела спорить. Уверена, Макелла бы не разозлилась, если бы Аластр рассказал ей всю правду. Она любила и будет любить его с терапией или без, но так легче было ему. Он привык скрывать все от людей. Ведь проще убежать, чем столкнуться с действительностью? Ал всегда так делал: скрывался в тени, манипулировал страхом к нему, причинял боль... Однако, это не делало его плохим человеком. Запутавшимся, травмированным и одиноким – да, но отнюдь не жестоким и бессердечным.

Волки стайные животные. У них есть альфы и беты, но все равно находятся те, кто предпочитает жизнь в одиночестве. Ал был бы те самым омегой. Зверем, что ушел бы ото всех в глушь, спрятался, скрылся, только бы не открывать свою душу и не идти на контакт. Он не доверял.

Он не умел доверять.

Присев на колени к Бесу, я обняла его за плечи, а он переместил голову на мою грудь. Запустив ладонь в его волосы на затылке, я начала пропускать их через пальцы. Это было настолько приятно, что бабочки поселились внизу живота и начали щекотать его изнутри.

— Помнишь в додзе мы играли на желание? — Аластр фыркнул. Я закатила глаза и стукнула его. — О да, ты помнишь явно только секс, засранец! Но, между прочим, я тебя выиграла, а значит, ты должен мне одно откровение.

Ал поднял подбородок и вскинул бровь. Я залюбовалась им. Хмурые морщины разгладились на лбу, кожа приобрела более румяный оттенок, словно рядом со мной он оттаивал. До этого был ледяным и безжизненным, а, а сейчас... теплым и пылающим.

Господи, я окончательно потеряла нить нашего разговора.

— Эм... — с третьего раза сглотнув, я промочила горло и попыталась заново: — Так вот. Я просто хочу спросить на верном ли я пути. С книгами. Я расскажу, что за теория у меня складывается, а ты кивнешь в знак согласия или отрицания. Ладно?

Бес посмотрел в мои глаза. Я не смогла разобрать эмоций, что одолевали его – просто, отразившееся в них он показывал очень редко. Практически никогда. Когда Аластр вновь спрятался на моей груди, я собралась с силами.

— После прочтения «Топора» мне кажется, что не все дело только в чьей-то смерти. Ты остался одни. На долгое время одни с тем, что тебя травмировало, — мою трахею сдавило и каждое слово стоило невыносимых усилий. — Так вот... Мне кажется, что ты видел смерть родителей и был с ними некоторое время, да? То есть... Маленький ты с их телами.

Аластр одеревенел. 

Идиотка! Боже, Марселла! Конечно, ему больно, но как мне еще узнать в том ли направление я двигаюсь? Как я узнаю права ли, если не от него? Это палка с двух концов! Может, я и найду верный ответ, но он никогда не скажет мне об этом, и я так и останусь в неведенье с кучей вопросов!

Испугавшись, что оттолкнула его, я вцепилась в Аластра двумя руками. Мне не хотелось терять этот миг. Чтобы он отпускал меня, чтобы отстранялся и вновь обжигал холодом. С ним было так... хорошо. Еще чуть-чуть, мне нужно еще немного, чтобы вдоволь напитаться им, а потом отпустить.

— Ал, забудь...

Но Бес, перебив меня, кивнул.

Да.

Господи...

— Мне так жаль. Правда, — я наклонилась и прикоснулась лбом к его макушке, потом потерлась щекой и поцеловала. 

Таким образом мне хотелось показать ему, что он не одни. Если не девушкой, то подругой его я буду. 

— Это немыслимо, Аластр. Ты потерял голос, но любой на твоем месте бы рассудок. Ты герой, слышишь? Герой, потому что живешь с этим внутри тебя.

Ал задрожал. Мы были так тесно сплетены друг с другом, что вскоре это передалось и мне. Горло запершило от невыплаканных слез. Я разрывалась от боли и безысходности. В этот момент Бес резко вскинул голову и поцеловал.

Его губы коснулись моих так отчаянно и ранено, что я оторопела, а потом и сама не захотела отстраняться. Издавая прерывистые стоны, я наслаждалась этим волшебством. Аластр мог быть милым и чутким, даже если сам не подозревал об этом. Его язык касался кончика, сопровождаясь маленькими разрядами электричества по моему телу.

Кажется, теперь я поняла, почему Бес не любил, когда я курила. От Кристофера пахло никотином слишком резко, порой даже неприятно, но от него... Боже, этот аромат стал моей религией. Я уже и сама сомневалась хочу ли потакать своей дурацкой привычке, чтобы мой запах для него был таким же пьянящим.

— Когда ты не ведешь себя как последняя сволочь, — шепнула я в его приоткрытый рот. Мы оба тяжело дышали, — ты мне напоминаешь мальчика из прошлого. Того Аластра, с которым я мечтала провести вечность в домике у бассейна.

Бес слабо улыбнулся. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка надавил на нее, а потом заменил его своим ртом. На этот раз я с такой жадностью прильнула к нему, что мы оба рухнули на сиденье. Мне было плевать на одноклассников буквально в паре ярдах от нас. На Кристофера, который, я уверена, смотрел.

Плевать на них всех.

Пусть смотрят, особенно Луна...

— Боже, — вырвалось у меня. Я ощущала бедрами его твердый, большой член. — Хотя привычки у тебя все те же. Ты морочишь мне голову, пудришь мозги, опьяняешь собой.

Ал ухмыльнулся. Его рука переместилась на мою внутреннюю поверхность бедра и сжала в опасной близости от того места, что больше всего жаждало его сейчас. Кровь разгорячилась; сердце отбойным молотом загрохотало в моей груди. Я едва сдерживалась, чтобы не оседлать его прямо сейчас.

Эта пытка была слишком сладкой.

Внезапно взгляд Беса переместился на что-то за мою спину. Он ощетинился, похолодел и скрипнул зубами. Прежде, чем я успела спросить или как-то среагировать, Аластр слетел с сиденья. Я раскрыла рот от удивления, глядя вслед его внушительной спине, спускающейся с рядов трибун.

Какого...

Слабо реагируя из-за возбуждения, я заморгала. Поправив блузку и пригладив волосы, я тоже поднялась и начала движение вниз по лестнице. Из-за быстрого и злостного темпа Аластра она вибрировала у меня под ногами.

Что могло его так взбесить? У первых лавочек собралась толпа из парней. Они весело переговаривались и по очереди строили глазки Алексис. Кристофер до сих пор тренировался с парнями, уже оголившись до пояса – многие девчонки восторженно пялились на него. Мейсон только пришел и начал болтать...

Мейсон.

Меня будто стрелой пронзило.

— Аластр! — закричала я. — Аластр, не надо!

Но было уже поздно. Перепрыгнув через последний пролет ступенек, Бес метнулся к ничего неподозревающему Оуэнсу и врезал ему. Девчонки завизжали, подскакивая со своих мест. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками драки.

Мейсон потерял равновесие, и Ал оседлал его. Одной рукой он схватил парня за грудки, а второй, раз за разом, бил его по лицу. У парня под ним не было и шансов. Он пытался сопротивляться, выставить руки для защиты, но все было тщетно. Даже трое ребят из Змеев сейчас были не в силах оттащить его.

Когда первая кровь брызнула на светло-коричневые доски пола, я отмерла. Мой желудок совершил сальто внутри, и в груди защемило.

— Аластр... — прошептала я, но меня перебил рык Кристофера.

— Что вы, блять, утроили!

Стэн подлетел к Бесу. Он схватил его за плечи, но, как помешанный, Аластр даже не сбил скорость своих ударов. Когда Мейсон уворачивался он впечатывал кулаки в пол, но продолжал удары...

Снова и снова. Снова и снова.

Я уже и забыла за что именно его прозвали Бесом. Не только из-за значения его имени на древнегреческом, но и за жестокость.

— Аластр, прекрати! — сквозь слезы выкрикнула я.

Спустившись с лестницы, я остановилась за спинами парней, что пытались его обуздать. Мне было страшно смотреть на Мейсона. Он поступил трусливо тогда в Яме, но точно не заслужил такого. Боже, это моя вина.

Если бы я не провоцировала Аластра с помощью Оуэнса ничего бы этого не было.

Господи.

— Бес! — Кристофер запрыгнул на его спину и применил удушающий. — Успокойся, я сказал, мать твою! Он свой! Это одни из Змеев! Я сказал, хватит!

Аластр пошатнулся под весом Стэна. Ребята воспользовались заминкой, взяли Мейсона подмышки и оттащили от него. Оуэнс тут же оттолкнул их от себя и кое-как поднялся на четвереньки, опираясь на дрожащие руки. Бес издал гортанный рык. Он расправил плечи и скинул с себя Криса.

Я прижала ко рту ладонь, когда по губам начали скатываться горячие слезы.

— Пошли! — Стэн схватил его за капюшон толстовки.

Аластр не шелохнулся. Он неотрывно смотрел на Мейсона и, стоило тому обратить на него взгляд, коснулся рукой своей груди.

— Пошли отсюда, я сказал! — свирепо взревел Кристофер.

Бес похлопал себя два раза по сердцу. Еще раз и еще... Он что-то жестом говорил Мейсону, пока Крис, Рей и Колин оттесняли его к выходу из спортзала.

— Что он сказал? — прошептала я. — Кристофер, что он только что сказал?

Стэн обернулся и впился в меня ледяными, до одури злющими глазами.

— Я сказал, блять, тебе не провоцировать его! Я сказал тебе, успокоиться, мать твою! Отвали, Марселла!

Парни вытолкнули Беса в коридор; дверь за ними со щелчком захлопнулась, отдаваясь громким эхом в сложившимся молчании. А я просто стояла на месте, обливалась слезами и чувствовала себя так мерзко. Словно это я избивала Оуэнса. Хотя так оно и было. Не из-за моих рук, но по моей вине сейчас он истекал кровью.

Рука на груди, в районе сердца.

Что он сказал Мейсону?