Глава 27
Марселла О'Кеннет
Выбравшись из зарослей, мы обошли «Яму» по кругу, чтобы оказаться с ее тыльной стороны. Всякий раз, когда среди кустов что-то шелестело, я вздрагивала и оборачивалась, всматриваясь в густые сумерки. Я не была трусихой или из робкого десятка, однако... то, что мы собирались совершить, вызывало у меня и трепет, и ужас одновременно. Я была настолько взвинченной, что не могла понять – тугой узел в животе от возбуждения или страха?
Господи.
Сердце в груди екнуло. Я нервно облизала губы и посмотрела на Аластра. В молчаливом спокойствие он остановился у кабины одного из пикапов. Канистры уже были открыты и стояли на гравии – руки так и чесались устроить фонтан из горючего. Я проследила за взглядом Беса; мне пришлось привстать на носочки и вытянуть шею.
Парень осматривал площадку танцпола, наверняка, убеждаясь, что внутри пусто и никто не станет жертвой нашей шалости. В этом месте осталось пару человек: двое охранников у главного входа и, судя по всему, диджей – парнишка грузил аппаратуру сабвуферов в кузов грузовика.
Надеюсь, они успеют убраться прежде, чем все здесь взлетит на воздух. Какими бы они гавнюками не были – уверена, эти ребята из банды Николаса – мне бы не хотелось никому навредить.
Кивнув своим мыслям, Аластр спрятался обратно в тень грузовика и утащил меня за собой. От сдерживаемой улыбки ныло лицо. Бес приставил палец ко рту и жестом дал знак молчать. Когда я нахмуривалась, он взял меня двумя пальцами за подбородок и повернул голову вбок.
От прикосновений его горячей кожи к моему лицу по рукам пробежали мурашки. Затрепетав ресницами, я сбросила с себя вязкое оцепенение и глянула в ту сторону.
Николас.
Парень сидел на краю кузова и разговаривал с кем-то по телефону. Его силуэт был напряжен, а в правой руке он держал охотничий нож, прокатывая его между пальцами. Нас разделяло приличное расстояние – я даже шевеление его губ не могла уловить.
Ледяной осенний ветер ударил в лицо, из-за чего глаза заслезились, и я поспешила отвернулась. Ком встал поперек горла; каждая клеточка моего тела заныла от нехорошего предчувствия. Я вспомнила слова Мейсона, его страх перед этим парнем, и еще больше испугалась. Мой желудок скрутило настолько сильно, что я была готова попрощаться с выпитым пивом.
Глубоко вздохнув, я сжалась всем телом и теснее прильнула к Аластру спиной. Бес обвил мою талию одной рукой и сдвинулся еще немного влево – теперь мы полностью были сокрыты темнотой, а Николас исчез из поле зрения.
— Так это его место, да? — одними губами шепнула я.
Ал положил подбородок мне на плечо и кивнул.
— И он какой-то плохой гангстер?
На этот раз Бес хмыкнул – его дыхание овеяло мочку уха.
Я вытерла потные ладони о свои штаны и прикрыла глаза. Воздуха начало не хватать. Неожиданно он стал настолько жарким и вязким, что обжигал легкие. Я уже и забыла о холоде, который заставлял колотиться секунду назад. Близость Аластра избавила мою голову от всяких мыслей.
— То есть мы сейчас сожжем клуб плохого гангстера Николаса, потому что его ребята чуть не убили меня? — резюмировала я.
Обалдеть.
Мейсон даже взглянуть на этого парня боялся, а Бес сейчас обратит его детище пламенем.
Ал еще раз кивнул; его хватка на моей талии усилилась. Я привстала на носочки, чтобы избавиться от напряжения между бедер, но это не помогло. Отнюдь, когда я уперлась задницей в его твердый пах, живот наполнился сотнями бабочек.
Боже.
Желание хлынуло по моим венам, превращая кровь в раскаленную лаву. Я слегка наклонила голову, сама не понимая для чего. Буквально все мое тело молило сорвать лишнюю одежду и устроить обнимашки голышом.
Черт, как ему удавалось это? Я выстраивала между нами стены, пряталась от него за болью прошлого, но стоило только оказаться в объятых Аластра, забывала обо всем. Мое сердце екало – это было единственным, что волновало в его присутствии. Будто планета переставала вращаться, и мы оказывались заперты здесь и сейчас.
Аластр потерся носом о мой затылок, а потом прикоснулся губами к яремной вене. Дрожь мурашек пробежала по позвоночнику. Я впилась зубами в щеки, чтобы не дай Бог не застонать. Пусть не обольщается. Мне нравилось это, но я ни за что ему не расскажу.
Я тоже умею молчать, Аластр Ван дер Вудсон.
Бес скользил поцелуями все выше, к линии челюсти, потом начал посасывать кожу под горлом. Я шумно вздохнула, когда его рука на моем животе принялась массирующими движениями спускать ниже.
Ну все хватит...
Это было настолько приятно, что мой мозг превратился в желе. Его грудная клетка опадала на мою спину в буйном дыхании. Я заводилась еще сильнее, ощущая его мощное, высокое и властное тело позади себя. Проникнув большим пальцем под края косухи, Аластр начал поглаживать оголенную полоску живота. Вокруг пупка, дразняще спускаясь вниз, а потом так же плавно поднимаясь обратно.
Меня будто молнией пронзило. Соски напряглись и начали изнывать под плотной тканью корсета. В трусиках стало горячо и влажно. Шелк уже промок насквозь, натягивая промежность и доставляя дополнительное трение.
Гребанный Ван дер Вудсон.
Нужно сказать ему, чтобы отвалил. Ага... Прямо сейчас...
Ах.
Аластр вонзился зубами в мою щеку. Я тихонько всхлипнула и выгнулась в его руках. В этот момент его ладонь на животе переместилась под резинку штанов, накрыла промежность и сжала. Я не успела сообразить. Меня одновременно накрыл восторг и отчаяние.
Что мы делали и главное где? Под носом у психов убийц с двумя канистрами бензина ласкали друг друга перед тем, как спалить, к чертовой матери, все это место?
Проклятье.
Я ненавидела его, потому что только Аластр мог мне это дать. Ему не нужно было рассказывать, как обращаться со мной. Интуитивно Бес знал, что меня возбудит, знал, что мне понравится и доставит больше удовольствия. Он знал, а может просто был таким же, как и я. Мы устраивали друг друга, ведь были одинаковыми.
— Тебе стоит отвалить от меня, потому что я все еще зла, — прошипела я, ненавидя собственную гордость. — В следующий раз, когда тебе приспичит трахнуть кого-то в подсобке и свалить, ты можешь затащить туда Луну. Я не вещь – заруби себе это на носу, Ван дер Вудсон.
Бес с долбанной ухмылочкой кивнул. Пока одна его рука играла с моей киской через трусики, второй он обхватил грудь через куртку и грубо смял. Со скрипом стиснув зубы, только бы не застонать, я полностью опала на него.
Мне хотелось вырваться, но вместо этого я зажала бедрами его ладонь между ног. Боже, это было так приятно. Его пальцы гладили всю длину моей промежности, уделяя особое внимание клитору. Аластр дышал так тяжело, что это больше походило на рыки. Он собственнически, до боли путешествовал ртом по моей шее.
Я буквально таяла. Не знаю, как долго продолжалось это безумие. Рядом с ним такие мелочи как время или мнения окружающих переставали волновать. Он был единственным, на кого в детстве я всегда смотрела. Единственный, чьих объятий я по-настоящему желала.
Тогда, два года назад, и сейчас я... всегда испытывала к нему сильные чувства. Когда Аластр сделал мне больно, проще было заглушить любовь ненавистью. Притупить, ослабить, вырезать ее из своего сердца... Я придумала глупые табу, запреты, не приближалась к нему и нарочно отталкивала, но все для того, чтобы задеть не его, а саму себя.
Я не давала своей боли утихнуть. Мне нравилось ее ощущать, ведь тогда я чувствовала себя живой.
Почему именно он? Почему я привязалась к этому молчаливому парню с тараканами в голове и пассивной агрессией? Почему выбрала не спокойного солнечного мальчика Адриана или взрывного Кристофера, который тоже мог подарить мне хаос?
Почему?
А разве сердце спрашивает, для кого ему стучать? Я была одинока, как и он. Мы оба нуждались в тепле и нашли его друг в друге, вот только не сумели уберечь этот огонек. Стоя сейчас здесь с ним, на этой поляне за Чикаго, среди темноты и в окружение ржавых пикапов, я чувствовала, что все правильно.
Будто так и было задумано судьбой.
Внезапно тишину пронзил рык мотора. Я вздрогнула и распахнула глаза. Со стороны вытоптанной стоянки, у главного входа, показался яркий луч света. Пронзив густые сумерки, он подсветил чернеющий лес и начал отдаляться. Я проследила за спиной водителя, обтянутой черной косухой с оскалом зверя – она мерцала в отблеске полной луны.
Кто-то уехал?
Николас?
Я мигом вернулась с небес на землю. В животе стягивался тугой узел удовольствия. Моя кожа гудела от близости с Аластром. Прерывать его было настоящей пыткой, однако я не могла уступить. Не в этот раз.
— Бес, — с рыком предупредила я. — Он свалил. Мы можем устроить фаер-шоу.
Аластр недовольно фыркнул. Его губы, минуту назад ласкающие мою челюсть, замерли, как и пальцы в трусиках. Я скривилась; еще бы чуть-чуть, наслаждение было так близко. Черт. Собрав всю свою выдержку, я отстранилась от парня и принялась поправлять одежду. Между ног искрило. Как бы ни был велик соблазн заменить его пальцы своими и довести себя до оргазма, я не могла ему поддаться.
Это бы значило, что я поощряла его, а мы до сих пор играли.
Я не забыла наш счет.
Бес поднял одну из канистр и протянул мне. Не глядя на него – я не была готова встретиться с его взглядом – перехватила ее. Грубый металл больно врезался в пальцы, и мне пришлось ухватиться двумя руками, чтобы удержать ее. Аластр взял свою, отошел к следующему пикапу и плеснул на него немного жидкости.
В нос ударил резкий аромат бензина. Я старалась дышать через раз, морщась всякий раз, когда ядовитые пары обжигали легкие.
Ал закончил уже с тремя пикапами и обернулся ко мне, немо вскидывая бровь – все это время я просто стояла и следила за ним. Я закатила глаза, на что парень фыркнул и кивнул мне на другой конец вереницы машин.
Его взгляд так и говорил: «ты струсила, Марселла?»
Вот еще!
Застонав от натуги, я подняла канистру и вылила немного на лобовое стекло красной тачки. Продевал то же со второй, я остановилась и торжествующе глянула на Беса. На секунду его лицо выразило восхищение и какую-то извращенную гордость, но потом парень отвернулся, и я уже начала сомневаться, что это было не игрой моего воображения.
Иногда, мне казалось, что все связанное с Аластром я выдумала. Может, даже сейчас, однако, я устала бороться и задавать себе вопросы. Мне было хорошо, плевать на, что творится в его голове, кишащей тараканами, как старый мотель!
Отдаляясь друг от друга по кругу, мы обливали «Яму» бензином. Я настолько увлеклась, что высунула кончик языка и задорно улюлюкала, брызгая горючим на пикапы. Вскоре я вся пропахла этой гадость, в глазах и носу резало, зато я испытывала счастье.
Так этим ублюдкам и надо!
Я вылила последнюю порцию бензина на траву рядом с колесами внедорожника.
За мою коленку! За мой байк! За сорванные гонки! За «личную сучку»! и еще за «цыпочку»! Почему, когда парни видят красивую девушку они сразу же считают ее безмозглой деткой?
Гребанные сексисты, как сказала бы моя мамочка!
Мне было не стыдно за то, что мы делали! Николас и его дружки – хоть я и не знала их – заслужили это в полной мере!
Этого папа – адвокат по международным делам, профессор юридических наук и просто чопорный ирландец – никогда бы не одобрил. На миг я замерла и улыбнулась. А что сказала бы мама? Уверена, она бы налила себе бокал вина, слегка прищурила глаза и, пока отец рвал бы на себе волосы, ответила: моя девочка.
Она всегда учила меня жить моментом.
Единственная драгоценность в этом мире, Марселла – молодость. Ты не сможешь выложить за нее миллионы баксов, чтобы еще хоть раз вернуться назад и совершить что-то безбашенное без оглядки на «правильно ли это». Натвори как можно больше глупостей, ладно? Познакомься с буйством и сделай его своим другом. Ведь только тогда, вспоминая прошлое, ты испытаешь удовлетворение.
Мне было шестнадцать, когда она преподала мне этот урок. И я запомнила его. Хорошо запомнила и претворяла в жизнь – каждую секунду, каждую минуту, когда отрывалась на полную катушку.
Если вас назовут безумцами, это, всего на всего, значит, что вы молоды и достаточно умны, чтобы не упускать драгоценный миг.
Когда мы встретились у входа арки в «Яму», Бес из остатков горючего в своей канистре сделал небольшую дорожку от пикапов, а потом отбросил пустую железную емкость. Я повторила за ним, испытывая облегчение, что избавилась от такой тяжести. Бес полез в карман и выудил оттуда коробок спичек Юнион Матч.
Я посмотрела на красную этикетку на коробочке.
— Ты не куришь, — покачала я головой, поднимая на него взгляд. С тенью улыбки Ал кивнул. — Для чего они тебе?
Парень пожал плечами, а потом указал на все это место, тонущее в ароматах горючего.
— Ясно, — прыснула я от смеха. — Ты немного пироман, Аластр?
Я шутливо стукнула его бедрами, а потом звонко рассмеялась, не боясь, что нас кто-то услышит.
Пока мы проходили весь периметр, я никого больше здесь не обнаружила. Похоже, охрана и диджей свалили вслед за своим Босом. Эта поляна полностью погрузилась во власть ночи – голые деревья скрежетали друг о друга, на трассе покрышки машин шумели о зернистый асфальт, а ветер с воем гонял по танцполу красные стаканчики и прочий мусор.
Бес достал одну спичку, зажег ее, а коробок протянул мне. Я глянула на тлеющий огонек уздечка, трепещущий и озаряющий желтой тенью его лицо.
— Моя мама... — неуверенно начала я.
Не знаю для чего я это говорила, просто мне показалось это правильным.
— Моя мама раньше тоже посещала терапии, — Аластр напрягся, когда я упомянула миссис Эллисон.
Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что я взломала ее кабинет? Позволив себе на минутку представить его смятение и злость, я продолжила.
— Сейчас она уже справилась с теми проблемами, благодаря «вымещению», — я посмотрела Бесу в глаза. — Когда мне было плохо или тоскливо, она всегда говорила, что я должна представить свою боль, а потом сделать с ней что-нибудь. Например, разбить тарелку или...
На моих губах появилась озорная улыбка.
— Спалить что-нибудь.
Спичка Аластра практически дотлела, обжигая его пальцы, но он и не шелохнулся. Парень наклонил голову, кажется, даже перестав дышать, слушая меня.
— Давай отпустим прошлое? Здесь и сейчас. Сожжем «Яму» не просто из мести, а чтобы нам стало легче? — внезапно я ощутила, как пальцы Аластра переплелись с моими. Сердце ускорилось, до боли стуча в груди. — Ты можешь представить все, что угодно. Все, что причиняет тебе боль, Ал.
Задержавшись на нем пару секунд, я отвернулась и посмотрела на неровную мокрую дорожку от бензина на земле. Сейчас было такое чувство будто булыжники, все это время тянущие меня на дно собственных страхов, начали исчезать.
Не знаю.
Прошло уже два года с того дня. Я выросла, извлекла урок и учла ошибки, разве не самое время отпустить и двигаться дальше?
Дрожащими руками я достала из коробка одну спичку. Поднеся головку к шершавой стороне, я быстро чиркнула ею – с шипящим звуком пламя принялось поедать серу. Как завороженная я уставилась на него.
Я отпускаю ночь Сэди Хокинс.
Я отпускаю свою боль.
Здесь и сейчас.
В глазах запекло от слез. Внутри стало холодно и тоскливо; я вскрыла гнойник и сейчас он вновь начал обливаться кровью. Однако в этот раз я была уверена, что это – моя последняя боль. Я больше не буду бежать. Я больше не буду сражаться с самой же собой, как с незримой тенью. Все равно ведь ей проигрывала.
Мы думаем, что в силах обуздать свои чувства. Словно по мановению волшебной палочки избавить свое сердце будь то от тревоги или грусти. Как ластиком стереть запись карандаша и сверху начертать новую, вот только, правда в том, что жизни – не книжные страницы. В них нет чернильных записей, пометок или сносок. Только пустота... Пустота наших судеб, которую не заполнить по воле желания и так же не избавить от чего-то. Мы идем, оставляя за собой шлейф красок и только они помогают освещать путь. В наших силах – или смириться с этим, или замереть на месте, навеки оставаясь в темноте.
Я хочу выбрать первый вариант. Я хочу, чтобы меня любили и не отпускали. Хочу утонить в тепле объятий или задохнуться от долгих поцелуев. Я хочу быть. Не там, а здесь...
Я хочу выбрать будущее.
— Прощай ночь Сэди Хокинс, — мой шепот утонул в шелесте опавших листьев.
Аластр неожиданно вздрогнул. Я видела, как он морщился от бессилия и сжимал кулаки, как хотел что-то сказать мне, но потом отвернулся и просто покачал головой. Похоже, внутри него шла сокрушительная борьба. Его демоны сражались друг с другом, и от того, кто победит зависел исход наших жизней.
Так и держась за руки, мы одновременно бросили спички в бензин. Желто-красное инферно вспыхнуло мгновенно и через считанные секунды охватило всю стоянку пикапов. Зарево мерцало и поднималось высоко в воздух.
Я ощущала его жар на своем лице.
Смотря на пламя, я испытывала... облегчение. Словно там действительно горело прошлое, а завтра из пепла восстанет будущее.
Аластр поднял мою ладонь. Я заинтересованно проследила за тем, как он растопырил мои пальцы, накрыл их сверху своими, а потом быстро пробежал к кисти. На мои губы скользнула улыбка. Это не было похоже на детскую забаву, скорее...
Он говорил что-то?
Точно пытался сказать.
Бес повторил жест, а потом поднес ладонь к губам и поцеловал ее. В груди сжалось; я была готова расплакаться от нахлынувших чувств. Смотря сейчас в его глаза, я находила там ответы на все, что мне хотелось узнать. Ал всегда разговаривал со мной, просто я не понимала его.
Уже проснувшись, я лежала с закрытыми глазами. Жар парной покрывал мое тело испариной пота; бисеринки приятно скатывались по спине и бедрам. От сна на твердой деревянной лежанке болело абсолютно все. Но несмотря на это и немного саднящее чувство глубоко внутри, я ощущала себя счастливой.
О, Боже...
На меня нахлынули воспоминания. Сначала бассейн, потом здесь... Аластр между моих ног, его язык на клиторе, наш медленный чувственный секс и симфония стонов. Казалось, они до сих пор окружали меня. В животе томительно свело, и я едва сдержала стон наслаждения.
Господи, это было невероятно. Я знала, что заниматься любовью приятно, но не думала, что настолько. Может, я и казалась храброй, но мне было безумно страшно. Открыть перед ним не только свое тело, а душу. Самое сокровенное, куда я никогда не впускала и желала увидеть там только Аластра.
Не знаю, когда все началось, но точно помню, когда я осознала это желание. Однажды, придя в школу и увидев его за школьной партой, я просто поняла, что люблю. Не как мальчишек – Криса и Ада или своего брата Нилана – а по-настоящему. Мне было шестнадцать. И с тех пор весь этот целый год мои чувства только крепли.
Глупо было отвергать то, что приносило мне радость и восторг.
Чувствовать то, что мы принадлежали друг другу этой ночью, было прекрасно.
Сладко зевнув, я потянулась и, наконец, распахнула веки. В воздухе немного клубился пар от горячих углей, а значит прошло не больше пары часов. Я все еще ощущала тяжесть алкоголя в своим венах. Выставив руку, я попыталась нащупать парня рядом, однако ладонь наткнулась только на влажноватую, лаковую поверхность.
Сердце пропустило удар.
Аластр.
Потянув ноги к груди, я присела и потерла заспанные глаза. Влажные волосы струились за моей спиной, прилипая к плечам и лицу. Бес нашелся на соседней лавочке. Он сидел, уперевшись локтями в колени и сцепив руки перед собой в замок. В отличие от меня полностью обнаженной, Ал уже успел накинуть брюки.
При взгляде на него, по моему телу хлынули мурашки, а пульс начал отдаваться в ушах.
Что если мы повторим? Будет же не больно? Проклятье. Я снова его хотела. Похоже, одного раза было недостаточно, чтобы унять тоску по нему.
Я ощущала себя окрыленной. Словно мне позволили летать, и я ни за что не хотела расставаться с этим чувством полета. Даже если оно было глупым. Плевать! Я его любила и мне насрать, если я выглядела идиоткой, ведь все это было взаимно.
По крайней мере, вчера мне так показалось.
— Доброе утро, — я откашлялась, облизав пересохшие губы. — Привет.
Аластр не шелохнулся. Словно застывшая статуя, он угрюмо смотрел перед собой и дергал ногой.
Миновали секунды. Болезненный узел в моем животе стягивался все сильнее.
Что-то... случилось? Было что-то не так?
Мне показалось...
Я растерянно начала капаться в воспоминаниях. Мы же уснули удовлетворенными. Я знаю, что Аластру было хорошо. Я чувствовала это! Он обнимал меня и целовал до тех пор, пока сам не отключился. Я шептала ему всякие милые глупости, на что парень или фыркал, или беззвучно смеялся.
Веки запекли; в сердце вонзились острые игры.
Я глянула на свою одежду – она так и лежала неряшливо на полу в том самом месте, где мы недавно ее бросили. Мне неожиданно захотелось прикрыться. Если еще мгновение назад нагота казалась соблазнительной, то сейчас я чувствовала себя уязвимой.
— Аластр? Ты чего? — я старалась говорить ровно, однако голос все равно выдавал мое волнение. — Ал? Бес?!
Только после моего окрика он отмер. Не смотря, просто поднялся, потянулся к своей черной футболе и натяну ее через голову. Потом подобрал косуху, накинул ее на плечи и начал собирать мою одежду. Ошеломленная, я притихла, следя, как он забрал трусики, брюки, блузку и протянул мне.
Все действия будто механические – как марионетка на пружинах он работал до тех пор, пока механизм не перестанет крутиться и его снова кто-нибудь не заведет. Разве может человек измениться так буквально за пару часов?
Или...
Я поспешила отогнать от себя ужасную догадку. Нет, я не могла себе все выдумать! Нет!
— А... Ал?
Ледяная дрожь охватила каждый дюйм плоти. Было такое чувство, словно меня встряхнули и перевернули с ног на голову. Боль в груди начала парализовать; я даже боялась вздохнуть, ведь от любого движения градом могли политься слезы.
Что происходит? Я не понимаю! Не понимаю...
Он любит меня! Точно любит! Аластр же говорил, что случившееся было впервые и для него, зачем он так? Мы же знаем друг друга с самого детства, он не может мне сделать больно!
Аластр знает, нет...
Бес положил рядом со мной стопку одежды. Поймав его ладонь, я дернула и заставила посмотреть на себя. Когда мы столкнулись взглядами, я все поняла. Мне и не нужны были слова, чтобы различить на их дне безразличие!
Холод... Серый взгляд стал практически ледяным и жалил кожу даже так, на расстоянии, не касаясь ее. Я стиснула зубы, а в меня будто начали, раз за разом, вонзаться розги. По спине, по животу, по ногам, по рукам. Вскоре от этой агонии я больше ничего не чувствовала. Сердце, как и легкие, сжалось перекрывая кислород.
Что-то внутри оборвалось.
— Можешь не утруждаться, — фыркнула я. — Будто я ничего не понимаю. Все нормально, Аластр. Мы просто трахнулись, да? Ничего больше.
Ложь пекла на губах. Кое-как поднявшись на дрожащих ногах, я потянулась за трусиками и быстро надела их. Все это время он следил за мной. Я ощущала на коже этот вязкий, липкий, унижающий взгляд... Господи, как отвратительно. Я жалела обо все, что между нами произошло!
Обо всем...
Сволочь!
— Мы оба поиграли. Ночь Сэди Хокинс окончена, незачем притворяться. С таким же успехом я могла лечь под Кристофера, если бы он уже не был занят, — к горлу подступила желчь, и меня затошнило. Лицо ныло от сдерживаемых рыданий. — Мне просто нужен был член на эту ночь, а не ты сам. Не считай себя особенным, Аластр. Ты играл мной, а я тобой. Мы квиты.
Присев на скамейку, я надела брюки, сверху накинула топ и поправила грудь. Я старалась не замирать ни на секунду, чтобы не дать себе слабины. Хватит! Ты гребанная идиотка, Марселла! Просто глупая пустышка, которую трахнули и вышвырнули утром, как вещь...
Вещь...
Мне стало так жалко себя. Боже, я просто хотела отмыться от его прикосновений и поцелуев, как от чего-то ядовитого! Того, что сейчас пробиралось внутрь меня и заставляло искать ему оправданий. Просто умоляло послушать сердце, поговорить, не уходить и не опускать его, ведь случившееся было... моим счастьем.
Я летала, а он схватил меня за две ноги и просто прибил к земле.
— Ты взрослый мальчик, Аластр. Справишься с тем, что я тобой воспользовалась, — натянув кривую улыбку, я подняла на него голову.
Бес стоял, сжав кулаки и жестоко смотря на меня сверху вниз. Последний раз я видела его лицо затянутым страстью, а сейчас ненавистью и огорчением. Аластр окинул меня грязным взглядом, покачал головой и бросился к двери. Я проследила за ним, сохраняя победную улыбку на губах до тех пор, пока не раздался хлопок.
На мои плечи рухнула вся эта парная. Весь гребанный мир придавил меня к земле, не оставляя ни мокрого места. Сердце сорвалось с обрыва. Схватившись за горло, я обмякла на скамье и немо закричала. Мне хотелось разорвать свои голосовые связки, стереть всю кожу наждачной бумагой... Сделать хоть что-то, чтобы не было так больно.
Не так больно.
Господи.
Он играл мной?
Или я выдумала того милого Аластра, который кружил меня в бассейне?
Не было никакой любви. Только мои чувства к нему, только моя правда, только мое желание... Он поступил со мной как с ничтожеством. Просто воспользовался, трахнул, заморочил голову и выбросил, чтобы перейти к следующей.
Просто тело.
Я рыдала, скрутившись калачиком, поджав ноги к груди и срывая голос. Меня трясло, из глаз сыпались крупные слезы, но легче не становилось. Было такое чувство, словно сердце разлетелось на сотни маленьких частичек. Они сейчас осколками резали плоть, внутренности, дырявили кожу... Я умирала там, где еще минуту назад ожила. Он заставил меня расплатиться за то счастье, что я сегодня испытала.
Аластр...
Теперь он стал тем, кого я ненавидела больше всех на свете.