Освобождение
Дорога в один конец, навстречу надежде!
У порога дома, что выглядит иначе,чем раньше...
- Я... я думала, мы идем к семи стенам, - Эмма нетвердым шагом вела меня за собой к неестественно приветливому дому. Нашему дому. Я вдохнула побольше воздуха, чувствуя как неприятно покалывает в груди. - Как так? Мы не могли сбиться с пути?
Я едва качнула головой, бегая глазами по знакомым очертаниям. Приятно увидеть что-то, к чему ты привязан, но разве в нашей ситуации это возможно?
Мы не могли оказаться в Грейсфилд, уж точно не таким способом. Как бы мало не был изучен ритуал и его последствия, цель одна - дать возможность встретиться с ним и заключить обещание. Или что-то вроде того, но функция телепорта в нем точно не предусмотрена. Если только он не находится в Грейсфилд или... нет, тогда все становится бесполезным.
Во рту появился металлический привкус, и я с отвращением проглотила сгусток крови. Боль в животе, в груди, в голове...
Мини-приступы становятся все более раздражающими. Даже если большинство из них довольно сносны, это начинает выходить за грань приемлемого. Если все так продолжиться, не могу быть уверена, что моего болевого порога будет достаточно. Терпеть периодическую боль с перерывами и возможностью подлатать себя совершенно отличается от того, чтобы терпеть постоянную боль. Терпеть, терпеть, терпеть... разве не выводит из себя?
Но... о чем я думала? Это вроде бы было важно.
Я нахмурилась, незаметно прикасаясь к вискам свободной рукой и зарываясь пальцами в спутавшиеся пряди.
Грейсфилд, это точно он?
Я моргнула и неожиданно для себя поежилась - впрочем как и Эмма, - в тени здания было необъяснимо прохладней, чем на освещенной солнцем поляне. По коже пробежали мурашки. Большие часы, закрепленные на синей крыше, неестественно громко тикали.
Что-то не так, определенно. Кроме нелепости всей ситуации в целом, есть что-то еще. Что-то, что не дает мне успокоиться.
Внешний вид полностью соответствует моим воспоминаниям, но все таки есть здесь что-то тревожное.
Я вдохнула теплый, даже несколько горячий воздух, стараясь игнорировать усилившуюся боль в легких.
И правда, запах отличается от того, что я помнила... почему он не похож? Или я могла забыть его спустя столько времени? Нет. Мой дом, он пах совершенно иначе, ярче, приятней и гораздо заметней... То же, как пахла эта подделка, не могло быть им. Запах леса, свежести трав и почвы - волшебный прелестный аромат территорий, к которым мы успели привыкнуть, но не дома. Тут не пахло мамой, не пахло детьми, не пахло мной. Это место никогда не видело людей. И эта тишина, которой здесь не должно было быть. Только звуки наших шагов, ужасно громкое тиканье часов и шорох приминаемой травы. И больше ничего, совсем ни-че-го.
Мы одни?
Ладонь Эммы была такой теплой, что я могла почувствовать пульс под ее кожей. И это было так знакомо... Я провела по чужому запястью пальцем, растворяя свои тревоги и боль в каждом ударе, подтверждающим, что сердце Эммы, пусть и крайне взволнованно, упорно бьется.
она живая, теплая и шумная
- Пф, но ведь тут жива не только она... Скажи же, Прайд? - От чужого дыхания на шее выступил пот.
Тело онемело, но я почувствовала как моих плеч невесомо коснулись тонкие холодные пальцы. Испуг, который я не испытывала годами и про который я уже охотно позабыла, не позволил мне обернуться. Мое прошлое н-и-к-о-г-д-а на самом деле не покидало меня, оно всегда было рядом и всегда со мной, но еще никогда оно не было так близко и так ощутимо. Оно не должно было стать реальным, не должно было уйти дальше моей головы и не должно было откликнуться во мне таким ужасом...
страшно, мне так страшно, кто-нибудь, помогите, я не хочу это слышать, не хочу, не хочу, не хочу!....
Почему этот голос продолжает надоедать мне?!
- Триша? - Эмма нахмурила брови, обхватив мое лицо руками и приблизив к своему, - Что с тобой?
Я вздрогнула. Голос Эммы вернул мне власть над телом и я поспешно оглянулась назад. Сердце бешено билось, но я никого не обнаружила.
- Я в порядке, - неуверенно пробормотала я. Уж что ей знать не нужно, так это о ней и о ее голосе.
Слуховые галлюцинации - они ведь вполне способны развиваться до тактильных и зрительных. Я просто устала, все в порядке. В порядке. Может, поговорю об этом со Сми, у него должны быть какие-нибудь таблетки.
Даже если это будут наркотики, все равно. Я не вытерплю новый уровень такого издевательства.
Времени на то, чтобы разобраться с внезапной проблемой - точнее моими дурацкими демонами - не было, так что Эмма была вынуждена сделать вид, что поверила моему фальшивому ответу. Так было проще, и я почувствовала себя, по крайней мере немного, легче, даже если это означало лишь временное согласие не ворошить старые раны или короткую отсрочку перед тяжелым разговором.
Деревянный порог знакомо скрипнул под нашим весом и Эмма необъяснимым образом приободрилась, с неожиданно-уверенной улыбкой глядя на меня и открывая дверь:
- Мы справимся!
Я не могла довериться этим словам. В основном из-за своей паранойи, которая неожиданным образом решила растормошить во мне тревогу. Я буквально ощущала, как чужой для нашего дома запах меняется, перенастраивается на тот, что был мне нужен, на тот, что я хотела чувствовать здесь. Неправильно. Неестественно. Ненормально.
Я будто находилась в симуляции нашей прежней жизни, где было возможно обратить время вспять и забыть об остальном мире, но вместе с тем все это было настолько отвратительно неправдоподобно, что по телу пробегала дрожь омерзения.
- Тут... тихо?
Ее голос показался слишком громким для образовавшегося вокруг нас вакуума тишины. Но стоило ее тихому эху умереть в коридорах, как со второго этажа послышался тягучий звонкий смех; Эмма моментально напряглась и приготовилась скинуть с плеча винтовку. Зелень беспокойно переливалась в ее глазах, а зрачки метались от одного объекта к другому.
Черная сфера озорно скатилась по лестницы вниз, продолжая воспроизводить чей-то смех. Она замерла в паре метров от нас, разлепив и устремив на нас свой пронзительный, изучающий глаз. Не дав нам что-либо предпринять, сфера зазвенела:
- Давайте сыграем! - И исчезла в оглушительном хлопке.
Мы остались стоять, напряженные и готовые к атаке, одни посреди пустой комнаты.
- Это был мяч? - Эмма быстро расслабилась, с любопытством и осторожностью ступая вперед.
Что этот комок сажи хотел сказать? Игрой можно обозначить очень многое. Допустим, цель игры - заключение обещание или его поиск... или выживание. По крайней мере, это наиболее разумные варианты, приходящие мне в голову. Только этого недостаточно, а для правил и ограничений нет никаких подсказок.
Я не могу припомнить ничего, чтобы хоть как-то намекало на игру перед встречей с ним. Единственное, что предположительно может помочь - ошибка-Грейсфилд, не понятно по каким причинам появившийся. Информации слишком мало.
Внутри все подозрительно зачесалось, я ощутила странную легкость в теле...
Мы оторвались от земли, потеряв точку опоры.
Что происходит?!
О,нет, нет, нет-нет-нет..!
Я попыталась ухватиться за Эмму, но к этому времени она была уже слишком далеко, чтобы я могла сделать хоть что-то. Мне не дали времени адаптироваться, я не успела полностью зарегистрировать в голове изменение в пространстве, и у меня не было ни шанса помешать им забрать Эмму... Таким образом, я потеряла ее.
Я снова сделала это, я подвела ее...
- Также как и всех других в твоей никчемной жизни.
- Заткнись нахуй! - Я схватилась за волосы, глупо надеясь, что это как-то поможет.
Нельзя было позволять ей идти со мной, нельзя было расслабляться, нельзя было слушать их...
Я встала на дрожащие ноги, чувствуя как живот тянет вниз свинцовой болью, как по лицу текут непрошенные слезы, как скрепят зубы и как капает кровь, стекая по губам и подбородку и громко, ужасно громко разбиваясь о деревянный пол.
Когда вернулась гравитация? Нет, не важно, нужно найти Эмму.
- Найти, пока она не попала в неприятности или не умерла, - недовольно протянул голос с верхних ступеней лестницы. - Раздража-ает.
Опять, замолчи, заткнись, сейчас не время...
Я зажмурилась, находя зыбкое удовлетворение в поглотившей меня тьме. Как ребенок, чувствующий себя в безопасности под одеялом или в руках родителей.
Во всех этих странных, перепутанных чувствах, я особенно остро ощущала эту звенящую в голове тревогу, навязчивую беспомощность, липнущую к коже, будто прочего ужаса, парализующего мои конечности, было недостаточно, чтобы напомнить о том, что должно было быть забыто.
Только темнота не могла спасти меня.
- Разве ты не чувствуешь, как цепляются за тебя все те, кто умер по твоей воле? - Мерный топот босых ног по полу. Нет, хватит... - Не-ет, и об Эмме ты беспокоиться не должна. Ни о ком из них. Все, что должно тебя волновать - твоя жизнь.
Просто заткнись! Это уже не имеет значения, Кинг мертв, также как и его заветы! И ты не можешь просто приходить и нести какую-то чушь! Я имею право жить как хочу...
- "Как хочешь"? А как это, ты знаешь? - Она усмехнулась как-то пусто, бесцветно, - Это не избавит тебя от мыслей, - шаги раздались совсем рядом, прямо за спиной и казалось между нами не более двух метров, - Не Кинг виноват во всем том дерьме, что происходит с тобой. Причина всех бедствий всегда ты.
Нет.
- И Кингу не повезло оказаться рядом с тобой. Во всем виновата ты.
Все не так, я не...
- Пф, ну разумеется виновата. Твоя вина в том, что Мейсели попала вместе с нами в лабораторию, твоя вина в том, что она теперь осталась одна, твоя вина, что Рей сходит с ума; все это, - тонкие, бледные руки ласково обвивают за плечи, - только твоя вина.
Нет...
нет-нет-нет-нет-нет-нет...!
Я не хочу это слышать, хватит!
- Кинг был прав. - Я почувствовала, как она улыбается. - Не привязывайся, Прайд. Друзья это опасно, Прайд. Тебе никто не нужен, Прайд. Будь для всех к-о-ш-м-а-р-о-м, Прайд. Безжалостным монстром и убийцей. И не смей никогда умирать.
Слезы снова заструились по щекам.
Кинг был прав. Он всегда прав. Но я не могу, не могу слушать его. Ведь Мейсели... Она...
- Кинг был твоей настоящей, кровной семьей. И ты его убила. Ха-ах, единственное, что ты сделала в точности, как он сказал.
Я всхлипнула, падая на колени и обнимая себя руками.
Я убила его. Убила братика. Я не хотела, я не хотела этого делать, я...
- Выполняла его приказ, да-да. - Безэмоционально заметила, - Вот только в его смерти был смысл. - Она обошла меня по кругу, задумчиво напевая что-то, и остановилась напротив моего лица. - Он умер, потому что делал нас слабыми. А мы Прайд, у нас не должно быть слабостей, так?.. До тебя туго доходит. Только он покинул нас, как ты тут же побежала к Мейсели. Должна признать, польза от нее была, я готова была мириться с ней... Но Грейсфилд? Эти жалкие слабые беспомощные дети? Ты создавала одну слабость за другой, и вот к чему это привело. Ты в самом опасном месте мира, умираешь в муках. - Она с возмущением всплеснула руками.
Я подняла глаза.
- Наконец-то, ты посмотрела на меня. Браво.
Передо мной стояла десятилетняя я, с длинными седыми волосами и стеклянными впивающимися в сердце глазами. Лицо и тело, которое я видела в каждой луже и в каждом запыленном зеркале. Мое лицо и тело.
- Не запирай меня, как какого-то щенка. Я - это не просто иллюзия или галлюцинация, что бы ты там не думала. - Жестокая злая усмешка расцвела на обветренных бледных губах, - Я - это то, что ты так стремилась спрятать в себе и что Мейсели так отчаянно пыталась спасти. Часть, которую создал Кинг.... Тебе понравилось жить без меня, мм, Прайд? Мне вот ничуть. - В серьезных, ничего не выражающих глазах вдруг вспыхнула боль, но привычный туман сдержанности и озлобленности мгновенно скрыл ее.
Моя детская копия возвышалась надо мной, с лживой гордостью приподнимая голову и глядя на меня сверху вниз. И даже если бы я встала сейчас, я не была бы выше ее. Мое нынешнее тело было гораздо слабее и болезней прошлого.
Ненавижу это все. Действительно ненавижу. Быть слабой, чувствовать боль, встречаться с прошлым.
Я сплюнула и попыталась подняться. Теперь я понимала зачем она здесь. И зачем здесь я. Эти глаза, мои глаза, не поменявшие цвета даже в этой жизни, смотрели холодно и безразлично. Одиноко? Да, наверное, до Мейсели мне действительно было пугающе одиноко. И больно. Постоянно больно, постоянно страшно. Тренировки, миссии, обучение. Бесконечный круг наращивания силы, создания внутреннего оружия, которое защитит меня от самой себя.
И никакой надежды.
В то время было самым удобным запереть все чувства глубоко внутри, так глубоко, чтобы они никогда не могли вырваться наружу и доставить проблем Кингу.
Он действительно по-своему любил меня, но остатки его вменяемости сохранялись через одержимость моими силой и безопасностью. Для него было важным знать, что никто не сможет причинить мне боль, - и вот к чему он пришел. Хотя я точно также цеплялась за него, как за единственного члена семьи.
Мейсели вытащила меня из того болота, в котором увязли мы с братом. Слишком поздно, наверное, но она успела спасти меня.
моя принцесса
Ноги тряслись и скручивало живот, я готова была выблевать все, что было в желудке под ноги, но что-то во мне все еще держалась, и я подозревала, что это тоже вина Мейсели. С самого начала, на самом деле. Все пошло не так, как только я ее встретила. И эта старая Прайд, и мое разделение личности, и все что было после.
Вот почему она должна взять на себя ответственность и выйти за меня замуж.
Я нагло улыбнулась, чувствуя как тело сотрясает дрожь болезни.
бальное платье отличной ей подойдет, хотя я совсем не против костюма
и цветы, я точно подарю ей маки
или лилии
может быть камелии?
Мейсели будет прекрасно смотреться с букетом камелий...
По прежнему сложно, но я хочу свое долго и счастливо. Хочу увидеть Мейсейли и поцеловать ее, хочу увидеть как наша семья будет расти, хочу увидеть маму и остальных. Я хочу увидеть наш совместный финал.
- В каком-то смысле, ты права, - я сделала небольшой шаг вперед, навстречу этой себе.
Жутко смотреть на свое собственное лицо, жутко видеть свои собственные яростные до жизни глаза. Наши тела были очень похожи. Но тело Прайд было истерзанным и измученным, закаленным жестокой заботой. Тяжелый взгляд и грубые шрамы. Тело Патриции было истощенно болезнью, но изнежено любовью и надеждой.
Я по-детски сымитировала пальцами пистолет и направила на нее.
Плечи Прайд незаметно дрогнули.
Мы обе знали, чем все кончится.
- Кинг мог дать нам силу, но он ошибался насчет привязанностей. И он умер, доказав, что любовь - это все, что у нас было. - Она фыркнула, стараясь не обращать внимания, отделиться от моих слов. Сопротивляясь им, как будто сама не хотела в них верить.
- Конечно, но его приказ был ясен. Жить. А мы умираем. Скажи, что это не так и я убью тебя.
- Ну да, но разве это имеет значение, когда то, что нам дорого, будет жить? - Я смогла искренне улыбнуться, - Разве не тоже самое сделал для нас Кинг?
Прайд прикусила губу, хмуро опуская голову и отступая.
- Но мы должны выжить. Это то, что сказал Кинг.
- Мы должны жить. И я проживу свои последние дни так, как это сделал Кинг. Отдам все своей семье, - я "выстрелила", - Пф-ф.
Прайд ошеломленно моргнула, выражение ее лица смягчилось и губы скривились в потерянной улыбке.
- Он любил нас, - тихо шепнула она, прежде чем распасться на осколки.
Верно, любил так сильно и безумно, что готов был отказаться от всего возможного в этом мире - от самого себя, - если это означало, что мы будем существовать.
Я прислонилась плечом стене, выдыхая и опускаясь на пол.
Убийство Кинга стало вехой в моей жизни. Не просто горе или отчаяние по покинувшей меня семье, а последний толчок в настоящую бездну беспроглядного мрака, ослепляющую и пожирающую изнутри. Бесконечно наедине с собою, с вопящими о долге призраками, с засохшей кровью брата на руках. Братоубийца.
Кинг - моя семья. Никто и ничто не изменит этого. Но я думаю, что могу попробовать жить так, как считаю нужным, с прошлым что любит напоминать о себе.
Теперь я знаю, что это за место. И как вернуть Эмму.
Я улыбнулась, чувствуя настоящее целительное облегчение от того, что смогла избавиться от части бремени, возложенного на меня Кингом и моей... глупостью? Даже если большинство проблем и травм по прежнему со мной.
- Не могу дождаться, когда снова увижу тебя, Мейсели.