Принцесса выбирает дракона || 18+

🌟 ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТАВЬТЕ ГОЛОС ЭТОЙ ЧАСТИ!🙏🏻🥹 Спасибо! ☺️❤️

Было тихо. Слышалось только мерное дыхание Пчёлкина позади, обдающее теплом макушку.

— О чём думаешь? — бархатный полушёпот Пчёлкина раздался над ухом, и её ресницы едва заметно дрогнули. — Я же вижу, что не спишь.

Вера, распахнув веки, аккуратно втянула пахнущий терпким запахом его тела воздух и потёрлась щекой о тёплую кожу мужского плеча. Шея от высокой, набитой пухом подушки затекла; Вера ею устало пошевелила, ощутив, как

Пчёлкин сгибом локтя прижал её к себе сильнее.

— Боишься, что придушу? — мягко усмехнулся он ей в волосы.

Вторая рука под одеялом скользнула с талии к обнажённой груди, а губы едва ощутимо прошлись по линии челюсти.

Тело, хранившее совсем ещё свежие воспоминания его намного более настойчивых прикосновений, податливо откликнулось на ласку и теперь: спина выгнулась будто по собственной воле, уперевшись бёдрами ему в пах, а голова откинулась назад, затылком прижимаясь к плечу. Пчёлкин, воспользовавшись представившейся возможностью, спустился ставшим напористее поцелуем ниже, к рвано забившейся венке на шее.

— Не знаю, — выдохнула сквозь полуразомкнувшиеся губы Вера. — Боюсь, что ничего не знаю. Не знаю, кто отца убил, не знаю, кто хочет убить меня.

Пчёлкин, скользнув ладонью с груди к шее, подушечкой большого пальца провёл прямую линию от челюсти к впадинке между ключиц, и Вера услышала его тяжелый вздох.

— Разберёмся, — коротко подытожил он, носом уткнувшись в ворох её волос на затылке.

Вера горько усмехнулась.

— Почти полтора месяца прошло, — нахмурившись, она приподнялась, сев на недовольно скрипнувшей тахте, и уставилась в яркий диск горевшей в са́мом зените луны. — До сих пор не разобрались.

Пчёлкин перекатился с бока на спину и мрачно на неё уставился.

— Чё тебе этот очкарик сказал? — тихо спросил он, не выпуская из виду Вериного лица.

Она прижала ко лбу ладонь, опустив веки, и шумно выдохнула, неуверенно качнув головой.

— Что можно твоё учредительство оспорить, — угрюмо на него взглянув, выдохнула она, закусив губу. — Якобы отец в больнице был в невменяемом состоянии после операции и не мог... — она осеклась. — Сказал, что для этого нужны будут только показания врачей.

Пчёлкин, невразумительно промычав, сам поднялся и исподлобья уставился на Верино нахмуренное в сомнениях лицо.

Вера, теснее прижимая край одеяла к груди локтями, заслонила пальцами глаза и глубоко вдохнула.

— Только мне-то это зачем? Ну, не будет тебя. Мне потом самой управлять компанией? Чушь, — она издала короткий печальный смешок и перевела на него глаза. — Я знаю, что отец, по крайней мере, ничего не имел против тебя. Даже если составил такое завещание, то не для того, чтобы я от тебя тут же избавилась, — она обняла себя за плечи, и Пчёлкин дёрнул задумчиво подбородком. — Перед смертью, на свадьбе, он... — Вера, горько поморщившись, замолчала. — Неважно. Он не считал тебя врагом ни себе, ни мне. Но всё как будто нарочно складывается так, чтобы убедить меня в обратном.

Она запустила пальцы в спутавшиеся волосы и невидящим взглядом уставилась в окно.

— Врачи, говоришь, — Пчёлкин дёрнул щекой, смяв ладонью лицо. — Выходит, все дороги ведут в больничку, — цыкнул он краешком губы. — Туда завтра и сгоняем. Надо найти одного человечка.

Вера, обернувшись, вопросительно взглянула на него.

— Завещание подписал зам главврача, — качнул он головой в сторону. — С ним бы и надо перетереть, только куда-то он запропастился, собака. Вот и спрошу у начальника, где его подчинённых искать. И чё он там заодно думает насчёт невменяемости. Вер... — позвал он тихо, и его ладонь скользнула по её плечу, прижимая к мужской груди. Коснувшись губами её виска, он выдохнул ей в волосы: — я же сказал: разберёмся.

— Если кого-нибудь ещё не убьют раньше, — ответила она бесстрастно и вместе с тем обречённо, ссутулив спину.

— Пока же не убили, — усмехнулся он беззаботно, и Вера уткнулась лицом ему в шею, ощутив холод металла золотой цепочки на подбородке.

Утро началось с подкатившего к горлу тугого и гадкого кома, откликнувшегося спазмом в районе живота. Голову повело, когда Вера, резко поднявшись, зажала губы рукой, конвульсивно сглатывая подступающую тошноту.

Пчёлкин, чью руку она одним рывком сбросила со своей талии, сонно продрал веки, мутными от дремоты глазами посмотрел на неё сквозь полуопущенные веки и почесал бровь, недовольно сморщившись от раннего пробуждения.

Вера подскочила, судорожно глотнув прямо из оставленного на столе ковша холодной воды, скривив лицо в мученической гримасе.

— Ты чё? — прохрипел Пчёлкин, поморгав, и уставился на неё озабоченно.

Вера, помотав головой, влезла в брошенные на полу джинсы, накинув на голое тело висевшую на крючке возле двери шубу, и выскочила на улицу, устремившись к перекосившейся будке уличного туалета за домом. Ноги, обутые в валявшиеся в сенях валенки, тонули в снежном покрове, но Вера упрямо брела вперёд, только плотно придерживая края шубы на груди, второй рукой зажимая сводимый спазмами рот.

Нехитрый вчерашний поздний ужин — пара отварных картошин и раздобытые довольным Пчёлкиным шпроты с краюшкой чёрного хлеба — гадкой вязкой жижей извергнулся в зиявшую чернотой дыру и провалился в выгребную яму. Вера, надсадно кашляя и собрав выбивающиеся из пальцев волосы в охапку, склонилась над невысоким приступком, упираясь кулаком в холодную шершавую доску.

Когда она, устало привалившись к стене туалета, выскользнула на улицу, Пчёлкин, накинув на плечи пальто, мрачно закурил, облокотившись на боковые перила крыльца. Вера поморщилась, пробираясь через сугробы на обратном пути к нему, и, набрав в пригоршню снега, размазала его по лицу, пытаясь освежиться.

— Лучше бы не пробовала я твои шпроты, — скривилась она недовольно, откашлявшись. — И пойло это, — её передёрнуло; Вера сглотнула как будто опять подкатывающий ком, замерев в неуверенности и покосившись обратно на туалет.

— У меня всё нормально, — хмыкнул Пчёлкин озадаченно и хлопнул рукой по деревянному поручню. — Ну, всё равно в больничку надо. Пусть там проверят — вдруг, тебя ещё и отравить пытаются. Собирайся давай.

Тошнота не отпускала и в машине. От тряски в салоне мутило, казалось, ещё больше; не помогала делу и навязчивая тонкая примесь запаха бензина в салоне, и всю дорогу Вера ехала с запрокинутой назад головой, подставляя лицо потоку холодящего свежего воздуха из приоткрытой щёлки окна.

Пчёлкин на неё то и дело настороженно косился, нервно барабаня пальцами по оплётке руля.

— Ну, — рявкнул он в раздавшуюся мерзким дребезжанием трубку телефона.

— Нормально, — он кинул на Веру беглый взгляд сквозь зеркало заднего вида. — Со мной. Приеду скоро.

Он сунул трубку обратно в нагрудный карман пальто, притормаживая на светофоре.

— Кос говорит, нас уже с собаками ищут, — он потёр большим пальцем нижнюю губу.

— Я же говорила, будут искать, — шумно выдохнув, произнесла она равнодушно.

— Ну, а сама тогда чё сбежала? — цыкнул Пчёлкин языком, лукаво подмигнув. — Менты с нами пообщаться хотят, — крутанув руль вправо, продолжил он серьёзно. — Помнишь, чё делать? — Вера вопросительно покосилась на него. — Адвокат говорит — ты киваешь, поняла? Мы с тобой весь день были на даче. С утра вместе уехали, а в тачке тебя не было и не должно было быть. Больше ты ничё не знаешь и ничё не слышала. Про взрыв только что узнала.

Вера, мрачно вздохнув, отвернулась обратно к окну, поморщившись и тяжело сглотнув подкатывающий ком. Меньше всего в этот момент заботило предстоящее общение с органами, которое наверняка, как и в прошлый раз, выдастся далеко не самым приятным в её жизни; и позволить адвокату принять весь удар на себя казалось сейчас максимально удобным решением.

— Останови где-нибудь воды купить, — попросила она, и Пчёлкин молча кивнул в ответ, снова вытаскивая из кармана заливающуюся звонкой трелью трубку.

Он коротко угукнул в телефон, останавливаясь возле магазина, и Вера отворила дверцу, втягивая загазованный московский воздух.

Она, опираясь локтями на крышу машины, одним глотком наполовину осушила поллитровую пластиковую бутылку, купленную в небольшом ларьке у обочины, и постояла так ещё немного: хотелось хоть немного отойти от мутящей тряски салона прежде, чем вернуться обратно в машину.

Пчёлкин от телефона не отлипал: Вера заметила, как он снова настороженно покосился на неё, беззвучно шевеля губами в ответ на чьи-то слова на том конце связи. Слов она не слышала — окно он предусмотрительно успел закрыть.

Распахнув дверцу, уловила только конец фразы:

— Минут через пятнадцать будем, — он сбросил вызов, сунув трубку за пазуху, и обратился уже к ней. — Я с главврачом перетру, а тебя пока посмотрят. Кровь там возьмут, все дела.

***

— Я в туалет зайду, — кинула Вера медсестре, семенившей по больничному коридору перед ней, и распахнула белую дверь с золотистой табличкой: вязкая тошнота снова сжала горло опасным спазмом. Желудок свело, и она, наклонившись над белоснежным унитазом, надрывно откашлялась.

Облегчение принесло только одно: в больничном туалете удалось умыться бегущей из-под крана тёплой водой и сполоснуть рот, хотя бы частично, наконец, избавляясь от едкого привкуса содержимого желудка, только что снова извергнувшегося в фаянсовое нутро.

Кровь, и правда, взяли, проткнув сгиб локтя тонким остриём шприца, и Вера, сморщившись, отвернулась, ощутив пробежавшие от лёгкого укуса иглы неприятные мурашки. Медсестра провела смоченным чем-то резко пахнущим тампоном по коже, тут же унесясь куда-то, оставив Веру наедине с выспрашивающим подробности её самочувствия врачом.

Тот на её ответы многозначительно, но молчаливо кивал и записывал что-то в карту размашистым почерком.

— Можете здесь пока прилечь, — кивнул он на кушетку возле стены смотровой. — Чуть позже медсестра сделает ещё укольчик, и поедете спокойно домой.

Вера устало кивнула, опускаясь на жестковатый матрас, и прикрыла глаза.

Медсестра вернулась минут через пять и, смущённо улыбнувшись, снова проткнула локоть острой иглой, вводя под кожу прозрачную жидкость.

— Сейчас тошнить перестанет, — пропела она беззаботно-звонким голоском, отбрасывая шприц в металлический лоток и приоткрывая форточку, впуская кислород в пропахшее медикаментами помещение. — Не вставайте пока.

Вера закрыла глаза, откинувшись на спину. Теперь накатывала муторная

сонливость, и она успела уже нырнуть в её тёплые объятия, вдыхая пропитанный смесью йода и бинтов воздух смотровой. Медсестра не обманула: тошнота и правда медленно, но верно отходила, желудок, до этого как будто поднявшийся тугим комком куда-то к сердцу, разжался и вернулся на место; дыхание стало размеренным и глубоким.

— Ну чего? — раздался сквозь вязкую пелену дремоты голос Пчёлкина. Её ресницы дрогнули, Вера сонно распахнула глаза, приподнимаясь на локте. — Нормально?

Она осторожно кивнула, боясь, что от резкого движения снова замутит, и провела холодной ладонью по лицу. Пчёлкин прикрыл за собой дверь, ступая в тесное помещение обитой белым кафелем смотровой.

— Что он сказал? — хрипло спросила Вера, садясь на кушетке.

— Ничё толкового, — почесал Пчёлкин лоб, окидывая её настороженным взглядом. — Потерялся человек, и всё. На связь не выходит. Должен был из командировки вернуться пару дней назад.

— И что это значит? — рассеянно глянув на Пчёлкина, Вера обхватила себя за плечи ладонями.

— Да ничего хорошего. Люди просто так не исчезают, — опустившись рядом с ней, качнул Пчёлкин головой. — Ща к следаку надо заехать, там адвокат уже. Ты как, справишься?

— Покивать смогу, — растянула она губы в измученной улыбке и тяжко вздохнула. — Если не усну прямо там, — Вера с силой растёрла слипающиеся глаза, несколько раз поморгав. — Что там с анализами?

— Позже позвонят, — пожал он плечом. — Сейчас уезжать уже надо.

Пчёлкин опустил Вере на талию руку, выпрямляясь в полный рост вместе с ней. Перебирая ватными ногами, она шла вслед за ним, привалившись к крепкому боку, как будто без его поддержки сейчас обвалилась бы прямо на пол безвольным мешком.

В кабинете следователя, куда они приехали меньше, чем через час — Пчёлкин всю дорогу так и не отлипал от телефона, всё раздавал кому-то указания, — было нестерпимо душно. Вера оттянула плотный ворот водолазки, опустившись на жёсткий стул напротив заваленного бумагами стола, за которым их уже ждал, сцепив пальцы домиком, Климов. Он, улыбнувшись одними губами, окинул Веру внимательно прищуренным взглядом и качнул подбородком.

— А мы вас уже потеряли, Вера Леонидовна, — он елейно ухмыльнулся, подавшись вперёд и склонившись над столом, не выпуская её лица из настороженного захвата глаз. — Уже даже начали волноваться, — его взгляд скользнул по опустившемуся на кожаный диванчик возле двери Пчёлкину.

— Перейдём к делу, — одёрнул его севший на соседний с Верой стул адвокат седой мужчина в строгом чёрном костюме. — Какие у вас вопросы к моим клиентам?

Климов цыкнул языком, переведя взгляд на разложенные на столе бумаги.

— Вера Леонидовна, вы уже в курсе, что вчера произошло? — вкрадчиво поинтересовался он, не поднимая на Веру глаз.

Она перевела вопросительный взгляд на адвоката. Тот коротко кивнул.

— Да, — ответила она тихо. — Мне сказали, что взорвалась машина. Следователь качнул головой в сторону, чуть сморщившись.

— Взорвали, если быть точнее, — поправил он осторожно. — По моим данным, на этой машине обычно передвигались вы. Так как думаете, зачем некто, — произнёс с нажимом и сделал паузу, коротко глянув на Пчёлкина, — организовал этот взрыв?

Вера с сомнением пожала плечом, отрицательно мотнув головой. Климов в ответ только коротко улыбнулся, почесав собравшийся глубокими складками лоб.

— Моей клиентке нечего сказать на этот счёт, — категорично заявил адвокат и упёрся локтем в стол под недовольным взглядом Климова.

— Понимаю, — согласно протянул он и озадаченно причмокнул губами. — Тогда я помогу. Моя версия заключается в том, что вас, Вера Леонидовна, хотели убить. Может быть, у вас будут догадки, кто и зачем?

Вера вновь покосилась на адвоката, напряжённо вцепившись пальцами в кожаный ремень сумки, прикрывавшей колени.

— Нет, — коротко ответила она, уверенно мотнув головой и вперившись глазами в нежно-розовую стену за спиной адвоката.

— А сами вы... — снова начал вкрадчиво следователь, постучав карандашом по поверхности стола, — где были вчера?

Вера оглянулась на лениво развалившегося на диване Пчёлкина; его поза с закинутой на колено лодыжкой излучала полную в себе уверенность: ни один из вопросов, которые Вера, напротив, ловила с опасливым внутренним замиранием, его не тревожил.

— Вера Леонидовна и Виктор Павлович находились вместе загородом, — ответил за неё адвокат, и Вера исподлобья покосилась на крепко сжавшего в пальцах карандаш Климова: ещё немного — и деревяшка бы точно треснула. — Они уехали на совершенно другой машине вчера утром и вернулись только сейчас.

Вера медленно кивнула, подтверждая его слова.

— Значит, вы никак не могли находиться во взорванной машине вчера? — поджал он задумчиво губы и придвинул к Вере листок бумаги, испещрённый рукописными буквами. — Есть одна неувязка. Продавщица из цветочного магазина возле места происшествия заявила оперативникам, что прямо перед самым взрывом вы зашли к ней в магазин.

Вера сжала губы в тонкую нить, затаив дыхание. Сердце пропустило удар, и она снова мазнула взглядом по Пчёлкину, растянувшему в напряжённой ухмылке губы. Он, встретившись с ней глазами, едва заметно мотнул подбородком, мимолётно опустив веки.

— Александр Сергеевич, — по-старчески дребезжащим голосом вступился адвокат. — Вы выражаетесь некорректно. Я ознакомился с показаниями: свидетельница заявила, что видела зашедшую в магазин молодую женщину с тёмными волосами в светло-коричневой шубе. Под это описание подошла бы половина Москвы, и у вас нет никаких оснований заявлять, что это была именно Вера Леонидовна, — он подцепил тонкими пальцами с аккуратным маникюром придвинутую следователем бумагу и подтолкнул её обратно к Климову. — Свидетельница даже не видела, вышла ли эта неизвестная, — подчеркнул он последнее слово, опустив подбородок, — женщина из машины, о которой идёт речь.

— При необходимости можно провести очную ставку, Вячеслав Павлович, — до тошноты приторным тоном ответил следователь, недобро осклабившись. — Мне почему-то кажется, что свидетельница всё-таки сможет опознать Веру Леонидовну при личной встрече.

— Пожалуйста, — невозмутимо качнул адвокат головой; голос его звучал холодно. — Но ваши домыслы не имеют никакого отношения к реальности. Я уже успел показать ей фото моей клиентки, и свидетельница не смогла узнать на снимке Веру Леонидовну.

Адвокат мрачно уставился прямым взглядом в упор на Климова, вытянув тонкие губы в едва заметно отдающей снисходительностью улыбке.

Следователь, недовольно двинув челюстью вперёд, вскинул понятливо подбородок.

— Виктор Павлович, — не отрывая глаз от адвоката, обратился он к Пчёлкину. — Вы подтверждаете показания вашей жены?

Пчёлкин потёр подбородок, тяжело уставившись на Климова, и молча кивнул.

— Так вы утверждаете, что весь день находились загородом? — подперев голову ладонью и облокотившись на стол, вкрадчиво уточнил Климов, вцепившись в Пчёлкина подозрительным взглядом. — И кто-нибудь может это подтвердить?

Пчёлкин весело хохотнул, склонив набок голову.

— Соседка видела, как мы приехали. Вместе, — приподняв уголок губы, Пчёлкин подмигнул следователю, скользнув по Вере осторожным взглядом. — Мы к ней потом ещё зашли. Можете проверить.

— Значит, и уехали из дома вы тоже вместе? — снова обратил лицо к Вере Климов, нервно побарабанив пальцами по столу.

Вера напряжённо вздохнула, сцепив в замок пальцы и облизнув губы кончиком языка.

— Да, — подтвердила она, стараясь, чтобы голос у неё звучал так же уверенно, как и у Пчёлкина.

— Следовательно, вы, Виктор Павлович, знали, что вашей жены в той машине не было? — Пчёлкин в ответ на этот вопрос снова согласно кивнул, широко улыбнувшись. — Вера Леонидовна, я хотел бы услышать ваше мнение на этот счёт. Если вы хотите поговорить со мной наедине, то...

— Моя клиентка не будет общаться с вами без своего представителя, — тут же категорично оборвал его адвокат. — Более того, она имеет право не давать никаких показаний против своего мужа, если вы хотите предъявить ему какие-то подозрения.

— Вера Леонидовна? — не обращая внимания на его возражения, повторил Климов. — Вы считаете, ваш муж мог устроить покушение на вашу жизнь?

Климов сложил перед собой сцепленные в крепкий замок руки, напряжённо сощурившись, не отводя внимательного взгляда от Веры.

Она, глубоко вздохнув, плотно сжала губы, закусив внутреннюю сторону щеки и выдерживая пристальный взгляд прожигающих кожу насквозь глаз.

— Мы собирались накануне уехать вместе загород, — твёрдо произнесла она, контролируя собственное дыхание: плечи поднимались размеренно — вверх- вниз, вверх-вниз. — Мой муж знал, что на этой машине я вчера никуда не собиралась. Так что не было никакого смысла взрывать её без меня, если он вдруг решил меня убить. Наверное, — она оглянулась на подавшегося вперёд Пчёлкина, потеревшего затылок размашистым движением руки, — легче тогда было это сделать там, на даче. Но как видите, — она коротко всплеснула руками.

— Я вполне себе жива.

Адвокат в одобрительном жесте медленно опустил веки, едва заметно кивнув головой.

Щёки следователя раздулись от шумно выдоха, и он пожевал задумчиво губами.

— У меня есть основания полагать, — он снова схватился за карандаш, окинув его сосредоточенным взглядом из-под сведённых к переносице бровей, — что у вас с мужем отношения несколько... — он сделал короткую паузу, закусив губу в недобром оскале и вскинув бровь. — Напряжённые. Вы с этим согласны, Вера Леонидовна?

Вера, сцепив на животе руки в защитном жесте, помотала головой.

— У нас нормальные отношения, — ответила она негромко, покосившись на Пчёлкина. Он, исподлобья вперившись в Климова глазами, напряжённо опустил подбородок.

— Это не относится к делу, — возразил адвокат, но следователь остановил его вскинутой резким движением ладонью.

— Медсестра из Центральной Клинической, где проходил лечение ваш отец, — продолжил он настороженно, — заявляет, что видела, как Виктор Павлович душил вас прямо в коридоре клиники. Что скажете на этот счёт?

Рука инстинктивно дёрнулась к горлу, и Вера, закашлявшись, перевела вскинутый в растерянности взгляд с помрачневшего адвоката на Пчёлкина, безмолвно чертыхнувшегося одними губами. Он, зажав переносицу пальцами, болезненно скривился.

— Какое отношение это имеет к вчерашнему инциденту? — подал голос адвокат, отрицательно мотнув Вере головой: приказал не отвечать.

— Мне решать, имеет или не имеет, — раздражённо одёрнул его Климов, но его на середине фразы прервал Пчёлкин.

— Начальник, ну, показалось вашей медсестре, — с лёгкой ленцой в бархатистом голосе протянул он, шумно втянув носом воздух. — Никого я не душил. Может, приобнял слегка, а ей почудилось, — он беззаботно цыкнул языком в подтверждение своих слов.

— За шею приобняли? — копируя его позу, Климов свободно откинулся на спинку стула и поинтересовался так же беспечно, даже добродушно ухмыльнувшись для правдоподобности.

— Так моя жена, — усмехнулся в ответ Пчёлкин, мотнув головой. — Как хочу, так и обнимаю. Ей нравится, — он лукаво Вере подмигнул. — Вы со своей попробуйте, может, подобрее станете.

— Это правда, что после полученной в автомобильной аварии черепно- мозговой травмы вы страдаете вспышками неконтролируемой агрессии? — пропустив мимо ушей колкость Пчёлкина, Климов снова метнул в него острым дротиком вопрос — и попал, судя по дёрнувшейся в недобром оскале верхней губе Пчёлкина, в самое яблочко.

— Вылечился уже, — угрожающе двинув подбородком вперёд, ощерился Пчёлкин.

Климов в ответ натянуто улыбнулся и вернулся к Вере с немым вопросом в расширившихся глазах.

— Не знаю, — прочистив горло, хрипло ответила она. — Может, правда, ей что-то показалось.

— Это всё? — вмешался адвокат, выжидательно уставившись на Климова, и тот, поджав губы, согласно кивнул головой.

— Пока всё, — коротко ответил он. — На очную ставку я вас всё-таки приглашу, Вера Леонидовна, — он выудил из пластиковой подставочки белый бумажный прямоугольник визитки и протянул его Вере, положив перед ней на стол. — Если захотите что-нибудь ещё рассказать — наберите. Или если всё-таки захотите побеседовать со мной тет-а-тет, — Климов заговорщицки ей подмигнул, вернувшись помрачневшими глазами к поднявшемуся с дивана Пчёлкину. — Вдруг вы кого-то боитесь?

Вера рассеянно кивнула, подхватив под недовольным взглядом скривившегося Пчёлкина визитку — больше из вежливости — и сунув её в сумку, поднялась с жёсткого сиденья стула.

— Цветочнице этой бабок дай, — ледяным тоном бросил адвокату Пчёлкин, когда Вера торопливо перебирала ногами вслед за ними вдоль обшарпанных стен безлюдного коридора прокуратуры. — Сколько попросит, неважно. Припугни, если надо — ребят с тобой отправлю.

Адвокат молча кивнул, и, протянув Пчёлкину руку, когда они уже вышли на не сдающий свои позиции декабрьский мороз, растянул губы в сдержанной улыбке.

— Поаккуратней с объятиями, Виктор Павлович, — сцепив пальцы в крепком рукопожатии, подначил он Пчёлкина колко и мазнул по Вере пристальным взглядом. — Нам это не на руку.

Пчёлкин, злорадно осклабившись ему в ответ, скользнул ладонью Вере на талию, доставая из-за пазухи раздавшуюся громкой трелью трубку.

— Да, — кинул трескающимся от раздражения голосом в телефон, выпуская изо рта облачко пара и внимательно вслушиваясь в слова собеседника. Вцепился внимательным прищуром в лицо Веры и двинул челюстью, обведя её фигуру сосредоточенным взглядом. Едва заметно дёрнул щекой, цыкнув краешком губ.

— Понял.

— Врач? — вопросительно уставилась на него Вера, когда Пчёлкин сбросил вызов, спрятав телефон под полой пальто. — Что там?

Его ладонь, покоившаяся до этого на Вериной спине, скользнула куда-то к животу, смяв пальцами мягкий мех распахнутой шубы.

— Жить будешь, — мимолётно качнул он головой в сторону, потянув Веру за собой по ступеням крыльца к припаркованной рядом машине, не выпуская из крепкого полу-обьятья. — Только больше не пей, — сдавленно усмехнулся он. — Тем более, мы нашли способ согреваться получше, — выдохнул ей на ухо откликнувшийся волной тепла внизу живота бестактный намёк, задевая губами мочку уха.

— Я же сказала, что это твоё пойло, — раздражённо ответила Вера, игнорируя электрическое покалывание на коже там, где даже сквозь толстый слой одежды как будто ощущала тепло его руки.

Пчёлкин снова раздался коротким хохотом, отворяя перед Верой дверцу пассажирского сиденья машины.

— Кто ж знал, что ты такая нежная, принцесса, — наблюдая, как она забирается в салон, криво улыбнулся он. — А говоришь: текила... Херня твоя текила против нашей самогонки.

Вера только закатила глаза, откинув голову на спинку кресла: хотелось, чтобы этот бесконечный день закончился.

И спать хотелось снова. Очень.

***

Пчёлкин спал всегда хорошо — но чутко. Как кот: подхватывался сразу же, едва звериное какое-то чутьё внутри встревожено вскидывалось, уловив неясную опасность. Навык при его-то образе жизни, несомненно, полезный.

И сейчас он, резко распахнув глаза, сон из которых испарился тут же, будто вытек из-под поднявшихся век, уставился в белый потолок Вериной спальни, дверь в которую она всё-таки оставила в эту ночь незапертой.

В ту единственную ночь, когда следовало бы на все замки запереться: так он подумал, ощутив холод металла на коже лба. Он до скрипа сцепил зубы, потому что внутри оборвался натянутый до предела толстый канат — его собственные скрученные в один моток стальные нервы.

Да, этот металлический холод, прижавшийся к коже, ни с чем перепутать было нельзя. Дуло от его головы оторвалось, и Пчёлкин, будто загипнотизированный, проследил глазами, как пистолет, следуя за движением запястья, слегка дёрнулся, указывая куда-то в сторону.

Он только прижался губами к вороху волос на затылке — может, в последний раз — спавшей рядом Веры и аккуратно, стараясь не потревожить сон, вытащил из-под её головы руку. Поднялся, упираясь в прогнувшийся под ладонью матрас, опуская на ворс ковра голые ступни.

Пчёлкин вот уже месяц искал стоявшего перед ним человека: всю братву подключил, все связи в органах и службах поднял, но хер там плавал — он как сквозь землю провалился.

А теперь — вот он, сам услужливо заявился к нему домой с пушкой наперевес, и вперившаяся в Пчёлкина бездушная пасть дула ситуацию проясняла доходчивей некуда: никаких слов не надо.

Вот он я, мол, гляди и не рыпайся.

Пчёлкин, по-звериному оскалившись, уставился на стоявшего в темноте комнаты перед ним Макса.

🌟 ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТАВЬТЕ ГОЛОС ЭТОЙ ЧАСТИ!🙏🏻🥹 Спасибо! ☺️❤️