Принцесса выбирает дракона || 18+

🌟 ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТАВЬТЕ ГОЛОС ЭТОЙ ЧАСТИ!🙏🏻🥹 Спасибо! ☺️❤️

...Никто не мог узнать, где её теперь искать, и никто никогда, видимо, уже не сможет узнать, если Вера в своих подозрениях окажется права; если взрыв — его рук дело.

Но его ли? Перед тёмной пеленой прикрытых век снова всплыло его улыбающееся утром лицо.

Если это, и правда, так, то она потеряет последнюю и без того хлипкую опору, не позволяющую своду мира, грозившему обрушиться на неё каменной глыбой, намертво придавить Веру к земле.

Вера услышала его шумный выдох, а за ним — снова тяжёлые шаги куда-то вглубь комнаты. Скрип ножек стула по полу.

— Там следы на снегу. И дверь открыта, — наконец, снова донёсся до неё тихий голос. — Так что можешь не прятаться. Я знаю, что ты здесь.

«Я знаю, что ты здесь» — слова эти отдались в голове глухим эхом. Была ли это угроза? Или — таилась под рёбрами робкая надежда — всё-таки спасение?

Вера, стараясь не издавать никакого шума, дышала медленно и осторожно, и казалось, будто бы он может вычислить место её нахождения по звуку так громко и так тяжёло забившегося сейчас сердца.

Он чем-то постучал — пальцами по столу, должно быть; и Вера повернулась лицом в сторону, чуть высовываясь из-за печи, чтобы уловить каждый шорох,

каждое его движение. Но больше всего хотелось услышать сейчас его мысли, научиться читать их на расстоянии; хотя куда там — она ведь, и глядя в его непроницаемые глаза, никогда не могла толком понять, что кроется за этими ледяными осколками.

— Ладно, — шумно вздохнул Пчёлкин и цокнул языком. Снова раздался глухой стук. — Я оставлю пушку на столе, Вер. Она заряжена, можешь проверить, — произнёс он громче. Стул скрипнул, и до Веры донёсся шорох его одежды: Пчёлкин встал. — И выйду. И ты давай, — он выдержал паузу. — Тоже выходи. Я с миром пришёл, — усмехнулся он негромко.

Вера даже не думала пошевелиться, вслушиваясь в его отдаляющиеся шаги, и до боли закусила нижнюю губу. Постояла так ещё немного, прикидывая в уме, правда ли он вышел — или только сделал вид, оставшись где-нибудь в сенях, чтобы подкараулить её, когда она покажется из своего укрытия.

Наконец, сделала аккуратный шаг вбок, выныривая из послужившего убежищем закутка, вынув из-за пазухи добытый целлофановый свёрток, сунув в сумку и оставив здесь же, на полу. Прижимаясь к печи настолько плотно, насколько было возможно, она сделала несколько осторожных шагов к проходу, медленно опуская подошвы сапог на скрипучие половицы, стараясь их не тревожить.

Выглянула из-за каменной стенки, вцепившись взглядом в маленькое мутное окошко напротив, завешенное полупрозрачным тюлем. Фигура Пчёлкина в тёмном пальто и правда мелькнула снаружи — значит, он всё-таки вышел на улицу. Она, не отрывая ладоней от холодного камня, кинула вороватый взгляд на круглый стол: на цветастой клеёнке и правда поблёскивал чёрным металлом пистолет.

В несколько шагов перепрыгнув короткое расстояние, она вцепилась в рукоять, спрятав руку с оружием в карман шубы и опустившись на отодвинутый Пчёлкиным стул. Глянула в окно, выходящее на калитку забора, и никого возле машины больше не увидела: значит, приехал один?

Для того, чтобы не было свидетелей?

Вера сжала губы в тонкую нить. Пистолет холодил пальцы, придавая так не хватавшей сейчас уверенности. Зачем он оставил ей оружие, если и впрямь намеревался от Веры избавиться? Неплохо бы, правда, проверить, заряжено ли оно; только громкий хлопок выстрела тогда точно её выдаст.

Помощи здесь тоже ждать неоткуда: соседка только эта, женщина преклонных лет — чем она ей поможет против наверняка вооружённого бандита? Да неизвестный Вере некий Савелич: мужчина, судя по прозвищу, но откуда знать, кто он такой и можно ли просить у него защиты?

Она снова оглянулась в сторону окна. Можно выскочить из дома и попытаться добежать до дороги, не той, по которой она сюда пришла — там совсем безлюдно; а до шоссе с другой стороны от посёлка, по которому Пчёлкин, видимо, и приехал. Там трасса оживлённая, и можно попытаться остановить какую-нибудь машину.

Сам Пчёлкин, судя по всему, сейчас обретался на заднем дворе дома — Вера,

пригнувшись, выглянула в выходящее на придомовую территорию окно и его фигуры ни возле крыльца, ни возле забора не обнаружила.

Если она побежит, то он, конечно, сможет догнать её на машине; только если она не успеет незамеченной спрятаться в доме у той самой тётки — но и тут, выходило, проблема: Вера не знала даже, в каком доме та живёт и куда ей стучаться.

Да и надо ли бежать?

Она снова сжала рукоять пистолета, скользнув пальцами по заострённому спусковому крючку, и поднялась со стула, отворяя прикрытую Пчёлкиным дверь.

Морозный воздух на улице обжог пазухи носа, и Вера, заслонив рот рукой, тихо чихнула в ворот шубы, чтобы заглушить звук. Спустилась по трём ступеням крыльца, вытаскивая из кармана пистолет, направив дуло в землю, палец со спуска не убирая.

Замерла в нерешительности на развилке двух едва протоптанных тропинок: одна, сотканная из их с Пчёлкиным следов, вела к калитке забора; другая одинокая пара следов — за дом, на задний двор. Она оперлась рукой на деревянные доски, царапнувшие облупившейся краской ладонь, и тыльную сторону запястья прижала ко лбу.

Сделала всё-таки несколько осторожных шагов вдоль стены дома, вытягивая шею и пытаясь настороженно заглянуть туда, где ждала увидеть Пчёлкина — неизвестно, правда ли пришедшего, как сам он и заявил, с миром.

Он сидел, чуть съёжившись, с зажатой между зубами тлеющей сигаретой на лавочке посреди двора, с которой загодя смахнул снег, и с сосредоточенным видом утрамбовывал подошвами ботинок небольшую площадку в сугробе перед собой.

Кажется, убийца так бы не выглядел — по крайней мере, не тот, что заявился бы убить Веру в Богом забытом медвежьем угле.

Она, крепче сжав пальцами пистолет, чуть приподняла его на вытянутой руке, но дуло на Пчёлкина не направила — просто приготовилась, опустив большой палец на курок.

Пчёлкин спрятал в карман золотистую «Zippo» и, оторвавшись от утаптывания снега, цепко оглядел Веру с головы до ног.

— Ну, — протянул, удовлетворённо кивнув головой, — рад видеть живой и невредимой.

Вера крепче перехватила рукоять пистолета, дёрнув щекой в недоверчивой гримасе.

Пчёлкин усмехнулся. Отвернулся, покосившись на лес за участком, и вернул к ней прищуренный взгляд, склонив подбородок вбок.

— Отвечая на вопрос, который ты хочешь задать, — он почесал щёку и сделал замысловатый пасс рукой, — это не я.

Вера сдвинула назад шапку, снова съехавшую на брови, дулом пистолета, не отрывая от его лица напряжённых глаз: пыталась на лице считать малейшие признаки лжи.

— Блять, — прыснул неожиданно Пчёлкин, заслонив ладонью глаза, — ты бы себя видела.

Вера упрямо сцепила зубы, отчего эмаль едва, казалось, не раскрошилась в мелкие осколки, и раздражённо втянула раздувшимися ноздрями холодный воздух: пересохшие слизистые от мороза чуть слиплись.

Пчёлкин, помрачнев, глубоко затянулся, уперевшись локтями в колени и роняя лоб на ладонь.

— Тачка в мясо, — он провёл языком по зубам и вздёрнул верхнюю губу. — Водила тоже.

Вера, подавив тихий всхлип, прижала к глазам запястье, порывисто помотав головой.

— Как ты меня нашёл? — спросила первое, что пришло в голову; хоть ответ и так сама знала.

— По хлебным крошкам, — невесело хохотнул Пчёлкин, и Вера озадаченно нахмурилась. — К подружке твоей людей отправил, но вроде там ты не появилась. Сам сюда: Таня мне ещё утром настучала, куда ты намылилась. Ну и, — он огляделся, — вот. Элементарно, Ватсон, — лукаво подмигнул, отщёлкнув в сторону скуренный бычок. — Ну а тут ясно всё — ты вон как наследила, — взгляд его тут же помрачнел, подёрнувшись изморозью. — А если б не я пришёл?

— Никто про этот дом не должен знать, — Вера, недовольно сморщившись, с раздражением выдохнула, мазнув глазами по небольшому углублению, где утонул фильтр сигареты.

Пчёлкин невесело усмехнулся.

— Честно говоря, я думал, что искать-то уже некого, — уставившись исподлобья тяжёлым взглядом, продолжил Пчёлкин, вытянув из пачки свежую сигарету. — Никто ж не знал, что тебя в машине не было. Тачка с охраной на светофоре отстала. Мне просто звякнули, говорят, жену вашу подорвали, Виктор Палыч, чё делать? — он усмехнулся, откидываясь на деревянную спинку.

— Обрадовался? — Вера скептично вскинула бровь, поджав нижнюю губу. Пчёлкин, усмехнувшись, глянул себе под ноги и помотал головой.

— Дура ты, — в сдержанном голосе бряцнули стальные нотки. Он выдохнул облачко сероватого дыма, прикрывшее полупрозрачной завесой помрачневшее лицо. — Знаешь, чё тогда подумал? — он криво ухмыльнулся с зажатой между губами сигаретой, покручивая в обтянутых кожаными перчатками пальцах золотистую зажигалку и опуская на неё задумчивый взгляд. — Хоть в последний раз тебя видел, когда ты улыбалась. Чё ты? — качнул он подбородком в её сторону, заметив, как недоверчиво сморщилась Вера и обхватила себя за плечи ладонями. — Красивая же. Когда улыбаешься. Мне нравится, — Пчёлкин подмигнул, цыкнув уголком губы, и посерьёзнел. — И когда живая, тоже нравится.

— Зато выгодней, если мёртвая, — упрямо опустив голову, отчеканила Вера.

— Не-е, — протянул Пчёлкин скептически и снова затянулся, подняв к небу пристальный взгляд. — Ты лучше по-другому посмотри. Кому-то, — с нажимом произнёс, опустив подбородок, — выгодна не твоя смерть, а то, что в первую очередь её повесят на меня.

Вера отвела полный сомнений взгляд в сторону, облизнув кончиком языка обветрившиеся губы.

— Мы ж уже обсуждали, что мне тебя убивать себе дороже, — донёсся до неё голос Пчёлкина, и Вера снова на него оглянулась. — А так открыто подставляться вообще полная дурость. Легче было тогда при следаке тебе мозги вышибить, чтоб прям сразу и закрыли. Я чё, по-твоему, совсем кретин, чтобы со всех сторон себе проблемы наживать? И от ментов, и от бати твоего, — он снова скосил взгляд к небу с тяжёлым вздохом, — царствие ему там... и всё такое.

Вера угрюмо уставилась на Пчёлкина, вертевшего в руках бликующую от солнечных лучей зажигалку. Устало опустила веки, пытаясь осознать всё им сказанное и сопоставить с реальным положением дел: и правда ведь, в первую очередь подумали бы на Пчёлкина, как недавно все заподозрили её саму в убийстве собственного отца — но и выгода для Пчёлкина всё равно была, а уж с интересом правоохранительных органов он бы, наверное, как-нибудь сумел разобраться.

— Как будто для тебя проблема откупиться, — возразила она, пытливо на Пчёлкина посмотрев.

Он пренебрежительно хмыкнул.

— Мог бы — уже б откупился, — ответил он невозмутимо с долей удручённости в голосе. — Следак в дело вцепился, как цербер. Тебя, как видишь, в покое оставил, а до меня докапывается. И глубоко роет, собака, старается. Вот и думай, Вера, кому на руку дать ему лишний повод ко мне приебаться, — Пчёлкин, настороженно сощурившись, вцепился в Веру внимательным взглядом.

Она, поджав губы, сунула руку с оружием в нутро глубокого кармана и огляделась вокруг себя, как будто где-нибудь в глубоком сугробе могла найти ответ, и озадаченно свела к переносице брови. Вернулась глазами к молча уставившемуся на неё Пчёлкину, утопившему в снегу скуренный до фильтра бычок. Он, повертев бумажный обрубок в пальцах, задумчиво покосился на Веру и, рассеянно покрутив им перед глазами, сунул всё-таки в карман чёрного пальто.

— Так значит, — Вера, безмолвно пошевелив губами, сделала к нему несколько шагов и смахнула с досок скамьи возле Пчёлкина толстый слой снега. Умостилась рядом, зябко поёжившись и поплотнее кутаясь в шубу. — Ты хочешь меня убедить, что кто-то пытается тебя подставить?

Пчёлкин согласно хмыкнул, наблюдая за её движениями, и качнул подбородком.

— И как, гражданин начальник? — весело осклабился он. — У меня получается?

Вера, вцепившись в его лицо глазами, пробежалась взглядом по расцвётшему на его щеках лёгкому румянцу, и уголки её губ едва заметно дрогнули в ответ на его почти что обезоруживающую улыбку — в переносном, конечно, смысле: Вера всё-таки сжала пальцы покрепче на потеплевшем от непрерывного контакта с кожей металле пистолета.

— Дай-ка угадаю, — пропела она беззаботно, скосив к верху глаза. — И за всем этим стоит, конечно... — она почесала лоб и деланно нахмурилась, в миг сбросив с лица намёк на напускную весёлость. — ...скажем, Космос.

Вера старалась уловить мельчайшие изменения в чертах его лица, вдруг как будто немного отяжелевших. Пчёлкин отвернулся, склонив корпус тела над коленями, и щёлкнул колёсиком зажигалки перед глазами.

— Не, он не мог, — произнёс уверенно, коротко пожав плечом.

— Почему это? — невозмутимо передёрнула его Вера, обескураженно качнув головой. — Когда убили отца, ты ведь и на него думал. Сам мне говорил.

Пчёлкин помолчал, погасив крохотный огонёк, и уставился куда-то перед собой, выпустив шумный выдох из раздувшихся щёк.

— Потому что мы братья, — покосился на неё с долей лукавства в глазах. — С первого класса вместе. А братьев в таких вещах подозревать — не дело. И Профессора не он того, — подмигнул он хитро и беззаботно махнул рукой. — Это я так, тебя разговорить хотел.

Вера недоверчиво сощурилась.

— Но им ведь ничто не помешало тебя в таком заподозрить, — вкрадчиво произнесла она, едва заметно сглотнув. — Космосу и Белову.

Пчёлкин с толикой изумления вскинул брови, уставившись на Веру в упор, и приподнял уголок губ в кривой усмешке.

— Ты и про это знаешь, — выдохнул он сквозь тихий смешок, помотав головой и прикрывая пальцами веки. — Ну, подозревали, — Пчёлкин равнодушно пожал плечами; голос его будто бы покрылся на морозе корочкой льда. — Но ошиблись же. А нахера повторять чужие ошибки? — склонив вбок подбородок, чуть приблизился к Вере и коротким беглым движением пальца поддёрнул кончик её носа, уже онемевшего на холоде. — Ничё хорошего из этого обычно не выходит.

Вера озадачено нахмурилась, опустив глаза к собственным коленям.

— Ну и кому тогда это всё может быть нужно? — протянула с сомнением в голосе.

Пчёлкин негромко усмехнулся, растирая ладони друг о друга, и выпустил облачко белёсого пара изо рта.

— Ну, если мы говорим откровенно, — растягивая гласные, ответил он и на секунду замолчал, многозначительно причмокнув. — До сегодняшнего дня я думал, что, в общем-то... — прервался, облизнув губы. — Тебе. Вон и завещание как удачно подвернулось. Чё, прихлопнула папку? — задорно цыкнул уголком губы, вцепившись немигающим прищуром; и Вера с досадой поймала себя на мысли, что даже сейчас не понимала, шутит ли он — или снова спрашивает всерьёз.

— А теперь? — горько усмехнувшись, вскинула на него глаза.

— А теперь, — Пчёлкин потёр пальцами подбородок, — теперь у меня появились к тебе вопросы. Ты каким-то чудом выжила в покушении, и мне бы очень хотелось понять, случайно ли так вышло, — он повернулся к Вере лицом, не отводя пронизывающий до костей взгляд.

Вера чуть сгорбилась, зябко поведя плечами под меховым пологом.

— Ты думаешь, я это покушение подстроила, что ли? — ответила недоверчиво и поджала губы. — И что дальше? Поехала в полузаброшенный холодный дом, чтобы посреди зимы тут отсидеться?

Пчёлкин хмыкнул, глянув на деревянную стену за Вериной спиной, и согласно кивнул.

— Да уж, удивительно непродуманно для такого продуманного плана, — склонив к плечу подбородок, он покосился на небольшой сарайчик напротив скамьи, и Вера, оглянувшись, заметила дорожку следов к его покосившейся двери. — На твоём месте я бы нашёл место потеплее. Дров вон, — он кивнул на деревянную постройку, — мало, да и те, что есть, уже отсырели. — Он, замолчав, перевёл на неё ставший насмешливым взгляд и ухмыльнулся. — Ты и печку, небось, топить не умеешь? — Вера удручённо поморщилась, и Пчёлкин довольно цыкнул языком. — Да, не бьётся чё-то. И убегать тебе оттуда вообще было необязательно. На месте бы на меня ментам накапала, и всего делов-то. Уже б в браслетах, наверно, сидел, — его рука скользнула Вере на спину. Крепкая ладонь, чуть смяв мех шубы, притянула её ближе к Пчёлкину. — Чё, правда испугалась? — спросил он над её ухом, когда Вера ткнулась носом в мягкую шерсть обмотанного вокруг его шеи шарфа.

Она рвано и шумно вдохнула показавшийся почему-то приятным тяжёлый запах табака, въевшийся в ткань, и прикрыла веки.

— Не каждый день машины на глазах взрываются, — тихо пропищала Вера, ощутив вибрацию короткого смешка в горле Пчёлкина. Она, оторвавшись от пахнущего куревом плеча, заглянула ему в лицо. — Ты там был?

— Не, — мотнул Пчёлкин головой и, снова надавив Вере на спину, теснее прижал к груди. — Ехал. Потом ребята позвонили, сказали, что тебя там нет. Баба из цветочного сказала, что ты вроде как в метро сиганула, — он цыкнул уголком губы. — Ну, может, так даже лучше.

— К чему относилась последняя его фраза, Вера не поняла и уже было хотела переспросить, но Пчёлкин вдруг, отстранившись, поднялся, потерев ладони в кожаных перчатках друг о друга, и тут же продолжил:

— Чё, тут кто живой вообще есть? — переступил он с ноги на ногу, зябко ёжась. — Холод, правда, собачий, дров бы хоть раздобыть.

— Зачем? — непонимающе нахмурилась Вера, поднимаясь со скамьи вслед за ним.

Пчёлкин насмешливо на неё покосился, опуская руку на талию и утягивая вслед за собой к передней части дома.

— Ночью замёрзнем, — раскатисто хохотнул он, поднимая ворот пальто. — Или ты предпочитаешь согреваться как-нибудь по-другому? — подмигнул лукаво, и Вера спешно опустила ресницы.

— Соседку видела, — пробормотала она смущённо, — Она меня сюда от станции проводила. Не знаю только, в каком она доме. Но к себе приглашала.

Пчёлкин с неудовольствием подозрительно сощурился, кинув на Веру быстрый взгляд, и качнул в сторону подбородком.

— Ну, пошли тогда к соседке, — оказавшись возле забора, он оглядел противоположный ряд домиков, тонувших в белоснежных сугробах. — Вон, — махнул рукой в сторону одного из них. — Дым из трубы. В тачку садись, погреешься.

Он распахнул перед ней дверцу, и Вера нырнула в тёплый салон так и оставшейся заведённой машины. Пчёлкин опустился рядом с ней на водительское сидение, стаскивая с рук перчатки и подув на пальцы в попытке отогреться.

— Мы в соседний дом на машине поедем? — недоумённо вскинула Вера брови, и Пчёлкин кивнул на собственные ноги в лакированных ботинках — слишком лёгких для такого мороза.

— Это ты в полной экипировке, — надавив на педаль, ответил он и повернул баранку руля. — А я вообще-то в офис с утра собирался. И так уже жопу там с тобой отморозил.

— Ну и зачем тогда нам здесь оставаться? — спросила она озадаченно, глядя, как медленно плывут за окном деревенские дома. — Поехали домой.

Пчёлкин весело хохотнул, повернувшись к ней расцвётшим довольной улыбкой лицом: на щеках всё ещё играл беззаботный румянец, и от этого Пчёлкин казался ей каким-то даже... родным?

— Да ладно, принцесса, — протянул он невозмутимо и прищурил один глаз, цыкнув краешком губы. — Снег белый, воздух чистый. Ни души вокруг, даже труба не ловит, никто не заколебёт. Романтика. Считай, это я тебя на свидание позвал.

Вера неопределённо пожала плечом, откинув голову на спинку сиденья.

Пейзаж вокруг и правда навевал умиротворение: чистый снег, совсем не похожий на городскую буро-коричневую кашу, искрился под лучами уже опускавшегося к горизонту тускнеющего солнца, красящего небо над покатыми деревянными крышами нежно-розовой дымкой. И дом мамин, хоть пустой и холодный, всё равно пропитан был тёплыми детскими воспоминаниями; наверное, если и правда растопить в нём печь, отогреть осиротевшее нутро, в нём станет так же уютно, как было много лет назад.

— Нас ищут, наверно, — с сомнением протянула она, когда машина замерла возле реденького заборчика соседкиного дома.

— Ну, завтра и найдут. Пошли, а то мне одному она не откроет, — ответил Пчёлкин легкомысленно, распахивая дверь салона и впуская внутрь пахнущий морозом воздух. — Хозяйка! — зычно окликнул он, привалившись локтями к забору, когда Вера, последовав его примеру, тоже вылезла из машины.

Из-за выкрашенной голубой краской двери показалась сгорбившаяся женская фигура, кутавшаяся в грязно-зелёного цвета телогрейку.

— Зашла всё-таки, — спускаясь по ступеням крыльца, близоруко сощурилась тётка, неуклюже ступая валенками по расчищенной от снега и утрамбованной дорожке, ведущей к калитке.

— Виктор, — улыбнулся Пчёлкин, протянув женщине руку и кивнув в сторону остановившейся сбоку от него Веры. — Муж.

Вера утвердительно кивнула, неловко улыбнувшись соседке, и скрестила на груди руки.

— Нам бы дровишек, что ли, — продолжил Пчёлкин, скользнув рукой за пазуху кашемирового пальто, доставая кожаный бумажник и вытягивая несколько зеленоватых купюр. — И, может, еды какой, — он протянул соседке доллары, и та, вытянув в приятном изумлении лицо, смяла в кулаке шуршащие бумажки.

— Это сколько угодно, — одобрительно кивнула она, отодвигая щеколду на калитке и пропуская их внутрь. — Я только вот картошки сварила.

Пчёлкин довольно ухмыльнулся, поманив Веру за собой пальцами, и сам зашагал следом за кутающейся в телогрейку соседкой.

Охапку дров, мелких щепок и ворох газет, раздобытый у сердобольной соседки, он закинул в пустой багажник, с силой хлопнув крышкой. Вера уже вернулась в тёплый салон, глядя, как Пчёлкин за окном снова сунул тётке деньги, перегнувшись через забор и что-то ей сказав, опуская на плечо руку. Он махнул ладонью в сторону машины, и соседка, внимательно оглядев авто, утвердительно покивала; Пчёлкин в ответ сам довольно качнул головой и распахнул дверцу у водительского места.

— Слышь, мать, — позвал он напоследок, облокотившись на крышу машины.

— А чем у вас тут ещё согреваются?

Тётка, лукаво ухмыльнувшись, ткнула пальцем в противоположный конец посёлка.

— У Саввелича спроси, — ответ её прозвучал так же для Веры туманно, как и вопрос Пчёлкина. — Он промышляет.

Но Пчёлкину её слова явно были понятны: он кивнул в благодарность, снова оказавшись за рулём, и цокнул языком, трогаясь с места.

— Значит, у Саввелича, — машина направилась туда, куда показала соседка: во второй обитаемый зимой в посёлке дом.

На этот раз из салона Вера выходить не стала, только наблюдала через окно, как Пчёлкин, отодвинув ничем не запертую калитку, поднявшись по крыльцу, постучал в грязно-серую дверь маленького дома, выглядевшего совсем не так ухожено, как тот, который они только что посетили. Глаза слипались, и Вера, разморенная теплом, откинулась на сидении и глубоко вздохнула, прикрыв веки.

Снова хлопнула крышка багажника, и Вера устало потёрла ладонью лицо, когда Пчёлкин вернулся в салон. Он достал из-за пазухи круглую жестяную баночку, гордо продемонстрировав добычу Вере.

— Ну, всё, от голода не умрёшь, принцесса, — протянул он весело и, заметив непонимающее выражение на её лице, пояснил с тихим смешком: — Чё, шпротов никогда не ела? — Вера в ответ помотала головой. — Вот и попробуешь.

Вера отчего-то искренне улыбнулась, выдавив тихий смешок, и снова прикрыла слипающиеся глаза, сладко зевнув. Так и осталась спать в согретой машине, пока Пчёлкин, скрывшийся в доме, развивал бурную деятельность — растапливал печь. Вера только иногда приоткрывала глаза, выныривая из уютной дремоты, про себя отмечая, как с каждым разом за окном становится всё темнее.

Солнце уже окончательно опустилось за горизонт, оставив после себя только синеватые сумерки, когда Веру снова разбудил тихий стук в окно. Она глянула сквозь ресницы на тонувшее в полумраке лицо Пчёлкина за стеклом и озадаченно нахмурилась, отворяя дверцу.

В доме стало ощутимо теплее — Вера даже скинула шубу, успев умоститься на поскрипывающей тахте и с сомнением потянувшись к куску хлеба с не вызывающим доверия куском рыбы, которые Пчёлкин предусмотрительно оставил на подложенном куске газеты. Только сейчас поняла, как сильно хотелось есть — и даже сомнительная консерва показалась едва ли не манной небесной.

— Не такой уж дом заброшенный, — кивнул Пчёлкин на горевшую приглушённым жёлтым светом люстру в розовом абажуре над обеденным столом. — За электричество, по крайней мере, платят.

Вера пожала плечом, дожёвывая нехитрое угощение.

— Отец, наверное, распорядился, — она растёрла холодными ладонями щёки и, довольно зажмурившись, полной грудью вдохнула потеплевший воздух, который теперь, отогревшись, запа́х чем-то до боли родным. — Здесь тётя жила, а потом уехала и нам вроде как на попечение дом отдала.

— Чё за тётя? — без особого интереса спросил Пчёлкин, отодвигая стеклянную раздвижную дверцу серванта и доставая с полки две усыпанные красным горохом чашки, внимательно в них заглядывая.

— Мамина родственница, — Вера забралась на диван с ногами, спрятав подмерзающие ступни под бёдрами. — Так что, Пчёлкин, технически... — она уставилась на него с напускной серьёзностью, наблюдая, как он, плеснув в обе чашки воды из стоявшего на столе ковшика — воду тоже достали у соседки, — поболтал жидкость в керамическом нутре и вылил в пустующую вазу на серванте. Пчёлкин, заслышав выдержанную Верой театральную паузу, сощурено покосился на неё, откупорив пузатую бутыль с мутной беловатой жижей внутри.

— Технически, раз дом отцу не принадлежал, хозяйка тут я, — она довольно ухмыльнулась, обведя небольшое помещение глазами.

Пчёлкин рассмеялся, звонко бряцнув горлышком бутыли о керамический край кружки, и Вера услышала равномерное бульканье льющегося пойла неизвестного происхождения.

— Так себе из тебя хозяйка. Ни печь растопить, ни мужа накормить, — насмешливо подмигнул он и, наполнив обе чашки, подхватил их за тонкие ручки. Опустился возле Веры на диван. — На, согревайся.

Вера недоверчиво принюхалась: в нос ударил едкий запах спирта.

— Это что? — покосившись настороженно на скривившегося Пчёлкина, который осушил свою чашку одним махом и зажал рот кулаком, она осторожно пригубила обжёгшую обветренные губы жидкость.

— Давай-давай, — Пчёлкин, прижав ладонь к дну Вериной чашки, внезапно ту слегка приподнял, и Вера, ощутив, как в рот вливается порция жгучего спирта, машинально его проглотила. — Народное средство от переохлаждения.

Вера резко с шумом выдохнула, передёрнувшись от прожигающего язык и нёбо вкуса спирта.

— Такого тоже не пробовала? — усмехнулся Пчёлкин, лениво откидываясь на жёсткие подушки тахты.

Вера обернулась на него с важным видом, гордо вздёрнув подбородок.

— Лучше пробовала, — прищурилась она с насмешкой. — В Штатах текилу пила.

Пчёлкин одобрительно хмыкнул.

— Так вот чё ты ничего про свою Америку не рассказываешь, — протянул он издевательски. — Оказывается, Вера Леонидовна ушла в отрыв вдали от отчего дома. Ну, я так и планировал, — подмигнул задорно, легко скользнув костяшками пальцев по её спине от лопаток ниже, к талии, где Вера на тонкой полоске оголившейся кожи между поясом джинсов и чуть задравшейся водолазкой ощутила касание его тёплой руки, отозвавшегося стайкой пробежавших мурашек.

Вера, опустив ресницы, нервно сглотнула, закусив нижнюю губу, и отрицательно помотала головой, изобразив на лице маску напускного равнодушия.

— Да ладно, — хмыкнул он тихо, — мы, знаешь, как в молодости кутили. Тоже на таких вот дачах, — он обвёл глазами потолок, грустно усмехнувшись. — А за Америку, кстати, это ты мне спасибо скажи, — Пчёлкин, привстав, снова плеснул себе мутного спирта, отсалютовав ей импровизированным бокалом и откинулся обратно на подушки. — Профессор бы тебя не отпустил. Я его, можно сказать, уговорил, — Пчёлкин, выдохнув через плечо, снова приложился к керамическому ободку чашки.

— Да прям, — недоверчиво поморщилась Вера, упираясь ладонью в мягкое сиденье и разворачиваясь к нему корпусом.

Пчёлкин качнул подбородком в сторону, склонив голову вбок.

— Он тебя дальше универа не пускал, а тут вдруг забугор отправил, — Пчёлкин, многозначительно сощурившись, пощёлкал пальцами у виска. — Ничё не настораживает?

Вера, заслонив ладонью лоб, запрокинула голову назад и сама упёрлась спиной в обивку подушки.

— Ну, спасибо, благодетель, — протянула она, тряхнув волосами, и, перекатившись на затылке, посмотрела на его очерченный тёплым светом лампы профиль. — Это ты себе так ещё годик холостяцкой жизни выменял, я так понимаю? — Вера заговорщицки прищурилась, поймав его внимательный взгляд.

— Ну, не без этого, конечно, — криво ухмыльнулся он в ответ, тоже положив голову на верхнюю часть подушки так, что Вера смогла ощутить его дыхание.

Кончик её носа почти соприкоснулся с его, и она прикрыла глаза, вдохнув исходящий от Пчёлкина терпкий запах алкоголя и табака, снова не показавшегося сейчас почему-то неприятным. Ощутила, как его рука, скользнув по щеке, заправила прядь волос ей за ухо. — Пианино ты разворотила или до нас кто постарался?

Вера, подняв голову и моргнув, посмотрела на так и оставшееся раскрытым фортепиано напротив тахты. Она размяла пальцами переносицу, точно пытаясь вспомнить, как ещё при свете дня снимала лакированные крышки инструмента.

— Думала настроить, — усмехнулась собственной былой глупости, как будто от стыда заслоняя ладонью лоб. — Вообще не знала, что делать. Вот, — она всплеснула рукой, — нашла занятие. Глупость такая... — она беспомощно оглянулась обратно на него, и поймала внимательный чуть захмелевший взгляд. Такой, может, был и у неё самой: голову едва ощутимо уже кружило после внушительного глотка спирта почти что на голодный желудок.

— Ну, так сыграй, раз настроила, — протянул Пчёлкин в ответ, снова приложившись к ободку чашки. — Зря что ль старалась?

— Да я ничего не успела толком, — Вера прошагала к оставленному возле пианино стулу, опускаясь на жёсткое сиденье и сноровистым движением пальцев пробегаясь по клавишам.

Она снова поднялась, встав на цыпочки и заглядывая на заваленную бумажками и ненужными мелочами поверхность серванта. Потянулась к вороху пожелтевших нотных листов, стряхивая с них слой пыли, и опустилась обратно на стул, пробегаясь внимательным взглядом по выцветающим чернилам.

— Помню, ты чё-то играла пару лет назад на дне рождения у бати Коса, — раздался голос Пчёлкина из-за её спины, и Вера рассеянно на него оглянулась. — У них на квартире ещё. Помнишь?

Вера, нахмурившись, отделила три самых первых листка из толстой кипы желтеющих бумаг и сосредоточенно вгляделась в рябевшие нотными закорючками записи.

— Пассакалию, наверно, — едва заметно улыбнувшись, ответила с тоской в голосе, и, не глядя на клавиатуру, пробежалась плавным неотрывным движением по клавишам, наигрывая знакомую мелодию партии правой руки, чуть сбившись в конце и, досадливо поморщившись, обернулась вопросительно на Пчёлкина.

— Её, — кивнул он согласно, чуть опустив веки. — Сыграй.

— Оно же расстроенное, — слабо возразила Вера и, мягко улыбнувшись, снова заглянула в ноты, всё-таки сбивчиво наигрывая продолжение.

— Всё равно, — откликнулся Пчёлкин, прикладываясь губами к показавшейся сейчас до невозможности смешной белой чашке в этот нелепый красный горох, из которой Вера пила, жмурясь от удовольствия, в детстве чай с душистыми смородиновыми листами — а теперь он сидел и, обводя Веру масленым взглядом, потягивал самогон, добытый у деревенского забулдыги.

Вера усмехнулась, пожав плечами, и тряхнула нотными листами.

— Тогда держи ноты, — велела она капризно, протягивая ему бумажки, и Пчёлкин, криво ухмыльнувшись, поднялся, придвинув к ней второй стул, выхватывая из рук ноты и едва ощутимо коснувшись своими пальцами её запястья.

Вера, настороженно помотав головой, опустила на клавиатуру и левую руку, прищурено вглядываясь в записи и нащупывая нужные аккорды.

Пальцы только как будто сами всё помнили, хоть и сбивались иногда — и тогда музыка робко прерывалась на мгновение, чтобы продолжить вновь литься из-под изящно порхавших кистей рук. Фальшь, звучавшая то и дело в растянутых нотных струнах, даже вопреки опасениям не коробила Вериного чуткого слуха; не волновала она, кажется, и Пчёлкина, слишком близко склонившегося над её плечом — так, что Вера ощущала, как щекотало чувствительную мочку уха его тихое дыхание.

— Переверни, — произнесла она полушёпотом, чуть к нему обернувшись лицом, и с неясным трепетанием в районе сердца осознав, как близко оказались сейчас его губы.

Пальцы, по въевшейся в мышцы памяти всё равно продолжившие свой бег, чуть дрогнули, когда Вера почувствовала в уголке рта невесомое касание. Его рука скользнула по щеке, чуть приподнимая подбородок, и Вера сама, прикрыв веки, нашла его чуть важные губы своими, снова ощутив, как кругом идёт голова — кажется, от выпитого недавно алкоголя.

— Тогда тоже так хотел сделать, — выдохнул он ей в рот, крепче сжимая ладонью подбородок, и углубил поцелуй.

Вера оторвала от клавиатуры руку, скользнув пальцами к его горячей шее, запутавшись в коротких волосах на затылке и притягивая ближе к себе. Его ладони оказались на талии, сминая тонкую ткань водолазки и обнажая поясницу, покрывшуюся мурашками от контраста прохладного воздуха и тепла его кожи.

Пчёлкин её водолазку тут же стянул, разорвав поцелуй, и ласково приник губами к рвано бившейся венке на шее, спускаясь ниже, туда, где от ставшего тяжёлым дыхания вздымалась грудь. Её пальцы на его плече судорожно сжались, и Вера, запрокинув голову, нащупала пуговицы на вороте рубашки, в сбивчивых попытках протискивая их сквозь тугие петли.

Она коротко простонала сквозь сжатые зубы, едва царапнув его оголившуюся кожу, когда Пчёлкин, опустив натянутую бретельку лифчика, прижался губами к напрягшемуся соску. Сжав её талию в крепком обхвате ладоней, он поднялся, увлекая за собой Веру, снова опускаясь на её губы требовательным поцелуем, и её руки в порывистом движении сами собой опустились к металлической бляшке ремня на его брюках.

— Какая сноровка, — усмехнулся он тихо ей куда-то в шею, когда Вера уже ловко расстегнула ширинку. Она только недовольно поморщилась в ответ, подталкивая его обратно к дивану и ощущая, как Пчёлкин, пятясь назад, последовал её же примеру: пояс джинсов ослаб, и Вера едва не оступилась, запутавшись в спустившихся к коленям штанинах, но Пчёлкин её удержал, крепким обхватом снова сжимая талию.

Оседлав откинувшегося на подушки Пчёлкина, Вера заглянула в его блеснувшие масляной плёнкой глаза: то, как нагло он смотрел, как тонул в поволоке нескрываемой похоти его взгляд, обводивший каждый сантиметр её обнажённого тела, откликнулось волной прожигающего кожу изнутри упоения — самой собой, своей над ним властью, и тем, как нетерпеливо скользят его пальцы по телу в бесплотных попытках заставить Веру прижаться ближе.

Она закусила, облизнув, нижнюю губу, коварно ухмыльнувшись, и обхватила отвердевший член рукой, с удовлетворением наблюдая, как в тонкую напряжённую нить сжимается его рот, испустивший похожий на раздражённое шипение выдох.

Мужские пальцы на её бёдрах почти до боли вцепились в нежную кожу в бесцеремонной попытке придвинуть к себе и опустить на дрогнувший от скользящего движения ладони член, и Вера недовольно шикнула сквозь зубы, обеими руками упираясь в крепкие мышцы его груди: не хотелось отдавать ему ни грамма власти.

Он послушно чуть ослабил хватку, подняв ещё мгновение назад прикрывающие глаза веки, и сосредоточенно вгляделся в её лицо. Вера, скользнув к его плечам ладонями, потёрлась влажными складками об упиравшуюся в неё твёрдую головку члена, раздразнивая то ли его, то ли себя, и почувствовала, как напрягаются под пальцами сведённые до предела мышцы.

Его ладони скользнули выше, к лопаткам, прижимая к себе ближе, только вознамерившись, наконец, опустить её на всю длину твёрдого от её ласк органа; но она, не позволив ему перехватить инициативу, резко опустилась на него сама, замерев и поймав губами его сдавленное ругательство, раздражённо выдохнутое ей в рот.

Едва ощутимо двинув бёдрами в круговом движении, Вера запрокинула голову назад, сжимая мышцами полностью вошедший внутрь член и снова подаваясь бёдрами вперёд — медленно, неспешно, так, чтобы не подарить ему наслаждение, а только больше раздразнить, заставить ещё сильнее её желать. Руки на талии сжались так крепко, что ему ничего бы сейчас не стоило, казалось, переломить её хрупкое тело пополам — сто́ит только надавить чуть сильнее; и Пчёлкин, тихо рыкнув во впадинку у ключиц, заставил её приподняться и снова резко опуститься, отчего тугой узел внизу живота, там, куда до упора погружался с каждым новым движением всё глубже его член, закручивался сильнее.

Вера срывающихся с губ громких стонов сдержать уже не пыталась, и когда Пчёлкин с силой вжал палец в податливую и влажную плоть, уже едва не закричала, ощутив, как мелкая дрожь сводит вдруг ослабевшие бёдра. Он, одним движением опрокинул её на спину, накрывая своим телом, и Вера, безропотно уже поддавшись его напору, вжалась лицом в пахнущую терпкой смесью пота и табака шею, выгибаясь от пронизывающих глубоких толчков.

Пчёлкин, впившись в её губы не поцелуем, а требовательным захватом, продолжил грубо вбиваться внутрь, круговыми движениями массируя набухшие складки.

Затянутый донельзя узел, крепкий стальной канат, наконец, как будто треснул и разорвался, и Вера с надсадным криком выгнулась ему навстречу, сжав бёдрами его торс, почувствовав выступившую под ресницами влагу. Его руки скользнули ей под спину, прижимая теснее — хотя ещё ближе, казалось, уже было невозможно, — отчего ей не хватало воздуха; и Пчёлкин, входя в неё размашистыми рывками, глухо рыкнул ей в шею, замедлившись и покрывая короткими отрывистыми поцелуями вздымающуюся от сбивчивого сиплого дыхания грудь.

По телу разлилась приятная нега, и Вера ласково огладила его влажное от пота плечо, скользнув пальцами по холодящему кожу металлу цепочки на шее. Пчёлкин, уткнувшись лбом во впадинку между грудей, оставил ещё один короткий поцелуй в районе солнечного сплетения, костяшками пальцев пробежавшись по выпирающим рёбрам, и поднял к Вере лицо.

— В этот раз не убежишь? — спросил тихо, не выпуская из-под себя и прижимаясь ключей щекой к её лицу. Вера, опустив веки, потёрлась о едва царапнувшую кожу щетину, отрицательно мотнув головой. Пчёлкин в ответ издал негромкий смешок, перекатившись на спину и притягивая её к груди: — Согрелась?

— Ещё после твоего пойла, — усмехнулась Вера хрипло.

— Так я чё, зря старался, что ли? — хохотнул он с напускной досадой и, приподнявшись на локте, потянулся к оставленной на столе пачке сигарет.

— По-моему, это я в основном старалась, — закатила Вера глаза, снова оказавшись на спине под нависшем над ней телом Пчёлкина.

Он, уперевшись в мягкий матрас тахты кулаком с зажатой картонной упаковкой, задумчиво обвёл её лицо сощуренным взглядом, прижавшись к Вериному лбу своим и скривив губы в однобокой улыбке.

Вера, чуть разомкнув рот, игриво прикусила нижнюю губу и опустила ресницы, мазнув довольным взглядом от его глаз к подбородку.

— Хер поймёшь, что у тебя в голове, Вера. То не трогай, то... — выдохнул он ей в губы и откатился на спину, выуживая из пачки сигарету и зажигалку.

Покосился на неё с сомнением, и Вера вяло махнула рукой.

— Кури, — разрешила благодушно и оглянулась, поднимаясь и опуская ноги на укрытый пыльным половиком деревянный пол.

Подцепила его сброшенную на пол рубашку, укрыв ею плечи, и выпрямилась, шагнув сквозь занавеску в проём гипсокартоновой стенки, которую подпирала тахта. В залитой лунным светом спаленке метров пять шириной помещалась только старая постель и стол напротив, да громоздкий советский радиоприёмник на тонких ножках. Вера отдёрнула с кровати покрывало, скинув его на пол, и прошлась ладонью по ставшей от времени жёсткой бязевой ткани пододеяльника.

Тяжёлая подушка опустилась на тахту возле головы Пчёлкина, и Вера, босиком прошлёпав по холодным половицам, нащупала выключатель возле плотно закрытой двери жилой комнаты. Тускло-жёлтый свет потух, и она сама скользнула под уже расправленное Пчёлкиным байковое одеяло, ощутив, как к спине прижимается его тёплая голая грудь.

— Ты на первых свиданиях всегда так делаешь? — намеренно задевая губами мочку уха, заговорщицки прошептал он в воцарившемся скрипучем безмолвии старого дома, внутри которого впервые за долгое время затеплился робкий огонёк жизни.

— Только после свадьбы, — пробормотала она сонно, едва дрогнув губами в слабой улыбке.

Вера устало прикрыла глаза, глубоко вдохнув повисший в воздухе запах табачного дыма, и виском прижалась к коже его плеча.

🌟 ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТАВЬТЕ ГОЛОС ЭТОЙ ЧАСТИ!🙏🏻🥹 Спасибо! ☺️❤️