Глава 17.
Дрожь в руках Вениамина Воронова была видна невооружённым взглядом. Когда Василиса отрывалась от бумаг, на короткое время переключая внимание, брови её сводились к переносице, образуя парочку мелких морщинок, до которых в расслабленном состоянии ей было ещё очень далеко. Взгляд хмурился, губы поджимались, но она непривычно хранила молчание, стараясь не вмешиваться в думы Ворона — поделится, если посчитает нужным. И всё же Василиса волновалась за его состояние, а вместе с этим и за Джокера. Особой любви она никогда не испытывала, но у них были достаточно неплохие отношения.
«Даже Саша считает, что я лучше твоей бывшей!» — иногда говорила она, когда Джокер уходил после пары безобидных подколок, которыми они с Василисой перебрасывались время от времени. Даже Ворон это замечал, потому всерьёз не затыкал Сашу, когда он говорил что-то язвительное в её адрес.
Когда в кабинете прозвучала новость о том, что Джокер был похищен, Василиса не на шутку забеспокоилась. Она ничего не сказала, но её широко распахнутых от испуга глаз, и выпавшего из рук телефона стало достаточно, чтобы понять настоящие чувства.
Снег за окном только расходился, будто намереваясь помешать их планам и замести все следы — играл на руку врагам. С тяжёлым вздохом Вениамин посмотрел в окно.
— Ненавижу снег, — пробормотал под нос, скорее обращаясь к себе, чем рассказывая Василисе чуть больше о своих предпочтениях. Так он думал и сам, пока не продолжил: — Сашка раньше снег любил, когда ещё в школе учился. Мы, как и сейчас, в любое время года за городом жили. Как навалит за ночь — дороги по колено, из посёлка не выехать никак. Вот они с Валериком и сидели дома. Игрушки свои на телевизоре включали и играли до самого вечера.
Пытаясь отвлечься от тревог и дать себе хотя бы пару минут, чтобы беспокойство за сына не сожрало с потрохами, Ворон прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он прекрасно понимал, что у них сейчас каждая минута на счету, но именно сейчас ему просто необходимо было отвлечься. Мысли о похищении Саши настолько выбивали из привычного ритма и нарушали концентрацию, что за все те полчаса, что они с Василисой разбирали собранные Джокером бумаги, Вениамин не смог разобрать ни одной строчки. Буквы плясали по страницам, смысл терялся, лишь замаячив на горизонте.
Ворон совсем ничего не соображал.
— Извини, — тихо сказал он Василисе, — но я вынужден взвалить всё это на тебя. Я... совсем не понимаю, что здесь.
В ответ она только кивнула, продолжив изучать бумаги. Полность состредоточившись, старалась выскрести особо важную информацию, которая сейчас очень бы пригодилась. Василиса понимала, что будет сложно, но не собиралась сдавалась, выстраивая в голове картинку, которую сможет преподнести Ворону. Только прервать попытка в разборе пазла пришлось с самого начала, когда она стала понимать, что в каждом файле появляется одно и то же имя.
— Это досье на Лёню, — произнесла она, нарушив тишину кабинета, за стенами которого царила глубокая ночь, переступая границу с тёмным снежным утром.
Услышав её, Ворон сначала нахмурился, глядя перед собой, а затем хмыкнул, растянув губы в усталой и даже немного разочарованной усмешке.
— А он всё никак не успокоится. Так Лёню невзлюбил, что даже досье начал на него собирать.
Вениамину всё ещё была неприятна эта вражда между сыновьями, хотя Лёня к Саше относился всё же теплее и пытался хоть как-то наладить отношения. И всё же он понимал, что для Джокера действительно было очень важно разобраться в свалившемся на голову родственнике. В какой-то степень Ворон надеялся, что собранные данные помогут Саше посмотреть на брата иначе и отпустить неприязнь. Принять его. Но глядя на треклятую папку на коленях Василисы, он понимал, что надеждам сбыться не суждено. Если папка существует, и Саша попросил Шрама передать её Ворону, значит не отпустил. Значит...
— Он что-то накопал? — спросил Вениамин Сергеевич, внимательно глядя на Василису. За минуту вспыхнувший интерес всё же позволил немного отвлечься от мыслей о похищении, хотя тревогу не заглушил и на половину.
Он понятия не имел, что Джокер вообще мог найти на Лёню, чего с самого начала не заметили его люди. Ведь Ворон же не сразу согласился на разговор с появившимся сыном, сначала отыскать на него информацию пытался. Но ему не предоставили и половины того, что находилось в папке Саши, хотя и там было от силы листов пятнадцать — Вениамин не считал, но выглядело стопка довольно тоненькой.
Василиса пролистнула первые пару страниц, мельком пробежавшись взглядом по заголовкам и основным моментам, и покачала головой.
— Пока вижу только какие-то школьные документы. Судя по ним, Лёня хорошо учился, да и вёл себя в целом тоже хорошо. Тут даже есть графа «приводы к директору» с прочерком. Не знала, что такое вообще отмечают...
— Положительный мальчик, — на выдохе произнёс Вениамин Сергеевич, поднимаясь из кресла. Подойдя с глобусу с алкоголем, он отодвинул верхушку, смотря вперёд задумчивым взглядом. Но задумчивость его никак не относилась к выбору напитка для этой тяжёлой ночи.
Лёня для их семьи казался слишком чистым. Светлый, добрый парень, который радуется каждому подарку и принимает так, будто не достоин. Слишком нормальный для их прогнившей ячейки общества.
Слишком не вписывается.
Сейчас, немного поразмыслив, Ворон понял, что поторопился с решением передать дела младшему сыну. Лёня, который никогда не был связан с криминалом, совершенно не готов взять на себя бразды правления. Ни через год, ни через десять лет. Зубки слишком слабые, чтобы удержать такой большой кусок, а Ворон не знал, сколько ему ещё осталось.
В момент, когда Вениамин Сергеевич только обдумывал эту мысль, казалось, что он поступает правильно — предлагает свою власть кровному наследнику, который объявился очень кстати. Лёня экономист, его проще будет научить разбираться в бизнесе. Саша же... Саша — Джокер, решающий проблемы кулаками и угрозами, исполняющий приказы и мелкие поручения. Человек дела, которому пользоваться мозгами совсем не обязательно. Ворон не видел в нём продолжения своего дела. Правую руку, главу безопасности — да, но не того, кто займёт его место.
Преемником должен был стать Валерий Вениаминович — умный и хитрый, способный. Учился в частной школе, потом в институте на бизнес направлении. Идеальный кандидат, которого готовили с самого начала как наследника империи, и который погиб совершенно... неправдоподобной для своего положения смертью.
Через пару лет в голове щёлкнуло, и Ворон подумал о том, что в целом дела можно передать и Саше. Заставил сменить имидж и выглядеть более презентабельно, а не как подросток с кучей пришибленных тараканов в голове. На поведение сильно не влиял — Сашу после смерти Крота отпускать стало, будто его характер строился исключительно на памяти о погибшем Валерике. Вениамин мысленно даже радовался.
Только вот полностью Джокера в Александра Николаевича — а теперь оказалось, что Вениаминовича — переделать забыл. А ведь человек состоит не только из стиля и характера.
Дела остались прежними, разве что исполнялись менее кроваво и более осторожно.
«Рано расслабился, сам виноват».
— Хм, а он довольно глубоко залез в семью Лёни, — тихо произнесла Василиса. Она достала из папки один из листков, который частично закрывала распечатка какой-то справки. Молча прочитав, остановила взгляд почти посередине и хмыкнула, оттягивая уголок губ в ухмылке. — Даже до бабушки добрался... У неё фамилия была как у одной известной блоггерши. Вряд ли они родственники, хотя было бы прикольно.
— Что за фамилия? — усталым голосом спросил Ворон, хоть его это и не сильно интересовало. Просто даже в такие тяжёлые и напряжённые времена он думал о Василисе — наверняка ей будет приятно, что даже такую незначительную мелочь из её уст он не пропустил мимо ушей.
— Шпагина. Если такая блоггерша — Анастасия Шпагина. Она вроде в Америке...
Василиса продолжала говорить, но Вениамин уже не слушал — моментально зацепился за одно единственное слово, словно кровью на стене выведенное. Яркое, пахнущее металлом, болью и смертью. В мыслях вспыхнул короткий фрагмент из совсем недавнего прошлого, которое и прошлым можно было назвать с натяжкой.
— Проклятье, — процедил Ворон сквозь сжатые челюсти и провёл рукой по голове, надавливая ребром ладони на висок.
Шрам ведь говорил. Говорил, что в собранном Сашей «досье» упоминается фамилия ныне самого главного врага. А Вениамин забыл. Слова Шрама затуманились напрочь, стоило на глаза попасться результату ДНК, перевернувшему жизнь Ворона с ног на голову. А ведь это было тем, что стоило запомнить и держать в мыслях каждую последующую секунду.
Тяжело дыша, Вениамин Сергеевич нахмурился, чувствуя тупую боль под рёбрами. Сердце его редко беспокоило, разве что по особо тревожным моментам. Сейчас был один из них, и Ворон надеялся, что сможет справиться — в отделе полиции же справился, глядя на связанного сына с осознанием, что одно неверное действие, и Саши не станет.
— Дай мне капли, — попросил он, машинально потирая грудь в области сердца.
Внешне Ворон постарался не показывать, что ему плохо, но вышло не очень убедительно. Василиса переполошилась. Быстро положила папку на стол, чуть не уронив, и бросилась к шкафу, где хранилась аптечка. Наблюдая, как при свете одинокой лампы она дрожащими руками ищет лекарство, Вениамин потянулся к ней и осторожно взял за запястье.
— Прости, если напугал, — успокаивающим и немного виноватым тоном произнёс он, слегка поглаживая большим пальцем гладкую кожу. — Это скорее профилактика последствий, чем их устранение. Не нужно, чтобы меня сердце отвлекало.
Казалось, Василису это действительно смогло успокоить. Руки больше не тряслись, и она смогла накапать препарат в стакан, разбавив парой глотков воды.
Пару минут в кабинете царила тишина: Ворон держал в руке стакан, рассматривая его, словно раздумывая, стоит ли выпить содержимое или пока рано; Василиса стояла рядом и даже не шевелилась, ожидая. Решение было принято в пользу принятия, и Вениамин в один заход опустошил стакан.
— Посмотри, есть ли там что-то ещё об этой фамилии.
Для Ворона время тянулось слишком медленно, пока Василиса искала информацию, внимательно вчитываясь в каждый листик. Он смотрел на часы, следя за стрелкой, которая, казалось, отмеряла несколько секунд за одну. Как в замедленном видео, которое невозможно ускорить, и остаётся лишь надеяться, что всё вернётся в привычное русло.
Не выдержав, Вениамин поднялся из кресла и подошёл к окну, глядя на освещённую фонарями ночную улицу. Снегопад прекратился и больше не нарушал видимость, оставив после себя сугробы и запорошенную дорогу, ведущую к офису. Дорожку, на которой были отчётливо видны следы протекторов. Хмурясь, Ворон лишь успел приоткрыть рот, чтобы бросить самому себе вопрос, пока не имеющий ответа, но тут раздался стук в дверь. Повернув голову, он увидел, как дверь открылась рукой Питона, и тут заглянул в кабинет.
— Шрам приехал? — спросил Вениамин, уверенный, что это именно Виталя вернулся с новостями.
Но Питон покачал головой.
— Нет. Рыжов с участковой.