Глава 14.
Говоря о том, что не хочет, чтобы положение Марины стало ещё хуже, Саша не соврал. Та информация, которую он мог ей рассказать, могла стоить им жизни, если бы похититель, добившись желаемого, успел свалить и не попасться в руки полиции. Лица его ни Джокер, ни подруга по несчастью так и не увидели, но это не означало полную гарантию их свободы и выживания. Саша мог только думать и предполагать, но уж никак не утверждать с полной уверенностью, что знает, кто приложил руку к их похищению или помог с этим. И всё же в голове засела мысль, что он знает куда больше, чем сам может себе признаться. Потому что все те данные, которые он упорно собирал последний месяц, имели связь с тем, что происходило сейчас.
«И теперь Ворон обо всём узнает», — подумал Джокер, не пытаясь сдержать довольную ухмылку.
Потому что чутьё в очередной раз его не подвело, в чём отец сможет убедиться, изучив всё, что ему передал Шрам.
Отец...
Лёня вручил результаты теста всего три дня назад, и за это время Саша ещё не успел свыкнуться с тем, что Ворон ему не отчим. Глядя на документ, он думал, что это такая извращённая форма издевательства, и что среди штампов найдётся какая-нибудь «Клиника Приколов», как на банкнотах из киоска с игрушками. Но стоило ему увидеть выражение лица Лёни, как подобная мысль отвалилась сама собой. Глубоко шокированный, с выпученными глазами и открытым в немом удивлении ртом. Казалось, братишка даже побледнел от внезапно вскрывшейся правды, которую сам и инициировал.
Ситуация оказалась для Саши очень двоякой. С одной стороны всё складывалось довольно удачно — Лёня больше не смотрит на него с презрением украдкой, пока не видят ни Ворон, ни Василиса, которая от своего потенциального мужа дома ни на шаг не отходит. Лёня напряжён, Лёне тревожно от одной лишь мысли, что у него есть конкурент. Не сводный брат, который на птичьих правах существует поблизости, а родной с таким же комплектом. С другой же, как Саша и сказал Марине, он не любит перемены, особенно если они способны перевернуть жизнь на все сто восемьдесят. Он не стал рассказывать Ворону, потому что не знал, как тот отреагирует на такую новость. Джокер и сам ещё до конца не разобрался, как относиться к новому, неожиданно приобретённому статусу.
Когда он только прочёл результаты теста, руки дрожали так, словно у него только запой завершился — единственное, что выдавало истинные эмоции. Но с Лёней ему было не сравниться. Услышав «Воронов Вениамин Сергеевич является биологическим отцом Комолова Александра Николаевича», тот переключился из бледности в гневную красноту меньше чем за минуту. Вырвал у Саши бумагу и перечитал самостоятельно, желая убедиться в том, что Джокер его не подколол. Потом прочитал ещё раз и ещё, словно надеясь на изменение напечатанного результата. Лёня попытался ещё сказать что-то, но Саша молча забрал у него документ и выставил за дверь, запираясь изнутри. Лист был сложен обратно в конверт и вместе с ним разорван на несколько частей, которые впоследствии благополучно отправились в мусорную корзину поверх упаковки из-под снотворного, старых ненужных бумажек и банки колы. И только оставшись в одиночестве, Саша позволил себе не прятать эмоции.
Многие в его ситуации, наверное, радовались бы такому стечению обстоятельств — его долгие годы воспитывал собственный отец, а он даже не догадывался. Человек, который заменил ему родителя, им же и оказался. И пусть Ворон все эти годы был ему как отец...
В любом случае, Саша уже слишком большой, чтобы нуждаться в отце.
В итоге Джокер решил оставить всё без изменений, надеясь, что Лёня тоже промолчит. Ему же лучше — конкурент не станет конкурентом, если не станет заявлять права. Хоть с появлением нового члена семьи Саша и почувствовал себя отодвинутым на задний план и совершенно не нужным, выдвигаться вперёд в качестве старшего сына Вениамина он не хотел.
Чёртовы перемены.
Но ещё больше Сашу смущало то, что мама за семь лет брака с Вороном так и не рассказала обо всём. А Джокер был уверен, что она молчала, потому что в противном случае всё сложилось бы по-другому с самого начала. Зная Сашину дату рождения, Вениамин не задавал вопросов, не делал тех же тестов ДНК и вообще не вёл себя как человек, который пытается притереться к собственному сыну-подростку. Присматривал, но не подходил близко. Как к чужому. Потому Джокер и решил, что об их родстве Ворон не знал. Это же подтвердили и внезапные перемены, когда он пообещал подполковнику Завьялову камня на камне не оставить, если с Сашей что-то случится.
И теперь для Джокера всё выглядело как какой-то неописуемый мысленный бардак.
Саша поморщился и зажмурился, когда левый висок внезапно пронзило болью, словно там была рана.
— Блять...
— В чём дело? — ожидаемо всполошилась Марина, услышав шипение сквозь сжатые зубы.
Ответ прозвучал не сразу, а только спустя пару десятков секунд, когда Саша попытался расслабить лицевые мышцы и сделал несколько глубоких вздохов.
— Всё нормально. Просто немного голова болит. Может ударили, может уронили, пока сюда тащили — не знаю. Хотя сомневаюсь, вроде больше ничего не болит. Забей, короче.
Ему не хотелось, чтобы Марина его жалела или вообще говорила о чём-то, что касалось его здоровья и состояния в целом. Головную боль он и без сочувствия переживёт, ничего серьёзного.
В помещении воцарилось молчание, и Джокер в этой тишине посмотрел на электронные часы на столе, стараясь прикинуть, сколько времени они уже провели в этом месте. Очнулись почти в пять утра, а сейчас уже 03:28.
«То есть мы здесь больше суток», — он мысленно усмехнулся и качнул головой, сразу пожалев об этом — боль вернулась, хотя до недавнего времени вообще его не беспокоила. Впрочем, Саша мог это понять. Большую часть времени, что они сидели здесь, он не помнил, из чего сделал вывод, что их с Мариной чем-то накачали. Он чувствовал лёгкую слабость и жажду, что мешали использовать мозговую активность в полной мере, но старался отмести их подальше. Нужно было думать не только о том, как теперь поменяется его жизнь, если их всё же спасут, но и искать пути спасения самостоятельно. Главная сложность для Саши заключалась не только в том, что они были крепко связаны — есть способы заставить похитителя ослабить верёвки или вообще развязать, — но и в том, что он не имел ни малейшего понятия, сколько человек причастны к этому делу.
«Наверное, их здесь несколько, — с сомнением подумал Саша, не отводя взгляда от светящегося электронного циферблата. — Не мог нас один человек сюда притащить. И за нами явно следили. Точнее за мной. Иначе у них не было бы возможности подсунуть нам что-то ещё в кафе. И я, кажется, знаю, какая крыса меня сдала...»
Он тихо усмехнулся и повернул голову, смотря прямо перед собой. Джокеру так хотелось заявить, что он в курсе, кто участвует в этом деле по вызволению Шпагина из мест заключения. Только сейчас это не имело никакого смысла — услышат только Марина и похититель, и тогда им с ней не поздоровится.
Саша был уверен, но одновременно и сомневался. Не мог поверить, что «крыса» ввязалась во всё это обдуманно и по доброй воле — наверняка подверглась промывке мозгов. Только тот злополучный эпизод никак не выходил из головы. Двуличная тварь в овечьей шкуре, притворяющаяся дружелюбным ангелочком, который хочет со всеми подружиться.
Пригретая на груди Ворона змея...