Глава 7.
— Давай договоримся, что после этого всё... Всё закончим. Так не может продолжаться.
— Согласен. Так действительно продолжаться больше не может.
***
Они устроились за столиком у окна, наблюдая за крупными хлопьями снега при свете луны. Во время снегопада повредились линии электропередач, что коснулось и кафе, которое они выбрали. Потому они сидели в полной темноте, наслаждаясь поздним ужином, и ждали, когда включится свет. Марина устало тыкала вилкой в кубики салата и выглядела отстранённой и недовольной, что для Джокера было вполне объяснимо: на работе вечные завалы, постоянно что-то происходит, так ещё и погода так разыгралась, что обесточила часть города и разрушила возможность вернуться домой как можно скорее. Фильм хоть и поднял ей немного настроение, но в итоге осталось лишь приятное впечатление.
— Марина Дмитриевна, я ведь говорил, что верну тебя домой.
Услышав его голос после пятиминутного молчания, Солнцева оторвала взгляд от тарелки и натянуто улыбнулась.
— Ага, говорил. Нет, я по этому поводу вообще не переживаю, да и от тебя мало что сейчас зависит.
Саша хмыкнул и повернул голову к пейзажу за окном, где зима будто решила вывалить на город за один раз все свои запасы на оставшуюся неделю. Раньше, лет двадцать назад, ему нравился снег. Можно было лепить снеговиков, играть в снежки и кататься на санках — рай просто. Сейчас тоже нравился, но уже не так сильно и не в таких огромных количествах. Снег для Саши был прекрасен лишь в те моменты, когда можно было остаться дома и не тратить в дальнейшем время на попытки выкарабкаться из первого попавшегося сугроба.
— Да уж, сейчас от нас точно мало что зависит, — пробормотал Джокер тихим голосом.
Достав телефон, он пропустил пару уведомлений о звонках Ворона и выбрал приложение по прогнозу погоды, в глубине души надеясь, что хоть в этот раз синоптики не подведут. Становилось заметно, что хлопья падали всё реже и реже, это же отражалось и на экране телефона.
— Что ж, — усмехнулся Саша, — если верить прогнозу и тому, что мы сами видим, то к двенадцати всё закончится. Снегоуборочные скорее всего уже вовсю разгребают дороги, так что скоро сможем поехать.
Он попытался подбодрить Марину, и вроде бы даже немного получилось — улыбка теперь не казалась такой натянутой. Единственное, что оставалось неизменным — едва заметное недовольство, которое сейчас нависало небольшой тенью. Прежде Саша списывал всё на её настроение и то, что Марина в принципе не всегда была рада его видеть, если он вообще мог вызывать у неё положительные эмоции одним своим появлением и существованием. Он никогда не интересовался напрямую её хмурым выражением лица, не спрашивал, всё ли у неё в порядке или же что-то всё-таки происходит. А сейчас у них появилось немного времени, чтобы поболтать и скоротать ожидание.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты выглядишь так, будто вечно чем-то недовольна? — без предисловий поинтересовался Джокер, решив говорить напрямую. Они в принципе особо не отличались тактичностью в адрес друг друга, так зачем начинать.
Солнцева молчала несколько секунд, а затем пожала плечами и на выдохе произнесла:
— Ну а чему радоваться? Если бы в жизни всё было прекрасно, то окей, а так... На работе постоянно орут, всерьёз меня почти не воспринимают. Почти на каждую мою версию отвечают, что это чушь полнейшая, а когда я оказываюсь права — делают вид, что ничего не было. Я понимаю, конечно, что я уже не маленький ребёнок, которого должны хвалить за каждое правильное действие, но от этого не легче.
Сидя напротив, Саша внимательно вслушивался в каждое её слово. Он начинал понимать и её постоянную хмурость, и узкий спектр эмоций — самому бы хотелось не тратиться на лишние усмешки и игру лицом, но с такой работой это слишком сложно. Сначала Джокер улыбался, злился и замораживал взгляд, потому что так было необходимо — втереться в доверие, запугать, уничтожить надежду на мирный исход. Потом «рабочая необходимость» стала частью повседневной жизни, въевшись под кожу как вбитый тату-машинкой узор. И Саша бы тоже постоянно хмурил брови, если бы встающий перед глазами образ Ворона и его:
— Чё опять тебе не так? Аж рожу перекосило.
Потому игра изо дня в день продолжалась, и конца её не было видно. А Джокер в итоге понял, что ему и не в тягость.
— У тебя просто опыта мало, — наконец, заговорил он, — да и то, что ты девушка, тоже роль свою играет. Многие считают, что оперативная работа исключительно для мужиков, потому что бабы слабые и... недостаточно внимательные, скажем так. Признаюсь, я и сам так раньше считал, но обстоятельства заставили мнение поменять. — Хмыкнув, Саша сделал глоток холодного кофе. — Ничего, Гордееву на первых порах тоже шпыняли и пытались на место поставить, но она оказалась слишком упёртой. Придёт время, и ты покажешь, что находишься там, где и положено.
Ободряющие речи никогда не были Сашиным преимуществом, да и с пацанами своими общаться было гораздо проще, но по взгляду Марины, в котором при свете луны мелькнули удивление и искренняя благодарность, несложно было догадаться, что всё же получилось.
Сама же Марина, казалось, впервые за долгое время услышала именно то, что ей было так необходимо: поддержку человека, который её поддерживать в общем-то и не обязан. Игра во взаимную симпатию переставала быть таковой, и Солнцева чувствовала, что внутри что-то медленно, но верно просыпается. Она до сих пор не верила, что Джокер к ней что-то испытывал, потому и опасалась привязаться к нему или влюбиться, что оказалось бы, возможно, гораздо хуже. Возможно, если бы не изначально данное Завьяловым задание, Марина сейчас бы не сидела за столиком в кафе после киносеанса и не говорила бы с Джокером. Возможно, не услышала бы столь уверенных слов в свой адрес, которые прозвучали так, что он не просто верит в неё, а вообще никогда и не сомневался. Каждый Сашин комплимент звучал как констатация факта, а не попытка словами сделать приятное. И Марина пока не до конца понимала, насколько сильно ей это нравится — в том, что ей действительно нравится, не было никаких сомнений.
И всё же влюбиться Солнцева боялась.
Они покинули кафе, как только замигал свет, и удалось расплатиться за ужин. Снег всё ещё падал, но уже не так сильно. Саша опасался, что до дома добраться будет довольно сложно, и если Марина жила совсем недалеко отсюда, то ему нужно было проехать через половину района. Подойдя к машине, он помог Марине забраться на переднее сиденье. Обходя Гелик, Саша услышал звонок телефона и остановился перед капотом.
— Да, Шрам?
— У нас всё готово, — послышался через небольшой шум голос Виталика. — Можем начинать в любой момент.
Губы Джокера растянулись в довольной и злобной ухмылке. Хоть что-то шло по плану.
— Отлично. Я сообщу, когда можно начинать.
Завершив разговор, он вернул маску спокойствия и сел за руль.
— Всё нормально? — Марина посмотрела на него с лёгким волнением, словно успела что-то заметить в выражении лица.
Взглянув на неё, Саша покачал головой.
— Да, нормально. Просто надо будет потом кое-что по работе сделать. — Одарив её привычной широкой улыбкой, завёл машину и выехал на дорогу.
По пути к дому Марины они всё же попали в небольшую пробку — на десяток машин впереди расчищали дорогу от снега, что очень сильно радовало. Постукивая пальцами по рулю, Джокер бросил взгляд на телефон, который мигнул экраном, оповещая о наступлении полуночи, и лишь сейчас заметил сообщение от Ворона.
«Саша, как всё прошло?»
«Блин, почти двадцать минут назад», — подумал Саша с дополнительной мыслью о том, что за молчание ему может и влететь, и тут же направил ответное сообщение:
«Отлично. Из-за снега в пробке стоим, надеюсь через час быть дома».
Нового СМС не последовало, но в случае с Вороном это было даже хорошо — если зол, обязательно напишет что-то ещё.
Выбравшись из дорожного затора, Джокер ускорился по более менее безопасной трассе и на перекрёстке свернул направо.