Глава 3.
— Тебе не кажется, что ты слишком несерьёзно ко всему относишься?
— Нет, не кажется.
***
В кабинете подполковника царила гнетущая тишина. Каждый обдумывал дальнейшие действия и напряжённо посматривал на телефон, лежавший перед Завьяловым. Эфир прервался полтора часа назад, и больше не было даже намёков на продолжение, что лишь усиливало общую тревогу. Арина подняла голову, осматривая лица присутствующих, и только сейчас задумалась о том, что они не в полном составе. Привычная команда: Гордеева, Коробицын, Скворцов и Окунев. К ним же затесался младший Завьялов, временно полностью заменяющий Валеру Цветкова, отдыхающего в больнице с переломом. Вьюгина скорее всего отправили разбираться с камерами и опрашивать потенциальных свидетелей, может и Солнцева с ним носится по улицам. Насчёт Хвостова Арина ничего не знала, но с надеждой предположила, что его вообще отстранили от дела, чтобы под ногами не путался — после идиотской идее с перетаскиванием трупов его к серьёзным делам особо не подключали, а это дело выходило действительно серьёзным.
Хмуря брови, Арина посмотрела на майора и тихо спросила:
— Николай Степанович, а на опрос и проверку камер только Вьюгина с Солнцевой отправили или кого-то ещё подключили?
Уйдя глубоко в раздумья, Коробицын вздрогнул от неожиданности, услышав обратившийся к нему голос. Вздохнув, покачал головой.
— Из наших только Вьюгин. Ещё одну опергруппу подключили.
— А Марина? — с непониманием уточнила Арина, когда про неё ничего не сказали.
— Нечего её к этому делу подключать, — вмешался в разговор Завьялов, слегка повысив голос. — У неё хоть и бывают дельные мысли, но если она в это ввяжется... Лейтенант Солнцева слишком неопытный оперативник и слишком инициативный, потом придётся ещё и её вызволять, потому что на рожон полезет. — Он хмыкнул и посмотрел на Гордееву со слабой усмешкой. — Прям как ты когда-то.
Кивнув, Арина опустила голову. Она прекрасно понимала нежелание подполковника подключать к этому делу определённых лиц, но всё же ей казалось, что это неправильно. Всё слишком сложно и серьёзно, чтобы просто разбрасываться людьми, которые могут принести пользу. Мёртвое тело, телефон с прямым эфиром, двое неизвестных похищенных и никаких улик. Гордеева даже не помнила, когда в последний раз сталкивалась с чем-то подобным — всегда было хоть что-то указывающее на потенциальных виновников, сейчас же полный ноль.
Когда она попыталась выразить своё мнение с парочкой аргументов, телефон перед Завьяловым замигал, и эфир снова включился. Все подорвались с мест и столпились за спиной подполковника, смотря на связанных заложников. Если в прошлый раз не сразу удалось оценить их состояние, то в этот жертвы точно находились в сознании. Мужчина — судя по более крупной и немного сутулой фигуре — разминал шею, крутя головой по мере возможности. Женщина дёргала руками и пыталась повернуть голову к мужчине. Звуки по-прежнему отсутствовали, но можно было предположить, что они разговаривают между собой, как минимум судя по лёгкому движению мешка на голове женщины.
— Вполне возможно, что они знакомы, — предположила Гордеева, не отводя взгляда от экрана. Если вдруг появится какая-то деталь, которая поможет им, Арина не хотела её упустить. — Друзья, коллеги, супруги.
— Или враги, — добавил Завьялов. — Слишком уж спокойно ведёт себя мужчина. Либо просто думает, либо вообще о женщине не заботится.
— Так может кто-то из них подсадной? — выдвинул версию Сергей, чуть отойдя в сторону и скрестив руки перед собой. — А может вообще оба. Мы ведь не знаем, о чём они там разговаривают.
— Не знаем, — согласно пробормотал подполковник и покачал головой. — Но что бы там ни было, нам надо с этим разобраться и как можно скорее. Держите связь с операми, которые работают на месте, следите за сводками по всему Питеру, проверяйте все заявления о пропаже людей. Смотрите дорожные камеры, выискивайте женщину, с которой нашли этот телефон... Не мне вас учить, что делать. Работайте.
Он махнул рукой, выпроваживая всех из своего кабинета, оставив только Николая Степановича для поддержания связи с остальными. Арина так и не смогла ничего сказать по поводу Солнцевой, но в общем больше и не пыталась. Пусть она и считала, что было неправильным не включать в группу Марину ввиду её неопытности, спорить с Завьяловым не стоило. К тому же, пока преступники неизвестны и никто не может предположить, чего ещё от них ожидать, Солнцевой действительно стоит держаться от такого серьёзного и опасного дела подальше. Думая об этом, Арина пришла к выводу, что её беспокоит не только безопасность Марины, которая в их профессии вещь очень сомнительная, но и Рыжов. Потому что, несмотря на понимание и осознанность, он им дочку не простит.
— Как и Джокеру, — невольно подумала Гордеева, вспоминая день, когда Дмитрий Иванович жаловался ей на «отношения» Марины и Комоловым, костеря того на чём свет стоит.
— Я вообще не понимаю, как ей угораздило с ним связаться! — возмущался Рыжов, залпом глотая водку без закуски. — Мне когда Петя рассказал, что у театра их видел, я сначала подумал, что он пьян, ну или что ему померещилось, всё же они достаточно долго встречались, у него может травма... Но когда Марина это подтвердила! Хорошая девушка и бандит. Мы не в книжке, чтобы это потом в какую-то красивую сказку превратилось. В этом сейчас ничего хорошего нет, и потом не будет.
Арина только кивала, понимая его негодование. В отличие от Дмитрия Ивановича, она и все в отделе знали, что весь этот роман — фальшивка длиной в несколько месяцев. Рыжов был не в курсе, да никто и не собирался ему рассказывать, потому что все думали, что это только всё испортит.
— Ну а сама Марина что говорит? — поинтересовалась тогда Гордеева. Ей действительно хотелось знать, что придумала Солнцева в пользу своих отношений с Комоловым.
— Говорит, что он обаятельный, вежливый с ней и красиво ухаживает. Пыль в глаза пускает, гад! Нет, я этого так не оставлю!
Вернувшись из воспоминаний о недавнем разговоре, Арина полностью переключилась на текущее дело. Обсудив с операми план действий, она вернулась к себе в кабинет. Пока Сергей делал запрос в «Единый центр хранения и обработки данных», чтобы получить записи с дорожных камер, Гордеева искала подходящие под их случай заявления. Несмотря на то, что похищение могло случиться только сегодня и в разгар рабочего дня, когда пропажу взрослого человека никто и не заметит, она не теряла надежды найти хоть что-то.
Когда настенные часы перенеслись стрелкой на восьмёрку, телефон стала обрывать Инна Михайловна. Сделав себе крепкий кофе с пониманием, что спать сегодня точно не будет, Арина ответила на звонок:
— Да, мам? Извини, но у нас тут очень сложное дела, так что... Я домой сегодня не приеду.
Инна Михайловна тяжело и недовольно вздохнула. На фоне работал телевизор и звучал смех Ромы — кажется, он смотрел мультики перед сном. Затем звуки стали чуть тише и раздался стук закрывшейся двери.
— Арина, так нельзя, — произнесла Инна Михайловна, понизив голос, чтобы Ромка не услышал. — У тебя выходной, ты сына почти не видишь.
— Я всё понимаю, — перебила Гордеева, — но и ты меня пойми. Да, мне важна моя семья, я очень вас люблю, но это не значит, что я должна бросить работу, ради получения которой сделала многое. К тому же сейчас у нас действительно очень сложная ситуация, задействованы практически все.
Устало вздохнув, Арина посмотрела в окно. Подобные разговоры проходили чуть ли не регулярно, по крайней мере каждый раз, когда Гордееву дёргали на работу в выходные, или приходилось задерживаться допоздна. В этот же раз случилось комбо, из-за чего Инна Михайловна сильно злилась, хоть и не показывала. Арина знала, что матери просто не хочется кричать и возмущаться при Ромке — маленький, но уже многое понимает. Будь возможность уйти подальше, и её бы уже ничего не остановило.
— Может стоит сделать столько же для сына, сколько ты делаешь для своей работы? — язвительно спросила Инна Михайловна. Арина даже представила, как та стоит в коридоре, уперев руку в бок, и задирает нос к потолку. В такие моменты Гордеевой казалось, что любые её слова о работе и аргументы просто улетают в пустоту, так никем и не услышанные. Ей думалось, что возможно мама и права, что она действительно делает для Ромки слишком мало, в то время как для работы всё возможное, но привычный расклад изменить было слишком сложно.
И всё же слышать такое было слишком неприятно и больно, как бы правдиво ни звучало. Не выдержав, Арина усмехнулась.
— Может стоит перестать своими манипуляциями давить на больное, лишь бы только оказаться единственной правой?
Она бросила трубку, не дожидаясь ответа. В голову вонзилась мысль, что очень скоро Арина пожалеет о сказанном, потому что Инна Михайловна всегда была мастером на манипуляции и могла преподнести что-то ещё более тяжёлое, чтобы удар стал сильнее, а к нему плюсом пришло жгучее чувство вины. Но сейчас ей не хотелось думать об этом. Происходящая ситуация должна была разрешиться как можно быстрее и без потерь, а для этого Арине стоило полностью сконцентрироваться на деле.
Когда к десяти часам она просмотрела все заявления по Питеру, среди которых не нашлось ни одного подходящего, поступил звонок от Скворцова.
— Арина, дуй сюда. У нас зацепка.