У виска [10]

Убедив Эндрю, что, если тот не будет молчать во время поездки, я выкину его из машины, мне удалось побыть в тишине и не слышать этого ужасного писка голоса новоиспеченного стажера. Тогда мои мысли с невероятной скоростью сжирало возвращение домой и новая порция тревожного сна. От успокоительных уже нет толку, я всё равно каждую ночь провожу как в аду.

– Че за Майкл?

– Что? – вернувшись к реальности, с непонимаем уставилась на Эндрю. И тот взглядом указал на экран моего мобильного. Висящий на панели уведомлений звонок, меня слегка успокоил от предыдущих дум, и я обязательно свяжусь с этим парнем, но не сейчас. – Не твоего ума дело.

– Я люблю загадки. Но советую быть проще, – его легкость, с которой он разглядывал мой телефон, при этом еще раздавал непрошенные советы, так и витала вокруг меня, заражая тошнотой.

– Я в твоих советах не нуждаюсь.

– Как знать, – нажав на кнопку включения радио, Эндрю обратно откинулся на спинку кресла.

– Я не разрешала включать музыку, – выключила его, надоевшее за много лет в машине.

– Мы как в гробу едем. Тишина лютая. Поговорим тогда? – в этот раз его лицо не выражало какого-либо веселья, скорее настоящего непонимания.

– Нет, мне нужна тишина.

– Зачем? В тишине много кишащих мыслей, и ты не можешь с ними справиться.

Что? Чушь какую-то несет. И типо меня понимает или тому подобное...

– Я психолога не нанимала.

– Ладно-ладно, осталось ехать пару минут, думаю сделать тебе подарок и преподнести время в тихой и мрачной обстановке. Как понял, такое в твоем вкусе.

Беспечная улыбка, с которой он снова сверлил по мне взором, душила. Только читать нотации сыночке шефа я не буду, кроме того, тут правда осталось пару минут.

И снова дрянной звонок от Майкла. Я заметила со стороны Эндрю насмешливый взгляд и сжатые губы, которыми он хотел что-то произнести.

– Не смей, – пригрозила я пальцем, рассмотрев по дороге стоящий вдалеке знак метро.

– Я просто молчу.

Остановив автомобиль в возможном для парковки месте, выжидающе посмотрела на парня.

– Тебе так не терпится избавиться от меня?

– Еще как.

– А я всё равно не верю, – Эндрю накинул на одно плечо рюкзак и, покинув машину, ушел.

– Наконец-то!

Как только он ушел, я набрала Майклу.

– Викки, что случилось? – первое, что сказал он, я всегда поражалась его тревожности. – Ты в порядке?

– Да, просто была не одна в машине.

– Славно, а то я уже разволновался. Обычно хотя бы смс от тебя приходят с «перезвоню», а тут совсем ничего. Ты через сколько будешь дома?

– Минут через двадцать где-то.

– Отлично, я заеду?

Этот вопрос всегда вводил меня в ступор. С одной стороны, мне нравилось, когда он приезжал, я могла засыпать с кем-то, что делало мой сон спокойным, но с другой стороны, спать с человеком из прошлого, от которого я сбежала, крайне обостряет чувство вины.

– Конечно, только у меня так себе продукты.

– Привезу две горячие пиццы, не переживай!

– Хорошо. До встречи, – после я сбросила вызов.

Пульс резко участился, когда перед глазами лицо Майкла явно проявилось. Жгучее чувство, которое с постоянной связью появлялось резко, прогрызало во мне дыру ненависти к себе. Майкл достоин кого-то с нормальной головой, а не такую больную, как я.

Оставив машину в небольшом, пыльном гараже, я с пакетом продуктов, валявшихся на заднем сидении с самого утра, зашла в дом. Небольшая лампочка под натиском ветра с улицы закачалась, перегорев.

– Вот черт!

Каждый месяц трачусь на лампочки, потому что у меня они долго не держатся; свет без остановок, даже если меня не бывает дома сутки, горит. Я настолько боюсь темноты, что не могу зайти в дом, если там нет света в коридоре или приближенный комнатах.

Распахнув входную дверь, чтобы свет от уличных фонарей слегка озарял дом, достала из ящика новую лампочку и вкрутила. Как только в коридоре можно было разглядеть пространство, стало намного легче. Проходя через комнаты, я в каждой включала свет, и плевать, сколько это денег, по-другому я не буду под защитой. Мнимой защитой.

Пока Майкл занят по дороге ко мне, у меня есть в запасе некоторое время, чтобы принять душ. Внутри всё сворачивалось в трубочку от голода, поэтому не теряла надежды, что Майкл будет у меня скоро.

Растянутая футболка и домашние велосипедки на своем привычном месте валялись в ванной, сбросив с себя одежду, посмотрела в зеркало и усмехнулась с едким пониманием, что ничего не меняется. Синяки, появлявшиеся от недосыпа, почти не перекрывались консилером, впалые щеки от недоеданий по-новому делали мое лицо более осунувшимся, тонкие губы не спасались гигиеничкой, продолжая трескаться, я вся была как развалившаяся, захудалая старуха, хотя мне только двадцать шесть должно исполниться.

– Ужас. Сплошной ужас.

Перезавязав хвост в тугой пучок на макушке так, чтобы не намочить волосы, встала под прохладные с намеком на тепло капли воды, замерла и ждала, сама не знаю чего. Мне не хотелось даже прикладывать ни капли усилий, чтобы понежить свое тело в пене. Под кожей полыхал каждый сантиметр, когда в глухой и тревожной тишине в голове постоянно всплывал тот самый диалог, в котором я помню каждое слово. Мне кажется, я не заслуживаю ничего, никаких ласк или удобств для себя, тупое бренное тело.

Тогда какой смысл мыть, кормить и питать скелет под кожей? Вроде как, никакого. Однако пока что не получается не делать этого совсем. И возможно, если бы у меня не осталось никого вокруг, а именно того самого парня, который зачем-то продолжает со мной общаться, я бы точно запустила себя, бросившись с крыши во время очередного тоскливого эпизода.

Спасибо, Майкл.

Пройдясь все-таки по телу мочалкой, умылась тут же, стоя в ванной, и смыла весь боевой раскрас, под которым скрывается еще более бледное и уставшее лицо.

Пока я наносила крем после душа, Майкл прислал смс, что будет минут через десять. Как раз закончила вовремя. Развязывать волосы я не стала, посмотрев с неким смятенным звоном в ушах на них. Завязанные лучше, больше мне подходят.

Майкл приехал, как и обещал, через десять минут, и держал в руках две еще горячие пиццы.

– Взял твою любимую ветчину и грибы, а себе со всякими острыми штучками, так что не перепутай, – с широкой, добродушной улыбкой он обнял меня.

– Большое спасибо.

Разложила коробки на небольшом столике перед диваном и принесла с кухни Колу с двумя стаканами.

– Что хочешь посмотреть?

– Мы, вроде, не досмотрели сериал. Продолжим?

– Давай, – я согласилась, чтобы не тратить сейчас время на поиски чего-то нового, хотя сам сериал мне не нравился особо. – Как на работе?

– Да всё по-старому, – Майкл не любил делиться подробностями смен и операции внутри больницы, в которой он работал хирургом. Но из вежливости мне стоило спрашивать, все-таки мы не чужие друг другу люди. – Как у тебя? Есть подвижки по делу?

– Только трупы прибавляются, – подробностями со своей работы я любила делиться еще меньше, да и зачем кому-то знать движение дела. Поэтому часто я просто говорила то, о чем он завтра мог узнать сам в интернете.

– Можно сказать, что у меня почти также, – он не стал что-то добавлять, уйдя в ванную. Каждый раз я смотрю на него и не понимаю, что он забыл здесь, со мной. Такой чуткий, понимающий и хороший парень должен был проводить время с хорошенькой леди из приличной семьи, а не застревать здесь, в моем доме, сидя сбоку. – Включай, минута, и я иду, – крикнул он из коридора, где находится дверь в ванную.

Я выбрала нужную серию и, не став более ждать, накинулась на пиццу. Желудок выл от желания, так что Майкл поймет.

– Эй! – он со смешком уселся рядом и закинул на спинку дивана руку. – Викки, ты как всегда! Но я не в обиде на такую шалость, – когда он говорил такими дурацкими словами, нас почему-то обоих разрывало от смеха.

Отросшая челка, свисавшая патлами по бокам его лица, постоянно подразнивала меня убрать её. Он это знал и специально не стригся, только убрал заднюю часть и поддерживал эти патлы на одной длине. Цвет глаз манил меня, когда-то, кажется, я именно на них и повелась в школе. Просто карий, это такой простой цвет, однако мне нравилось, что они были оттенка не темного шоколада, как у меня, но почти гречишного меда, что делало их светлыми в принципе и немного желтыми на солнце.

– Хватит завидовать моей челке, – парень заметил мои подглядывания и схватил треугольный кусок от своей пиццы.

– Сдался ты мне, – отпихнулась я, переводя взгляд на экран телевизора.

– Ну-ну, ­– его пальцы коснулись моего плеча, под теплом его кожи пробежали мурашки.

Попивая газировку и поедая вкусное тесто, страх и тревога постепенно стали уходить. Конечно, этому более посодействовало присутствие Майкла, но всё же провести вечер вкусно тоже ничего так. Сериал с частыми замедлениями из-за барахлившей связи мне стал противен сильнее, парень смотрел как ни в чем не бывало.

– Тебя это не бесит?

– Что?

– Тормозит же, – я подошла и ударила крышку от старого телевизора.

– Тебе не кажется, что так он только еще больше затормозит, – с усмешкой Майкл подошел ко мне, не посмотрев вниз, дернул какой-то провод. Оставшись ждать, простояли минуту рядом с телевизором, даже ни на секунду не затормозил. – Видала, какой у тебя здесь мастер?

– Спасибо.

Мы присели на диван. Меня все больше клонило в сон, потому что встала я рано, а из-за нового трупа вернулась домой позже обычного.

– Кажется, тебе пора спать, – парень учтиво встал и начал убирать со стола.

Нежная забота, которой он меня окутывал, ела по чуть-чуть ощущение ненужности. Хоть я все еще не понимаю его мотивов, всё же приятно. Майкл еще со школьной скамьи был добрым, интеллигентным и не дергающим за косички мальчиком. Кажется, каждая вторая тащилась с него. Но ему почему-то захотелось пообщаться именно с такой затюканной хабалкой в моем лице.

– Остаться с тобой? – он вышел с кухни, вытирая руки полотенцем, и смотрел с такой лаской, которую мне никогда не заслужить по-настоящему.

Майкл всегда задавал этот вопрос. Меня бесило с какой жалостью, возможно, я отвечаю на него, и мне в принципе не нравилось отвечать. Но иногда всё же выпроваживала его домой, отчего спала хуже.

– Если...

– Мне несложно, – он одобрительно кивнул. – Я в душ тогда.

– Твое полотенце на полке.

Как же стыдно... Я взрослая девка, а боюсь спать одна, темнота, словно болото, засасывает меня в тягу пучины страхов. Если бы у нас были белые ночи, то меня ничего бы не тяготило, и Майкл спокойно спал бы у себя.

Самое отвратительное, что я – по моим меркам – заставляла его спать с собой, даже не отдельно. Ему, как он говорит, это не приносит дискомфорта, а я же не могу отделаться от мысли, что это ужасно. Что от моего эгоизма он страдает и зря приносит в жертву самого себя и свой комфорт.

Расстелив постель, я достала второе одеяло. Меня тяготила мысль, что мы будем слишком близко. Так что Майкл уже какой год спит под другим одеялом. Из окна дул легкий летний ветер, сверчки напевали серенады, темнота сжирала город под свой покров.

– Мы не такие чужие друг другу, чтобы спать под разными одеялами, – сказал он, когда зашел ко мне.

– Ты знаешь мое мнение на этот счет, – осеклась я, хмуро на него посмотрев.

– Знаю, но надеюсь, что когда-нибудь ты сдашься мне.

Я спала со стороны окна,чувствовать воздух, еще и ловить по утрам лучи солнца мне нравилось. Весь этотдень выбил меня из колеи, особенно тот факт, в котором кроится смысл, что,вероятно, из меня очень плохой детектив; новый труп, ноль улик. Поэтому я снаслаждением коснулась прохладной подушки. На ногах я уже не могла держаться.Тепло, исходящее от тела Майкла, стало ближе. Он, уже не спрашивая, со всейосторожностью клал мне руку на талию, а меня иной раз потрясывало от такогодействия, но ничего в ответ я не говорила. Я знаю, что он это делает, ведьдумает, что мне так спокойнее, и это правда, однако я всё равно не могуизбавиться от мысли, что Майкл теряет со мной время. Гребанная усталость,нежные объятия парня и покой убаюкали меня.