Напарники

PovФилип

—Что ты делаешь? — спросил я, наблюдая, как Мелани докрашивает губы своей яркой красной помадой.

—А ты не видишь? Я собираюсь, — ответила девушка, не отрываясь от карманного зеркала.

—Стирай помаду. И всю косметику лучше тоже.

Мелани медленно повернулась ко мне, вопросительно подняв одну бровь.

—Не забывай, что по легенде ты приехала решать свою проблему.

—А что, люди с проблемами не могут выглядеть хорошо? Я не собираюсь смывать макияж, — она отвернулась, продолжая подводить губы.

Возможно, месяца два назад я бы начал с ней спорить, и мы бы сильно разругались. Но сейчас, уже наученный опытом, я знал, как убедить её более быстро и безопасно для нас двоих.

—Голубка, — я сел рядом с ней на кровать, в то время как она старалась полностью игнорировать моё присутствие. —Я знаю, что тебе это всё не нравится. Но мне нужна твоя помощь.

—Ты хочешь лишить меня последней радости.

—Мел, ты очень красива без косметики, — я взял её за руку, в которой она держала помаду, опуская её и заставляя посмотреть на меня.

—Видимо не очень, если ты считаешь, что так я буду выглядеть как больной человек. Это не обсуждается.

Терпение кончилось быстрее, чем я думал. Что ж, я пытался с ней по-хорошему, но моя попытка провалилась. Как люди могут быть настолько упрямыми? Хотя иногда мне кажется, что она не человек. Она самый настоящий дьявол.

Я взял с комода пачку с влажными салфетками, доставая одну.

—Не заставляй меня смывать с тебя макияж.

Она с вызовом посмотрела на меня, склонив голову на бок и прищурившись.

—Ты не сделаешь этого, — девушка отрицательно повертела головой.

—Я даю тебе ещё один шанс сделать это самой.

Прекрасно понимаю, что веду себя, как тиран, но у меня нет другого выбора. Я никогда её ни в чем не ограничивал, потому что в принципе не сторонник таких отношений. Однако сейчас у меня не остаётся выбора. Каждая игра имеет свои правила, и если мы все вместе договорились поиграть, каждый должен их соблюдать.

Приблизившись к девушке, я протянул ей салфетку. На самом деле, мне меньше всего хотелось сейчас размазывать косметику по её возмущенному личику. Голубые глаза, наполненные ненавистью, исподлобья смотрели на меня снизу вверх. Кажется, я даже мог слышать скрежет её зубов, крепко сомкнутых от злости. За сегодня это уже второй раз, когда она готова оторвать мне голову. Первый был после наших с Трэвисом гонок.

Она опустила взгляд на салфетку в моих руках, похлопав длинными ресницами, и резко выхватила её.

—Ты просто деспот, Морген.

Когда макияж был смыт, и мои требования удовлетворены, мы вышли из спальни, встретившись с уже готовым Трэвисом.

Дорога до часовни была не долгой, поэтому мы шли пешком. Мелани шла молча и за всю дорогу не проронила ни слова. Верная примета: если она молчит сейчас, значит вечером нас ожидает долгий и не особо приятный разговор.
По пути нам периодически встречались местные, которые шли в том же направлении. Сложно было не заметить косые взгляды в нашу сторону. Для них мы чужие, и это факт. Но чем быстрее они смогут «принять» нас в свой круг, тем быстрее мы сможем разобраться в исчезновениях людей, которые для них выглядят мистикой. Я не верю в сверхъестественное, монстров и призраков. Самые страшные монстры, живущие на земле, это и есть люди.

—Почему они все в белом? Здесь есть какой-то дресс-код? — спросил Трэвис, обращая внимание на прохожих. Действительно, наша одежда значительно отличалась от местного стиля. Мужчины были одеты в белые хлопковые рубашки и брюки, а женщины в одинаковые белые платья с кружевными оборками.

—Думаю, это обязательный элемент их службы, — предположил я.

Часовня была также построена из дерева, но по площади была значительно больше тех, которые я когда-либо видел. Арочные окна были широкими и высокими, но несмотря на это, внутри было мрачно. Всё выглядело достаточно скромно: по периметру комнаты были расставлены зажженные парафиновые свечи и какие-то тлеющие травы, создающие специфический аромат в помещении, по первому впечатлению, напоминающий тимьян.
На главной стене висел большой нарисованный портрет женщины во весь рост. Её чёрные густые волосы закрывали плечи, выразительные глаза пронзительно смотрели прямо перед собой. Судя по мелким морщинам, украшавшим её лицо, я мог предположить, что ей на момент создания портрета было около тридцати лет. На подставке перед её портретом лежали продукты. Каждая семья подходила к портрету, оставляя какое-то угощение, после чего присоединялась к разговорам со своими знакомыми.

—Добрый вечер, господа и ... дама, — седой мужчина с длинными волосами до лопаток и белой щетиной на лице неожиданно появился перед нами. Он также был одет в белоснежный хлопковый костюм и держал в руках трость. Однако, насколько я мог заметить, он не хромал. —Моё имя Таварес. Я духовный наставник города, в котором вы оказались. Гости для нас всегда приятная неожиданность. Могу я поинтересоваться, как вас зовут?

—Трэвис, Мелани, и моё имя Филип, — я взял на себя инициативу представить нас всех.

—Что же вас привело к нам?

Это был предсказуемый вопрос. Главное, дать на него правдоподобный и уверенный ответ.

Я взял Мелани за руку, посмотрев на её реакцию. Она всё ещё злилась, но не стала убирать руку.

—Это непростая тема для нас, —я прочистил горло, боковым зрением замечая, как люди вокруг начали прислушиваться. Это было даже на руку, потому что означало, что к сегодняшнему вечеру наша легенда будет известна всем в этом городке. Сплетни разлетаются быстро в таких местах. —Мы с моей женой очень хотим завести ребёнка. Врачи уже не в силах помочь. Мы пробовали многое, но всё безрезультатно. И тогда мы узнали про Вайтвуд. Нам сказали, что у вас случаются настоящие чудеса.

—Вы в правильном месте, мои дорогие, — Таварес взял наши сцепленные руки, внешним видом выражая свою поддержку. —Гессия помогает всем. Вы сами в этом убедитесь. А вы ...— седовласый повернулся к Трэвису.

—Я брат Мелани, — парень обошел нас со спины, подходя к девушке и кладя руку ей на плечо. Я заметил, как Мел вздрогнула от его прикосновения, и надеялся, что Таварес не обратил внимания на этот момент. —Я просто не мог отправить их одних, когда они так нуждаются в поддержке родных.

Таварес понимающе закивал головой.

—Добро пожаловать в нашу большую семью. Здесь вы сможете обратиться за помощью к каждому. Сейчас уже пора начинать службу. Присоединяйтесь к нам.

Мужчина поднялся на небольшой выступ, и все люди опустились на колени перед ним.

—Нам тоже надо вставать на колени? — прошептала Мелани, и я кивнул головой, опускаясь на жесткий деревянный пол.

—Дорогие братья и сестры, сегодня среди нас новые лица, — Таварес указал тростью в нашу сторону, и взгляды всех теперь были направлены на нас. —Они здесь, чтобы найти спасение от недуга. Мы примем их в нашу семью. Мы поможем им пройти это сложное испытание, посланное им судьбой. Мы окажем им поддержку. Сделаем всё, что в наших силах — попросим помощи великой Гессии для блага их семьи.

Таварес тоже опустился на колени и закрыл глаза, издавая монотонное горловое мычание, эхом отражающееся от стен и заполняющее всё помещение. Мычание постепенно начало затихать, и тогда мужчина начал читать молитву. Язык был не понятен. Раньше я никогда не слышал подобного звучания. Его голос был неестественно низким, хриплым, сильным. Он легко мог ввести в транс впечатлительных людей.

—Сколько это будет продолжаться? — прошептал Трэвис.

—Около часа, — если верить словам шерифа.

Хоть парень ничего и не ответил, я мог представить, какие именно слова у него вертелись на языке.
Меня тоже не радовала перспектива неподвижно стоять на коленях в течение часа. Я приоткрыл глаза и посмотрел на Мелани. Ее глаза были закрыты, губы крепко сомкнуты. Она положила ладони на свои бедра, а когда я попытался взять её за руку ещё раз, одернула свою руку и даже не открыла глаза. Все ещё сердится.

К нашему счастью, ритуал продлился не целый час, а минут двадцать. После этого все начали подниматься на ноги, но продолжали пристально смотреть на Тавареса, который поднял руки к небу, стоя молча и неподвижно.

—Братья и сестры, мы должны провести обряд посвящения для новоприбывших. Прошу, поднимитесь ко мне, — Таварес вновь указал тростью на нас.

Девушка выжидающе смотрела на меня, ожидая ответа. Трэвис даже не шелохнулся в его сторону. Сейчас мы находимся почти у выхода из часовни, и при малейшей угрозе, мы просто могли бы покинуть здание. Как только мы поднимемся на выступ, окажемся окруженными. Это было бы небезопасно, учитывая, что мы не знаем, чего ожидать. С другой стороны, если мы сейчас откажемся, они никогда нам не доверятся.

—Что думаешь? — прошептал Трэвис, слегка склонившись ко мне.

—Идём, — шепнул в ответ я. Мелани уже сама держалась за моё предплечье, как если бы от меня зависела её жизнь. Красные ногти овальной формы впивались в мою кожу. Неизвестно, делала она это непроизвольно или намеренно.

Местные жители расступились, создавая своеобразный коридор. Таварес ждал нас с вытянутой рукой, приглашая подняться к нему, что мы в итоге и сделали. Седовласый был удовлетворен нашим повиновением.

—Не бойтесь, — раздался громкий голос наставника. —Здесь вы обретете свой дом. Здесь вы станете частью нашей большой семьи.

Я окинул взглядом толпу, возвышаясь над десятками любопытных глаз. Люди были взволнованы не меньше, чем мы. Они рассматривали нас, как будто мы были сказочными героями, ожившими прямо перед ними.

—Гессия примет вас. Она поможет вам, —продолжал Таварес, стоя в пол-оборота к толпе, которая разошлась к стенам часовни, освобождая пространство в середине. С правой стороны я увидел ту девушку из магазина, которая обеспокоено смотрела на нас, теребя рукав своего платья.

Двери часовни открылись, и два крупных мужчины внесли что-то, напоминающее огромное блюдце, диаметром не менее метра, с сухими бревнами на нём. Они поставили эту штуку в центре помещения, и один из них поджег бревна, которые моментально вспыхнули ярким пламенем.

—Надеюсь, они не собираются нас сжечь, — с усмешкой прошептал Трэвис.

—Это бы объяснило, почему к ним больше никто не приезжает уже много лет, — ответил я.

—Братья и сестры, давай те же проведём ритуал посвящения!

Из толпы вышли три девушки, несущие в руках цветочные венки. Откуда у них зимой цветы?

Мне и Трэвису надели венки на шею, Мелани — на голову. Тогда я увидел, что это были искусственные цветы.

Таварес достал из своей поясной сумки кинжал-баллок, оголяя перед нами его острое лезвие.
Я непроизвольно почувствовал, как напряглись все мышцы моего тела. Боевая готовность, которую я испытываю каждый раз, когда чувствую опасность.

—Вы станете нашей семьей! Мы разделим в сами тепло, пищу и кровь!

—Кровь? — испуганно прошептала Мелани, смотря широкими голубыми глазами то на меня, то на наставника.

—Пройдите к костру, — Таварес указал на пламя в центре часовни. Нам оставалось только повиноваться, если мы уже начали.

—Наше тепло — ваше тепло, — проговорил Таварес. —Наша пища — ваша пища, — из толпы вышла женщина с круглым медным подносом в руках, а на нём аккуратно разрезанный на кусочки пирог и бокалы, наполненные красной жидкостью. —Угоститесь нашими дарами.

Я был первый, кто взял кусок пирога. Трэвис и Мелани последовали моему примеру. Пирог был сладким, но что именно было в нём, было сложно понять. Возможно, какой-то фрукт.
В бокале оказалось красное вино, на вкус сильно отличающееся от магазинных. Сладкое, но не приторное. Одно из самых вкусных, что я когда-либо пробовал.

—А теперь самая важная часть нашего ритуала. Поделитесь вашей кровью, и вы избавитесь от всех бед. Вы станете членами нашей семьи.

Таварес стоял ближе всех к Трэвису, который с недоверием протянул ему руку, и острый кинжал прошелся по внутренней части его ладони, от чего он поморщился. Алая кровь начала капать в костер. Следующим эту процедуру прошел я. Но когда дело дошло до Мелани, она замялась, смотря на меня.

—Не бойся, — заметив её страх, успокаивающе сказал Таварес. —Физическая боль ничто по сравнению с тем, что ты получишь взамен, — мужчина приложил ладонь к её животу. Я видел, как она напряглась, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть его от себя. Моё сердце сжалось от одного взгляда в её испуганные глаза. Я должен защищать её, но один мой неверный шаг всё разрушит.

Я обошел Мелани, подходя к ней со спины.

—Это будет быстро. Закрой глаза и глубоко дыши, — наклонившись к уху девушки, прошептал я. Её рука оказалась в моей. Бледная и трясущаяся. Девушка зажмурилась, когда я раскрыл её ладонь, и Таварес провёл кинжалом по мягкой коже, оставляя неглубокий порез. Капли крови потекли по запястью, падая в костер.

—Умница, — я незаметно поцеловал её в макушку, не отпуская поврежденную руку. Ее кровь стекала по ладони, смешиваясь с моей.

—Вы все стали свидетелями появления новых членов нашей семьи! Отныне мы все братья и сестры. Помогайте друг другу! Поддерживайте и любите друг друга! Станьте опорой для своей семьи, и вы будете вознаграждены благословлением великой Гессии.

У одной из стен выстроились четыре мужчины со странными бубнами, обтянутыми кожей. Словно по команде они начали синхронно ударять по ним, заполняя комнату вибрациями низких звуков.

Люди вокруг нас начали образовывать круг, поднимая руки над головой, и издавая звуки, похожие на пение. В какофонии было сложно выделить какие-то отдельные слова, но они определенно производили гипнотизирующий эффект, напоминающий вхождение в транс.

Мои руки с двух сторон обхватили девушки, вводя меня в их круг и отдаляя от Трэвиса и Мелани, которых также втянули в этот странный танец. Я старался не сводить взгляд с Грейс, но делать это из толпы оказалось намного сложнее. Толпа отделяла нас друг от друга всё дальше и дальше. Действия людей были слаженные, почти синхронные. Не знаю, сколько точно это продолжалось. Через несколько мгновений мой взгляд начал мутнеть, а голова стала тяжелой. Ноги и руки ослабли. Я нашел взглядом Мелани, но её силуэт расплывался в моих глазах. Я видел, как её уже поддерживают рядом танцующие девушки.

—Трэвис! — крикнул я, но сомневаюсь, что мой голос было слышно. Парень ещё держался на ногах, но, судя по внешнему виду, это было ненадолго. Нам надо было уходить как можно быстрее.

От духоты я начал задыхаться. Воздуха становилось всё меньше, и я едва мог удержаться на ногах, когда направился за Мелани против движения толпы. Обмякшее тело девушки уже было без сознания.

—Мелани, — я почти схватил её за руку, но упал на колени. Ноги больше не слушались. Тело отказывалось повиноваться. Перед глазами только размытые подолы белых платьев.

—Мел, — на выдохе успел произнести я, прежде чем потерять сознание.