Немой свидетель

Мисс Лоусон

– Пуаро, – спросил я, – нам в самом деле невозможно обойтись без подслушивания у дверей?

– Успокойтесь, мой друг. Подслушивал только я. Вы ухо к щели не прикладывали. Наоборот, вы стояли, выпрямившись, как солдат на карауле.

– Но я тоже услышал, что она сказала.

– Ничего удивительного. Мадемуазель высказалась отнюдь не шепотом.

– Потому что думала, что мы ушли.

– Да, мы совершили небольшой обман.

– Мне такие вещи не по душе.

– У вас безупречная нравственность. Но не будем повторяться. Мы уже не раз об этом говорили. Вы считаете, что это не по правилам. Согласен, но убийство ведь тоже игра без правил.

– Но в данном случае не стоит вопрос об убийстве.

– Почему вы так уверены?

– Намерение совершить убийство – да, возможно. Но, в конце концов, убийство и попытка его совершить – вещи разные.

– С нравственной точки зрения это одно и то же. Но я имел в виду совсем другое: вы уверены, что мы так хлопочем лишь из-за попытки совершить убийство?

Я ошарашенно на него уставился.

– Но ведь мисс Аранделл умерла естественной смертью.

– Я повторяю: вы уверены?

– Все так говорят!

– Все? Ха-ха!

– Во всяком случае, так утверждает доктор, – заметил я. – Доктор Грейнджер. А уж кому знать, если не ему.

– Да, ему следует знать. – В голосе Пуаро звучало сомнение. – Однако вспомните, Гастингс, как часто производят эксгумацию трупа, даже если имеется свидетельство о смерти, подписанное лечащим врачом в полном соответствии с правилами и его служебным долгом.

– Верно, но ведь мисс Аранделл умерла в результате продолжительной болезни.

– Да, выглядит все именно так.

И опять в голосе Пуаро звучало сомнение. Я пристально на него посмотрел.

– Пуаро, – сказал я, – а теперь разрешите мне спросить: уверены ли вы, что не проявляете излишнего профессионального рвения? Вам хочется, чтобы это было убийство, и поэтому вы считаете, что это убийство.

Он нахмурился и медленно кивнул.

– Вы недурно соображаете, Гастингс, и попали как раз в мое слабое место. Я расследую убийства. Да, я действую как опытный хирург, который специализируется, скажем, на удалении аппендикса, а то и более сложных операциях. Но ведь когда к нему приходит больной, он обследует не только ту полость, где будет произведена операция. Его интересуют и прочие недуги пациента. И меня тоже интересует картина в целом. Я всегда спрашиваю себя: «Не убийство ли это?» И никогда не исключаю подобной возможности.

– В данном случае такая возможность весьма маловероятна, – заметил я.

– Но она умерла, Гастингс! От этого факта вам не уйти. Она умерла!

– Она была больна. Ей было далеко за семьдесят. Мне ее смерть кажется совершенно естественной.

– И то, что Тереза Аранделл с таким пылом заявила брату, что он дурак, – тоже, по-вашему, совершенно естественно?

– Это-то тут при чем?

– При том! Скажите мне, что вы думаете по поводу признания мистера Чарлза Аранделла? В том, что его тетка показывала ему свое новое завещание?

Я настороженно взглянул на Пуаро.

– А что думаете по этому поводу вы? – спросил я. (С какой стати я должен всегда отвечать на его вопросы!)

– Я бы сказал, что это признание весьма заслуживает внимания. Во всяком случае, именно такой была реакция мисс Терезы Аранделл. Их перебранка свидетельствует о многом, об очень многом.

– Гм, – только и сумел отозваться я.

– Их поведение наводит на мысль о том, что расследование следует вести двумя совершенно различными путями.

– Мелкие мошенники, что брат, что сестра, – заметил я. – Девица, правда, хоть куда, хороша. Что касается Чарлза, то он определенно мерзавец, хотя и привлекательный на вид.

Пуаро взмахнул рукой в сторону такси. Оно остановилось у обочины, и Пуаро назвал шоферу адрес:

– Бейсуотер, «Клэнройден-Мэншнс», семнадцать.

– Значит, мы едем к Лоусон? – спросил я. – А потом к Таниосам?

– Совершенно верно, Гастингс.

– И в какой же роли вы предстанете там? – поинтересовался я, когда шофер остановился у «Клэнройден-Мэншнс». – В роли биографа генерала Аранделла, будущего владельца «Литлгрин-хауса» или придумаете что-нибудь более интригующее?

– Непременно. Назову себя Эркюлем Пуаро.

– Как жаль! – ехидно усмехнулся я.

Но Пуаро лишь молча посмотрел на меня и расплатился с водителем.

Квартира номер 17 оказалась на третьем этаже. Бойкая горничная, отворив дверь, провела нас в комнату, которая не могла не вызвать у нас удивления после той, где мы только что побывали.

Квартира Терезы Аранделл была почти вызывающе пустой, зато жилище мисс Лоусон было так заставлено мебелью и всякого рода безделушками, что было страшно сделать лишний шаг из боязни что-либо опрокинуть.

Дверь открылась, и в комнату вошла довольно полная дама средних лет. Именно такой я и представлял себе мисс Лоусон. У нее было живое, но глуповатое лицо, неряшливо причесанные, мышиного цвета волосы и чуть криво сидящее на носу пенсне. Говорила она какими-то отрывистыми фразами, точно задыхалась.

– Доброе утро! Не думаю…

– Мисс Вильгельмина Лоусон?

– Да, да. Так меня зовут.

– А меня – Пуаро, Эркюль Пуаро. Вчера  мне довелось побывать в «Литлгрин-хаусе».

– Вот как?

Мисс Лоусон чуть приоткрыла рот и предприняла несколько неудачных попыток пригладить волосы.

– Прошу присесть, – предложила она и продолжала: – Сюда, пожалуйте. О боже, боюсь, вам будет мешать этот столик. Здесь чуть больше, чем следует, мебели. Так трудно! Эти квартиры! Но зато в центре. Я люблю жить в центре, а вы?

Задохнувшись и так и не поправив пенсне, она уселась в неудобное на вид викторианское кресло и, подавшись вперед, с интересом уставилась на Пуаро.

– Я побывал в «Литлгрин-хаусе» под видом покупателя, – начал Пуаро. – Но мне бы хотелось сразу признаться – строго конфиденциально…

– О да, – выдохнула мисс Лоусон, радостно встрепенувшись.

– Сугубо конфиденциально, – продолжал Пуаро, – что побывал я там совсем с другим намерением… Не знаю, известно ли вам, что незадолго до своей смерти мисс Аранделл написала мне… – Помолчав, он добавил: – Я известный частный детектив.

Целая гамма выражений, сменяя одно другое, пробежала по чуть порозовевшему лицу мисс Лоусон. Интересно, какое больше других привлечет Пуаро? Тревога, волнение, удивление, озадаченность…

– О! – произнесла она, а потом, помолчав, опять: – О! – И вдруг совершенно неожиданно спросила: – В связи с деньгами?

Даже Пуаро был застигнут врасплох. Но на всякий случай понимающе изрек:

– Вы имеете в виду те деньги, что…

– Да-да. Деньги, которые вытащили из ящичка бюро.

– Мисс Аранделл не сказала вам, что написала мне по поводу этих денег? – невозмутимо спросил Пуаро.

– Нет. Я и понятия не имела… Должна признаться, я крайне удивлена…

– По-вашему, ей не следовало об этом никому говорить?

– Нет, я так не думаю. Видите ли, она догадывалась о том…

Она снова умолкла.

– О том, – подхватил Пуаро, – кто их взял. Именно это вы имели в виду, не так ли?

Мисс Лоусон кивнула и с придыханием проговорила:

– Вот уж никогда бы не подумала, что она решилась… То есть она сказала… Она, казалось, чувствовала…

Пуаро снова перебил ее бессвязную речь:

– Она считала, что деньги взял кто-то из членов семьи?

– Да.

– А я, – сказал Пуаро, – как раз специалист по семейным проблемам. Я умею держать язык за зубами.

– Тогда другое дело, – энергично закивала мисс Лоусон. – Значит, вы не имеете отношения к полиции?

– Нет-нет, никакого. Полицейским тут не место.

– Совершенно верно. Милая мисс Аранделл была очень гордой женщиной. Конечно, с Чарлзом и раньше случались неприятности, но их всегда улаживали без лишнего шума. Один раз, по-моему, ему даже пришлось уехать в Австралию.

– Надо же! – сочувственно отозвался Пуаро. – А теперь перейдем к фактам, обсудим их по порядку. У мисс Аранделл в ящике хранилась некая сумма денег…

Он умолк. Мисс Лоусон поспешила подтвердить его высказывание.

– Да, взятая из банка. Для жалованья прислуге и на хозяйственные расходы.

– А сколько пропало?

– Четыре фунта. Нет, неверно. Три фунта и две купюры по десять шиллингов в каждой. В таких делах, я знаю, следует быть точной, очень точной.

В глазах мисс Лоусон, которые, казалось, вот-вот вылезут из орбит, горело искреннее желание прийти на помощь. А ее пенсне еще больше покосилось.

– Спасибо, мисс Лоусон. Я вижу, вы наделены умением рассуждать здраво.

Мисс Лоусон чуть вскинула голову и протестующе фыркнула.

– Значит, мисс Аранделл подозревала, и не без оснований, что эту кражу совершил ее племянник Чарлз? – продолжал Пуаро.

– Да.

– Хотя на сей счет не имелось никаких верных улик?

– Но кто же еще мог это сделать, если не Чарлз? Миссис Таниос ни за что бы так не поступила! Ее муж человек в доме новый, он не мог знать, где хранятся деньги. И Тереза Аранделл, по-моему, ни в коем случае этого бы не сделала. У нее куча денег, она всегда так красиво одета.

– А не мог их взять кто-нибудь из слуг? – предположил Пуаро.

Мисс Лоусон посмотрела на него с ужасом.

– Что вы! Ни Элен, ни Энни такое и в голову бы не пришло. Обе они очень хорошие, очень честные женщины.

Минуту-другую Пуаро молчал.

– А не могли бы вы подсказать нам, – сказал он, – ибо я уверен, что если кто-либо пользовался доверием мисс Аранделл, то уж вам, разумеется, это было изве…

– Ну не знаю, не знаю… – смущенно перебила его явно польщенная мисс Лоусон.

– Я чувствую, вы сумеете помочь мне.

– К вашим услугам, все, чем могу, что в моих силах…

– Строго конфиденциально… – продолжал Пуаро.

Глаза мисс Лоусон округлились, и она сразу стала похожей на сову. Волшебные слова «строго конфиденциально» звучали для нее как «Сезам, откройся».

– Известна ли вам причина, заставившая мисс Аранделл изменить свое завещание?

– Завещание?

Мисс Лоусон была явно захвачена врасплох.

– Правда ли, – продолжал Пуаро, внимательно глядя на нее, – что незадолго до своей кончины она составила новое завещание, согласно которому все ее состояние перешло к вам?

– Да, только я об этом не имела понятия. Ни малейшего. – Голос мисс Лоусон резко зазвенел. – Это было для меня невероятным сюрпризом! Чудным, чудным сюрпризом! Как это благородно со стороны милой мисс Аранделл! И ведь ни разу даже не намекнула мне. Ни разу! Я так растерялась, когда мистер Первис прочел завещание, что не знала, смеяться мне или плакать. Я была просто потрясена, мистер Пуаро, уверяю вас. Потрясена добротой, удивительной добротой милой мисс Аранделл. Не скрою, я надеялась, что она мне что-нибудь оставит, ну, самую крошечку, хотя и на это, признаться, у меня не было никаких оснований. Я не так давно жила у нее. А случившееся похоже… на сказку! Я и по сей день не в силах в это поверить, вы понимаете… Порой… порой я чувствую себя довольно неловко. Я хочу сказать… хочу сказать…

Она сбила с носа пенсне, подняла его и, вертя в руках, продолжала еще более бессвязно:

– Порой я чувствую, что… плоть и кровь есть плоть и кровь, и мне неловко, что мисс Аранделл оставила все свои деньги не родственникам, а мне, человеку постороннему. Это не совсем справедливо. Все деньги! Целое состояние! Никто и понятия об этом не имел. Поэтому я и испытываю неловкость, да к тому же ходят разные слухи, вы, наверное, знаете… но я никогда не желала зла! Никому! Да мне и в голову не приходило каким-либо образом повлиять на мисс Аранделл. Она меня все равно не послушалась бы. Если честно, я ее даже слегка побаивалась. Она была такой строгой, не терпела никаких провинностей и порой доходила до грубости. «Не будьте такой дурой!» – рявкала она. А я обижалась, я ведь тоже человек и часто расстраивалась… И вдруг оказалось, что на самом деле она была ко мне привязана – ну не чудо ли это? Только, конечно, есть в этом что-то такое, от чего чувствуешь себя крайне неловко, ибо здесь имеются и пострадавшие, не так ли?

– Вы хотите сказать, что предпочли бы отказаться от денег? – спросил Пуаро.

На мгновение мне показалось, что какое-то совсем иное выражение мелькнуло в этих невыразительных светло-голубых глазах. Мне даже почудилось, что перед нами сидит не глуповатая, хоть и приветливая простушка, а очень хитрая и умная особа.

– Я хотела бы добавить, что имеется и другая сторона… – со смешком заметила она. – Я хочу сказать, что в каждом деле есть две стороны. Мисс Аранделл хотела, чтобы ее деньги достались мне. Я хочу сказать, что, если бы я не взяла эти деньги, я бы поступила против ее воли. А это было бы несправедливо, правда?

– Сложный вопрос, – покачал головой Пуаро.

– Да, конечно. Это меня очень тревожит. Миссис Таниос – Белла – такая славная женщина, и у нее такие славные малыши! Но я чувствую, что мисс Аранделл не хотела бы, чтобы она… Я чувствую, что милая мисс Аранделл рассчитывала на мое благоразумие. Она не хотела оставлять деньги прямо Белле, потому что боялась, что ими завладеет тот человек.

– Какой человек?

– Муж Беллы. Знаете, мистер Пуаро, бедная женщина во всем идет у него на поводу. Поступает только так, как он велит. Осмелюсь сказать, что, прикажи он ей убить кого-нибудь, она и тогда не станет ему прекословить. И она явно его боится. В этом я не сомневаюсь. Я раза два видела ее перепуганной насмерть. Нет, мистер Пуаро, согласитесь, это было бы несправедливо.

Ничего на это не сказав, Пуаро спросил:

– А что собой представляет этот доктор Таниос?

– Видите ли, – неуверенно начала мисс Лоусон, – он очень приятный человек.

И умолкла, словно в сомнении.

– Но вы ему не доверяете?

– Да, не доверяю. Не знаю, способна ли я вообще доверять мужчинам, – продолжала мисс Лоусон. – Наслушаешься про них такого, что становится жутко! А бедные жены должны терпеть все их мерзкие выходки! Доктор Таниос делает вид, что обожает свою жену, и в самом деле ведет себя с ней превосходно. У него очаровательные манеры. Но я иностранцам не доверяю. Они все притворщики! Я совершенно уверена, что милая мисс Аранделл ни в коем случае не хотела, чтобы ее деньги попали ему в руки.

– Но ведь и мисс Тереза, и мистер Чарлз Аранделл тоже оказались обделенными наследством, вряд ли это справедливо, – заметил Пуаро.

Щеки мисс Лоусон порозовели.

– Терезе, по-моему, вполне хватает денег! – резко выпалила она. – Она тратит сотни фунтов стерлингов только на одни туалеты. А какое у нее белье – да это просто безнравственно! Как подумаешь, сколько славных воспитанных девушек должны собственным трудом зарабатывать себе на жизнь…

– Сразу понимаешь, что и ей невредно немного потрудиться, – мягко закончил предложение Пуаро.

– Труд явно пошел бы ей на пользу. – Мисс Лоусон озарила его торжествующим взглядом. – И привел бы в чувство. Превратности судьбы способны многому нас научить.

Пуаро медленно кивнул. Он внимательно наблюдал за ней.

– А Чарлз?

– Чарлз не заслуживает и пенни, – решительно заявила мисс Лоусон. – Если мисс Аранделл исключила его из числа своих наследников, значит, у нее была на то причина… после его злобных угроз.

– Угроз? – поднял брови Пуаро.

– Да, угроз.

– Каких угроз? Чем он ей угрожал?

– Это было… Да, конечно, это было на Пасху. В святое воскресенье – ни больше ни меньше.

– И что же он сказал?

– Он попросил у нее денег, но она ему отказала. И тогда он сказал ей, что она зря так поступает, что если она не одумается, то он… Какое выражение он употребил? Очень вульгарное… Ах да, он ее прикончит, сказал он.

– Он пригрозил прикончить ее?

– Да.

– И что же ответила мисс Аранделл?

– Она ответила: «Думаю, и ты в этом убедишься, Чарлз, что я сумею постоять за себя».

– Вы были там же, в комнате?

– Не совсем, – отозвалась мисс Лоусон после секундной паузы.

– Понятно, понятно, – поспешно продолжил Пуаро. – И что же на это сказал Чарлз?

– Он сказал: «Не будьте чересчур самонадеянной».

– Мисс Аранделл на самом деле восприняла его реплику как угрозу? – четко выговаривая каждое слово, спросил Пуаро.

– Не знаю… Она мне ничего об этом не говорила… Нет, наверное.

– Вам, конечно, было известно, что мисс Аранделл составляет новое завещание? – тихо спросил Пуаро.

– Нет-нет. Я уже сказала вам, что это было для меня полной неожиданностью. Я никогда и не мечтала…

– Вы не знали содержания, – перебил ее Пуаро, – но вам было известно, что это завещание составляется?

– Я подозревала… Когда мисс Аранделл слегла, она послала за адвокатом…

– Так-так. И случилось это после того, как она упала?

– Да. Боб… Боб – это собака. Боб оставил свой мячик на площадке. Она поскользнулась и упала с лестницы.

– Неприятный случай!

– О да! Она вполне могла сломать ногу или руку. Так сказал доктор.

– Да она вообще могла погибнуть.

– Конечно, могла.

Ее ответ прозвучал вполне естественно и искренне.

– По-моему, я видел Боба в «Литлгрин-хаусе», – улыбнулся Пуаро.

– О да, вполне возможно. Очень милая собачка.

Меня страшно раздражает, когда охотничьего терьера называют милой собачкой. Ничего удивительного, что Боб презирал мисс Лоусон и не слушался ее, подумал я.

– И он очень умный? – продолжал спрашивать Пуаро.

– О да. Очень.

– Он очень бы расстроился, если бы знал, что чуть не убил свою хозяйку?

Мисс Лоусон ничего не ответила. Только покачала головой и вздохнула.

– А не кажется ли вам, что мисс Аранделл решила переделать свое завещание именно после падения?

Вот мы и подобрались к самому опасному месту, подумал я, но мисс Лоусон, по-видимому, сочла вопрос вполне естественным.

– Знаете, – сказала она, – я бы не удивилась, если бы вы оказались правы. После падения она была в шоке – в этом я уверена. Старые люди не любят, когда им напоминают о близкой смерти. А такой вот несчастный случай заставляет их задуматься. Вполне возможно, у нее появилось предчувствие, что смерть не за горами.

– Она была сравнительно здоровым человеком, правда? – как бы между прочим спросил Пуаро.

– О да. Она ни на что не жаловалась.

– И заболела, должно быть, неожиданно?

– О да. Ни с того ни с сего. В тот вечер к нам пришли близкие знакомые… – Мисс Лоусон замолчала.

– Сестры Трипп. Я с ними беседовал. Очень милые дамы.

Лицо мисс Лоусон вспыхнуло от удовольствия.

– Вам они понравились, правда? Такие интеллигентные женщины. Всем интересуются. И такие поклонницы спиритизма. Они вам, наверное, рассказывали о наших сеансах? Вы, конечно, скептик, но вы не представляете, какое невыразимое блаженство испытываешь, когда вступаешь в контакт с теми, кого уже нет с нами!

– Не сомневаюсь, мисс Лоусон, не сомневаюсь.

– Вы знаете, мистер Пуаро, моя матушка не раз разговаривала со мной. Это такая радость – узнать, что твои близкие все еще думают о тебе и интересуются твоей жизнью.

– Да, я это хорошо понимаю, – мягко подтвердил Пуаро. – А мисс Аранделл тоже в это верила?

Лицо мисс Лоусон чуть омрачилось.

– Она хотела бы уверовать, – несколько неуверенно отозвалась она. – Но, по-моему, всерьез наши сеансы не принимала. Была настроена всегда скептически, и, случалось, ее недоверие вызывало появление крайне нежелательного гостя. Мы получали иногда весьма неприличные послания, а причина этому, я убеждена, было настроение мисс Аранделл.

– Да, причина, вероятно, была в мисс Аранделл, – согласился Пуаро.

– Но в тот последний вечер… – продолжала мисс Лоусон, – быть может, Изабел и Джулия вам рассказывали? – мы стали свидетелями совершенно очевидных явлений. Присутствовали, можно сказать, при материализации. Эктоплазма… Вы, наверное, знаете, что такое эктоплазма?

– Да, я знаком с характером этого феномена.

– Она исторгается изо рта медиума в виде ленты, которая сворачивается, обретая форму. Теперь я убеждена, мистер Пуаро, что, неведомо для нее самой, мисс Аранделл была медиумом. В тот вечер я четко видела, что у рта милой мисс Аранделл засветилась такая лента. А потом и голова ее окуталась светящейся дымкой.

– Потрясающе!

– И вот тут-то мисс Аранделл, к сожалению, почувствовала себя плохо, и мы были вынуждены прервать сеанс.

– И когда же вы послали за доктором?

– На следующее утро.

– Он нашел состояние мисс Аранделл серьезным?

– Вечером он прислал ей сиделку, но, по-моему, надеялся, что все обойдется.

– Извините, а почему родственников не вызвали?

Мисс Лоусон вспыхнула.

– Их известили своевременно, то есть тогда, когда доктор Грейнджер сказал, что ее жизнь в опасности.

– Что же было причиной ее недомогания? Съела что-нибудь не то?

– Нет, по-моему, никакой определенной причины выявлено не было. Доктор Грейнджер сказал, что она не следила за диетой так строго, как требовалось. По-моему, он считал, что ее болезнь была вызвана простудой. Погода в ту пору была очень неустойчивой.

– Тереза и Чарлз Аранделл приезжали навестить больную в выходные?

– Да, – поджала губы мисс Лоусон.

– Их визит не был радостным событием? – не сводил с нее глаз Пуаро.

– Нет. – И со злостью добавила: – Мисс Аранделл знала, зачем они приезжали.

– Зачем же? – глядя на нее, спросил Пуаро.

– За деньгами, – огрызнулась мисс Лоусон. – И не получили их.

– Вот как? – удивился Пуаро.

– Да. И за тем же, мне думается, приезжал и доктор Таниос, – продолжала она.

– Доктор Таниос? Но его, по-моему, в те выходные не было?

– Был. Он приехал в воскресенье. И пробыл всего с час.

– Все, кто мог, по-видимому, охотились за деньгами бедной мисс Аранделл, – рискнул предположить Пуаро.

– Я понимаю, что так говорить нехорошо, но что поделаешь?

– Да, конечно, – согласился Пуаро. – Должно быть, Чарлз и Тереза были неприятно поражены еще в предыдущие выходные, когда им стало известно, что мисс Аранделл лишила их наследства?

Мисс Лоусон уставилась на него.

– Разве не так? – спросил Пуаро. – Она не поставила их в известность?

– Не могу сказать. Я ничего об этом не слышала. Насколько мне известно, никакой такой суеты не было. И Чарлз с сестрой уехали, как мне показалось, в хорошем настроении.

– Значит, меня дезинформировали. Мисс Аранделл хранила завещание у себя в доме, не так ли?

Мисс Лоусон уронила свое пенсне и нагнулась, чтобы подобрать его.

– Не знаю. По-моему, оно лежало у мистера Первиса.

– Кто был душеприказчиком?

– Мистер Первис.

– После ее смерти он явился, чтобы посмотреть ее бумаги?

– Да.

Пуаро не сводил с нее внимательного взгляда и вдруг спросил:

– Вам нравится мистер Первис?

Мисс Лоусон этот вопрос явно пришелся по душе.

– Нравится ли мне мистер Первис? Сразу и не скажешь. То есть он человек умный, бесспорно, умный адвокат, хочу я сказать. Но ведет себя весьма бесцеремонно. Не очень-то приятно, скажу я, когда с тобой разговаривают, будто… Мне трудно объяснить… Держится-то он вполне корректно – и вместе с тем как-то оскорбительно, не знаю, понимаете ли вы, что я имею в виду.

– Трудное у вас положение, – с участием заметил Пуаро.

– Вот именно, – вздохнула мисс Лоусон, выразительно покачав головой.

Пуаро встал.

– Большое спасибо, мадемуазель, за ваше долготерпение и помощь.

Мисс Лоусон тоже поднялась.

– Ну что вы! Какая уж от меня помощь, – смутилась она. – Очень рада, если хоть в чем-нибудь была вам полезна. И если что еще, я…

Пуаро, собравшийся уже было выйти, вдруг вернулся.

– Мне кажется, мисс Лоусон, – сказал он, понизив голос, – я обязан поставить вас в известность о том, что Чарлз и Тереза Аранделл собираются опротестовать завещание.

Щеки мисс Лоусон густо заалели.

– Они не сумеют этого сделать, – выпалила она. – Так мне сказал мой адвокат.

– Значит, вы уже обращались к адвокату? – спросил Пуаро.

– Конечно. А почему бы и нет?

– Да нет, пожалуйста. Вполне разумный шаг. Всего хорошего, мадемуазель.

Когда мы, выйдя из «Клэнройден-Мэншнс», очутились на улице, Пуаро глубоко вздохнул.

– Гастингс, mon ami, эта женщина либо такая, какой она кажется, либо очень хорошая актриса.

– Она не сомневается, что мисс Аранделл умерла естественной смертью, – сказал я, – сами видели.

Пуаро ничего не ответил. Когда ему удобно, он почему-то делается глуховат. Взмахом руки он остановил такси.

– Блумсбери, «Дюрэм-отель», – сказал он шоферу.