Джейсон
— Ты что-нибудь слышал от Терри или Лейтона? — спрашиваю я, Гордона, садясь в машину. Мы только что проверили последнюю партию оборудования, доставленного для Кэлвина и его команды. Когда я узнал, как они используют свои знания и подготовку, чтобы ловить преступников и сексуальных хищников, которых не может найти полиция, я понял — мы обязаны им помочь. Благодаря нашим контактам с производителями оружия и другими поставщиками средств обнаружения и уничтожения, договориться с ними оказалось несложно — мы гарантируем, что у них всегда будет лучшее оборудование. В конце концов, именно для этого мы и взяли под контроль, эти контракты — чтобы всё это не попало не в те руки.
— Ничего. Но они бы не стали выходить на связь, если бы всё было в порядке, — отвечает он, когда мы отъезжаем от склада.
Я бросаю взгляд на часы — пять десять. Значит, Жасмин уже должна выйти с терапии. Мне ненавистна мысль о том, что никого из нас нет рядом, если у неё была тяжёлая сессия. Близнецы оба на встрече с новой сетью спортзалов — пытаются заинтересовать их нашим спортивным оборудованием, которое Шон проектирует и развивает с тех пор, как окончил университет. Это его побочный бизнес, и он сейчас на подъёме. Эту встречу он организовал ещё несколько недель назад, так что не мог её пропустить. Я пытался перенести передачу оборудования, на которой мы с Гордоном только что были, но это был бы либо сегодня, либо никогда. У меня не было выбора. Что касается Кристиана — я понятия не имею, где он. Утром проснулись, а его уже не было. Никто не может с ним связаться. Даже Жасмин писала ему, чтобы узнать, повезёт ли он её на терапию, но он не ответил, что её расстроило, хотя она и не призналась в этом.
Мы едем в тишине, я всё смотрю на телефон, ожидая сообщения от моей девочки. Обычно она пишет в наш семейный чат, что вышла с терапии и как себя чувствует. Не знаю, что именно, но что-то внутри подсказывает, что я должен быть рядом, что-то случилось, или она расстроена после сеанса. Не в первый раз я не могу быть рядом, но мы всегда стараемся, чтобы кто-то один точно был с ней.
Я проверяю трекеры и вижу, что машина Лейтона подъезжает к дому. Новая система безопасности присылает уведомление — они останавливаются у чёрного хода. Жасмин выскакивает из машины и направляется к дому, не посмотрев в камеру и не помахав, как обычно, зная что кто-то из нас увидит. Это плохой знак.
— Едем домой. Я хочу проверить, как Жасмин, перед тем как поехать в бар, — говорю я, и Гордон без слов меня понимает и сворачивает.
Я снова и снова твержу себе, что всё в порядке, но в животе крутит от предчувствия. Я пишу близнецам, не слышали ли они что-то, и Макс тут же отвечает, что нет, и они уже едут домой. Я собираюсь ответить ему, когда на экране вспыхивает имя Лейтона — я отвечаю мгновенно.
— Она в порядке?
— Нет, — вздыхает он, и в фоне слышна оглушительная Nickelback. — Я пытался дозвониться Кристиану, зная, что ты занят, но он всё ещё не отвечает. И Терри тоже. Ей нужен кто-то из вас рядом. Кто ближе?
— Скорее всего я. Будем через пять минут. Ты говорил с близнецами?
— Нет. Тебе первому позвонил, когда не смог дозвониться до Кристиана. Сейчас проверяю трекер — думаю, Шон может быть ближе, но Макс в его машине.
— Передай им, что я в пути, и мы разберёмся с тем, что её расстроило. Вместе. — Он соглашается, и звонок обрывается. Мне не нужно говорить Гордону гнать быстрее — он и так всё понял. Я скучаю по поддержке Кэлвина, но Гордон отлично читает обстановку и знает, что мне нужно, даже без слов.
— Из всех дней — именно сегодня сессия прошла плохо, — вздыхаю я, проводя рукой по лицу, когда чувство вины с новой силой сжимает грудь.
— Вы не можете быть с ней каждый раз. Вы четверо управляете несколькими успешными и очень стрессовыми бизнесами. Жасмин это знает и понимает, почему сегодня ей пришлось идти одной, — замечает Гордон.
— У нас есть расписание, и мы должны его соблюдать. А Кристиан просто исчез, хотя должен был быть с ней. — Я не знаю, что с ним происходит в последнее время, но никогда бы не подумал, что он поставит что-то выше Жасмин. Он мог бы попросить меня или близнецов заняться тем, что у него всплыло, но в очередной раз он нас ни во что не ставит. И это уже раздражает. Особенно теперь, когда Жасмин страдает из-за этого. Если он думает, что я промолчу, он ошибается.
Мы подъезжаем к дому, я говорю Гордону ждать моего звонка, а сам выскакиваю и захожу через чёрный ход. Едва выхожу из кухни, слышу музыку Жасмин — и это не к добру. Поднимаюсь по лестнице в два прыжка и нахожу Макса и Шона возле её комнаты. Музыка орёт, хотя дверь закрыта.
— Вы заходили?
Они оборачиваются ко мне и качают головами.
— Мы поговорили с Лейтоном внизу — он обеспокоен. Говорит, она выскочила из кабинета психотерапевта и добежала до машины быстрее, чем он успел её открыть.
— Блядь, — выдыхаю я, снова сжимая лицо ладонью.
— Где, чёрт побери, Кристиан? Он должен был быть с ней! — прошипел Макс сквозь зубы, его глаза пылают от злости.
— Не знаю. Должно было случиться что-то серьёзное, раз он не пришёл. — Мне нужно сохранять спокойствие. Если Кристиан действительно замешан в чём-то сомнительном, я хочу оградить от этого и Жасмин, и близнецов. Но со мной он так не поступит — я узнаю, что происходит.
— Перестань его оправдывать. Он облажался и ранил её. Пусть разберётся со своим дерьмом! — срывается Макс.
— Я знаю. И мы с ним поговорим. Но сейчас злость не поможет Жасмин. Ей нужно, чтобы ты был спокоен. Если тебе нужно — иди, отдышись, но не показывайся ей в таком состоянии.
Он смотрит на меня с гневом, потом, сжав кулаки, глубоко вздыхает и берёт себя в руки.
— Мы тут обсуждали — тебе стоит зайти одному, — говорит Шон.
— Если войдём все втроём, это может быть слишком, — добавляет Макс. Я киваю — мы и сами замечали: иногда ей лучше, когда с ней только кто-то один.
— Пожелайте удачи, — вздыхаю я и стучу в дверь. Несколько секунд прислушиваюсь, но из-за музыки ничего не слышно. Взглянув на близнецов, снова стучу и открываю дверь.
— Джаззи? — зову, оглядываясь на кровать, ожидая увидеть её там, но нахожу только сумку. — Джаззи? — зову снова и иду в ванную, но она пуста. — Жасмин, ты где?! — кричу я, бросаясь к её стерео и выключая музыку.
— Где она?
Близнецы входят в комнату. Шон сразу идёт в гардероб, но тут же выругался — её там нет.
— Проверяйте другие комнаты, — приказываю я и бегу в комнату Кристиана. Зову её, проверяю — пусто. Собирался уже идти к себе, когда вижу, как Шон выходит оттуда.
— У тебя её нет. Макс проверяет мою.
— Её и там нет, — подключается Макс, поднимаясь. — Значит, она внизу.
Мы все мчимся вниз, перескакивая через ступени.
— Вы двое осмотрите дом, я — студию и спортзал. — Близнецы кивают и расходятся, а я бегу вниз.
Там тоже музыка. Не та, под которую она обычно танцует. Собирался уже идти в танцевальный зал, когда слышу звуки из зала со спаррингом. Открываю дверь.
Жасмин — в шортах и спортивном топе, в боксерских перчатках, бьёт по груше. По её дыханию и ярости видно — сегодня её что-то сильно задело.
— Джаззи? — тихо зову я, заходя. Она вздрагивает, но не останавливается. Подхожу ближе и держу грушу, чтобы ей было легче продолжать. Она замирает, когда видит, что я держу её, но я киваю:
— Продолжай. — Она ничего не говорит, но продолжает. С каждым ударом сильнее. По щекам текут слёзы. Мне трудно сдерживаться, не броситься к ней.
— Я ненавижу её, — выплёвывает она с такой злостью, что я не сразу понимаю, что это сказала Жасмин, а не голос из колонки.
— Кого?
— Эту суку. Свою мать. — Она бьёт по слову. Слёзы текут ручьём, она на грани.
— Я ненавижу её, — шипит сквозь зубы. — Я рада, что она сдохла.
Она никогда не говорила о смерти Кэрол. Мы думали, это из-за того, что она убила её, спасая Кристиана. Но, похоже, там всё сложнее.
— Скажи это ещё раз.
— Я её ненавижу, — голос дрожит. Она сейчас сломается — и ей это нужно.
— Ещё.
Ответ — крик. Маленький, полный боли.
— Ещё, — приказываю. Она снова бьёт, но с меньшей силой.
— Ещё, — и в последний раз она бьёт грушу с такой яростью, что я едва удерживаюсь на ногах. Вместе с ударом вырывается крик. Её тело напрягается, потом обмякает, и я едва успеваю поймать её, когда она падает.
Она кричит, выдыхая боль и отчаяние, и я держу её на полу, пока она не опустошается полностью.
Жасмин дрожит у меня на руках, и я знаю — ей будет холодно от кондиционера, особенно в подвале. Это заставляет меня действовать.
— Обними меня за шею, Ангел, — шепчу я, поднимая её с пола и направляясь к выходу. Я собираюсь отнести её в комнату. У двери вижу близнецов. В их глазах — боль. Я знаю, что они хотят помочь, но пока не представляют как.
— Принеси ей бутылку воды и один из тех протеиновых батончиков, что она любит. Мы будем в её комнате.
Шон кивает и тут же уходит выполнять просьбу.
— Её любимый плед в гостиной. Принесу, — говорит Максимус, придерживая мне двери. Я благодарю его и поднимаюсь по лестнице, неся Жасмин на руках, не зная, смогу ли вообще её отпустить.
Оказавшись в её комнате, понимаю — лучшее, что сейчас можно сделать, это дать ей отдохнуть. Но я знаю, как она не любит ложиться в постель после тренировки, не приняв душ или ванну. Поэтому, не кладя её на кровать, я иду в ванную и присаживаюсь на корточки у ванны, прижимая её к себе и включая воду.
— Давай искупаем тебя Ангел, и потом — в постель, — шепчу я, нежно прижимая её и наблюдая, как наполняется ванна. Надеюсь, я всё делаю правильно… и не сделаю ещё хуже.
♤♡◇♧
Спустя двадцать минут, Жасмин лежит в ванне, а я сижу рядом на табурете. Я вымыл ей волосы, надеясь, что это хоть немного поможет ей почувствовать себя лучше. Она не произнесла ни слова, только кивала или качала головой в ответ на вопросы. Близнецы решили дать нам немного пространства и ждут в её комнате. Они не хотят быть далеко, но и не хотят давить.
— Ты готова выходить, Ангел? — спрашиваю я.
Она кивает. Её обычно сияющие глаза потухли, а лицо безжизненно. Для девушки, которая почти всегда улыбается, видеть её такой — больно до глубины души.
Мне плевать, что рубашка промокнет. Я поднимаю её из ванны и усаживаю к себе на колени, где у меня уже готово полотенце. Заворачиваю её в два полотенца, плюс ещё одно — на волосы, и несу в спальню. Макс и Шон тут же вскакивают, но я качаю головой, показывая, чтобы пока не подходили, — нужно сначала устроить её поудобнее.
Я усаживаю её на край кровати, вытираю и помогаю надеть любимую пижаму. Аккуратно расчёсываю и подсушиваю волосы полотенцем, потом заплетаю в косу и закрепляю резинкой. Помогаю ей встать, откидываю одеяло и наблюдаю, как она забирается под него, хватая своего плюшевого мишку и прижимая к себе.
— Тебе что-нибудь нужно, Ангел? — сижу на краю кровати, гладя её по влажным волосам. Она качает головой. Я наклоняюсь, целую её волосы и собираюсь встать, но она хватает меня за руку.
— Останься, — шепчет она почти неслышно, но взгляд — умоляющий, красноречивее слов.
— Конечно. Я не уйду. Подвинься, — прошу я, и она отодвигается, освобождая место. Я ложусь рядом и притягиваю её к себе. Она смотрит на других двоих, и они тоже осторожно забираются на кровать, чтобы быть ближе.
— Что тебе нужно, малышка? — тихо спрашивает Макс, обнимая её со спины.
— Время, — хрипит она, голос сорван от крика.
— У тебя есть всё время мира, Принцесса. Не обязана нам ничего рассказывать, пока не будешь готова, — шепчет Шон, садясь у её ног и поглаживая её по бедру. Жасмин кивает, закрывает глаза — очевидно, вымотана после всего, что произошло.
Я смотрю на своих братьев через плечо нашей спящей девочки. И вижу в их глазах то же, что и в себе: шок, боль и бесконечную любовь к этой женщине и всё, через что ей пришлось пройти.