Люциферов писарь

Коридор тянулся вперёд, словно застывший каменный хребет. Его мраморные плиты холодно поблёскивали в свете факелов, отбрасывая на стены призрачные тени.

Высокие готические арки, украшенные резьбой, уходили ввысь, теряясь в полумраке. Узкие витражные окна, затянутые рваными лоскутами паутины, едва пропускали дрожащие отблески багрового свечения.

В конце коридора, словно два скальных обелиска, стояли стражи — массивные демоны-близнецы с кожей, напоминающей обугленный гранит.

Бальмонт сглотнул, ощущая, как холодный мрамор под ногами становится вязким и зыбким, но сжал кулаки, преодолевая чувство тревоги. Собравшись с духом, уверенно шагнул вперёд.

— Тебе что тут надо? Вали отсюда, — рявкнул один из близнецов, не сводя с него ледяного взгляда.

Куратор подошел к ним вплотную и сделав небольшую паузу проговорил.

— У меня есть важные сведения для Владыки. Мне нужно их передать, — ровным голосом ответил Бальмонт.

Демоны переглянулись, но не спешили реагировать.

— Вали, — повторил второй, его голос был низким, как раскаты далёкого грома. — К Люциферу сейчас никого не пускают.

— Это касается тех, кто заварил всю эту кашу, — не отступал Бальмонт.

— Пошёл вон, — зло бросил первый страж, его когтистая рука уже потянулась к эфесу массивного меча.

— Это безотлагательно, — Бальмонт сделал шаг вперёд, слегка подавшись корпусом вперёд, будто давя на них одной лишь уверенностью. — Если он не получит эти сведения вовремя, будет беда. Как, думаете, он отнесётся к тому, что мог бы узнать нечто важное, но вы не пустили меня?

Близнецы вновь переглянулись, на этот раз в их взглядах мелькнуло сомнение.

— Ну же, — добавил он, мягко, но настойчиво. — Стал бы я рисковать своей жизнью, чтобы вот так просто беспокоить Владыку?

Братья раздражённо поморщились, но всё же решили не играть с судьбой. Один из них отступил в сторону, с глухим скрежетом распахивая тяжёлую дверь.

***

Люцифер стоял у распахнутого окна своих покоев и смотрел вниз, в бездонный мрак. Рядом на массивной, иссеченной когтями жерди, словно грозовой предвестник, сидела огромная птица, которую он поглаживал. В дальнем углу, свернувшись, сопел Цербер. Три головы время от времени подергивались, а одна из них, похожая на мопса, похрюкивала и с ленивым интересом наблюдала за происходящим.

Покои, расположенные на самом верху дворцовой башни, были просторными, но не перегруженными роскошью. Стены, украшенные барельефами, отбрасывали причудливые тени при свете масляных ламп, дрожащих в массивных канделябрах.

В глубине комнаты, в массивном кресле из темного дерева, вальяжно развалился Бог. Его осанка излучала безграничное спокойствие, а взгляд насмешливое равнодушие. Но спокойствие было иллюзорным. Он, не торопясь, отрывал спелые ягоды винограда от грозди с подноса, стоявшего рядом, и лениво отправлял их в рот, буравя взглядом Люцифера.

— Ну и что ты замолк, паршивец? — рявкнул он вдруг, размеренно откидываясь назад. — Сколько в этот раз?

Люцифер чуть напрягся, но старался держать голос ровным.

— Пока точно не знаем. Расследовательская группа Азазеля сейчас подсчитывает разбитые таблички...

— Примерно? — прервал его Имир, кидая в рот очередную виноградину.

Люцифер замялся, но ответил.

— Около миллиона.

Имир резко кашлянул, едва не подавившись. Поежился и стиснул зубы.

— Ты... ну не знаю... не хочешь сам жить в архиве и следить, чтобы... — его голос постепенно поднимался, будто заряжая воздух гневом, — ...твои обязанности выполнялись тобой же?!

Люцифер промолчал, не сводя взгляда с вида, простирающегося из окна.

— Чтобы Души не устраивали хаос?! Чтобы у меня на Небесах не было безумного переполоха?!

Гнев Всевышнего нарастал, будто гроза над затянутым бурей морем.

— Чтобы я лишний раз не видел твою мерзкую рожу и не спускался в эту помойку, смердящую тухлятиной и вонючими тварями?!

В последний крик его голос вздрогнул, звеня в воздухе как раскат грома. Бокалы на столе задрожали.

Но вдруг Имир резко оборвал себя и истерично рассмеялся, схватил со стола кубок с вином и залпом осушил его.

— Нееет... — протянул он, словно стараясь не перегибать. — Ты живёшь здесь, праздно. Ничем не занимаешься. Строишь сказки, что ты чуть ли не Всемогущий, чтобы тебя уважали и боялись твои пресмыкающиеся отбросы! Но только мне позволено это. Мне! Имиру! — его голос снова взревел, и, прежде чем Люцифер успел среагировать, золотой кубок полетел в его голову.

Но Архидемон даже не отшатнулся, только чуть вжал плечи, машинально потирая затылок.

Цербер проснулся. Все три головы зашевелились, и одна из них низко, глухо зарычала, в ответ на агрессию.

Имир стиснул зубы, глядя на зверя, а затем его взгляд скользнул к птице, что спокойно сидела на жерди, не реагируя на шум.

— Как я породил такого кретина? — презрительно процедил он сквозь зубы., что у тебя вообще здесь происходит? Окружил себя зоопарком, стоишь, будто ничего не случилось. У тебя меланхолия, дружочек? — он наклонил голову, его губы изогнулись в ядовитой и коварной усмешке. — Как бы я хотел отправить тебя к твоей потаскухе сестре...

Люцифер резко развернулся, его глаза вспыхнули мрачным пламенем.

— Может, ты успокоишь свою истерику? — его голос был тихим, но в нём чувствовался металл. — Не стоит забываться. Я многое стерплю, но не всё.

Всевышний облизнул губы и скривился. Люцифер продолжил.

— Тебе ведь плевать на сбежавших, и на тех, в кого они вселились, выталкивая Сферы Душ из людей. Тебе не нравится, что ломается твоя система. А она, по твоему мнению, должна быть безупречной, как и ты... Но ты далеко не идеален, как и твои решения.

Всевышний зашипел, уголок рта начал подергиваться в нервном тике. Архидемон спросил.

— И как твое недовольство поможет нам в этой ситуации?

Имир сузил глаза и оскалился.

— Моё недовольство... — медленно повторил он, кривя губы. — Мое недовольство? Это ты мне скажи? И как же ты решишь эту проблему, Божок?

— Мы найдём тех, кто это совершил. Узнаем, кто за ними стоял, и казним. Возможно, это был заговор.

Имир усмехнулся, а затем разразился истерическим хохотом.

— Заговор? У тебя в голове заговор, щенок! — в его голосе звучало ехидное веселье, но в глазах вспыхнул злобный огонь. — Ты — основной заговор! Ты — моё вечное проклятие.

Люцифер сжал кулаки, но промолчал, лишь пристально смотря на Всевышнего.

В этот момент массивная дверь скрипнула, приоткрылась, и в проёме показалась голова демона-охранника. Он заплетался, явно нервничая, но, пересилив страх, заговорил:

— Извините, Владыка, вашей аудиенции просит посетитель. Говорит, что у него важные сведения по инциденту. Он настаивает, что это срочно.

Имир даже не обернулся, продолжая буравить Люцифера взглядом.

— Я же сказал, никого не пускать! — бросил Архидемон резко и отрывисто.

— Нет, нет, впускай, — вдруг медленно протянул Всевышний, изменив тон. В его голосе зазвучали насмешливые нотки. — Я в нетерпении посмотреть, как на моих глазах будет решаться проблема.

Голова демона поочередно посмотрела на Люцифера, на Имира, затем на Люцифера, и замерла, ожидая приказа Владыки ада.

— Ты чего, мразь, не слышал?! — заорал Имир, повышая голос. — Я сказал: впускай!

Охранник вздрогнул, сглотнул, но остался стоять, бросая умоляющий взгляд на своего господина. И не осмеливался ослушаться, всё же ждал разрешения Люцифера.

— Ну вот, — устало заключил Всевышний, обращаясь уже к Архидемону. — Имира расстроили ещё больше. А казалось, куда уж больше?

Он лениво вытянул руку, небрежно отогнув указательный палец. Дверь с грохотом захлопнулась. Голова демона рухнула на мраморные плиты, мгновенно отделившись от тела, и, совершив несколько быстрых оборотов, закатилась под узорчатый стеллаж.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Имир вздохнул и лениво потянулся, словно это убийство вовсе ничего не значило.

— У тебя там ещё один охранник? — полюбопытствовал он с притворной небрежностью.

Люцифер ничего не ответил.

— Эй, за дверью! — громко окликнул Бог. — Второй идиот! Впускай посетителя!

Дверь открылась, в помещение зашел лысый демон с нагрудной сумкой и в сломанных очках, за лизой которой виднелся уголек с пламенем.

Бальмонт впервые увидел отца. Даже сидя в кресле, тот казался исполином. Его рост, должно быть, достигал трех метров, а мощное, словно высеченное из многовековых глыб, тело излучало невидимую силу. Несмотря на преклонный возраст, он не выглядел немощным. Могучие, широкие плечи, ровная, светлая кожа с мягким сиянием, как у ангелов, делали его похожим на живое воплощение вечности.

Лысая голова старца с глубоко прорезанными морщинами, глаза были молодыми, без намека на дьявольское пламя. Глубокие, чистые, сияющие голубым светом, будто небо в самый ясный день. Густая седая борода ниспадала на грудь.

Люцифера он видел раньше, но лишь однажды, мельком и издалека. Теперь, стоя перед ним, Бальмонт мог разглядеть Архидемона. Он был странно похож на человека, но гораздо меньше, чем Азазель. Высокий, выше двух метров, выглядел изящнее, чем Имир, но менее внушительно. Его черно-белые крылья были огромны, каждое перо переливалось под масляными лампами, будто он их натер воском.

Лицо его, с утонченными, почти аристократическими чертами, не выражало эмоций, но его поза, безупречно прямая, статная, говорила о властности. Длинные черные, как сама ночь, волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке, словно подчеркивали холодную и расчетливую натуру.

За тонкой тканью, покрывающей тело, виднелось пульсирующее огненное сердце, в котором была скрыта невероятная мощь бывшего Архангела.

И Имир, и Люцифер замерли, увидев его.

Владыка ада широко раскрыл глаза наполненными непонимания. Имир же, напротив, расправил плечи и нервно сглотнул.

Бальмонт сделал несколько шагов вперёд и остановился, когда за его спиной с глухим скрежетом закрылась дверь. Комната наполнилась тишиной, напряжённой, почти осязаемой. Он медленно обвёл глазами присутствующих, задержался на лице Люцифера, затем на Всевышнем, и наконец склонил голову в почтительном поклоне.

— Дядя. Отец.

Имир нахмурился, его светящиеся голубые глаза вспыхнули изнутри, отражая тревожное недоумение.

— Люцифер, — холодно бросил он, не сводя взгляда с Бальмонта., что происходит? Как это понимать?

Архидемон стоял недвижимо, словно его опутали невидимые нити. Он долго молчал, затем тихо произнёс:

— Бальмонт... Что ты здесь делаешь?

— Баал, дядя, — поправил его демон, чуть приподняв подбородок.

Имир резко повернулся к Люциферу, его ноздри раздулись, кулак медленно сжался. В его взгляде читалась безмолвная угроза — словно он был уверен, что Архидемон вновь собрался им манипулировать..

Но прежде чем Всевышний успел взорваться, Бальмонт шагнул вперёд и спокойно заговорил:

— Я пришёл помочь. Я знаю, кто ворвался в архив и повредил надписи.

Имир слегка склонил голову набок, прищурившись.

— Кто?

— Люциферов писарь, — отчётливо ответил Баал.

— Кто-кто? — Всевышний поднял брови, поднеся палец к уху, будто не расслышал.

— Работник, который служит моему дяде. Тот, кого он возвысил и удостоил грамоты за службу, — с нажимом пояснил Бальмонт.

Люцифер не проронил ни слова, но его пальцы слегка дрогнули.

Имир скривился, взгляд его вновь переместился на Архидемона. Баал продолжил.

— Похоже, этот ублюдок был кем-то подослан, чтобы повредить таблички, — продолжил Баал, его голос звучал ровно и убедительно. — Как и в прошлый раз, когда сбежали триста душ.

Имир резко напрягся, словно его ударили.

— Что?! — его голос взметнулся, наполняя покои тяжестью гнева. Он перевёл исполненный ярости взгляд на Люцифера. — Как в прошлый раз? Ты это скрыл от меня, Люцифер?! Это была не система отопления?!

Архидемон не двинулся с места.

— Так, и где эта тварь сейчас?! — почти прорычал Всевышний.

— Он пытался выкрасть Спектр, — без эмоций продолжил Баал. — Но мне удалось его остановить. Шар у меня. А мерзавец бежал, но это лишь вопрос времени — я его найду.

Имир резко поднялся с трона, его глаза полыхнули белым огнём.

— Шар у тебя?! — в его голосе смешались изумление и ярость. — Выкрасть?!

Он обвёл взглядом Люцифера, будто впервые его видя.

— Я думал, он спрятан так, что никто не найдёт! Мои ангелы веками искали его, безрезультатно!

Бальмонт медленно скользнул взглядом с дяди на отца, затем холодно ответил:

— Значит, его прятали на достаточно видном месте. Шар уже давно используется для контроля над душами и их распределения.

Имир побледнел от гнева.

— Мой шар?! — гулко разнёсся его голос по залу.

— Люцифер, — он сделал шаг вперёд, и даже воздух в покоях дрогнул. — Ты использовал МОЙ шар, чтобы облегчить себе работу?!

Бывший Архангел впервые отступил на полшага назад, его взгляд метнулся к Бальмонту, но тот лишь выжидающе смотрел на него, не отворачиваясь.

— Ты не только не выполняешь свои обязанности, но ещё и используешь для такого МОЙ шар!? — голос Имира содрогнул стены. — Теперь понятно, почему у тебя здесь всё так "налажено"! Где твои демоны-переписчики? Где те, кто раньше шлялся по Лимбу, вручную распределяя Души?!

Люцифер стоял молча, его челюсти были напряжены.

— Надо бы найти твоего писаря и допросить его, — прорычал Имир, сжимая зубы. Затем его взгляд скользнул обратно к Бальмонту, теперь уже с едва заметной ноткой одобрения.

— Баал, сын... — голос его стал мягче, но в глазах сверкнула стальная холодность. — Ты же не собираешься сделать с шаром ничего глупого, верно? Ты же знаешь, что там и твоя Душа?

Он прищурился, внимательно изучая демона.

Бальмонт выдержал его взгляд и медленно произнёс:

— Отец... Я узнал о своей природе не так давно. Всю мою жизнь от меня скрывали правду. Меня прятали среди людей. Представляешь, каково было моё удивление, когда истина открылась мне?

Его голос был спокоен, но в нём читалась искусно сдержанная насмешка.

— И теперь, когда я вижу всё это своими глазами... — он глянул куда-то в окно пристальным взглядом. — Кажется, мой дядя перестаёт справляться со своими обязанностями.

Имир не ответил. Он лишь внимательно оценивал ситуацию, напряжённо всматриваясь в лицо Бальмонта.

Люцифер вдруг напрягся и тяжело задышал. Сердце, которое было видно невооруженным взглядом, многократно участило биение.

— Что ты творишь? — его голос дрогнул, впервые за весь разговор выдавая истинное волнение.

Этот момент не ускользнул от Бога.

— Оооо... — протянул он, медленно расправляя плечи. — Значит, это не твои фокусы, Люцифер? — хитро улыбнувшись.

— Отец, — Бальмонт плавно достал из нагрудной сумки Спектр.

Люцифер вздрогнул, его глаза расширились, он отступил, будто хотел испарится из покоев и быть отсюда в сотнях миль.

Имир медленно потянулся вперёд. Глаза его наполнялись желанием заполучить обратно столько ценный артефакт. Его пальцы дрожали от нетерпения. Но прежде чем он смог коснуться шара, Бальмонт быстро спрятал его обратно и ровным голосом добавил:

— Но прежде... позволь мне стать тем, кем я должен быть по праву.

Он выдержал паузу, затем чётко произнёс:

— Твоим сыном.

Имир нахмурился, всматриваясь в него пристальнее.

— И чего же ты хочешь?

— Я хочу, чтобы мой дядя больше не манипулировал ни тобой, ни мной. Чтобы все увидели правду: он не всемогущий, а лишь простой Архидемон. Хочу стать владыкой преисподней вместо него. И если кто-то посмеет сомневаться в твоей милости и всемогуществе, то впредь будет жестоко наказан.

Люцифер, пытаясь прийти в себя, дрожащими руками опёрся о колонну, его грудь тяжело вздымалась. Он не сразу смог говорить — казалось, воздух застрял в его лёгких. Только спустя мгновение, срывающимся голосом, он прошептал:

— Это... немыслимо...

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь глухим сопением одной из голов Цербера.

Но затем Архидемон резко вскинул голову, и в его взгляде вспыхнула паника.

— Всевышний, это же фарс! — его голос задрожал, но он попытался улыбнуться, скрывая страх за натянутой маской. — Не стоит делать поспешных выводов и решений. Давайте найдём того писаря? Ведь мы так долго укрепляли мир, строили его вместе. Мы хоть и не друзья, но уже давно не враги...

Он говорил быстро, сбиваясь, словно пытался найти хоть одну зацепку, которая могла бы изменить ход событий.

Имир смотрел на него, не моргая.

Затем его лицо начало меняться. Морщины разглаживались, уголки губ приподнимались... И вот уже на его лице сияла широкая, почти жемчужная улыбка, преправленая ноткам ехидства.

И вдруг расхохотался.

Громко. Размашисто. Почти по-детски, но в этом смехе слышалась глухая угроза.

Люцифер в ужасе сжал зубы, его пальцы до боли впились в колонну.

— Ах, Баал! Ах, молодец! — Имир, сотрясаясь от хохота, подошёл к демону и дружески хлопнул его по плечу, а затем, развернувшись, с радостью, почти приплясывая, направился к Люциферу.

— Люцик, дружочек! — провозгласил он, обняв Архидемона за плечи так крепко, что тот едва не потерял равновесие. Несколько перьев недовольно опали с крыльев. Люцифер застыл, будто его тело больше не подчинялось ему.

— Смотри-ка, твой козырь сыграл против тебя! — продолжил Имир, усмехаясь. — Вместо того чтобы рассказать ему всё, ты выбрал прятать его и держать в неведении. Боялся, что он поступит так раньше?

Он нагнулся ближе, едва касаясь губами его уха.

— Ну вот. Чему быть, того не миновать.

И снова рассмеялся.

Пока Имир беззаботно вел Люцифера к Бальмонту, он продолжал говорить, словно делился с ними тёплыми воспоминаниями.

— Сын мой! Ты моё спасение, ты знаешь? Я так давно мучился! Ведь если бы шар сломался, я бы даже не почувствовал, что моя Душа вернулась.

Его ладонь вновь хлопнула Люцифера по плечу, но на этот раз с ощутимой силой.

— Поэтому приходилось всегда быть начеку! Мало ли... вдруг шар уже сломали, а этот пройдоха направил ко мне убийц!

Ещё один удар.

Люцифер дёрнулся, ноги под ним начали подгибаться.

Имир не прекращал.

Его ладонь снова и снова обрушивалась на плечо Архидемона, каждый раз сильнее, сдавливая его вниз, пока тот не начал оседать.

Цербер взревел.

Три головы дёрнулись одновременно, и, взвившись, зверь с рычанием бросился на Имира.

Острые зубы вонзились в его пятку, щиколотку и икроножную мышцу.

Божество коротко выдохнул, а затем злобно ухмыльнулся.

— Грязная тварь...

Его нога резко взметнулась, удар пришёлся прямо под рёбра.

Скуля от боли, пёс перелетел через всю комнату и вылетел в распахнутое окно, исчезнув из вида.

Птица, что всё это время сидела на жерди, вдруг сорвалась с места и рванула следом. Её крылья громко хлопнули, оставляя в воздухе тёмный след.

Имир с брезгливостью смахнул с одежды невидимую пыль.

— Никогда не любил эту псину. Надеюсь, она сдохнет.

Бальмонт ничего не сказал.

Люцифер лежал на полу, тяжело дыша.

Бог неторопливо повернулся к своему новообретённому сыну.

— Что же, Баал! Ты будешь достойным преемником!

Его губы растянулись в довольной улыбке.

— Двое бессмертных... Отец и сын... На Небесах и в Преисподней.

Смех Имира эхом отразился от стен. Затем он махнул рукой.

— Эй, охранник за дверью!

Дверь слегка приоткрылась, и в проём робко заглянул демон. Он дрожал от страха, его взгляд неотрывно следил за лужей крови на полу и за головой, что безжизненно валялась под стеллажом.

Всевышний на миг задумался и цокнул языком.

— Где-то я тебя видел.

Демон чуть не зарыдал. Имир скорчил угрюмую мину и отмахнулся.

— Нет, не припомню. Так, ладно, выключить эту мерзкую сирену! После свяжись с моими секретарем и сообщи, чтобы Гавриил трубил общий сбор, и все направлялись в Лимб. — его голос звенел в воздухе, властный и нетерпеливый.

— Чтоб через пол часа были здесь. После позови мне Вельзевула или Азазеля, и пусть сообщат в громкоговорители, чтобы все собирались на центральной площади. Ангелы, демоны, людей, Сферы. Все! Без исключения!

Охранник энергично кивал, показывая, что всё усвоил.

— Все, метнулся! — отослал его Имир и повернувшись к Бальмонту сказал.

— Баал, будем тебя короновать!

— Спасибо. — поклонился демон и спешно спросил. — Отец, а ты знал, что я приду? Бывали ли у тебя ведения из-за полотна судьбы?

— Ведения? — он отмахнулся. — Пфф... Я лишил себя их давным-давно, еще при твоей матери. Не гоже мне нарушать свой бесценный покой из-за всякой ерунды. Божество должно жить праздно и наслаждаясь жизнью, а не наблюдать за какими-то судьбами.

Он, улыбаясь во все зубы подошел к едва живому Люциферу, приподнял его и положив руки на плечи и с наигранным сочувствием сказал.

— Не переживай. — поправил ему воротник и посмотрел на сердце. — Не переживай, дружочек. Ты еще мне пригодишься даже очень. — злобно улыбнувшись, схватил Архидемона за шкирку и поволок в коридор.

Бальмонт направился следом, хитро ухмыляясь.