Люциферов писарь

Сешат и Деметра стояли у окна, наблюдая за происходящим на улицах Лимба. Айсун тоже осторожно посматривала наружу, её тонкие пальцы нервно сжимали край подола.

Вой оповещающей трубы стих некоторое время назад, но город уже был переполнен. Демоны всех мастей и рангов заполонили улицы, смешиваясь с людскими толпами и светящимися Сферами.

Из рупоров раздался низкий, громогласный голос Вельзевула, от которого воздух задрожал.

— Всем без исключения собраться на центральной площади! Приказ Всевышнего! На сбор — полчаса! Если кто не явится — бошка с плеч!

Голос стих, но его эхо ещё какое-то время раскатывалось по переулкам.

Девушки переглянулись, обмениваясь испуганными взглядами.

Сешат вдруг заметила движение в нефритовой пелене неба и, вскрикнув, указав на него сестре.

— Деметра, смотри! Это... ангелы!

Деметра прищурилась, её губы чуть приоткрылись от изумления.

— Ого... Похоже, да. Я никогда раньше их не видела.

Они с трепетом наблюдали, затаив дыхание. Сешат чуть подтолкнула сестру и осторожно спросила.

— Нам об этом говорил Бальмонт? Это же была та самая команда?

— Похоже на то, — с лёгким сомнением проговорила Деметра.

В небе мелькали сотни крылатых силуэтов, спускавшихся из-за завесы тумана.

— Мы пойдём или будем ждать Тота? — неуверенно спросила писарь. — Бальмонт же знает, что делает?

Деметра сжала губы.

— Я надеюсь... Да, пойдём. Мне кажется, Антон не собирался возвращаться, ведь его ищут по всему аду. В любом случае у нас мало вариантов. Если вся эта орда здесь из-за нас, хотя теперь я в этом сомневаюсь, нам не скрыться.

Айсун, до сих пор напряжённо наблюдавшая за улицей, вдруг заметила, что толпа редеет.

— Они уходят с улицы... Кажется, все направляются на площадь.

Сешат кивнула и вопросительно посмотрела на сестру, предоставляя ей возможность решать.

— Пойдём. — поджав плечи, предложила Деметра.

Она подняла капюшон своей белой шубки и подтянула сумочку, но не успела сделать и шага, как Айсун вдруг засуетилась.

— Нет-нет, госпожа! — встревоженно воскликнула хозяйка дома, бросаясь к вешалке. — Вам нельзя в таком наряде! Вас заметят мгновенно!

Она сорвала с крюка простой дорожный плащ и протянула его Деметре.

— Возьмите, пожалуйста.

Деметра с благодарностью кивнула, набросила накидку и поправила капюшон.

Вместе они вышли из дома и направились к центральной улице, напряжённо оглядываясь по сторонам.

Айсун вдруг остановилась, её лицо было озабоченным.

— Девочки, я за детьми. Встретимся там, хорошо?

— Да, конечно! Спасибо тебе! — Сешат порывисто обняла подругу и тепло посмотрела в ее перепуганные глаза.

Айсун кивнула и поспешила в сторону, скрываясь среди людей.

Они шли по центральной улице, теряясь в бесконечном потоке плетущихся к главной площади Лимба. Толпа становилась всё гуще, каждый шаг давался с трудом, и чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовалось напряжение в воздухе.

Сёстры, прикрыв лица, старались держаться вместе, пробираясь сквозь давку.

С высокого ракурса площадь раскрывалась, словно величественная каменная лира, обрамлённая грандиозной колоннадой. Статуи на вершинах полукруглых аркад, казалось, наблюдали за происходящим, а их холодные мраморные глаза отражали огни факелов. За колоннами и парапетами открывался вид на раскинувшийся город, по улицам которого нескончаемыми ручьями стекались демоны, люди и Сферы.

В самом центре площади, среди гомона и суеты, группа работников в спешке мастерила платформу, используя подручные материалы.

Сешат и Деметра остановились немного поодаль, возле колонн, стараясь не привлекать к себе внимания.

Сверху доносился глухой шум. Вот и они. Сотни... Нет, тысячи.

Ангелы зависли в воздухе, не спускаясь ниже нескольких десятков метров, с ледяным презрением глядя вниз. Их лица оставались бесстрастными, но в каждом движении крыльев сквозило отвращение — они не хотели касаться земли ада, не желали смешиваться с теми, кто собрались внизу.

— Это действительно происходит... — шёпотом проговорила Сешат, сжимая покрепче свой плащ и кутаясь в него.

Из толпы, раздвигая зевак, вышли две гигантские фигуры. Вельзевул и Азазель.

Они шагали быстро и уверенно, а их нечеловеческие силуэты выделялись среди остальных демонов и тем более людей, которые в ужасе отступили при их приближении.

Архидемоны прошли вперёд, не обращая внимания на тех, кто попадался у них на пути, и остановились у платформы, будто в ожидании чего-то.

— Удивительно... но похоже, им совсем не до поисков шара, — тихо прошептала Сешат, склоняясь к сестре.

Деметра, впервые видя падших Архидемонов в живую, не могла скрыть потрясения.

— Охренеть... — выдохнула она, не отрывая взгляда. — Они ещё ужаснее, чем рассказывал Бальмонт...

— Ну, ещё бы, — задумчиво сказала Сешат, проводя пальцем по подбородку. — Они же падшие Архангелы... Прокляты Имиром, осквернены грехами. Раньше они, наверное, были прекрасными созданиями.

Девушка помолчала, затем встревоженно огляделась.

— Кстати, Тотмес...

— Его всё ещё нет, — покачала головой Деметра.

— Как думаешь, он придёт?

— На его месте я бы спряталась где-нибудь и не показывалась, пока всё не прояснится.

— Скорее всего, так он и поступил... — тихо заключила Сешат снова вглядываясь в бурлящую толпу перед ними..

Но чувство тревоги не исчезло.

Сборы закончились. Лимб пылал живым потоком. Такого столпотворения Сешат ещё не видела. Улицы были переполнены, народ толпился под взмахи крыльев и периодически отмахивался от перьев, летящих сверху. Дети же наоборот, подпрыгивали и ловили их с нескрываемым восторгом. Тысячи глаз были устремлены в одну точку, на платформу центральной площади. Мурашки пробежали по коже писаря.

Деметра молчала, её взгляд был сосредоточен, губы плотно сжаты. Волнение переполняло ее, но девушка держалась стойко и старалась его не показывать.

Внезапно, сверху раздался шум. Сначала лёгкий шелест, затем порыв воздуха, и вот — перед лицом пролетело огромное чёрное перо, медленно кружась в воздухе, словно перехватывая дыхание толпы.

— Ты слышал этот звук? — Деметра резко замерла, вжала плечи, а затем осторожно перевела взгляд наверх.

В нескольких метрах от них, тяжело распахнув крылья, приземлилась огромная чёрная птица. Её силуэт напоминал ей ворона. Но птица явно была переростком. Слишком массивное тело, слишком умный взгляд, слишком острый клюв, больше похожий на кривую клинковую кромку.

Девушка судорожно вдохнула.

— Сешат, — прошептала она, сглатывая, — это что за исполинская хрень?!

Не успела сестра ответить, как позади послышался странный, сипловатый звук и короткое фырканье, смешанное с посапыванием.

Деметра резко обернулась, её пальцы сжались на рукаве сестры. Она не сразу поняла, откуда доносится этот звук. Но стоило ей опустить взгляд вниз, как сердце пропустило удар.

Из-за колонны выглядывало странное существо. Небольшой трёхголовый пёс. Глаза его изучали происходящее на площади с искренним, почти детским любопытством.

— А это что за чудище?! — тихо, но резко взвизгнула Деметра, вцепившись в руку сестры еще крепче.

Сешат быстро посмотрела сначала вверх — на птицу, затем вниз — на собаку, и, схватив сестру за запястье, зашептала:

— Не смотри на них! Это прислужники Люцифера. Вдруг они знают о нас...

Но, похоже, ни птица, ни пёс не обращали на них никакого внимания.

Пес подошел чуть ближе и задев ногу Деметра попытался встать на задние лапы всматриваясь в платформу. Но его левая голова перевесила и потеряв баланс, он навалился на девушку.

Та испуганно отпрянула, опасаясь худшего, но пес, приподнявшись извиняющаяся посмотрел на нее и подойдя вплотную, лизнул руку центральной головой. Девушка не зная, как реагировать, опасливо и кротко потрепала того по голове, показывая, что принимает извинения.

В центре послышались звуки, а толпа стала вести себя громче. Все внимание было приковано к платформе.

Сешат и Деметра впервые увидели Имира, который казался титанам на фоне остальных и поднимаясь по импровизированной лестнице, подталкивал в спину черноволосого Архидемона.

— Ох! — тихонько воскликнула писарь, поднося ладони к рту. — Это сам Имир... а это Люцифер!

Деметра молча, ошарашенно наблюдала, не веря своим глазам.

За Всевышним медленно поднимался Бальмонт. Девушки, в шоке и с полным непониманием происходящего, встали как вкопанные, уставившись на своего лысого знакомого.

— Мне не мерещится?.. — удивлённым голосом спросила Сешат, словно обращаясь в пустоту.

Деметра не заметила вопроса — она таращилась на куратора, который их не замечал.

Раздался громогласный приказ.

— ТИШИНА! — раскатисто и властно гаркнул Имир на собравшихся.

Толпа замерла.

Никто не осмеливался даже дышать слишком громко. Дети тоже мигом замолкли.

Слышались лишь взмахи крыльев сверху.

Имир стоял в самом центре платформы. Справа от него, с опустошённым взглядом, бледный, как сама смерть, поёжился Люцифер.

Бальмонт держался чуть поодаль, у самого края платформы, стараясь не замечать, как его сверлят яростными взглядами демоны.

Судя по выражению морды Вельзевула, тот был готов вцепиться ему в лицо и вырвать его с корнями. Азазель задумчиво почесывал свой рог, но каких-либо ярких эмоций не проявлял.

Они ещё не понимали, кто на самом деле стоит перед ними.

— Итак, начнём, — разнёсся голос Бога. — Сегодня свершится то, чего я так долго ждал.

Он хрипло рассмеялся и, ухмыльнувшись, продолжил:

— Но расскажет вам обо всём ваш Владыка.

Его губы скривились в злобной ухмылке, и он грубо подтолкнул Люцифера вперед.

— Давай, дружочек, начинай, — тихо, с фальшивой лаской, сказал Имир, наклоняя голову к Архидемону.

Тишина не нарушалась.

Она висела в воздухе, густая и тревожная.

Все собравшиеся не сводили глаз с Люцифера, но тот лишь мялся, не решаясь заговорить.

Имир снова наклонился к нему, что-то прошептал.

Деметре попробовала прочитать по губам: «Я тебе сейчас шею сверну, если будешь так стоять». Люцифер вздрогнул. Поднял обречённые, наполненные болью глаза.

Облизнул пересохшие губы и постарался расправить плечи и крылья. Получилось скудно.

— Я...

Голос предательски дрогнул. Он сжал кулаки и попробовал снова:

— Я отрекаюсь от своего титула.

Толпа, не понимая или не веря сказанному лишь слегка перешептывалась.

— Это решение было принято... в связи с произошедшим инцидентом... и невозможностью достойно... — он замялся, лоб покрылся испариной, — служить Имиру...

Последние слова сорвались почти неслышно.

Имир картинно охнул, поцокал языком.

— Ах, какая неожиданность! — язвительно протянул он. — И? — протянул он медленно.

— Я отрекаюсь в пользу кровного сына Имира и моего племянника, Баала, — пробубнил Люцифер едва слышно, переходя на шепот.

В первых рядах собравшихся пронеслись удивлённые и взволнованные возгласы. Вельзевул в оцепенении приоткрыл пасть и посмотрел на Азазеля, который застыл в моменте.

Имир с силой ткнул Люцифера в бок.

— Громче!

Архидемон вздрогнул, на секунду замер, но затем, собравшись, повторил уже на всю площадь:

— Я отрекаюсь в пользу кровного сына Имира и моего племянника, Баала!

Словно разорвалась бомба. Гул пошёл по всему Лимбу. Волной переходя от площади, к улицам.

Сферы мерцали и толкались, люди и демоны возбуждённо переговаривались, восклицая и переглядываясь.

Цербер истерично залаял, подвывая на фоне общего хаоса.

Даже ангелы начали негромко гудеть, хотя среди них были и те, кто откровенно смеялся. Особенно архангелы — Гавриил, Михаил и другие.

— Сешат... — испуганно прошептала Деметра. — Похоже, Антон оказался прав... У Бальмонта был свой план. И если он теперь нас предаст, мы ничего не сможем сделать.

Писарь тревожно и испуганно посмотрела на девушку.

Немного задумавшись покачала головой.

— Не думаю. Нет, он так не сделает. — Она выпрямилась, несмотря на дрожащие колени, и стиснула кулаки.

Нахмурилась, пытаясь осмыслить происходящее.

— Мне кажется, это решение было спонтанным... после того как мы узнали, что шар невозможно уничтожить. Решил рискнуть и пойти ва-банк. Он же нас предупредил, что будет команда в громкоговоритель!

Деметра взглянула на сестру с надеждой и попыталась улыбнуться.

— Всё равно... Это не то, к чему мы стремились, — пробормотала она. — Всё останется по-прежнему... и едва ли он что-то изменит.

Сешат грустно опустила взгляд и тут же встрепенулась.

Голос, властный, уверенный, титановый и пугающе холодный загремел со сцены, раздеваясь по всей площади и взлетая в небеса.

— Собравшиеся здесь, я прошу тишины!

Гул стал стихать.

Толпа медленно начала замирать.

Говорил Бальмонт.

Демон стоял на возвышенности, оглядывая собравшихся, и продолжил:

— Сегодня свершится история.

Сделал паузу.

— Вас всю жизнь обманывали.

Он говорил спокойно, но каждое слово било по собравшимся, будто удар молота.

— Мой дядя, Люцифер, едва ли был всесильным. Он всего лишь Архидемон, который манипулировал информацией и использовал вас и ваше доверие!

Гул снова на мгновение поднялся, но его прервал сам Бальмонт, подняв вверх руку.

В ней, белоснежно-сапфировым светом, мерцал шар.

Его узнали все без исключения, даже дети, родители которых рассказывали им невероятные истории создания этого великого артефакта. Кто-то вздрогнул, кто-то замер в оцепенении.

Сешат и Деметра медленно переглянулись, обмениваясь удивленными взглядами, в попытке понять задумку Бальмонта.

Цербер громко гавкнула в три глотки. Услышав знакомый лай в толпе, Имир едва заметно и разочарованно скривился.

Бальмонт продолжил.

— Спектр, — громко произнёс демон, — Все вы слышали о нём, как и некоторые о Зале Судьбы.

Он окинул собравшихся взглядом.

— Вы знаете, кто создал их?

Толпа начала переглядываться, но никто не решился сказать ни слова.

Бальмонт выдержал напряжённую паузу.

А затем спокойно произнёс:

— Это был мой отец. — грациозно вытягивая руку, он указал в сторону Бога.

Молчание.

— Не Люцифер.

Гулкие удары в груди тех, кто осознавал смысл сказанного.

— Только Имир способен сотворить столь великое. Только великое божество!

Толпа ахнула.

Имир засиял в довольной улыбке, наслаждаясь самим собой.

Гул разрывал площадь.

— Ну вот, теперь мы и узнали правду, не так ли? — весело провозгласил он, раскинув руки в стороны.

Всевышний медленно пошёл вдоль платформы, наслаждаясь собственной значимостью.

Повернулся к Архидемону и воскликнул.

— Люцифер, да ты ещё и обманщик! — всплеснул он руками, театрально изображая возмущение.

Затем, резко сменив тон, злобно ухмыльнулся подошел вплотную к побледневшему Владыке ада.

— Ты нагло обманывал своих подчиненных!

Крики.

— Ты осмелился ставить себя наравне со мной?

Толпа ахнула.

— Присваивая мои заслуги?! — голос Имира стал грозным и пугающим.

Люцифер не шевелился. Но страх в его глазах говорил сам за себя.

Имир ухмыльнулся.

— Никто... — его голос зазвенел, проникая в самую душу. — Никто не смеет ставить себя выше меня!

Он вытянул руку вперёд, с молниеносной скоростью схватил Люцифера за горло.

Толпа взорвалась.

Демоны загудели, люди закричали, сферы вспыхнули тревожным оранжевым светом.

Но никто не смел двинуться.

Имир поднял Архидемона над землёй, сжимая его шею.

— Наказание за подобное — смерть!

Люцифер вертелся, как уж на сковородке и хватал за его запястье, но сила была слишком велика.

Он хрипел, воздух не доходил до лёгких.

Имир наклонился ближе, почти ласково. И прошептал:

— Передавай привет Ашере.

Люцифер всхлипнул. Но это был его последний вдох.

Имир сжал кулак.

Хруст.

Голова Архидемона наклонилась под неестественным, несовместимым с жизнью углом. Тело безвольно повисло. Огненное сердце угасало на глазах. Порвав ткань, едва скрывающую грудную клетку, Имир вырвал еще теплое сердце Архидемона и сжал его. На платформу плеснула огненная кровь. Тело с грохотом рухнуло.

Крики.

Безумные.

Животные, истеричные крики разнеслись по площади.

На шаре высветилась новая надпись "Люцифер". Имир окунул палец в кровь и осматривая собравшихся, глянул на Азазеля. Шутливо протянул запачканную руку в его сторону.

— Сделай честь своему бывшему господину. Давай последний рог, запишу имя Люцифера на нем! — победоносно и размашисто рассмеялся.

Азазель промолчал и не шелохнулся. Имир не ожидая подчинения и не став ждать, записал имя Люцифера на платформе.

Девятый круг принял очередного гостя.

Казалось, воздух содрогался от рева, а барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Сешат смотрела на происходящее, не веря своим глазам.

В её взгляде читался пустой, леденящий ужас, который пробирал ее до костей и передавался сестре.

Цербер взвыл и рванулся вперёд, пытаясь вырваться. Ещё секунда — и он бросится на Имира, рискуя собственной жизнью. Но Деметра, в последний момент осознав, что одной трагедии достаточно, схватила бедное существо, обхватив его руками.

— Тихо, пёс! Не надо! Не делай глупостей!

Цербер отчаянно извивался.

Но затем замер. Взглянул на девушку. В его глазах была нескончаемая боль, но он все же прислушался.

Имир поднял бездыханное тело с платформы и отбросил с такой силой, что оно со свистом пролетело над площадью и направилось в даль, в нескончаемые овраг за городом, скрытые вечным и неприглядным туманом.

Бальмонт едва заметно ухмыльнулся. Но сёстры это заметили. У Сешат сжалось сердце от страха, а Деметра, прикусив губу, увидела её реакцию и крепко взяла сестру за руку.

Бальмонт казался не таким, как раньше. Переполненный властью, силой и злобой.

Деметре на миг почудилось, что это еще не конец.

Божество заголосило.

— Теперь никто не посмеет ставить себя выше меня и сомневаться в моём могуществе! — залившись смехом, провозгласил на весь Лимб он.

Оглядел толпу, впитывая в себя страх и подчинение.

— Теперь я, Имир, и мой сын Баал будем блюсти порядок. Должным образом! А не так, как этот наглец! Толпа всё ещё гудела, воздух вибрировал от напряжения.

Бальмонт сделал несколько шагов вперёд, окинул взглядом всех собравшихся и дал знак турой утихнуть, а затем повернулся к отцу.

— Отец... но я твой родной сын. Я тоже могуществен. Может, даже не меньше тебя!

Он рассмеялся, поправляя треснувшие очки. Из глазницы вспыхнуло запретное пламя.

Улыбка мгновенно сползла с лица Имира и он непонимающе нахмурился.

Его глаза налились злобой, а зубы явили звериный оскал.

— Что за глупости ты говоришь? — недовольно спросил он, не ожидая подобного поведения от нового Владыки.

Бальмонт небрежно подбросил в руке шар, намеренно акцентируя на нём внимание.

— Отец, все знают, что ты Всемогущ. И теперь все знают, что ты создал Спектр, который невозможно уничтожить ни одному существу. Верно?

Имир замер, не понимая, куда ведёт сын.

Толпа тоже притихла, приковав к ним взгляды.

Всевышний оглядел собравшихся, видя их замешательство, но подвоха не почувствовал.

Он лишь самодовольно кивнул и громко заявил:

— Всё так! Я создал его! Его невозможно уничтожить! — заорал он восхваляя себя и поднимая вверх окровавленную руку.

Бальмонт наклонил голову.

— Даже тебе?

— Что?... — старец смутившись прищурился.

— Если Бог может создать неразрушаемое, значит, есть что-то, что оно не сможет сделать — разрушить его.

Толпа снова начала волноваться, переглядываясь.

— Если Бог не может создать неразрушаемое, значит, есть что-то, что оно не сможет сделать — создать его.

Гул усилился, в воздухе висела вибрация.

Даже ангелы, ещё недавно насмехающиеся над Люцифером, внезапно замерли.

— В обоих случаях выходит... — Бальмонт улыбнулся уголком губ,, что Бог не является Всемогущим.

Тишина.

Она нарастала, как удушающий туман.

Имир впервые за долгое время замялся и нервно прикусил губу.

Он искал, что ответить.

Но не успел.

— В этом случае, — резко продолжил Баал и выпалил, — я такой же Всемогущий!

Он с силой бросил шар в платформу.

Раздался громкий треск.

Спектр разлетелся на мириады крошечных осколков, осыпав ближайших зрителей мелкой пылью.

Один из кусочков попал прямо в открытую от изумления пасть Вельзевула.

Тот поперхнулся и истерично закашлялся, а Азазель в ужасе отступил назад.

Имир...

Имир краснел на глазах, смотря на осколки.

Его губы дрожали.

— Славьте меня! — внезапно взревел Бальмонт, его глаза вспыхнули пламенем.

Толпа замерла в ужасе смотрела на Баала.

Люди.

Демоны.

Ангелы.

Все.

Тишина.

Но внезапно чей-то голос разрезал ее, как лезвие бумагу.

— Славься Баал! Славься Баал!...

Это была Сешат.

Писарь, казалось, поняла, что задумал демон.

— Славься Баал! — подхватила она громче.

Ещё один голос.

Ещё.

Деметра.

Айсун.

Её дети.

Тимур и Самат.

Цербер завыл в три глотки.

И вдруг...

Волна хорового крика захлестнула Лимб.

Стекла дрожали.

Воздух гудел.

Имир задрожал и побагровел от гнева, сделав шаг назад и едва не подскальзувшись в лужи крови. Он захотел уничтожить сына, вслед за его дядей. Но не мог. Если он убьёт только что назначенного им же Владыку, его репутация рухнет. Никто не должен видеть небезупречность божества и его решений. Он брызнул слюной, схватив Бальмонта за грудки.

— Ты, сучонок! Что ты творишь?!

Бальмонт спокойно поправил его мощные пальцы.

— Хочу, чтобы меня уважали, отец. Чтобы боялись, как тебя.

Глаза Бога налились кровавой и первобытной яростью.

— Ты ничтожество! Ты только что освободил наши Души! МОЮ душу! Решил самоутвердиться?!

Он в гневе отбросил Баала, так что тот едва не свалился с края платформы.

— Тишина! — проревел он, пытаясь перекричать толпу.

Но народ завелся неимоверно.

Казалось его было не остановить.

Имир снова набрал воздух в грудь.

И взорвался.

— ЗАКРЫЛИ ВАШИ ПАСТИ! ВСЕ!

Гром разнёсся по всем кругам Ада.

Стекла потрескались.

Люди хватались за уши, ослеплённые болью.

Толпа замерла.

— Это уловка! — рявкнул он, встав под разбитыми осколки. — Он не всемогущ! Он просто РАЗБИЛ его, а УНИЧТОЖИТЬ могу только Я!

Всевышний вытянул руку, и ладонь озарилась ярким светом. Осколки поднялись в воздух и стали соединяться. Через секунду Спектр снова был цел. Имир вознёс его над головой, демонстрируя целый шар.

— Вот что значит МОГУЩЕСТВО!

Он сжал его.

— Узрите!

Спектр вспыхнул.

Свет пронзал его изнутри.

Он затрещал.

Толпа затаила дыхание.

И через мгновение...

Шар исчез.

Был.

И не стало.

— Вот! — рявкнул Всевышний, поворачиваясь к Баалу. — Вот истинная сила!

Но... Баал не дрогнул. Он спокойно снял очки. И в этот момент Имир замер.

Его лицо исказилось.

Как будто его поразил паралич.

В небе послышались хрипы.

Ангелы стали задыхаться.

И... начали падать.

Они хватались за грудь, их свечение угасало.

Следом рухнули демоны.

Вельзевул упал на колено, затем грохнулся лицом вниз.

Азазель тяжело вздохнул — и рухнул следом.

Остальные демоны повторили их участь.

Все. Все, кто был рождён Имиром, а не плотью.

Сферы потухли и опустились на каменную брусчатку. Света больше не было.

Имир пытался что-то сказать, Баал, наслаждаясь моментом, подошел ближе и прислушался.

Всевышний задыхался, его лицо исказилось от непонимания и ужаса.

Наконец, он с трудом выдавил хриплым голосом.

— Что ты наделал...

И прошептал остаток фразы сыну, которую услышал только он.

Бальмонта едва заметно передернуло.

Имир упал на колени.

Его тело рухнуло на платформу.

Несколько секунд тишины — и вдруг свет, ослепительно яркий, озарил мёртвые тела. Бездыханные фигуры, застывшие в своих последних позах, начали таять в этом сиянии.

Словно снежинки на тёплых пальцах.

Через мгновение от них остались только одежды и лохмотья.

Никаких тел.

Никаких сущностей.

Только пустота.

Бальмонт спокойно смотрел в сторону Горы Сигил, туда, где, скрытый за нефритовой пеленой, возвышался Зал Судьбы.

Он выдохнул и размеренно произнёс:

— И не стало ни ада, ни рая.

Его голос звучал чётко, громко, будто прокладывал новую истину в самой ткани мира.

— Ни божества Имира, ни Люцифера.

Толпа слушала, боясь даже вздохнуть.

— Небеса и ад замолчали.

Пауза.

Никто не смел шевельнуться.

— Судьбы и Души больше не принадлежали никому, кроме самих людей.

Он окинул взглядом собравшихся, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась железная уверенность.

— Без высшей воли, без вечного служения, без приговоров и искуплений.

Сделал шаг вперёд.

— Только тишина и свобода.

Ещё шаг.

— Только мир, в котором каждый был предоставлен сам себе.

Толпа молча смотрела на него с ошарашенным взглядом.

Кто-то пытался осознать происходящее.

Кто-то уже осмыслил, и начинал биться в радостном и истеричном припадке, не веря глазам.

Кто-то просто боялся.

Баал остановился.

Его губы тронула хитрая улыбка.

Он развернулся и спустившись с платформы направился к Сешат и Деметре.

Тридцатью минутами ранее...

— ...Сядьте. А ты, Тотмес, за мной. — Бальмонт коротко скомандовал и быстрым шагом направился в соседнюю комнату.

Антон пожал плечами и молча последовал за демоном. Девушки непонимающе переглянулись, но подчинились и сели.

Когда они остановились в углу комнаты, Бальмонт нахмурился, внимательно посмотрел на писаря. Антон поёжился, а затем, немного с сожалением, заговорил:

— Если ты хочешь высказаться и упрекнуть меня в том, что я защищался от тебя, то валяй. Да, возможно, я перегнул, что ударил тебя...

— Нет. Мне плевать. — резко прервал Бальмонт.

Антон удивлённо свёл брови, но промолчал.

— Слушай внимательно. Ошибиться нельзя, иначе мы проиграем окончательно и безвозвратно.

Писарь едва заметно кивнул, не перебивая.

— Возьми у хозяйки неприметный плащ и срочно направляйся к подножью горы...

— Что?! — взвизгнул Антон от абсурдности сказанного.

— Не перебивай меня! — рыкнул демон чуть оскалившись. — Я знаю, что делаю, но действовать надо чётко, слаженно. Крадись осторожно, дворами. Спрячься у подножья и жди. Как только услышишь по громкоговорителю команду на общий сбор, дождись, пока из архива выйдут все охранники, Амиил и Бальгир. После этого поторопись в Зал Судьбы.

— Но зачем? — с искренним недоумением спросил Антон, потирая затылок.

— Ты поднимешься наверх и как можно быстрее смешаешь реагенты. После этого найди имя Имира и жди.

— Чего ждать?

— Я разобью шар и выпущу наши Души. Они вернутся на Полотно. Как только появится имя Имира, слушай внимательно звуки из окна. Когда он велит "закрыть всем пасти", отсчитай несколько секунд и начинай обесцвечивать его имя.

Антон застыл, переваривая услышанное.

— Но...

— Я спровоцирую его уничтожить шар.

— С его же Душой? — писарь вытаращил изумленные глаза.

Бальмонт кивнул.

— Да, он не будет знать, что она туда вернулась. Даже не подумает, что кто-то может находится в Зале и обесцветить ее. Он уничтожит себя своими собственными руками.

Антон нахмурился. В голосе демона была такая уверенность, будто он уже знал исход.

— Видения? Неужели настолько подробные? — уточнил Антон на всякий случай.

— Да.

Писарь глубоко вдохнул и кивнул.

— Хорошо.

Он задумался, а затем спросил:

— Деметра и Сешат... им ничего не грозит?

— Если всё сделаем правильно, то нет.

Фотограф не стал задавать больше вопросов. Он выбежал из комнаты, взял у Айсун плащ, игнорируя встревоженные расспросы, и, дворами, быстрым шагом направился к подножью горы.

Антон выбежал из комнаты, схватил у хозяйки плащ и, игнорируя её вопросы, помчался дворами к подножью горы. Он спрятался за деревянными бочками с солью, тяжело дыша, и затаился в ожидании. Сирена постепенно затихала, а через какое-то время послышался басистый голос Вельзевула, сотрясая воздух:

— Всем без исключения собраться на центральной площади!

Гулкий голос разносился над улицами, эхом отражаясь от стен.

Ещё через несколько минут из архива вышли охранники-демоны, группа расследователей Азазеля, демоны-писари и Бальгир с Амиилом. Они быстро спускались вниз, не обращая внимания на окружение, и направились к площади.

Антон, пригнувшись, выбрался из укрытия и быстрым шагом побежал к архиву. Проникнув внутрь, свернул в правый коридор и вышел к лестнице. Времени было мало. Собрав все силы, он не обращал внимания на усталость и боль в теле, заставляя себя бежать вверх, перепрыгивая через несколько ступенек.

Влетев в Зал Судьбы, он остановился, жадно хватая воздух ртом. В зале ничего не изменилось с его последнего визита. Все осталось на своих местах, даже пипетка и уже смешанная жидкость лежали там, где он их оставил. Восстанавливая дыхание, фотограф прислушался к звукам снаружи.

Внизу гудела толпа, гул поднимался вверх, вибрируя в воздухе. Время поджимало.

Антон взял всё необходимое и направился искать прореху в полотне, где должно было находиться имя Имира. Ему повезло — он приблизительно помнил, где она была, и спустя пару минут уже стоял перед пустым местом.

Он глубоко вдохнул, набрал полную пипетку жидкости и, придерживая промокашку, приготовился.

— Славьте меня! — донёсся отдалённый крик Бальмонта.

Антон вздрогнул.

На полотне появилось имя, будто оно всегда было там.

Через мгновение внизу взревела толпа:

— Славься Баал! Славься Баал!

Писарь крепче сжал пипетку, сердце бешено стучало в груди.

Прошла минута, и наконец он услышал нужные слова:

— ЗАКРЫЛИ ВАШИ ПАСТИ! ВСЕ!

Это был сигнал.

Глубоко вдохнув, он ровным, точным движением нанёс раствор и промокнул тканью. Надпись исчезла.

Замер, прислушиваясь. Ничего. Тишина.

На всякий случай подбежал к окну, прижался ухом к проёму, подтягиваясь на мысках. Внизу не было слышно ни звука.

Но внезапно в зале раздался грохот. Раздался треск стекла.

Антон вздрогнул и резко обернулся. Золотая витрина с догматами вспыхнула.

Пергаменты осветило голубое пламя, их края начинали тлеть и осыпаться в пыль.

— Получилось! — закричал он, радостно подпрыгивая на месте.

Полотно задрожало, словно что-то невидимое рвалось наружу.

Запертые Души начали вырываться из него, вытягиваясь тонкими сапфировыми нитями и устремляясь к окну.

— Они возвращаются! Они возвращаются к людям! — прокричал он в восторге.

Писарь побежал вдоль коридора, наблюдая, как по всему залу вспыхивали тлеющие нити, разрываясь одна за другой.

Ему хотелось найти своё имя.

Найти свою только что освобожденную из шара Душу.

Он чувствовал себя как никогда живым.

Но саму Душу в этот раз не почувствовал, как это произошло тогда.

Как будто, она не возвращалась вовсе.

Последнее, что Антон увидел, — как надписи умерших окончательно исчезали с полотна, а Души живых, вырываясь из него и возвращались к своим владельцам на земле. Он искал себя, но времени не осталось.

Полотно вспыхнуло огнём, и пламя начало поглощать зал. Надо было уходить. Дым уже стелился по полу, обволакивая колонны. Если он задержится ещё хоть на минуту, задохнётся или сгорит здесь, а он теперь смертен.

Антон в последний раз обвёл взглядом зал, осознавая, что всё изменилось раз и навсегда.

Он облегченно вздохнул, улыбнулся и вышел.