Люциферов писарь

Крики, споры и попытки успокоить Деметру через время возымели успех, но не такой, какой хотел бы видеть Бальмонт и Антон. Девушка из злобы и ярости сначала перешла в меланхолию, а чуть позже — в отчаяние и едва не рыдала. Крики продолжались, но голос срывался под давлением слёз.

Писарь уже полностью пришёл в себя и всё это время молчал, не решаясь встревать. Но увидев, что, продолжая буянить, она постепенно переставала голосить и начинала всхлипывать, он подошёл к девушке сзади.

— Я не верю в это! Не верю, что этого нельзя избежать!

— Ты же знаешь, что нельзя.

— Но почему? Как? Почему она должна умереть?! Из-за нас?! — её голос надорвался, и слёзы вырвались наружу.

Антон встал перед ней и обнял. Она тяжело дышала и вздрагивала. Он чувствовал её резкие вдохи и быстрое сердцебиение. Сжал её ещё сильнее. Дыхание участилось, и, не выдержав, она разрыдалась, уткнувшись в его грудь. Всё, что сейчас переживала Деметра, он переживал тоже. Понимание того, что ждёт Сешат, разрывало изнутри. Но он должен быть сильнее Деметры и стать её опорой в этот момент. Больше никто не мог ей помочь. Антон был единственным.

Она плакала ещё какое-то время, пока писарь и демон молчали. Немного успокоившись, девушка освободилась от объятий и села на диван, закрыв лицо руками.

— Объясните мне... почему? — В голосе прозвучала горечь. Она наклонилась вперёд, уперлась локтями в колени и склонила голову, стараясь скрыть свою слабость.

— Я не знаю ответа на этот вопрос, — ровно произнёс Бальмонт, переждав ее нападки и садясь в кресло.

Деметра снова заплакала.

— Если наши действия приведут к её смерти, я отказываюсь продолжать! — прошептала она, пытаясь взять себя в руки. — И вам запрещаю!

— Неизбежность, Деметра. Рано или поздно это произойдёт.

— Я не позволю... — она подняла заплаканные глаза на Бальмонта.

— Мы ходим по кругу, — холодно сказал демон, отмахнувшись и поправляя перчатку.

— Ну и козёл ты бесчувственный! — рявкнул на него Антон. — А говорите, что он чувствует, как человек.

Он сел рядом с девушкой и бережно положил руку ей на плечо. Та жалобно и умоляюще посмотрела на него, словно пытаясь отговорить судьбу от предстоящего.

— Послушай, — начал он медленно. — Я тоже её люблю. Но, к сожалению, это случится, как и случалось раньше.

— Я должна её защищать, а не довести до смерти, — Она опустила голову и резко отвернулась, стирая предательскую слезу со щеки.

— Я знаю...

Деметра повернулась, грустно посмотрела ему в глаза и твёрдо произнесла:

— Это надо прекратить. Если смерть моей сестры можно отложить, я буду делать это бесконечно долго. — Девушка замерла, сжимая край своей шубы так сильно, что побелели костяшки пальцев. Потом откинулась на спинку дивана и уставилась в стену пустым взглядом.

Повисла тишина. Нужно было остыть и всё обдумать.

Антона вдруг осенило.

Он резко подскочил.

— Я спасу её!

Бальмонт нахмурился, глядя на него. Деметра непонимающе приоткрыла рот.

— Она умрёт, да. В любом случае. Но не просто так. Сешат найдёт Ашеру, узнает у неё, как уничтожить шар, и вернётся обратно.

— Как? — спросила Деметра, заинтересованно, но с недоверием.

— Она же не продавала свою Душу. Это сделала ты, спасая ее от казни. Значит Сешат может ее продать. Я, формально не скупщик, но метка при мне, заключу с ней сделку. Она умрет и её Душа отправится в Девятый без очереди. — писарь шагнул ближе к девушке, глядя на неё с мягкой, но твердой решимостью.

Тишина не нарушалась. Антон неспешно продолжил, давая им переварить информацию.

— Когда смена Сешат, она работает в центральном архиве с пергаментами. Когда смена заканчивается — приходят демоны-писари. Они внизу, выжигают имена на табличках. Так? — он повернулся к Бальмонту.

Куратор утвердительно кивнул.

— Никто не знает, что я накосячил. Люцифер с Вельзевулом это скрыли, чтобы Имир не узнал. Я пойду в архив и скажу, что подменяю Сешат, так как она приболела.

Сделав паузу, он продолжил:

— Сломаю табличку, на которой будет её имя, и заодно украду шар. Сешат тут же вернётся в своё тело и расскажет, как уничтожить Спектр с нашими Душами внутри.

Девушка ахнула и, словно оживая, вскочила. Бальмонт удовлетворенно, но скупо улыбнулся и пробормотал едва слышно:

— Наконец-то...

— Говорила же, что ты нам поможешь! — радостно вскрикнула Деметра, набросилась на Антона и поцеловала его в щёку.

Он горделиво выпрямился и глупо заулыбался во все зубы.

— Только есть пару проблем, — продолжил писарь, спохватившись. — Первая: как мне всё это провернуть и выбраться оттуда? Осколок?

— Только он и поможет, — сообщил Бальмонт.

— Хорошо. И вторая: сможет ли Сешат быстро найти Ашеру в Круге, чтобы узнать секрет? Времени будет очень мало. Мы начнём за десять минут до начала её смены. Как только она умрёт, я направлюсь в архив.

— Десять минут? Почему так мало? — удивилась Деметра, отступая чуть назад и поправляя перекосившуюся цепочку с кулоном.

— Нужно, чтобы табличка была как можно ближе к шару. Если они выжгут её имя и унесут в ряд к остальным, я не смогу провернуть это.

— Поняла. А сколько идти до архива?

— Пешком около десяти минут, но я побегу. Доберусь за пять. Чем быстрее, тем лучше. Так она сможет?

Деметра мгновение задумалась.

— Думаю сможет. Круг — это всего лишь название, символизирующее бесконечность. Девятый Круг — это горнило, раскалённое и мучительное, огромное, но не бесконечное. Ашеру не составит труда найти. Её Сфера Души находится в самом центре, и не увидеть её невозможно. Вокруг неё толпы несчастных, которые в надежде хоть на какое-то утешение слушают её песни и истории. Сешат найдёт её. Должна успеть. Я ей всё объясню, когда Бальмонт проводит меня в Лимб и устроит нам встречу.

— Замечательно! И расскажешь мне, как пользоваться осколком?

— Конечно. — закивала она.

— Если решено, надо идти сейчас. Скоро заканчивается её смена. Вы готовы? — спросил куратор, поднимаясь с кресла.

— Прямо сейчас? — удивился Антон спешке, оглядывая их.

— Ну, хочешь, можешь здесь еще поторчать неделю другую. — небрежно бросил в его сторону демон.

— Да, пожалуйста, давайте не будем тянуть. Я ждала встречи с сестрой тысячу лет, — улыбнулась Деметра, а глаза ее наконец-то засветились надеждой.

Бальмонт подошёл к ним и посмотрел сначала на писаря, потом на девушку.

— Готовы? — спросил и не дождавшись ответа, щёлкнул пальцами, сняв перчатку.

Свет озарил помещение. Зал опустел.

***

Сешат вышла из архива и с трудом прикрыла за собой тяжелую дверь. Она устало выдохнула, стряхивая напряжение дня, и перевела взгляд вниз, на Лимб, раскинувшийся у подножия горы. Город, будто дремлющий великан, готовился встретить ночь. Сумерки, сползали с вершин скал, и окутывали крыши серебристой дымкой, а в узких переулках вспыхивали тёплые огни масляных фонарей, рассыпаясь золотыми бликами на влажных мостовых.

Улицы, сплетающиеся в замысловатый лабиринт, неспешно наполнялись мягким светом мерцающих Сфер, которые, подобно медленным светлячкам, лавировали между горожанами. Люди двигались размеренно, разговаривали негромко, подводя итоги рабочего дня. На центральной площади, видневшейся в глубине кварталов, загорелись первые огни. Силуэты величественных колонн в этом сердце города вырисовывались всё отчётливее, их камень отбрасывал длинные, едва заметные тени, растворяясь в наступающей ночи. Сотни туманных оврагов, которые окружали Лимб со всех сторон, наполнялись неприглядным ночным мраком, в котором заблудилась бы даже Сфера. В сумерках из города никто не выходил, ведь назад можно было не вернуться.

Кутаясь в шерстяной плащ, писарь неспешно начала спуск. Смена прошла как обычно — скучно и томно. Работать в архиве ей совсем не нравилось, но выхода не было. Она устала и мечтала о том, как скоро окажется в своём тёплом домике, примет горячий душ, заварит на плите шоколад с маршмеллоу и ляжет в кровать с книгой.

Спустившись вниз, пошла по улице, попутно приветствуя знакомых. Сзади послышался крик мальчишки:

— Тётя госпожа Люциферов писарь!

Ребёнок влетел ей в ногу.

— Ох, Тимур! — воскликнула она с наигранной злостью. — Так убьёшь меня когда-нибудь!

— Извините, тётя Сешат! — заулыбался малец, показывая ряд неполных зубов. — Как прошло ваше писательство?

— Хорошо! — улыбнулась она в ответ и присела на корточки.

Поправила ему замявшийся воротник и накинула капюшон.

— Почему носишься без капюшона? Заболеть хочешь?

— Нет! Но вообще-то да... Не хочу помогать маме на огороде! Только не говорите ей, пожалуйста, ладно? — невинно взмолился Тимур, моргая своими чёрными глазками.

— Не скажу, но болеть не надо. Ещё брата заразишь, — строго сказала девушка, погрозив пальцем.

— Хорошо... — пробормотал он виновато, опустив голову, но тут же встрепенулся и весело спросил:

— А вы когда к нам в гости придёте? Мама спрашивала.

— Передай маме, что на днях. Хорошо?

Мальчишка закивал так старательно, что едва не сбросил капюшон.

— Ну всё, беги. И привет ей передавай.

— Хорошо, тётя госпожа Люциферов писарь! — с этими словами он сорвался с места и убежал в переулок, поспешно скидывая ненавистный капюшон.

Сешат улыбнулась и направилась домой. До него оставалось всего несколько кварталов.

Проходя мимо давно сгоревшего офиса Тота, она грустно бросила на него взгляд, но не задержалась. Она видела его каждый день, и этот вид всегда колол её в сердце.

Дверь в домик нежно скрипнула, и, войдя внутрь, Сешат сразу же зажгла лампу в прихожей. Сняв сапожки и оставив их на коврике, подошла к зеркалу и проверила, не подтерлись ли стрелки на глазах.

Сзади мелькнула тень. Писарь резко развернулась. Из её комнаты вышел Бальмонт.

Она вскрикнула — от радости и возмущения одновременно.

— Бальмонт! Как я рада тебя видеть! Тебя не было так долго! Но не надо так делать, пожалуйста. Приходить, когда хозяина нет дома — это моветон!

— Здравствуй, девочка, — тепло произнёс он, подходя ближе.

Девушка лучезарно улыбнулась и подскочила к нему.

— Ты передал осколок, как я просила? — прошептала она тихонько, словно боясь, что кто-то услышит.

— Передал. — кивнул демон, поправляя очки.

— И что сказала Деметра? Взяла его?

— Ты можешь сама узнать у неё. Она в твоей комнате.

Сешат продолжала улыбаться, но застыла на месте, будто не до конца осознала его слова.

— Не поняла? — она помотала головой, размахивая сережками.

— Твоя сестра ждёт тебя в твоей комнате, — сказал он и, освободив ей проход, наклоном головы указал на дверь.

Улыбка исчезла с её лица. Сешат застыла на долю секунды, а затем, не веря своим ушам, рванулась вперёд, как ястреб, хватающий добычу.

В темноте комнаты ничего не было видно. Дрожащей рукой она нащупала лампу и зажгла её.

Свет тепло озарил помещение.

В углу стояла высокая девушка, смотрящая на неё нежным, как лепесток лилии, взглядом. Её глаза сияли от слёз. Губы подрагивали, но она держалась крепко, не позволяя себе разрыдаться. Лишь тихо произнесла:

— Сестрёнка...

Сешат стояла молча, с открытым ртом и расширенными глазами, не понимая, что происходит.

Девушка сделала несколько шагов к ней и всё же не сдержала слёзы.

— Моё новое тело, — глотая слова, тонко улыбнулась она. — Непривычно, пони...

Не успев договорить, сбила дыхание и чуть не упала.

Писарь с невероятной скоростью бросилась к ней и обняла, сжимая так сильно, как только могла, словно решив больше никогда не отпускать.

Они заплакали.

Сешат боялась, что это всего лишь сон, что стоит моргнуть — и всё исчезнет. Горячие слёзы срывались с её ресниц, стекали по щекам и падали на чужого — теперь уже родного — человека.

Она чувствовала, как бьётся сердце сестры, дрожащее, словно испуганная птица.

— Это правда... — прошептала она, вцепившись в плечи Деметры, будто проверяя, что та не растает, как мираж.

— Правда, — голос той был слабым, но наполненным безграничной нежностью. — Я жива... и я здесь благодаря тебе. Нашла тебя, как и обещала...

Сешат всхлипнула и чуть отстранилась, глядя в ее глаза. Они были немного другими, в новом теле, но всё же такими знакомыми. Её пальцы дрожали, когда она провела ладонью по лицу сестры, словно заново изучая каждую черту.

Деметра взяла её руку и поцеловала. Сешат прикусила губу, сдерживая новый рывок слёз. Они снова обнялись.

Сестры качались в этих объятиях, как волны в море — в ритме, понятном только им двоим.

А за окном мягко мерцал свет, будто сам Лимб благословлял их встречу.

Бальмонт и Антон сидели за столом уютной кухни.

Писарь улыбался, глядя в окно и слушая, как девушки разговаривают в соседней комнате.

— Не обманул, — медленно произнёс он, продолжая смотреть на уличные фонари и прохожих.

Демон развалился на стуле и тоже молча буравил взглядом прохожих в окне.

— Встречу придётся прервать. У нас около двенадцати часов. Но этого может быть мало для подготовки. Нужно всё обдумать ещё раз.

Фотограф едва заметно кивнул.

— Знаешь... как бы мне ни хотелось это говорить, но я всё равно тебе не верю, Бальмонт, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Демон промолчал, не отводя чёрных линз от людей и сфер, медленно плывущих по улицам.

Антон, пригладил волосы, набрал воздуха в грудь, встал и направился в комнату.

Он вошёл и остановился, не желая прерывать смеющихся сестёр. Но надо было действовать. Фотограф негромко прокашлялся. Деметра подняла благодарный взгляд и улыбнулась ему.

Сешат повернулась и, увидев его, взвизгнула подпрыгнув на месте.

— Боже! Я не сплю?!

С этими словами она бросилась к нему и, влетев, зарылась носом в его грудь. Тотмес тепло приобнял её. Деметра подошла ближе и мягко положила сестре руку на спину.

— Сестрёнка. Нам надо поговорить.

Они сидели на кухне и пили горячий шоколад.

Бальмонт медленно рассказывал обо всём, что произошло, и почему они здесь. Дойдя до момента с видениями, тактично передал слово Антону.

Фотограф аккуратно описал всю ситуацию, стараясь, чтобы девушка не испугалась. Меньше всего им сейчас нужна была паника. Но Сешат, словно оловянный солдатик, даже глазом не моргнула и выпрямив плечи выпалила:

— Я всё поняла. Я согласна.

В её глазах мерцали огоньки ярости и желанием, стремящимся отомстить за все произошедшее с сестрой, другом и с ней. Больше никакой несправедливости, мучений и боли.

— Ты уверена? — нежно и грустно спросила старшая сестра, поправляя свалившиеся на глаза волосы.

— На все сто процентов. Любая возможность, даже самая незначительная, должна быть использована. Мы должны с этим покончить. Так больше продолжаться не может.

— Ты так выросла... Стала совсем взрослой. Мне даже завидно твоей храбрости, — ласково коснулась Деметра её плеча.

Сешат расплылась в жемчужной улыбке.

— Но, сестрёнка, Девятый круг — это самое страшное, что можно себе представить. Боль, которую там испытываешь, не поддается описанию. Она сменяется грустью, отчаянием и всем самыми душераздирающими чувствами. — серьёзно произнесла Деметра, словно отговаривая её.

— Это неизбежно. И я не боюсь. Раз ты смогла, то и я должна справиться, — твёрдо подвела итог Сешат, сжимая руку в кулак.

Деметра грустно улыбнулась и сделала глоток горячего шоколада.

— У нас осталось несколько часов до начала твоей смены. Давайте ещё раз пройдёмся по плану, — ровным тоном проговорил Бальмонт, постукивая пальцами по столу.

— Вы с Тотмесом заключаете сделку. Сешат — ты в Круг, искать Ашеру и узнать, как разрушить Спектр. Тотмес — ты сразу в архив: ломаешь табличку, берёшь шар и уходишь оттуда. Мы ждём вас здесь.

Все молча кивнули.

— Теперь ты, Деметра. Ещё раз расскажи сестре, как найти Ашеру и не заблудиться. Времени будет мало. И объясни Тотмесу, как использовать Осколок. Шанс всего один.

Они разошлись по комнатам, продумывая все моменты. Ошибок быть не могло — иначе конец. Девушки провели пару часов вместе, сидя на кровати и обговаривая все моменты. Деметра давала указания не только по поиску Сферы ангела, но и как перебороть чувства, которые нахлынут нескончаемым потоком. Сешат внимательно слушала и впитывала всю информацию до мельчайшей капли. Потом ушла на кухню, и её место занял Антон.

Деметра детально объясняла возможности Осколка. Как оказалось, ничего сложного. Фотограф узнал, что Осколок действительно полностью обладал теми же силами, что и Архидемоны. Бальмонт не соврал, рассказывая об этом.

Остался час. На улице светало, наступило утро, в Лимбе становилось все оживленнее. Все четверо собрались в комнате.

Сешат нервно вытерла вспотевшие ладони о одеяло и села на кровать, выпрямив спину. Они ждали.

Пришло время начинать.

— Готова? — на всякий случай переспросил Антон, подходя к ней и садясь на корточки.

Девушка уверенно кивнула и сглотнула. Писарь медленно протянул ей руку.

— Теперь загадывай желание.

Сешат закрыла глаза, взяла его ладонь и что-то прошептала себе под нос, сильно зажмурившись. Демон усмехнулся.

— Извини, я не расслышал... — немного растерялся писарь, наклоняясь к девушке чуть ближе.

— Если скажу вслух, не сбудется, — нахмурив брови, пробормотала она и скрестила пальцы на левой руке.

— А так можно? — повернув голову, спросил Антон у Бальмонта.

— Да, я услышал желание. Готов исполнить.

Все замолчали.

Деметра нервно покусывала ноготь и прерывисто дышала.

Сешат кивнула, давая знак, что готова. Яркий свет озарил помещение. Зарубцевавшийся ожог на её коже вновь начал накаляться. Деметра сорвалась с места, подхватывая бездыханное тело сестры. Антон поспешил ей помочь первым и аккуратно уложил Сешат на кровать.

Он чуть отошёл назад и посмотрел на подругу. В памяти всплыла последняя фотография.

Нити судьбы никогда не ошибаются.

Писарь расправил плечи, глубоко вздохнул и развернулся.

— Я пошёл. — голос был холодным, решительным и металлическим.

С этими словами он спрятал Осколок под воротник новой кофты, взял небольшую нагрудную сумку, оставленную Сешат, и спешно вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

Деметра осторожно подложила сестре под голову подушку, села рядом и взяла её за руку.

— Если план не провалится, то она вернётся. — сказал Бальмонт, вышел и направившись на кухню, сел за стол.

Время пошло.