Глава 11
— Как ты не умер?
— Откуда у тебя осколок шара?
Они сидели на холодном полу в камере временного содержания и с изумлением таращились друг на друга. В коридоре послышались быстрые шаги, и к двери спешно подошёл дежурный, привлечённый шумом.
— Что здесь происходит? — грубо спросил он, застигнув их в таком положении.
Бити недолго думая поднялась и, приняв вид испуганной жертвы, выпалила:
— Он напал на меня, пытался изнасиловать! — воскликнула, вжимаясь в решётки.
Полицейский в шоке раскрыл рот и взревел, обращаясь к Антону, который пытался приподняться, мыча от боли.
— Ты че, ублюдок! Здесь?! — рявкнул он, открывая дверь и предвкушая расправу над фотографом.
Девушка свела брови в удивлении и осуждающе спросила.
— В смысле здесь? А не здесь, по-вашему, можно?!
Вошедший лейтенант непонимающе уставился на неё и замешкался поправляя шапку.
— Женщина, я не это имел в виду! В смысле, как можно прямо в полицейском участке?! — ткнул пальцем в сторону с трудом вставшего Антона.
Ей было всё равно, задуманное уже удалось. Бити с силой ударила его куда-то в сторону лица, и полицейский с грохотом шлёпнулся на пол.
Совершив успешный нокаут, задумалась приложив палец к пышным губам.
Антона пошатывало после столь неравного боя с молодой рестлершей. С опаской глянул в ее сторону. Но прежней ярости и угрозы больше не ощущал. Казалось, перед ним была обычная девушка с необычными способностями, полученными от осколка. Пытаясь привести мысли в порядок и нащупать свой кадык, который, по ощущениям, куда-то исчез после удара Бити, он с хрипом выдавил из себя:
— Ты кто? Что происходит?
Она прервала раздумье и резко направилась к нему. Антон попятился, выставляя руки перед собой, не желая продолжения банкета, и не найдя что сказать. Лишь жалобно сморщился и выдавил.
— Какое стоп слово?
Бити молча схватила его за рукав и с силой потащила за собой из камеры. Сопротивляться фотограф не стал, да и не мог.
Они вышли в коридор. Девушка направилась в комнату хранения. Скупщик стоял, придумывая наиболее оптимальные варианты. — Она опасна. Пока занята, надо бежать. — решил он. Развернувшись на цыпочках, направился в выходу. Но не успел. Бити вышла, держа в одной руке белую меховую шубку, а в другой сумочку и какой-то кинжал, который спешно убрала в неё.
Схватив его за шкирку, вновь молча потащила его за собой, словно непослушную собачку. Они направились по коридору к выходу, навстречу в перевалку шли два полицейских, обсуждая что-то и не замечая их.
— Обойдём, — тихо велела она Антону.
Поравнявшись с ними плечами и отойдя на несколько шагов, полицейские всё же окликнули их, заметив периферическим зрением.
— Эй, а ну стойте!
Фотограф послушно последовал приказу, но Бити его поволокла к выходу.
— Идём, дурак! Тебе что тут, мёдом намазано?! — зашипела, выталкивая его из участка на плохо освещенную ночную улицу.
Мужчины рванули в их сторону с требованием остановиться. Но, успев выйти наружу, девушка каким-то образом заблокировала дверь. Полицейские с грохотом влетели в нее, пытаясь открыть. Бити громко выдохнула, повернувшись к Антону.
— Надо уходить. Через пару минут ты станешь самым разыскиваемым человеком в Москве.
Она быстро пошла в направлении соседнего двора и обернулась. Фотограф остался стоять и непонимающе смотрел с бестолковым видом.
— До чего глупая мина! Пошли, говорю, если не хочешь направиться в СИЗО.
Оперативно взвесив происходящее, скупщик пошёл за ней, стараясь догнать. Вариантов не было. Его ближайшее будущее действительно не предвещало ничего хорошего. Единственный подозреваемый в загадочных убийствах, рассекающий на машине по городу с двумя мертвецами, сбежавший из участка, применив силу. Всё это звучало ужасно. О прошлой размеренной жизни можно было забыть. И сейчас девушка была самым страшным его кошмаром, но, возможно, так же билетом на спасение. А ещё его мучали вопросы, которые держать в себе он больше не мог.
Они быстро пересекали темные дворы.
— Куда ты меня ведёшь? — прохрипел он, прижимая ладонь к боку, где чувствовалась тупая боль, и стараясь не выдать слабости.
— В безопасное место. И встретиться кое с кем. — твёрдо сообщила она.
— На тебе метка скупщика. И осколок шара... Бальмонт? — предположил Антон.
— Да.
— Значит, эта тварь велела убить меня, дав осколок? — яростно спросил фотограф.
— Что? Тебя? Ты что, особенный? — отрезала девушка и под нос добавила. — Хотя после того, как ты не сдох, вероятно, да.
Вдалеке послышались звуки полицейских сирен.
— Тогда зачем убивать меня? И всех остальных? — выпалил он, стараясь догнать спортсменку.
— Вам можно, мне нет?
Антон не нашёлся, что сказать, осмысляя ее слова и пытаясь понять роль Бальмонта в этом всем.
Через пару минут вышли к дороге и перебежали ее. Впереди виднелась красная буква "М". Девушка спешно направилась к метро, Антон пытался не отставать.
— Почему Бальмонт дал тебе осколок шара? Зачем ему это?
Она проигнорировала.
— Ты хоть понимаешь, что это за вещь? — гневно бросил он. — Сам Люцифер создал...
— Он не создавал шар, его создал Имир. Люцифер его украл, — безэмоционально сообщила Бити, огибая людей.
Фотограф удивлённо скривился и ускорил шаг, пытаясь держаться ближе.
— Что за ерунда? Откуда ты это знаешь?
— Я многое знаю. Уж побольше твоего.
Открыв стеклянную дверь, добрались до турникетов. Девушка замерла.
— Как ими пользоваться?
— Чего? — не понял скупщик и глупо уставился на нее.
Она повернулась и проговорила по слогам.
— Как ими пользоваться? — и спешно добавила. — Я в метро была последний раз в 1961.
Антон в шоке распахнул рот.
— Когда? Ты же вернулась одиннадцать лет назад!
Бити влепила ему смачный подзатыльник. Он ойкнул.
— Идиот! Не болтай, а говори, как пройти! — сквозь зубы злобно процедила девушка.
Скупщик быстро оглядел входной зал и указал на турникет с открытыми створками возле кабинки контроллера.
— Туда. Но там полиция с собакой, они высматривают, наверняка уже знают!
Бити оценила ситуацию и потащила его к турникету, ловко лавируя среди входящих людей.
— Ты сдурела?! — взвизгнул фотограф ринувшись за ней.
В этот момент служебная собака, словно сорвавшись с цепи, начала яростно лаять и набросилась на одного из полицейских, повалив его на пол. От неожиданности тот закричал и выругался, пытаясь отбиться от пса. Напарник бросился ему на помощь, пытаясь оттащить овчарку.
Девушка проскользнула между открытыми створками направилась к эскалатору. Антон поспешил за ней. На стене промелькнула выпуклая надпись: "Проспект Вернадского".
— Кто ты такая? Как ты могла быть здесь полвека назад?
— Посетила парад в честь полёта Гагарина. Отвратительная толкучка. Не люблю метро.
— Я не про это! — отдёргивая её с нижней ступени, выпалил фотограф.
Чуть не потеряв равновесие, она схватилась за поручни эскалатора и резко развернулась, уткнувшись носом в его водолазку.
— Ты точно тот самый гениальный алхимик-изобретатель? — грубо оттолкнув его, она посмотрела снизу вверх и постучала по его лбу указательным пальцем. — Туповат для гения!
Фотограф небрежно отмахнулся.
— Я одна из первых сбежавших. Теперь понял? — одарив его вредным взглядом, Бити снова отвернулась.
Антон зажмурился и потер глаза, пытаясь сложить всю картину в голове и обуздать растерянность.
— Как тебя зовут?
— Деметра.
Он задумался, имя показалось знакомым, он точно слышал его раньше.
— И какой у тебя план? Ты же не думаешь, что в метро нас не поймают?
— Знаю, — цокнула девушка языком. — Нам всего одну станцию проехать. Заброшенный бизнес-центр. Знаешь?
Писарь покачал головой, забыв, что она отвернулась
— "Зенит" или "Синий зуб". Впрочем, не важно.
Они спустились.
— В какую сторону Юго-Западная?
Антон ткнул пальцем в платформу, к которой подъезжал поезд. Пробрались через толпу, дождались, пока выйдут пассажиры, и зашли в вагон. Некоторое время ехали молча, периодически поглядывая друг на друга. Писарь не выдержал.
— С чего ты так решила про шар? Бальмонт напридумывал?
— Нет. Секреты Девятого круга.
— Ах, так ты из Девятого. Понятно, почему ты так безжалостно всех убиваешь направо и налево.
Деметра вспыхнула, зыркнула на него и толкнула в грудь.
— Ты ни хрена обо мне не знаешь, писарь. И о скупщиках тоже. Почти все они заключали сделки с детьми. Как думаешь, душа какого ребёнка заслуживает такого? Или может быть будешь оправдывать?
Антон отвёл взгляд от неудобного вопроса и сглотнул.
— А ты — один из них. И должен был умереть, когда я выкачала все твое время. Но как-то выжил. Я не верила Бальмонту, но демон оказался прав.
— Во-первых, я такого не делал и презираю таких скупщиков. Во-вторых, я им стал пару дней назад и никого не убивал! — громко заявил он, распрямляя плечи.
Пассажиры начали косо посматривать.
— Тем не менее у тебя было пару суток. — язвительно ухмыльнулась Деметра.
— Это была случайность. И если бы я мог, не играл бы в их игры. И вообще уничтожил бы их всех. Но что я могу?
Она снова ткнула его в грудь, но уже нежнее.
— Умереть достойно, а не красть Души, — голос её был ровным, но в глазах сверкали ледяные искры. — Ты даже не представляешь, что испытывает Сфера Души в кругу.
Поезд остановился. Они поднялись по эскалатору и вышли из метро, обогнули небольшой круглый торговый центр, быстро направившись вдоль ночной дороги.
— Ты сказала: "Сфера Души", а не "Душа". Почему? — спросил он, вспоминая старый рассказ Амиила..
— Я же говорила, знаю побольше твоего, — резко ответила девушка, спеша к показавшемуся впереди офисному зданию.
— И ты назвалась Деметрой. Это твоё настоящее имя?
— Угу.
— У меня есть знакомая, моя коллега. Так звали её сестру, — наконец вспомнил он, выудив информацию из глубин памяти.
Девушка ненадолго замолчала, затем заговорила тише.
— Сешат. Да, мы сёстры. Я продала Душу, чтобы спасти ее, а она повредила табличку, освободив меня.
— Что?! — воскликнул писарь, не веря, догоняя её и пытаясь поймать взгляд. — Это она сделала?
Деметра кивнула.
— Слышала от Бальмонта, что вы ладили с ней.
— Конечно! Она мой близкий друг.
— Рада за тебя, — её взгляд потеплел и стал немного завистливым. — И радуйся, что остался жив. Не хотела бы расстраивать сестру.
— Как бы ты её расстроила? Ты здесь, а она там. Тебе туда не попасть.
— Избавлюсь от скупщиков, и Бальмонт сможет вернуться обратно. Он устроит мне встречу.
— Ах, вот в чём истинная мотивация убийств? Услуга за услугу?
— Дополнительная мотивация, — отмахнулась девушка.
Офисное здание выглядело заброшенным, но было наполовину застеклено и напоминало торчащий вверх зуб. В ночных огнях города выглядело достаточно зловеще и угрюмо. В темноте было тяжело рассмотреть, но Стеклопакеты казались довольно новыми, хотя общее состояние строения оставляло желать лучшего. Его окружал высокий забор, перелезть через который казалось невозможным.
— И как мы пройдём?
— Купим входной билет... — съехидничала Деметра, направляясь к будке охраны.
Мужчина, сидевший внутри, приоткрыл окно, явно узнал девушку и кивнул ей. Шлагбаум открылся. Они вошли внутрь.
— Вот так просто? — удивился он. — Опять осколок?
— Нет, я владелица компании-подрядчика по реставрации. И еще десятка таких.
Антон удивлённо хмыкнул, пригладив волосы.
Работы внутри огороженной зоны не велись, но на территории громоздились строительные материалы.
Зайдя в здание, направились к лестнице и поднялись на шестой этаж. Пошли по глубокому коридору, который заканчивался залом. По мере приближения помещение становилось всё более «живым»: где-то работал генератор, из-за дверей пробивался свет строительных ламп.
Проходя мимо небольшой комнаты, писарь успел заметить санузел и крохотную кухню с холодильником, чайником и электроплитой. Зал в самом конце был полностью застеклён, но снаружи висел чёрный тент. Слева стоял старый диван, посередине — большой офисный круглый стол, в углу теплился свет торшера над потрёпанным тряпичным креслом. По бокам от него валялись стопки книг.
Рядом с креслом, спиной к ним, стоял Бальмонт в стильном и дорогом костюме. Свет лампы отражался на его гладковыбритой голове.
Демон медленно повернулся и, как показалось, слегка удивился.
— Тотмес? — поправил очки в своей привычной манере. — Деметра, зачем он здесь?
— Ты был прав, он не умер, — сказала она, пожав плечом.
Писарь перевёл взгляд с неё на куратора и гневно спросил сложив руки вместе:
— Так ты всё-таки хотел меня убить?
Бальмонт отрицательно покачал головой слегка наморщив лоб.
— Я лишь предупредил её, что есть один скупщик, который почему-то отказывается умирать. Она решила доказать обратное. Не получилось.
Деметра вздохнула, села на стол и свесив ноги принялась с любопытством разглядывать их гостя.
— И во снах ко мне не приходил все это время? — прищурился недоверчиво Антон.
— Я не зубная фея. А ты не центр вселенной, мир вокруг тебя не крутится.
— Тогда я не понимаю... — сокрушаясь пробормотал он, падая на диван у входа.
Воцарилось молчание. Деметра решила сменить тему.
— Ладно, с этим еще разберемся. Не замёрз без пуховика? — едва улыбнувшись, она провела пальцами по краю стола, словно вырисовывая невидимый узор.
— Нет, мы полдороги чуть ли не бежали! Может, кто-то потрудится объяснить мне, какого чёрта здесь происходит? Почему ты выполняешь его поручения? Зачем меня сюда притащила?
— Давай-ка лучше ты нам всё объяснишь, — предложил демон, усаживаясь поудобнее в свое кресло.
Антон молча посмотрел на куратора и притих. В зале стало неуютно и тихо. Лишь генератор где-то вдалеке нарушал тишину своим глухим дребезжанием.
— Что объяснить? — не понимая, спросил Антон, видя, что от него не отстанут.
Девушка встала, подошла к нему вплотную и улыбнулась. Он машинально вжался в диван.
— Дай свой палец, пожалуйста, — попросила она, протягивая аккуратную ладошку.
— Зачем? Откусишь его?
Деметра звонко и искренне засмеялась. Странно, но этот задорный смех заставил писаря улыбнуться ей в ответ.
Она успокоилась и повторила.
— Дай, пожалуйста, свой указательный палец. Не пускать же тебе кровь, если она все равно не пойдет.
— Извини? Не понял...
Не дождавшись ответа, Деметра схватила его за палец — тот самый, который сломала в камере. Антон взвизгнул, отдернув руку, но боли не почувствовал. Он даже не заметил, как палец перестал болтаться, а от перелома не осталось и следа. Посмотрев на него и поводив перед собой, как будто выколдовывая заклинания волшебной палочкой, с изумленным видом уставился на девушку.
— Ты исцелила?
— Нет. Ты исцелил. — и перевела взгляд с Антона на Бальмонта, который лишь кивнул.
Демон встал, поправил рукава костюма и сухо спросил.
— Тотмес, какого хрена ты опять наделал?
Скупщик пожал плечами, не припоминая ничего криминального.
— Да вроде бы...
— Ты был в Зале Судьбы? — прервал Бальмонт, избавляя их от ненужных размышлений.
Теперь вспомнив, Антон слегка скривился, пытаясь придумать подходящий ответ и не вызвать гнев куратора.
Девушка снова села на стол и уставилась на него своими глубокими карими глазами, хитро прищурившись.
— Не так-то он прост, как кажется. — заключила она, улыбаясь уголком рта.
Бальмонт цокнув языком оскалился, всем своим видом показывая, как не любит слышать комплименты в адрес подчиненного.
— Так что? — поморщившись, спросил он.
— Нууу... Бывал разок, — пробубнил фотограф.
— Рассказывай.
Немного помявшись, он всё же рассказал.
Как у него появилась идея, как сдружился с охранниками, как напоил Бальгира и Амиила, как пробрался в зал и, смешав жидкости, обесцветил свою надпись. С каждой новой подробностью лицо Деметры менялось, и к концу рассказа она уже откровенно посмеивалась. Бальмонт же только обречённо вздыхал.
— Ты понимаешь, что сделал, да? — без злобы и ободряющем тоном, спросила девушка.
— Теперь, похоже, понимаю. Но не понимаю, куда тогда делась моя Душа?
— Туда же, куда и Бога, и Бальмонта, — она украдкой кивнула в сторону куратора. — В шар, созданный его отцом.
— Что? Так значит, шар действительно создан Имиром?.. — сделал паузу и переосмыслив её слова, уточнил. — а что значит его отцом? В смысле отцом, от божественной длани? Как созданы все ангелы и демоны?
— Нет. Его отцом в буквальном смысле. От плотских утех с Ашерой. Ну, знаешь... как у людей принято, — она попыталась изобразить что-то странное руками, поджав губы.
Антон недоверчиво усмехнулся и, не поверив ни единому её слову, возразил:
— Бред. Это же какой-то абсурд. Этот лысый — сын Бога?!
Деметра медленно встала и посмотрела на ухмыляющегося и довольного Бальмонта.
— Рассказать? Не против?
— Если это избавит нас от расспросов... — демон одобрительно кивнул и подал знак рукой.
Девушка повернулась к скупщику и начала рассказ.
— Когда-то, ещё до существования людей, Имир полюбил ангела — Ашеру, сестру Люцифера. Как это бывает, они влюбились и породили первенца, явив миру грех похоти. Тогда Всевышний испугался за свою репутацию, отлучил мать от младенца и спрятал его.
Прошлась по залу.
— Ашера не оценила такого поступка и рассказала всё брату, за что была убита Имиром. Так случилась первая смерть. Позже, Имир заточил её Сферу в Девятом круге. Мне, как и всем там, известна её история...
***
И явилось божество в свете первородном,
И обрело лик мудреца безгрешного,
И обладало оно силой всемогущей,
И создало божество и рай, и ад и мир.
Но было божество одиноко в своем существовании,
И некому было славить его,
И решил мудрец сотворить последователей,
И протянул длань свою, озарив ею чертоги.
И появились на свет дети его первые — ангелы,
И радовалось божество, назвав себя Всемогущим.
Но не возносили хвалу ему создания его,
Лишь безмолвно существовали в сиянии его.
И решил мудрец даровать им сердце и разум,
Коснувшись груди своей, извлек он душу,
И разделил ее на части, вдыхая в детей своих,
И запели ангелы, и появилась первая жизнь.
И славили они его, и падали ниц перед ним, называя Имиром,
И возрадовался Всевышний, молвив громогласно:
— Дети мои, славьте меня, любите меня, почитайте!
И славили они его, и почитали, и превозносили.
Но гордыня его не знала насыщения.
Мало ему было их поклонения,
И сказал Имир детям своим, явив первый грех:
— Я дам вам судьбы и волю вашу личную,
— А вы увековечьте в сердцах своих мое могущество!
И дотронулся он до звезд далеких,
И сплел из нитей священных полотно судеб,
И наложил Души на нити белоснежные,
И исполнилась его воля.
И возликовали ангелы, славя его еще громче,
И упивался Имир их хвалами, радуясь,
И в алчности своей вкушал власть безграничную,
И повелел воздвигнуть памятники нерукотворные.
И явил этим Всемогущий второй грех,
И сомнение зародилось в сердцах ангелов:
— Может ли Имир безгрешный являть грехи столь ужасные?
Но не было среди них дерзнувшего оспорить его.
И минули тысячелетия, и жил Имир безмятежно,
Но скука сжала его в своих объятиях,
И сотворил он человека,
И поместил в свой заповедник, дабы ангелы дивились творению его.
И возрадовались ангелы, но не все,
И не пожелали многие видеть в человеке равного.
И пришел к Имиру Люцифер, первый среди архангелов,
И молвил, поклонившись, но не склонив сердца:
— О Имир, зачем ты сотворил его?
— Мы превозносим тебя, о Всемогущий,
— Чем заслужил человек благосклонность твою?
— Почему мы должны видеть в нем равного себе?
И усмехнулся Имир, и не ответил,
И не внял словам первого из ангелов своих.
И разочаровались многие, но молчали,
И лишь Люцифер искал истину.
Тогда пришла к нему сестра его Ашера,
И задумали они испытать Имира,
И послала Ашера улыбку свою к Всевышнему,
И пленила его сердце красотой неземною.
И пал Имир перед ней даруя благодать свою,
Но и Ашера полюбила Имира всем сердцем своим,
И отказалась от задумки брата своего,
И были счастливы они,
И слились в плотской любви предав вечное целомудрие,
И породили дитя запретное,
Но родилось оно в муках с огнями в глазах,
И имя ему было — Баал.
Но умирал младенец увядая в грехе рожденный,
И слезы жгли душу Ашеры,
И пала она ниц пред Всевышним,
Моля даровать младенцу их бессмертие.
Но возгласил Имир в изумлении:
— Даже я смертен в вечности своей!
— Как могу я демону первородному даровать то,
— Чего сам не имею?
— И что скажу я ангелам своим?
— Как явлю им грех свой — похоть?
— Как скрою то, что не поддается свету?
И смолк, сжимая руки в бессилии.
И молвила Ашера, обвив его ласково:
— Так стань бессмертным, о Всемогущий,
— Прими этот дар сам,
— И после спаси дитя наше!
И внял Имир словам любимой,
И создал он из любви их шар неразрушимый,
И вложил в него свою душу и Баала,
Дабы сохранить дитя свое от гибели.
И молвил:
— Лишь тот, чья душа заточена здесь,
— Может разбить эту тюрьму вечности.
— Но ежели полностью уничтожен будет шар,
— Души заключенные в нем исчезнут навеки.
И лишь Имир с Ашерой знали тайну уничтожения,
И поклялась она хранить этот секрет,
Но страх овладел Всевышним,
И решил он скрыть младенца от глаз ненужных.
И отлучил мать от дитя ее,
И затворил его в темницах дворца своего.
Но как предательство приняла Ашера этот поступок,
И в скорби своей пришла к брату, Люциферу.
И рассказала ему о шаре и младенце,
И заполыхал гнев архангела,
И явился он ко дворцу Имира,
С легионами ангелов своих.
И молвил Люцифер, голосом громовым:
— О, Великий! Известны мне грехи твои!
— Как мог ты предать тех, кто славит тебя?
— Как мог ты породить демона через телесное слияние?
Но скривился Имир в ухмылке:
— О чем ты, архангел?
— Где дитя, о котором ты говоришь?
— Ты сеешь смуту среди ангелов напрасно.
Но выступила вперед Ашера,
И поведала всю правду.
И гнев Всевышнего превратился в ярость,
И мигом возненавидел он ее.
И схватил он Ашеру,
И явил очередной грех — убийство.
И пала бездыханная, как звезда,
И замерли все в ужасе.
И молвил Имир громогласно,
— Шар этот, созданный в любви нашей,
— Отныне будет показывать имена душ умерших
И появилась первая надпись на шаре "Ашера"
Но выхватил Люцифер меч свой,
И за ним — ангелы его.
И грянула война небесная,
Но не было силы, способной ранить Имира.
И упивался он своим могуществом,
И не ведал страха в своем бессмертии,
Но Люцифер был мудр,
И вспомнил о шаре и младенце.
И в пылу битвы выкрал их,
И скрыл далеко от глаз Божьих.
Но восставшие были слабы,
И падали один за другим.
Но не желали они склониться,
И тогда молвил Имир, устав от войны:
— Люцифер, не желая быть равным людям,
— Ты будешь служить себе сам.
— Ты будешь изгнан во тьму,
— И с тобой уйдут все, кто восстал.
И усмехнулся Люцифер,
И принял свой удел.
И пал он в бездну,
И обречен был существовать в ледяном царстве.
Но не ведал Имир,
Что младенец был в руках Люцифера.
И не знал он,
Что душа его была у Люцифера.
И страх сжал сердце Всевышнего,
И спустился он в Ад с переговорами.
И молвил Люцифер, хитро улыбаясь:
— Гневайся, если хочешь, но теперь ты в моих руках.
— Выпусти человека из заповедника,
— И отдай мне Души грешных.
— Пусть их служение и муки питают мой Ад,
— Пусть пламя горит вечно согревая его,
— Иначе я настрою против тебя Баала,
— И племянник мой разобьет шар.
— И тогда ты снова станешь смертным.
— И направлю я легионы свои,
— И свершится правосудие,
И вспыхнул гнев Всевышнего:
— Как ты убьешь меня, архангел?
— Я отделил ваши Души от своей!
Но Люцифер лишь усмехнулся:
— Значит, так тому и быть, умрем и мы!
С трудом смирился Имир,
Ведь не было у него выбора,
И был спрятан сын божества,
И тщетны были его поиски,
И продолжил Имир жить в страхе.