Люциферов писарь

Рабочий день закончился, смену приняла Сешат. Тотмес собрал заполненные за неделю пергаменты и направился к горе Сигил. Подходя к архиву, он остановился, перевёл дыхание и взглянул наверх. Где-то там, в высоте, за пеленой нефритовой дымки, на самом верхнем этаже находился Зал Судьбы, о котором писарь узнал после первого инцидента с беглецами. Тогда Люцифер отверг идею своих приближённых и не стал пользоваться залом. Но не стал или не мог?

С тех пор Тота не покидала мысль, что зал может изменить судьбу любой Души, в том числе его. Наверняка он знать не мог, но не воспользоваться возможностью и не проверить казалось глупым. Была лишь одна проблема. Наверх никого не пускали. Охранниками были демон Бальгир и ангел Амиил, которые несли свою службу с момента создания зала.

Но писарь уже давно налаживал с ними дружеский контакт и сумел втереться в доверие.

Он открыл дверь архива и зашёл внутрь. В нос сразу ударил запах пергамента и чернил. Демоны, сторожившие центральные залы, посмотрели на него, но не проявив никаких эмоций, продолжили заниматься своими делами. Тотмес обвёл глазами помещение. Прямо — зал с пергаментами, лестница слева — спуск в подземный архив с табличками, справа — небольшой коридор. Именно туда он и направился. Пройдя чуть вперёд, он услышал голоса, обсуждавшие что-то. Писарь завернул за угол.

Перед ним за столом сидел Бальгир, пухлый лицом и телом, словно шар, демон полутора метров ростом, с коричневой шероховатой кожей и огненными длинными и острыми ушами. Рядом с ним сидел Амиил — ангел, приставленный сюда Имиром, чтобы охранять зал беспристрастно и сообщать обо всех нарушениях наверх. Выглядел он, как и все его братья и сёстры: небольшие белые крылья, золотые локоны, светлая и нежная кожа, от которой исходило едва заметное свечение, и высокий рост, около двух метров.

Они его не заметили в своем разговоре. Тотмес прокашлялся.

— Как служба, бездельники? — спросил он, улыбнувшись и подходя ближе.

— О! Тотмес, — вскинул руки демон. — А мы тут как раз обсуждали, что будет, если окунуть ангела или Архангела в чан с чернилами. Как думаешь, они перестанут так отсвечивать? — засмеялся он, хватаясь за пузо.

Его коллега тоже слегка улыбнулся и махнул на того рукой.

— И так всегда... — словно жалуясь писарю, хмыкнул он, поправляя нимб.

— О, опять за свой ободок схватился. Дурная привычка!

— Я хотя бы не пускаю газы, как стадо пасущихся коров, — глянув на пухлого, укоризненно прищурился ангел.

— Ему не нравится мой естественный парфюм.

— Мне тоже не очень, — улыбнулся писарь.

Демон махнул на них рукой, изображая обиду.

— Ты чего к нам? Новости какие или просто поболтать? — поинтересовался ангел.

— И то, и то. Я тут подумал... У меня же завтра юбилей службы, — соврал писарь, давно сбившись со счёта проведённых в Либе лет. — Как вы знаете, у меня есть небольшие привилегии по должности, и как раз вчера доставили новую партию фалернского вина. Не хотелось бы праздновать в одиночестве. Подумал...

Демон взвизгнул и подскочил со стула, едва не перевернув стол своим шарообразным животом.

— Да ты, верно, шутишь? Серьёзно? Я вечность не пил вина, а тем более такого хорошего!

Ангел тоже удивился и сияюще заулыбался. Демон продолжил визжать.

— Тотмес, да ты наипрекраснейший человек! Лучший из представителей своего рода! — он повернулся к коллеге и, глядя на него снизу вверх, съехидничал: — Не то, что эта златовласка.

Ангел влепил подзатыльник Бальгиру, который, похрюкивая заливался смехом.

— Замечательно, — констатировал Тот, не ожидая от них такой прыти. — А у вас не возникнет из-за этого неприятностей?

— Неприятностей? Почему? — с непониманием потер нимб Амиил.

Коллега перехватил.

— Нет! Даже если мы напьёмся в слюни, никто ничего не заметит.

— А как же ваш пост?

— А что с ним случится? В этот зал никто не заходит. Мы тут веками можем никого не встретить.

— Как же так?

— Да просто! Демонам и ангелам в зал зайти невозможно, там сильные чары Всевышнего.

— А люди или Души?

Охранники переглянулись и обменялись насмешливыми улыбками.

— Ну, для этого есть мы! Но пфф, кому этот зал вообще нужен? Только Имир крайне изредка спускается в него.

Тотмес задумчиво почесал висок и переспросил на всякий случай:

— Спускается? Зал же на самом верху архива.

— Ну да. Он соединяет два мира, небеса и ад. Отсюда поднимаются, оттуда — спускаются, — указал пальцем наверх ангел.

— А Люцифер? Он не поднимается?

— А что Люцифер? Он обычный Архидемон. Ну да, силён, но не сильнее Азазеля или Вельзевула. Ему туда проход закрыт.

Писарь искренне удивился, с непониманием посмотрев то на одного, то на другого.

— Но все думают, что его силы чуть ли не безграничны. И что зал — его рук дело.

— Ну пусть думают. А мы-то знаем правду. Теперь и ты. Но ты человек надёжный, так что за сохранность информации нам не стоит переживать. Ведь так? — поинтересовался Бальгир подергивая огненными ушами.

— Конечно, — закивал Тот. — Я об этом завтра уже забуду.

Добавил:

— Кстати, насчёт завтра. Ждите в это же время! Сколько принести вина?

— Тащи всё, что есть! Гляди, приценивайся по моему пузу — я туда несколько графинов умещу! — засмеялся Бальгир, похлопывая себя по животу.

Ангел ухмыльнулся. На этом распрощались. Пока что всё складывалось в пользу Тота.

Вечер следующего дня был прохладнее прошлого, и, подходя к горе, Тотмес видел, как изо рта идёт пар. Если бы не деревянная тележка, в которую он нагрузил амфоры с вином, графины и бокалы, таща её через весь Лимб, то, казалось, можно было бы окоченеть. Будто, в этот день Души девятого круга взяли небольшой перерыв и, перестав испытывать муки, не питали горнило.

Ввалившись в массивную дверь, он приветственно кивнул демонам-охранникам, которые, как обычно, не проявили никаких эмоций, и направился вглубь коридора. Приволок тележку, и, едва показался в проходе, как Бальгир и Амиил бросились помогать. Быстро освободив стол, они расставили бокалы, наполнили их вином и уселись.

Первые полчаса пили и смеялись, обсуждая всякое. Тотмес, как бы ему ни хотелось, пил маленькими глотками и не налегал. Когда в глазах охранников заблестело вино, он осторожно начал прощупывать почву.

Подливая им напиток, он слегка удручённо вздохнул:

— Вот моя работа ненамного интереснее вашей. Сиди себе и переписывай Души на пергамент. Скука смертная!

— Ооох! Я бы лучше такой работой занимался, чем здесь всю жизнь торчать! Тем более с такой выпивкой! — завистливо пробубнил демон, подёргивая ушами.

— И то верно! — подхватил Амиил. — У нас тут скука похлеще твоей. Ничего никогда не происходит.

— А какой тогда смысл охранять, если ничего не происходит и в зал никто не заходит? Что там такое хранится? — спросил Тотмес, поворачивая бокал в руке.

— Да вот этот пусть расскажет, — демон ткнул толстым пальцем в ангела. — Он же у Имира арфистом был, ещё до восстания Люцифера. Многое во дворце узнал!

— Арфистом? — изобразил удивление Тотмес.

— Да! Его сюда и сослали, потому что Имиру не понравилось его бренчание! — загоготал пухлый Бальгир.

Ангел грустно улыбнулся.

— Ну да, выдался у Всевышнего не самый удачный день. Ходил чернее тучи. Велел мне сыграть трёхчасовую балладу о его любви к Ашере. Но я несколько раз запнулся, и он, разгневавшись, сослал меня из дворца. А позже, когда демоны заселили ад... — ангел рассеянно обвёл взглядом помещение. — Даровал этот пост.

Писарь сочувственно покачал головой.

— Давайте выпьем за то, чтобы наш Всевышний был менее суров к своим подчинённым!

Они с радостью подхватили тост и, чокнувшись, осушили очередной бокал. Тотмес не стал уходить от темы.

— Так что же там тогда?

— А никому не расскажешь? — прищурился Амиил.

— Да говорю же, он свой человек, ты чего? Тотмес и так о многих секретах знает больше нас! — выкрикнул демон, икнул и расхохотался.

— Ну ладно... — ангел заговорил слегка захмелевшим голосом. — Зал этот носит свое название не просто так. Когда-то Имир своей дланью создал первых ангелов, и у них появились Души, отделившиеся от безграничной Души самого Всевышнего. Но дети его были безмолвны, что огорчало Бога. Тогда он решил, что у каждого существа должна быть своя воля и судьба. Но как даровать эти блага, не отделяя их от себя? В один из дней, он нашёл решение...

Тотмес подлил ему вина продолжая внимательно слушать. Амиил благодарно кивнул и продолжил:

— Всмотревшись в бескрайнюю ночь, Всевышний протянул к звёздам свои руки и сплёл из белоснежных лучей бескрайних светил тонкие нити. Нити эти, тоньше шёлка, он связал в нескончаемое полотно. На полотно наложил свою Душу, и легла она, как влитая. Обрадовавшись, он созвал пир в честь своего успеха и могущества, и возвестил, что теперь у всех его созданий будет личность и судьба, отдельная от него, и больше не будет в них безмолвия.

Осушая бокал за бокалом, Бальгир не перебивал, хоть и слышал эту историю не раз.

— Он взял ангельские Души и следом за своей наложил на священное полотно судьбы, а само полотно спрятал в подземном архиве, закрыв туда путь всем своим детям, чтобы они не могли изменить свою судьбу.

Зачарованный рассказом, Тотмес на мгновение замер задумавшись, затем спросил:

— Хмм, значит Души всех ангелов и демонов от него, а судьбы свои... А Души людей?

— Они тоже хранятся там. Но создаются не дланью Божьей, а платонической любовью. Как только такая Душа рождается, она направляется на полотно и хранится до конца времён.

— Погодите! Но как же Сферы Душ, которые шляются по Лимбу или находятся на земле в людях? Разве это не Души?

— Нет. Сферы — это лишь сосуды, первородная колыбель каждой Души. Они связаны с ней невидимой нитью. Как ты думаешь, Души, столь хрупкие, могут пережить пламя девятого круга? Нет, поэтому туда направляется сфера. А Душа на полотне судьбы испытывает всё, что переживает её сфера. В аду, в раю, на земле — не важно. Они едины.

Тотмес широко раскрыл рот от удивления.

— Муха залетит! — засмеялся демон. — Вот такой секрет, известный лишь единицам!

— Но, если честно, — добавил ангел, — это всего лишь слухи, которые пошли от первых ангелов. Мы с Бальгиром появились гораздо позже и точно знать не можем.

Повисло недолгое молчание. Его прервал демон, резко схватившись за живот и жалобно замычав. У него задрожали уши, глаза заслезились, а лица покрывались венами.

Амиил встрепенулся и затряс Тотмеса за плечо:

— Быстро! Спорим! Икота, рыгнёт или... пустит ветра? Кто проиграет — выпивает залпом.

Писарь замешкался от неожиданности.

— Ну же. Я выбираю последнее. — спешно проговорил ангел косясь на коллегу.

— Пусть будет второе!

Демона трясло, он побагровел и надул щёки, затем с издёвкой посмотрел на ангела. Раздался громогласный рык отрыжки, бокалы зазвенели, а свечи в ужасе задрожали.

— Ах! Как не угадал?! — воскликнул ангел, хватаясь за нимб.

— А я направил из гузна в пузо, тебе назло! — захохотал раскатисто демон.

Тотмес и Амиил переглянулись и прыснули от смеха, вскоре громкий хохот разнёсся по всему архиву.

Так они просидели ещё несколько часов, обсуждая загробную и небесную жизнь, рассказывая истории. Охранники обмолвились и сообщили, что, помимо всего прочего, в зале хранятся истинные догматы под сапфировым стеклом золотой витрины, и что первое время его охранял Цербер. Но пёс оказался бездарным и бестолковым — вечно грыз мебель зала, включая витрину.

— Слышал страшный зверь. Он огромный? Как зверюга помещался в зале? — удивился Тот, вспоминая легенды об этом существе, которые вычитывал в книгах по мифологии.

— Страшный? Слабо сказано. Головы три, а жрет и гадит за восьмерых! — буркнул уже окосевший демон, пожимая плечом.

— Да. — закивал ангел. — Но он небольшой на самом деле. Смесь трех разных пород: мопса, чихухуа и пекинеса... Ничего ужасней в жизни не видел. — озабочено пришел к заключению он.

— После того, как он все обгадил, Имир его вышвырнул оттуда, осыпая всеми возможными проклятиями. Всевышнему пришлось самому убирать и наводить там порядок, так как в зал никто войти больше не может. Собака теперь вернулась к Люциферу, наводит страх на весь дворец. — сочувственно подытожил пухлый охранник.

Время шло, было поздно и через несколько часов писарю нужно было сменять Сешат. Но на его удачу, первый воин их уже покинул: Бальгир, развалившись на стуле и выпятив пузо вперёд, храпел, пуская слюни. Тотмес, тоже будучи далеко не самого первого сорта, надеялся перепить ангела, но тот оказался на удивление стойким, хоть и начал вести себя чересчур развязно.

— Тот, дружище! — воскликнул Амиил. — Как же я скучаю по небесному вину, музыке и своей арфе!

Икнул и продолжил.

— Ты хоть немного мне настроение поднял. Дай я тебя обниму, добрая ты душа! — потянулся он к писарю, переваливаясь через стол и роняя бокалы.

Тотмес не стал отказываться — объятие было крепким и долгим. Ангел плюхнулся на место и засопел.

— Я бы как сыграл сейчас! — взмахивал он руками, словно водил по воображаемой арфе.

— А давай ты мне арфу подаришь на мой юбилей службы, а я тебе свой нимб отдам! — кося глаза, с восторгом предложил стражник.

— Ну, — Тотмес пытался не шататься во все стороны. — Я попробую выцепить на базаре! Но свой нимб оставь при себе! — засмеявшись, успокоил он ангела.

Амиил с дрожащей губой и благодарной улыбкой снова потянулся к Тотмесу.

— Дай я тебя поцелую, хороший ты мой человек!

— Не стоит! — улыбнувшись, Тотмес откинулся назад.

— Эх! Ну, тогда за твой праздник!

С этими словами он попытался нащупать свой бокал, но тот упал со стола и с треском разбился.

Амиил удивлённо посмотрел на осколки и задумчиво протянул:

— Всемирное тяготение, будь неладен этот Ньютон...

Потом небрежно схватил стоящий рядом графин и, прильнув губами, сделал несколько огромных глотков, словно вливая вино прямо в горло. Поставил графин на место, проморгался, вытер рот своими золотистыми волосами и, с грохотом опустив тяжёлую голову на стол, моментально засопел. Нимб соскочил, покатился и, сделав пару кругов, свалился вслед за хозяином.

Тотмес молча поднял руку сжатую в кулак, провозглашая себя победителем. Посидев ещё пару минут, с трудом поднялся, облокотившись на стол. Глаза бегали по орбитам, пытаясь собраться вместе.

— Так, я скоро, коллеги, никуда не уходите, — пробубнил он, выбираясь из-за стола и направляясь к двери, ведущей в башню.

Прошмыгнув и тихо прикрыв её за собой, он поднял голову и оценил количество ступеней на спиральной лестнице, ведущей вверх. Их было множество, но делать было нечего. Движимый своей идеей найти лазейку и попытаться освободить свою измученную душу, Тот, держась за перила, начал подъём.

Восхождение заняло около получаса. Наконец, Тотмес уперся в позолоченную дверь и сопя ввалился внутрь.

Яркий свет ослепил его. Прикрыв глаза руками, он немного переждал, а затем ошарашенно огляделся и опустил руки, любуясь красотой зала. Он не был большим — всего несколько десятков квадратных метров. Без полок и стеллажей. Ничего лишнего, кроме витрины с догматами, кожаного стула, стола у окна, пергаментов на нём и склянок с жидкостями. Сам зал был наполнен едва прозрачным полотном белоснежного цвета, которое парило в воздухе, создавая небольшие коридоры с закоулками. На этом полотне, из тончайших нитей, сапфировым цветом красовались небольшие надписи, размером с иголку.

— Души... — едва слышно промолвил писарь, боясь нарушить их покой. Миллионы. Нет, миллиарды душ. Они мерцали и переливались, создавая невероятную атмосферу умиротворяющего уюта.

У Тотмеса сперло дыхание, но, вспомнив о времени, писарь решил поторопиться. Отыскать нужную надпись казалось невообразимо сложно, их было очень много. Осторожно зашагав между прозрачными коридорами и стараясь ничего не задеть, осматривался стараясь сфокусировать взгляд. Вглядывался в имена, выискивая нужный ему алфавитный ряд, но никаких обозначений не было, что еще больше осложняло поиски. Души людей шли вперемешку с ангелами и демонами. Через какое-то время, хоть и с трудом, он нашёл Амиила, а еще минут через двадцать Бальгира... и вдруг, наткнувшись на прореху среди надписей, озадаченно остановился протирая глаза. Ему не казалось. Там, где должно было быть имя Бальмонта, зияла пустота. Надпись, некогда сапфирового цвета, казалась обесцвеченной. Остался лишь призрачный и едва различимый след: «Бальмонт-Баал».

— А где Душа, почему ее надпись такая блеклая? — изумлённо спросил Тотмес. — И что за Баал? — пробормотал он в недоумении, почесав подбородок.

Прошел дальше бродить по рядам и заметил ещё одну прореху. В этот раз — там, где должно было быть имя Бога. Надпись «Бог Имир Всемогущий» тоже поблёкла, оставив всего-навсего едва уловимый отпечаток. Но надо было найти свою Душу, время шло, а такими темпами это заняло бы часы.

Он растерянно стал озираться, будто пытаясь найти какую-то подсказку, но ничего. Немного поразмыслив, Тотмес вспомнил слова Амиила, что Сферы и Души связаны. Закрыв глаза и сосредоточившись, прислушался к себе пытаясь почувствовать что-либо. И ему показалось, что это помогло. Не так как он ожидал, но все же.

Писарь уверенно пошел по рядам, проходя мимо коридорчиков и закоулков из полотна. Чувствовалось, куда надо идти, и словно что-то внутри ведет его. Через пару минут он остановился и увидел свою Душу. Такая маленькая, как и он сам в этой жизни, но такая светлая и красивая. Словно лучи солнца на рассветной глади озера, где капли росы, сверкая, танцуют на лепестках нежных цветов. Сфокусировав взгляд, писарь осторожно коснулся надпись пальцем, но ничего не произошло, только лишь нити игриво подрагивая пустили волну.

— И что дальше? — спросил озадаченно сам у себя.

Постояв пару минут в задумчивости, и имитируя бурную мозговую деятельность, в захмелевшем разуме, Тотмес, как танк, целенаправленно и непреклонно направился к столу, чтобы осмотреть находящиеся там склянки. Чуть не уронив и не разбив их своими плавающими руками, начал перебирать каждую и вчитываться в описание компонентов.

— Реагенты! — вскрикнул он и тут же, обернувшись, прикрыл рот, опасаясь потревожить Души.

Они лишь безмолвно мерцали.

Взяв пергамент и придвинув к себе баночки, писарь начал смешивать содержимое. Знал он эти реагенты хорошо. Какие-то давным-давно изобрел сам, а незнакомые пытался определить по запаху и изучал путем смешивания. Через минут двадцать проб у него получилось желаемое — прозрачная жидкость со спиртовым запахом и небольшой маслянистостью.

Вооружившись пипеткой и промокашкой, изобретатель, пошатываясь направился к полотну.

Неизвестно какой каскад безумных мыслей у него кружил в голове. Да он и сам не очень осознавал происходящее, но склоняясь над своей душой, осторожно, насколько это было возможно в его состоянии, начал наносить жидкостью на надпись. Получилось быстрее, чем задумывалось изначально. Всего несколько секунд и его имя исчезло, оставив лишь фантомный след, как у Бальмонта и Имира. Полотно, к счастью, повреждено не было.

Тотмес отступил на пару шагов и замер., что-то изменилось? — подумал он, развёл руки в стороны, поднял голову, закрыл глаза, готовый почувствовать и вкусить свободу.

Ничего. Только лёгкое давление внизу живота и груди. Волна тепла...

Он громко икнул и опечалено опустил взгляд.

Ничего. Совсем ничего.

Ни в зале, ни внутри его бренного тела.

— На что я надеялся? — промямлил уставшим голосом.

Расстроенный и обиженный на весь мир, Тотмес вернул пипетку с промокашкой на стол и ушел, хлопнув дверью. Спустившись вниз и помахав из коридора спящим охранникам рукой, направился домой.

На утро голова гудела, а ноги жутко болели из-за неожиданного восхождения. Половина произошедшего казалась фантасмагорией, и была затуманена или благополучно забыта. Больше в зал попасть он не стремился, а тот день предпочел забыть и запереть в дальних уголках своей памяти.