Люциферов писарь

Боль. Жгучая, нестерпимая, вечная... Или нет? Постепенно она утихает, превращаясь в тёплый отзвук, словно волна, схлынувшая с берега. Новые чувства наполняют тело. Тишина. Лёгкость. Свобода.

Она мчалась ввысь. Девятый. Восьмой. Седьмой. Шестой. Пятый. Рядом ещё две Души. Что происходит? Четвёртый. Третий. Второй. Первый остался позади. Ещё выше. Мириады нефритовых облаков, которых не существует. Свет становится ярче. Это рай?

Внезапный толчок – и всё прекратилось. Она с трудом открыла глаза, как будто впервые. Голубое небо простиралось над ней, мягкое и безмятежное, как в далёком прошлом.

Она ощущала и представляла, как сфера Души, только что вытолкнутая ей из этого тела, медленно поднималась к небесам, истерично мерцая зелёными и оранжевыми всполохами, словно не понимала, что происходит.

Деметра подскочила.

Ноги, ослабшие от непривычных ощущений, не удержали её. Она опустилась на корточки, опираясь руками о землю. Голова кружилась, руки дрожали.

Попытавшись собраться, девушка привстала, опершись на деревянный забор. Тело постепенно адаптировалось к новому хозяину, возвращая контроль, но слабость ещё давала о себе знать.

День был жаркий, солнце стояло в зените, нежно лаская кожу. Но ей было холодно. Отголоски адского жара девятого круга, мучившего её с момента сделки с Бальмонтом, всё ещё ощущались внутри. Отвыкнув от земного, Деметра испытывала дискомфорт.

Оглядевшись, заметила небольшой ухоженный дворик и покосившийся дом в греческом стиле. Из-за двери донёсся лай. Дверь приоткрылась, и старенький пёс, выбежав наружу, подбежал к ней и начал игриво гавкать, в ожидании ласки.

— Афина? Всё хорошо? Я услышал шум. — спросил мужчина, вышедший следом за собакой.

Язык был новым. Похожим на тот, котором разговаривали раньше, но иной. И если бы не опыт приобретенный в аду, она бы его не поняла. Хоть сферы Души и могу общаться исключительно мерцанием, но друг друга они слышат, как при обычном разговоре. Опыта общения у нее накопилось предостаточно за время заключения.

Деметра молча переводила взгляд с собаки на него и обратно, оценивая ситуацию.

— Афина? Что с тобой? — насторожился он, почесывая затылок.

Быстро преодолев языковой барьер, она прокашлялась.

— Сколько времени прошло? – голос её был хриплым, словно пересохшее русло реки.

Мужчина нахмурился, удивлённый столь странному вопросу.

— Извини?

Её сердце замерло.

— Мы в Пергаме?

— Да, конечно... Но что за странные вопросы? Ты уверена, что всё в порядке? – в голосе незнакомца звучала тревога.

Не ответив развернувшись, бросилась бежать, оставляя его в недоумении. Встревоженный голос ещё звучал у неё за спиной, но она не обращала внимания. Пёс, решив, что хозяйка устроила забег, радостно рванул следом.

Деметра мчалась, иногда останавливаясь и осматриваясь по сторонам. Редкие прохожие смотрели на нее с любопытством и непониманием. Собака догоняла и кружила рядом, весело лая.

— Заткнись, — бросила грубо девушка.

Пёс склонил голову, глядя на неё своими большими светлыми глазами, приподнял ухо, а затем снова завилял хвостом и залаял, явно не понимая слов хозяйки.

— О боже... — устало выдохнула она и направилась к холму.

Пергам изменился до неузнаваемости. Когда-то он был столицей Пергамского царства, главным культурным и научным центром эллинистического мира. Теперь же повсюду виднелись заброшенные строения, улицы казались пустыми и неухоженными, а дома — старыми и обветшалыми.

— Сколько же прошло времени? — грустно спросила сама у себя смотря на возвышенные руины, где ранее была библиотека.

Подъём оказался непростым: прежних дорог не осталось, лишь узкие, протоптанные тропы. Вспоминая, как когда-то по утрам с Сешат они ходили здесь на работу, она тоскливо отмечала, что теперь город казался почти мёртвым.

Как и ожидалось, от библиотеки остались лишь руины, заросшие высокой травой. Пробираясь сквозь кусты, добралась до древних плит и присела.

— Да, примерно здесь это и случилось... — пробормотала, касаясь нагретого солнцем камняло

От величественного здания не осталось ничего — только груды камней и мохнатые колонны. Собака медленно подошла и уселась рядом.

Позади раздался шорох. Девушка вздрогнула.

— Вам помочь, молодая госпожа? — послышался старческий голос.

Из-за колонны вышел дряхлый старичок в холщовой рубахе и таких же штанах. Он толкал перед собой деревянную тачку, наполненную камнями от разрушенной библиотеки.

— Не стоит, спасибо, — мягко отказалась она и поклонилась.

Он пожал плечами и направился к тропе, ведущей с холма, но, раздумав, она его окликнула:

— Подождите! Вы не знаете девушку по имени Сешат?

Старик задумался, нахмурился, но, покачав головой, ответил:

— Боюсь, нет. Не припомню такую.

— А Бальмонта?

Ответ был тем же.

— А город Лимб? — продолжала расспросы она.

— Лимб? – старик, морща лоб, начал перебирать в памяти карты, что некогда изучал. – Нет... не слыхал о таком.

— Вы уверены?

Он тяжело вздохнул.

— Госпожа, я в прошлом картограф. Всю жизнь положил на изучения земель, карт, хроник.... Если бы такой город существовал, я бы знал. Возможно, что где-то в малоизученной Африке, но точно не в Европе.

— Африка? Какое странное название... Где это?

Старик засмеялся, разминая поясницу:

— Африка — это бывшая Ливия, на юге. — махнул он рукой куда-то вдаль.

— Переименовали? — удивилась Деметра смотря за горизонт.

— Да, давно уже.

— Ясно... — немного поразмыслив спросила. — А пергамент вам знаком?

Он рассмеялся громче, показывая щербатые зубы.

— Кто же о нём не слышал? Им пользуется весь мир!

Деметра улыбнулась. Значит, Сешат всё же подарила своё изобретение человечеству.

— А кто его придумал?

— Никто не знает. Но корни его — здесь, на этой самой земле, в этом месте. — он обвел руками округу.

Осмотрев развалины, она с грустью потупила взгляд. История стёрла память о её сестре, но её труд не пропал даром.

— Спасибо вам.

Старичок учтиво улыбнулся, поклонился и взялся за тележку.

— А позволите вам помочь?

— Что вы, госпожа, негоже вам тяжести таскать. — Он потер переносицу и улыбнулся глазами.

— Мне не сложно, физический труд мне не претит. К тому же я давно ничего не таскала последнее время, кроме адских мук. — немного поежившись припомнила свои последние столетия.

Они осторожно спускались с холма. Деметра направляла тележку, старик придерживал камни, а пёс с интересом обнюхивал кусты и гонялся за стрекозами.

Вышли на дорогу и пошли вдоль зарослей. Девушка осматривала окрестности не переставая удивляться столь глобальным изменениям.

— Какие события произошли после появления пергамента? — поинтересовалась она, взглянув на старичка.

— Ох, госпожа, ну и вопрос! Если бы я знал, в каком году он был создан...

— Сто девяносто седьмой год до Рождества Христова, двадцать восьмого июня.

Он удивился и засмеялся, поправляя рубаху.

— Ну вы даёте! — поверил он или нет, ей разобраться не удалось.

Сведя брови в кучу и почесывая морщины на лбу тихо проговорил, пытаясь не сбиться с хронологии.

— Если брать второй век до нашей эры, то позже город перешёл Риму. Последний Пергамский царь Аттал III завещал своё царство империи, и оно стало римской провинцией. После раздела империи Пергам вошёл в состав Византии. Потом город страдал от нескончаемых войн с тюрками, что и привело его к упадку. Сейчас он часть Анатолийских бейликов.

— Грустная судьба, — заключила она, поворачивая тачку к небольшому каменному дому, к которому её привёл старик.

— И не поспоришь, госпожа. Мне кажется, скоро он станет частью иноземной империи. Всё к этому идёт, — вздохнул он, подтягивая штаны. — Вот живём на руинах, таскаем камни, чтобы хоть немного отстроить дома, — добавил, кивая в сторону покосившегося жилища.

Она лишь вздохнула.

— Знаете, юная госпожа, если вам, где и искать информацию об этом Лимбе, то точно не здесь. Вам нужно в Константинополь. Централизованной библиотеки уже нет, но есть одна поменьше. Возможно, там и хранится нужная вам информация.

Деметра воодушевилась.

— А как добраться? Где это?

— А вы не знаете? — удивился он, подняв брови. — Это бывший город Византий.

Она обрадованно поклонилась.

— Знаю! А сколько сейчас добираться до него?

Мужчина призадумался и посмотрел куда-то наверх. Примерно прикинув, сказал.

— Нууу, около двухсот римских миль, или 60 лиг. Думаю, дней за двадцать доберётесь пешком по тракту.

Девушка понимающе покивала и с надеждой спросила.

— Могу ли я вас попросить о небольшой помощи?

— Если это в моих силах, госпожа.

— Вы уже заметили, что я не сильно сведуща в вопросах географии и истории, но боюсь, что не только в этом. Вы могли бы мне рассказать, как сейчас живут люди, со всеми особенностями?

— Ох, конечно, но все ли у вас хорошо? — переживающим голосом спросил он обведя ее взглядом.

— Да, но скажем так, я немного выпала из реальности на некоторое время.

Он удивленно почесал за ухом, и вопросительно посмотрел на нее.

— У меня словно иногда вылетают элементарные вещи из головы. — спешно добавила девушка, видя его замешательство.

— Аааа. — протянул мужчина, кивая головой., что же, не смею вам отказать, госпожа. Пройдемте в дом, чтобы не торчать на жаре? Гостей у меня давно не бывало, буду рад вас принять.

Деметра благодарно улыбнулась. Ей предстояло узнать много нового.

Через пару часов познавательного разговора, девушка распрощалась со старичком, выразив искреннюю благодарность. Теперь она знала, что сейчас 1308 год, и что прошло 1500 лет с того момента, как ей пришлось покинуть этот мир.

Было решено отправиться на поиски Сешат. Деметра должна была найти сестру, как и обещала ей в последнюю их встречу. Выйдя из домика, она направилась в место, где очнулась утром. Пёс, ждавший ее все это время, не отставал ни на шаг, гордо сопровождая хозяйку, ещё не подозревая, какой долгий путь им предстоит.

— Афина! Что происходит? Ты сама не своя! — мужчина ходил за ней по дому, пытаясь прояснить ситуацию.

Деметра торопливо собирала вещи, понимая, что ввязываться в диалог не стоит. Если бы она могла улизнуть тихо, то попробовала бы. Но такой возможности не представлялось.

Мужчины все еще имели сильную власть над женщинами, даже спустя столько времени. Он мог просто не отпустить ее и применить силу, если она ослушается. Этого она боялась больше всего.

Взяв кожаную торбу с завязками, положила её на соломенный матрас и поспешно закидывала всё, что могло пригодиться в дороге: тёплую одежду, бельё, вяленое мясо, хлеб, сыр, орехи, сухофрукты, огниво и трут с сухими растопками. Со стены в прихожей сорвала плащ, собралась уходить, но её резко остановила рука мужчины.

— Афина! — грубо прервал незнакомец её сборы.

Она хмуро и испуганно посмотрела на него, боясь назвервющего конфликта. Пёс тявкнул, будто прося хозяев не ругаться.

— Сестра? Что с тобой? — Он наклонил голову, внимательно изучая её лицо.

Деметра приоткрыла рот и облегченно выдохнула. Мужчина не был ее мужем, все оказалось проще, можно было не переживать и просто уйти. Но это слово, "сестра", как же давно она его не слышала... Оно отзывалось отголоском в самых потянных уголках Души. Поняв, что чувствует незнакомец, решила вступить в диалог.

— Мне нужно в Константинополь.

— Зачем? — удивлённо отпустил он её запястье.

— Найти кое-кого.

— Кого же? Я знаю этого человека? — нахмурился он.

— Не думаю. Послушай, я впервые те... — она осеклась, решив не усугублять его тревогу.

— Я не знаю, когда вернусь, но, прошу, дай мне уйти и решить свои проблемы.

Возвращаться Деметра не собиралась. Мужчина задумчиво и грустно посмотрел на нее, потом на собранную торбу за ее спиной.

— Афина, это правда так важно? — В его голосе прозвучала обречённость, а плечи поникли.

— Крайне важно, брат. — искусственно улыбнулась она, пытаясь приободрить.

— Но это так опасно. Девушка на тракте — легкая нажива для разбойников, ты же знаешь.

— Знаю. Я буду держаться поодаль от дороги. Выходить, только если увижу торговые караваны или купцов.

Повисло молчание. Мужчина громко выдохнул и размял шею, сделав повороты головой.

— Что же... Ладно. Но я не позволю тебе отправиться одной. — сказал незнакомец и направился собираться.

— Это исключено! — Деметра резко схватила его за плечо и развернула к себе.

Они встретились взглядами. Её холодный — словно многовековые льды и острые северные фьорды. Его — потерянный, испуганный, непонимающий, как у бездомного щенка, ждущего от прохожего кусочек мяса.

Медленно, по слогам, произнесла.

— Это исключено. Я иду одна. Ты следи за хозяйством и собакой.

Он скривился, понимая, что её было не переубедить. Немного подумав, внезапно мужчина нежно взял её за плечи и крепко обнял. Она не успела ничего понять, но не оттолкнула его. Стояла столбом и вслушивалась в свои чувства. Человеческое тепло, которого она не ощущала вечность. Это казалось необычно и приятно, даже от незнакомого ей человека. Он аккуратно отпустил её, не отводя взгляда.

— Хорошо, Афина. Возвращайся скорее и будь осторожна. Люблю тебя, сестра – его голос был твёрдым, но в глазах читалось переживание. – Если так нужно...

Она замерла на мгновение, ощущая, как в груди кольнуло странное чувство. Так давно не слышала этих слов. Слов "люблю тебя". В горле пересохло, взгляд потупился.

Но она не Афина. Отбросив неуместные чувства и взяв себя в руки, просто кивнула, не оборачиваясь направилась к двери.

— Постой! Возьми кинжал нашего отца, — сказал он, снимая со стены небольшие ножны с рукоятью из тисового дерева.

— Я не уверена...

Незнакомец взял ее руку и осторожно вложил семейную реликвию в ладонь.

— Я настаиваю, он пригодится. Отец хотел бы, чтобы он сослужил тебе службу в сложную минуту.

Девушка аккуратно достала кинжал из ножен. Красивая и достойная работа умелого кузнеца. Острое лезвие, хорошо ухоженное. Всмотревшись в свое отражение, Деметра впервые увидела, как выглядит Афина.

Прекрасные и густые темно-каштановые волосы, миловидное и утонченное лицо, глубокие карие глаза, аккуратный и прямой нос, полные и живые губы, смуглая нежная кожа, без намека на морщины. Повезло — поиграла носогубными складками, оценивая мимику.

— Хорошо. Спасибо...

Мужчина мягко и благодарственно улыбнулся, доставая из кармана мешочек с монетами.

— Немного серебряных тракиев. Хватит сполна.

Благодарно кивнула, не найдя нужных слов.

Он обреченно сглотнул, понимая, что её не остановить — позволил уйти. Пёс громко гавкнул, привлекая внимание.

— Возьми Каликса с собой. Хотя бы его, прошу. Мне так будет спокойнее, — попросил он, грустно подзывая старенькую собаку.

На этот раз Деметра решила не спорить.

Вышла на улицу, подтянув торбу под себя, направилась к главным воротам. Незнакомец еще долго стоял у калитки, провожая её взглядом, надеясь, что она обернётся и помашет ему на прощание.

Девушка не обернулась.

В пути ей встречались торговцы, крестьяне и странники. Одних она обходила стороной, с другими заводила беседы, а порой даже шла вместе, разделяя дорогу и ночлег. Иногда удавалось присоединиться к небольшим торговым караванам — редкая удача, позволяющая хоть ненадолго отдохнуть в тепле, пока караванщики устраивались на ночевку. К счастью, на разбойников не наткнулась. Тракт из Пергама был крайне невыгоден для грабежей.

Знойные дни сменялись холодными ночами, заставляя кутается в плащ. Путешествуя в одиночку, она умело разводила костер, а ночью засыпала, прижавшись к Каликсу. Деметра ни разу не пожалела, что взяла пса с собой. Старенький, но верный спутник, защитник, неизменный товарищ в этом долгом странствии, стойко разделивший с ней все тяготы путешествия. Вместе они пересекли реки и озера, преодолели горные перевалы и пыльные дороги.

Путь к Константинополю занял двадцать два дня. Все еще величественный, но уставший город, жил размеренно, невзирая на тяготы неспокойного периода и воин.

Библиотека, достаточно большая по меркам города, но всё же несравнимая с величественной Пергамской того времени, наполнилась людьми разных возрастов. В основном это были люди преклонных лет, но встречались и более молодые посетители. Посещение было свободным — никакой охраны и стражи, что не могло не радовать. Лишь несколько смотрителей переписывали и фиксировали новые поступления рукописей, манускриптов и книг, раскладывая их по стеллажам.

Пса оставила у входа, чтобы не вызвать недовольство посетителей и смотрителей. Сама же девушка уже несколько часов искала хоть какое-то упоминание о Лимбе или хотя бы о кругах ада, но всё было тщетно. Иногда она обращалась за помощью к посетителям, но и это не давало результата — никто не слышал ни о чём подобном.

Деметра совсем отчаялась. Уже стемнело, а долгий переход утомил её. Поставив последнюю на сегодня книгу на место, она направилась ко входу, спускаясь со второго этажа, погружённая в грустные раздумья и непонимание того, что делать дальше. Оставалось продолжать поиски, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Внизу послышался голос одного из смотрителей.

— Вот ещё небольшая партия из пятнадцати рукописей. Привезли несколько часов назад.

Второй смотритель удивлённо подхватил.

— Ещё? Да эта Божественная комедия разлетается, как свежеиспечённый хлеб!

— Да! Только подумать, как Данте от любовной лирики так неожиданно перешёл к философскому эпосу о рае и аде. Будто сам побывал в одном из этих замысловатых кругов.

С этими словами мужчина поставил ящик с рукописями на стойку и начал доставать их одну за другой.

Деметра нахмурилась и ускорила шаг. Спустившись вниз, она направилась к смотрителям.

— Извините, уважаемые господа, — учтиво поклонилась она, — о каких рукописях вы только что говорили?

— О новом произведении Данте Алигьери. Написал неделю назад, а уже поставил всю Италию на уши. Переписчики трудятся не покладая рук, теперь его труд и до нас потихоньку добирается. Вскоре весь мир облетит, — усмехнулся он, указывая на ящик.

Второй смотритель подтверждающие кивнул.

— Могу я попросить вас дать мне взглянуть, пожалуйста? — умоляюще протянула руку Деметра.

— Конечно, госпожа. Держите, — мужчина протянул ей свежий экземпляр.

Быстро пробегая строки глазами, Деметра тихонько и удивлённо вскрикнула.

— Боже! Как это возможно? Так подробно...

— Хороший вопрос, госпожа! Я же говорю — будто не он писал. Разительные отличия от прежних произведений.

— В чём же? — оторвав взгляд от рукописи, она с любопытством посмотрела на смотрителей.

— Видите ли, — задумчиво начал один из мужчин, — его прошлые творения в основном посвящены любви, идеализированной в духе куртуазной поэзии. А это совсем иное — грандиозное произведение, в котором Данте не просто размышляет о личной любви, но и создаёт сложную философско-теологическую картину мира. Это эпическая поэма, причём написана не на латыни, как он делал прежде, а на народном итальянском языке — флорентийском диалекте.

Деметра задумчиво перевела взгляд вверх и, глядя на узорчатый потолок, ненадолго погрузилась в свои мысли.

— Могу ли я купить один экземпляр рукописи? — спросила она, протягивая серебряный тракий.

— Конечно. Этого более чем достаточно, госпожа, — удивились мужчины.

— Где я могу найти автора?

— Данте Алигьери? Я слышал, что в Вероне, госпожа. Из родной Флоренции он был изгнан и обитает у покровителей.

Она поблагодарила смотрителей и вышла на улицу. На небе блестели звёзды, а нежный прохладный ветерок ласкал кожу. Впервые за долгое время она вздохнула полной грудью. Пёс подошёл к хозяйке и завилял хвостом. Деметра нежно улыбнулась, присела на корточки и почесала друга за ухом. Тот устало и ободряюще смотрел в ответ.

— Нам нужно отдохнуть и выспаться, Каликс. А утром пополним запас провизии и отправимся дальше. Следующая остановка — Венеция...

Их ждало непростое путешествие. Путь по суше был слишком долгим — он занял бы несколько месяцев, а перспектива столкнуться с разбойниками в диких и необжитых областях совсем её не прельщала. Морской маршрут казался куда более разумным: всего несколько недель пути, да и за это время она могла бы полностью изучить произведение.

Раннее утро выдалось безоблачным, но холодным. Солнце лишь начинало своё восхождение, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. В порту кипела жизнь — гружёные суда готовились к отплытию, рыбацкие лодки возвращались с ночного промысла, над водой разносились крики торговцев и чаек.

Деметра, невольно любуясь невиданными ранее кораблями, потратила несколько часов на поиски подходящего судна и долгие уговоры капитанов взять на борт её спутника. Немногие соглашались — не каждому по нраву была женщина и собака на корабле. Но удача всё же улыбнулась ей: нашлось судно, направлявшееся в Венецию и проходившее недалеко от Вероны, но, увы, порта там не было. Пришлось неплохо заплатить.

Сам путь оказался спокойным и даже приятным. Девушка быстро освоилась на корабле, помогая морякам на камбузе, а по вечерам присоединялась к играм в кости. Спустя неделю, приноровившись, она почти удвоила свой исхудавший бюджет — удача сопутствовала ей и здесь. Позже она обменяла выигранные монеты на флорентийские флорины — самую ходовую валюту в Италии и за её пределами.

Долгими ночами она сидела на палубе, прислонившись к перилам и поглаживая Каликса, вчитывалась в строки божественной комедии. Тёмные воды за бортом мерцали в свете луны, корабль покачивался на волнах, а её мысли блуждали в глубинах рукописи. С каждой страницей её охватывало странное предчувствие — столь подробные описания, даже если и не всегда точные, мог оставить лишь тот, кто действительно видел это сам. Кто-то, кто когда-то сбежал вместе с ней.

В Венеции она никогда прежде не бывала, и город поразил её своей красотой: каменные дворцы, устремлённые к небу, причудливая сеть каналов, мерцающая в утреннем свете, гондолы, скользящие по воде, будто тени. Но останавливаться здесь она не собиралась. Немного передохнув и проведя пару ночей в постоялом дворе, Деметра отправилась дальше.

Верона встретила её оживленными улицами, наполненными звоном голосов.

Имя Данте, казалось, звучало из каждого угла. Люди обсуждали новое произведение, спорили, восторгались, спорили снова. Она понимала, ее путь подходит к концу.

Деметра не сразу нашла, где именно мог остановиться поэт. Пришлось расспрашивать торговцев, слуг, даже книжников, но все говорили разное. Кто-то утверждал, что он уже давно покинул Верону, другие же клялись, что видели его всего несколько дней назад. Но, наконец, нашелся человек, который смог помочь. В тени одного из старых дворов, у каменной лавки удалось найти переписчика.

— Данте? Да, он бывает здесь, — вымученно буркнул переписчик, не отрываясь от работы. — У господина Скалигера в дворце, но не всякий туда попадёт. Попробуйте в монастыре святого Фермо — говорят, он любит там бывать, беседуя с монахами о философии.

Монастырь встретил её тишиной и запахом старых книг.

Своды храма отражали приглушенный свет, а в прохладных залах звучали негромкие голоса. И там, у массивного деревянного стола, окруженного несколькими людьми, сидел он.

Данте Алигьери. Высокий и худощавый мужчина, с тонкими, заостренными чертами лица. Глубокие, вдумчивые глаза, скрытые в тени капюшона, бегло скользили по страницам рукописи. Он что-то обсуждал с монахами, медленно жестикулируя рукой.

Деметра замерла, не имея ни малейшей идеи, как подойти. Старенький Каликс, видя несвойственно ей замешательство, вопросительного и уставши гавкнул. Девушка от неожиданности встрепенулась и попыталась в спешке увести пса из зала, пока на них не набросились с упреками. Послышался удивленный и любопытный голос.

— Необычный у вас спутник, госпожа, — сказал кто-то из-за стола.

Она обернулась. Данте смотрел на девушку чуть приподняв бровь.

Нельзя было упускать возможность начать диалог.

— А у вас необычное произведение, господин Алигьери, — ответила она, осторожно делая шаг вперёд.

— Что же, если это комплимент, то благодарю. Хотя в последнее время мне часто приходится слышать подобное, — мужчина усмехнулся, его зрачки на мгновение вспыхнули лукавым огоньком.

— Не хвастаюсь, лишь констатирую факт, — небрежно отмахнулся он, будто стряхивая с рукава пыль.

Девушка шагнула ближе, её голос был ровным, но в глазах мелькнуло напряжение.

— Извините, вы не могли бы уделить мне несколько минут?

— Хотите что-то обсудить? — поэт слегка наклонил голову, изучающе глядя на незнакомку.

— Да, хочу исправить небольшую неточность.

— В поэме? Какую же? — Данте нахмурился, в его голосе прозвучала лёгкая ирония.

Монахи, что стояли неподалёку, переглянулись и с неодобрением посмотрели на девушку. В воздухе повисло напряжение.

— Дело в том, что девятый круг не такой, каким вы его описываете, — спокойно, но твёрдо произнесла она.

Послышались негромкие перешёптывания. Один из мужчин, нахмурившись, резко бросил в ее сторону.

— Девушка, не приставайте к поэту с критикой. И собаку свою уведите! — его голос прозвучал резко, как хлыст.

Но Деметра не обратила внимания, продолжая говорить.

— Видите ли, в девятом кругу нет никаких ледяных озёр и душ, замёрзших в вечной мерзлоте, хоть это и поэтично. Души там окутаны пламенем адского горнила. Огонь утоляет свою жажду их мучениями и болью, а затем питает дальние уголки Ада, давая возможность согреться остальным. Без этих душ Ад был бы невыносимо холодным местом, где выжили бы лишь демоны, способные согревать себя собственным жаром. Ваше великолепное произведение достойно и правильно оспаривает авраамические религии, частично открывая правду. Но лишь частично...

Монахи удивлённо замолчали. Данте слегка приоткрыл рот, на его лице читалось изумление.

— Похоже, у вас очень живое воображение, — наконец произнёс он и кивнул на стул позади одного из монахов., что ж, присаживайтесь. Мне будет любопытно побеседовать с вами. Друзья, не будете ли вы так любезны оставить нас ненадолго?

Монахи нехотя покинули помещение, злобно покосившись на пса. Собака победоносно гавкнула им вслед и улеглась на прохладных плитах.

Деметра села, устроившись поудобнее. Данте, не сводя с неё взгляда, задумчиво склонил голову.

— Госпожа, прямо скажу, вы меня заинтриговали, — усмехнулся он. — Но зачем же вы здесь на самом деле?

Она встретилась с ним взглядом, и в её глазах вспыхнул странный свет.

— Данте, вы же были там, — тихо, почти шёпотом сказала она. — Я не знаю, из какого круга вам удалось сбежать, но ведь были. Как и я.

Мужчина замер, затем, нахмурившись, медленно сложил пальцы в замок и опёрся локтями о стол. Повисло непродолжительное молчание, затем от вздохнул.

— Я знал, что не один, — наконец заговорил он. — Видел ещё две Души, которые спешно покидали Ад.

Деметра кивнула, её губы дрогнули.

— Да. Я рада , что нашла вас.

— Но что вам от меня требуется? Хотите, чтобы я разделил горечь ваших страданий?

Она отрицательно помотала головой.

— Мне нужны ваши знания, — её голос стал твёрдым. — Поделитесь со мной тем, что вы не указали в своём произведении.

— Например? — Данте нахмурил брови.

— Вы писали о Лимбе. Вы же были там?

— Конечно, — он кивнул, вспоминая. — Я долго ждал распределения.

— А я нет, — Деметра усмехнулась. — Заключив сделку с демоном, прошла распределение без очереди и сразу попала в девятый круг.

Поэт задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Да, знаю. Такие Души не ждут, их сразу отправляют в круг.

— Именно! — воскликнула она. — Поэтому мне очень важно узнать у вас, доводилось ли вам слышать имя Сешат?

— Сешат? — Данте выпрямился и с удивлением посмотрел на собеседницу. — Люциферов писарь? Конечно. Лишь дремучие Души не знают тех, кто распределяет их.

Деметра подалась вперёд, в её голосе мелькнула надежда.

— Умоляю, скажите, что с ней?

— Почему вы так интересуетесь?

— Она моя сестра. — едва слышно произнесла девушка.

Данте изумлённо заморгал, затем тепло и радушно улыбнулся.

— Что ж, вы можете не волноваться. Ваша сестра в полном порядке и исправно несёт свою службу.

Деметра облегчённо вздохнула, её губы тронула улыбка.

— Кажется, вы вернули мне спокойный сон, которого я была лишена так давно.

Поэт почтительно кивнул.

— А вам знаком демон по имени Бальмонт? — спросила она, сжимая пальцы в кулак.

Данте задумался.

— Вроде бы да... Демон низшего звена, начальник писарей. Если верить слухам, именно он нашёл их. Говорят, первым был египетский писарь Тотмес, изобретатель чернил, а затем ваша сестра, Сешат, которая придумала пергамент. Ад всегда берёт у людей самое лучшее. Но более глубокую информацию я вам не предоставлю. Я попал в Лимб гораздо позже них и знаю только по слухам.

Деметра нахмурилась, её голос стал едва слышен:

— Постойте... Что значит низший демон?

— Ну, по их иерархии. Это одно из самых низких званий. Ниже только служение на земле, скитание среди людей — а для демонов это сродни наказанию.

— Странно. — пробормотала она, заводя волосы за уши.

Данте пристально взглянул на неё.

— Что именно странно?

Она медленно подняла голову, её голос стал напряжённым:

— Этот демон не может быть низшим. Он же сын Ашеры.

— Кто это? — поэт вопросительно склонил голову набок.

— Ангел, — Деметра посмотрела в пустоту, будто вслушиваясь в далёкую мелодию. — Родная сестра Люцифера. И первая душа, помещённая в девятый круг. Самим Богом Имиром.

— Да что вы?! — Данте подался вперёд. — За что же? И откуда вам это известно?

— Это известно всем, кто томится в девятом круге. Ашера — светлая Душа, заточённая там. Даже охваченная пламенем горнила, она веками поёт и рассказывает о прошлом, о Имире, о себе... и о их сыне, Баале. Когда Бог убил Ашеру, Люцифер выкрал племянника и спрятал среди людей под именем Бальмонт.

Поэт резко вскинул руки.

— И об этом никому не известно?

— Никто не покидает круг, все тайны и секреты навсегда остаются в нем.

— Похоже, госпожа, наш разговор обещает быть долгим и весьма увлекательным. Давайте покинем монастырь и направимся в город. Я угощу вас выпивкой, и мы расскажем друг другу всё, что знаем.

Весь оставшийся день они провели в общении. Закончили лишь под вечер. Он провожал её по улице в сторону постоялого двора, а Каликс шёл рядом, потряхивая хвостом.

— Куда вы направитесь теперь? — скрывая лицо за капюшоном, поинтересовался поэт.

— Пока не знаю. Но если я и правда бессмертная Душа, не способная больше попасть в загробный мир, то попробую построить лучшую жизнь, в надежде на то, что когда-нибудь увижу свою сестру. Хочу, чтобы она мной гордилась, как я горжусь ей.

— Это похвально. Благословляю вас на это, Деметра. И помните, у вас всегда будет товарищ, который с радостью примет вас и поможет.

Они остановились.

— У меня к вам последняя просьба, Данте. Присмотрите за моим другом, — девушка указала на пса. — Он стар, боюсь, что не осилит дальнейшие путешествия, ожидающие меня.

Поэт поклонился и подмигнул собаке. Та в ответ дружелюбно гавкнула.

— Прощай, дорогой Каликс. Ты в надёжных руках. — С этими словами она нежно обняла пса и потрепала по голове.

Они распрощались с Данте, пожав на прощание руки и улыбнувшись.

***

Больше она их не видела.

Шел 2018 год, такой же обычный и томный, как и предыдущие семьсот десять лет. Все это время было размазано по всей ее новой жизни, а последние десятилетия слились в один день.

Ее квартира — цитадель, возвышающаяся над городом, застывшая в мерцающих огнях неоновых вывесок и отражениях стеклянных фасадов, в одном из самых высоких небоскрёбов Москвы. Башни Федерации, где окна от пола до потолка открывают панорамный вид на бескрайний мегаполис.

Просторное помещение в тёплых тонах сочетало роскошь и строгость: мраморные полы, глубокие оттенки бархата, мягкий свет встроенных ламп с системой умного дома. В кабинете стоял массивный стол из темного дерева. На полке рядом покоились древние артефакты. Деметра не отказывала себе в удовольствии окружить себя вещами с историей. Ее любимым был старинный кинжал, с рукоятью из тисового дерева, который теперь носил гравировку "Незнакомец".

В спальне с высоким балдахином и зеркалом в позолоченной раме всегда царил легкий полумрак, скрывающий тайны прошлого. В ванной, отделанной черным мрамором, можно было раствориться в тишине после долгих вечеров, проведенных на встречах с теми, кто знал цену власти и деньгам.

Дверной звонок разнесся мелодичным эхом по всей квартире. Деметра удивленно отложила свой MacBook, накинула на голое тело шелковый халат и медленно направилась к входу.

Обычно охрана с ресепшена предупреждала ее о визите гостей, но в этот раз этого не произошло — незваный визитер уже стоял за дверью.

Она подошла к монитору видеодомофона, но снаружи никого не было. В этот момент за спиной послышался легкий шорох. Деметра резко обернулась. Перед ней стоял Бальмонт.

— Здравствуй, Деметра, — поправляя очки, поприветствовал он.

Она молча обвела его взглядом. Неожиданный посетитель ее не сильно удивил — в этом мире ее уже давно ничто не могло по-настоящему потрясти. Лишь полностью обернувшись халатом и покрепче затянув пояс, она обошла гостя и направилась на кухню.

— Чем обязана твоему визиту? — спросила наливая себе виски.

Открыла холодильник, достала несколько кубиков льда и бросила их в бокал.

Бальмонт слегка приподнял бровь, наблюдая за ее невозмутимостью, но тут же снова поправил очки и нахмурился.

— Смотрю, ты неплохо устроилась.

Девушка подняла бокал, словно в тосте за собственное здоровье, и сделала глоток.

— Я здесь не просто так.

— Я догадываюсь. Ты никогда ничего не делаешь просто так. Но, прежде чем начать, как моя сестра?

— С ней все хорошо, она — гордость Либма. Но в свете последних событий вынуждена работать за двоих.

— У нее неприятности? — немного испугавшись, спросила Деметра.

— Нет. Но не так давно произошел инцидент. Как с тобой, но в гораздо более крупных масштабах.

— Продолжай.

— Сбежали триста душ. В этот раз Люцифер и Имир не стали закрывать на это глаза.

Деметра сделала знак рукой, давая понять, что слушает.

— Боюсь, твоя свободная жизнь закончилась. Был создан новый догмат, и я обязан тебя с ним ознакомить, — он протянул ей свернутый в рулон пергамент.

Деметра допила виски, отставила стакан и взяла пергамент, аккуратно проведя по нему пальцами.

— Сестры? — спросила она, едва заметно дрогнувшим голосом.

Бальмонт кивнул.

Развернув свиток, девушка прочла его, не выдавая ни единой эмоции, затем молча вернула обратно.

— Что подразумевается под «служением и забвением»?

— Скупка Душ через сделку. И смерть, если служба не выполнена.

Она задумчиво протянула «мм», обдумывая сказанное.

— Я и так тут задержалась. Мне больше подойдет смерть, чем обрекать людей на муки в девятом кругу.

— Да ты оплот нравственности? — ухмыльнулся демон.

Девушка промолчала.

— Я уже обошел всех. Ты последняя.

— И давно они служат? — поправила упавшие на лоб волосы.

— Четыре года.

Она задумалась, потом глубоко вздохнула и укоризненно посмотрела на демона.

— Зачем ты этим занимаешься?

— Чем?

— Такой нишевой и неблагодарной работой.

— По поручению Вельзевула. И из-за одного криворукого кретина. — Он провёл рукой по затылку, чувствуя, как внутри разрастается тяжесть.

Но вдаваться в подробности не стал, а она не стала уточнять.

— Я должен поставить тебе метку, которая будет контролировать твою службу.

— Делай, раз должен. — пожала плечом Деметра.

Бальмонт подошел ближе, снял перчатку, отогнул ее рукав и посмотрел в глаза. В этом взгляде не было ни страха, ни эмоций — только усталость и равнодушие. Он коснулся ее предплечья, оставляя на нежной коже горящую, выжженную метку скупщика. Деметра не шелохнулась. Ни намека на боль. Ни дрожи, ни тем более слез. Будто бы ничего не произошло.

— Девятый круг суров. — констатировал демон, удивляясь нечеловеческой стойкости.

— Ты там не был, — ровно и металлически ответила она.

Он ничего не сказал.

— И я не буду заниматься скупкой и играть в ваши игры. Смерть Души, так смерть.

— Как благородно. Твой знакомый Данте принял такое же решение...

Разжав пальцы, Бальмонт отпустил ее руку. Деметра улыбнулась, не разочаровавшись в давнем знакомом.

— У меня есть еще кое-что для тебя. Точнее, от Сешат — она просила передать, — Бальмонт достал из кармана пиджака серебряную шкатулку и протянул скупщице.

— Что это? — нахмурив брови, поинтересовалась она, беря ее в руки.

— То, что поможет тебе играть не по правилам. С помощью этой вещи ты сможешь не заниматься скупкой и не обрекать невинных на мучение. Ознакомься с его скрытыми свойствами. А как поймешь, на что он способен, я предлагаю тебе найти каждого скупщика и забрать его время себе.

Девушка вопросительно и с любопытством глянула на него, пытаясь понять не лукавит ли демон.

— Не думаю, что это будет для тебя проблемой. Скупщики — гнилые Души. Большинство не брезгует заключать сделки с детьми.

Немного укоризненно скривил он губы, но Деметре его реакция показалась наигранной.

— Ты останешься в плюсе. С тысячами лет в запасе, а я, когда ты избавишься от всех, смогу вернуться в ад, и не нянчится с вами.

— Не хочу становиться убийцей, но я бы хотела увидеть сестру. Сможешь с этим помочь?

— Пока я здесь — нет. Но если скупщиков не станет, то смогу вернуться и провести тебя в Лимб.

— Но если всех не станет, то все равно останусь я. Последней.

— То, что в шкатулке поможет скрыться. Никто не будут знать о тебе.

Деметра потрясла ее. Внутри что-то зазвенело.

— Открой. И загляни под подложку. Но запомни, это должно остаться секретом.

Она подняла крышку и, отогнув внутренний слой, впервые за долгое время искренне удивилась. Внутри лежал осколок, светящийся белоснежно-сапфировым сиянием.

— Это осколок Спектра... — начал было демон, но она его перебила.

— Ты его все-таки сломал!

— Что? — Бальмонт нахмурился.

— Ты решился разбить шар?! — с удивлением воскликнула девушка, взяв осколок в руки.

— Эмм... — протянул он озадаченно. — Раз ты знаешь о шаре, то должна понимать, что его невозможно разрушить.

— А это что тогда? Не Имир же его сломал? — подбросив кусок Спектра, спросила сведя брови вместе.

Бальмонт потер лысину, нахмурившись еще сильнее.

— О чем ты говоришь? При чем тут Имир? Не знаю каким образом, но шар умудрился повредить писарь Тотмес, уронив его.

— Какая чушь! — отмахнулась Деметра. — Похоже, ты вообще ничего не знаешь.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Ты правде нихрена не знаешь? — она изумленно таращилась в его черные линзы.

— Шару способны навредить только два существа во Вселенной.

— И какие же? — спросил он.

— Тот, кто его создал...

—Люцифер? — процедил Бальмонт.

— Нет. Богом. И его сын... Ты.

— Что за вздор?! Все демоны и ангелы сыновья и дочери Имира, рожденные дланью Всевышнего. — скривился он отмахиваясь.

— Но только ты, первый и последний, рожденный от плотской любви.