Люциферов писарь

Сешат проснулась в мягкой постели. В комнате было темновато, лишь мягкий свет из окна ложился на пол. В воздухе парили пылинки.

— Что произошло? — она в недоумении осматривалась. — Сестра?

Вопрос остался без ответа. В помещении никого не было.

Присмотрелась. Место было незнакомым. В непонимании вскочила и вылетела в дверь. Неожиданная прохлада в купе с зеленовато-бледным светом ударили в лицо. Проморгавшись, перед глазами открылся невероятный взор. Широкая улица, наполненная переулками, переполнялась людьми и летающими в воздухе небольшими сферами. Дома были в стиле, который она не видела ни и в Пергаме, ни в других городах. Стены вымощены могильными плитами и покрыты многовековым мхом и плющом. Архитектура неизвестной ей страны, такая чуждая, но в то же время умиротворяющая. Свет приглушенный, не похожий на привычное солнце, как будто бы оно было где-то далеко, за мириадами нефритовых облаков. Самих облаков не было. Улица тянулась вниз, через торговые прилавки, и спускалась у огромной центральной площади, где толпилась огромное количество народа.

Рядом пролетела сфера и мерцнула. Сешат отпрянула в изумлении приоткрыла рот.

— Это сфера Души, — сказал мужчина, подошедший сбоку. — Тебе нужно многое узнать, девочка. Лишь потом сможешь приступить к работе. Познакомлю тебя кое с кем.

Деметры нигде не было, но перед ней стоял Бальмонт, но в этот раз не в мантии жреца. Стройный, высокий, широкоплечий и статный, с утонченными и мужественными чертами лица. На глазах его были неведомые ей чёрные стекляшки.

В тот день ей представили Тотмеса — ещё одного писаря и её будущего коллегу. Он проводил ей экскурсию по огромному городу и рассказывал невероятные вещи. Новоприбывшая была воодушевлена, не веря в подобные чудеса. Но они были реальны и осязаемы. Сешат видела то, что было неизвестно никому из ныне живущих. Это казалось невообразимо и будоражило воображение, будто самый сказочный сон. Оптимизм вернулся, жизнь снова начала бить ключом. Девушка залпом поглощала волшебство этого места и была счастлива, представляя, как здесь понравится Деметре, когда они встретятся.

Прошло несколько дней. Они сидели в его каморке и общались.

— Так божество одно – Бог? — полюбопытствовала Сешат.

— Да, здесь его еще называют Имир или Всевышний. А лучше Всемогущий, чтобы потешить его самолюбие.

— А как же Зевс, Афина, Дионис, персидский Митра и прочие божества?

— Все это сказки, а ноги растут от Имира. Хотя на счет Диониса жалко, конечно. С ним бы я сдружился. — посматривая на дно бокала пробубнил Тот.

— Его и правда так зовут? Имир?— поинтересовалась она, приложив палец к подбородку.

— Никто не знает. Но ходили слухи, о древних и забытых сказаниях. Что-то вроде "И создало божество и рай, и ад и мир". Последнее взяли в оборот, а божеству понравилось. Ему всегда нравятся, когда о нем говорят или думают.

Задумалась, сведя брови.

— А эти шары... Как бишь их?

— Души. Да, это сущность людей. Они есть у всех. У живых внутри, а у почивших отделяются и направляются сюда или небеса. Служат после смерти и там, и там. Людской мир лишь подготовительный этап перед вечной службой.

Девушка поежилась и тихонько прошептала.

— А у Бальмонта? Тоже есть Душа?

— Конечно. У любого существа. — улыбнулся писарь.

— А он... Как ты говорил в первый день. Демон? Откуда у него такая сила?

— Да, демон. Но он так, низший, а значит слабый. Но даже его возможности колоссальны.

Тотмес зачерпнул вина и продолжил.

— У каждого демона есть источник их сил. У Бальмонта — глаза, у Люцифера — огненное сердце, у Вельзевула — бурлящие лавой легкие, у Азазеля — его пылающий рог.

— Один рог? — тихонько засмеялась Сешат.

— Да! Найдешь где-нибудь второй, и будешь такой же сильной. Могущественный артефакт, знаешь ли! Но его нет, стерли в порошок во времена изгнания с небес. — подмигнул он ей.

Она открыла рот. Тотмес начал рассказывать про небеса и ангелов. Чуть позже приступили к главному. Девушка сидела ошарашенной и впитывала информацию, как губка.

Продолжили.

— Шар Спектр, — с энтузиазмом объяснил он. — Помнишь?

— Да. — хотела дотронуться, но писарь остановил.

— Нет, нет, нельзя, высветится имя. А если не успеем записать — проблем не оберемся.

— Если не запишем, то Душа не распределиться?

— Да. Придется идти к Бальмонту, искать Душу по Лимбу, чтобы как-то узнать ее имя, и просить демона записывать ее вручную. Но найти ее среди миллионов — почти невозможно, а Души не разговариваю, лишь мерцают.

— А сколько времени есть на запись?

— Пару минут. Поэтому работа с ведется непрерывно, а Бальмонт сразу после одной смены, доставляет шар другой.

— А если мы запишем постфактум? Ну например, я стерла случайно записанное имя. Можно его еще раз записать? — с любопытством поинтересовалась девушка.

— Записать-то можно, но ничего не произойдет. Это нужно сделать, пока оно светится в Спектре. Представь, что ловишь молнию в бутылку: опоздаешь на миг — поймаешь только темноту. Так и здесь: имя в Спектре — вспышка. Не успел — все, пустота.

Сешат понимающе покивала и спешно проговорила.

— Извини, я ещё могу путаться и пока не до конца разобралась, как тут всё устроено. — ученица виновато опустила глаза.

— Ничего, не переживай. Никто тебя не на ругает и тем более не осудит. Ты всему научишься, уже схватываешь на лету. Мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы всё понять и освоиться.

Она мило улыбнулась.

Обучение продолжилось.

— Это папирус. С ним нужно быть очень осторожным. Папирус очень...

— Хрупкий и непрактичный, — перебила она, не дав закончить фразу. — Знаю. Поэтому я и разработала пергамент на основе кожи животных. Меня сюда и взяли, чтобы я его воссоздала, — похвасталась девушка.

Тотмес задумчиво промычал, приглаживая черные волосы и вознаграждая девушку своим удивлением.

— Да ты не так проста! Мне стоило догадаться. Сюда попадают достойнейшие, но с печальными судьбами. Я здесь тоже потому, что изобрёл чернила. Правда мое изобретение присвоил себе Бальмонт. Но хоть стал писарем, а не попал в девятый круг из-за своей глупости.

— Чтоооо? — широко открыв глаза взвизгнула от восторга она. — Это же было невероятное открытие своих лет! Ты — гений!

Он засмеялся. Шли часы.

Мужчина объяснял, как всё устроено и различия между этим миром и земным.

— Время течет здесь иначе, не как там. То замедляется, то ускоряется. На земле может пройти столетие, а здесь пару дней. И наоборот, там неделя, а здесь сотни лет.

— Выходит, оно не линейно по отношению к миру людей?

— Все верно. — подтвердил он и стал рассказывать про грехи и круги.

Пришло время рассказывать про тех, кто, заключив сделку продал Душу.

— "Догмат сделки". "Душа, решившая покинуть мир людей раньше срока, имеет два пути: либо разрушить свое смертное тело, совершив самоубийство, либо заключить сделку с демоном, обменяв остаток земного времени на исполнение одного желания.". Такие бедолаги сразу попадают на распределение, позже их ждут вечные муки в девятом круге. Я сам заключил по незнанию, но выразил желание служить писарем. А так бы мигом попал в самый худший круг, девятый.

— Погоди, что? — она в ужасе перебила его.

— Что? — удивился Тотмес её реакции. — Ну, девятый круг. Это как печься в сотнях кузниц одновременно и без возможности выбраться, — немного улыбнулся он с сожалением.

Её взгляд наполнился толи страхом, толи отчаянием.

— Я не про это. Я про сделку, — понизив голос, прошептала она, словно боясь услышать от него разъяснение.

— Ааа, не переживай. Ты хоть и заключила сделку, но туда не попадёшь. Твоя Душа при тебе, как и у меня.

Сешат вскочила и отвернулась.

Повисла тишина. Через несколько секунд писарь услышал приглушенный палач.

— Я не заключала. Ее заключила моя сестра, чтобы спасти меня... Так вот что значило добровольное изгнание, — захлебываясь слезами, процедила девушка.

Тотмес грустно вздохнул и встав подошел к ней.

— Ясно. Расскажи мне всё, — попросил он успокаивающим тоном.

Она рассказала. Тотмес решил, что пожалуй не стоит продолжать обучение в этот день. Писарь подливал ей вино. Сешат сидела в углу каморки и периодически вытирала накатывающие слезы. Они вели диалог и обсуждали случившееся.

Все это было так знакомо и, как всегда, несправедливо. Он ей сопереживал, вспоминая свой прошлый опыт. Сешат была заложником стечения обстоятельств, как и Тотмес. Но её судьба была несравнимо печальнее.

— Так значит, она ещё где-то здесь? Её Душа в виде сферы где-то в Лимбе? — с небольшой надеждой спросила ученица.

— Я боюсь, что уже нет. Души, претендующие на девятый круг, проходят распределение авансом и без очереди. Их наказание не может заставлять себя ждать.

— Это точно?

Тотмес с сожалением кивнул головой.

— Но если она сразу же прошла распределение, то шар показывал её имя! Может, ты вспомнишь, её звали Деметра. Ты можешь показать её запись? — взмолилась девушка.

— Душ очень много, так не припомню. Но мои записи — давай посмотрим. Так, напомни, какая это была дата? Сейчас поглядим.

Писарь достал из шкафа нужную папку, и они вместе сели в поисках Деметры. Тщетно. На папирусах были имена кого угодно, но не ее. На всякий случай проверили повторно.

— Её нет в моих записях, — констатировал Тот поджимая губы.

— Я вижу. Но тогда где? — не понимающе уставилась на него девушка.

Он знал.

— Я работаю двенадцать часов. Остальное время работают старые демоны-писари. Они всё ещё выцарапывают имена на табличках, а затем обжигают их. Папирус им не доверяют. Демоны, порой, источают сильный жар и огонь, и могут его ненароком спалить.

— Помоги мне её найти, пожалуйста. Я обязана убедиться, — вновь взмолилась она, смотря на него поникшими глазами.

Писарь не мог ей отказать.

Они направились к горе Сигил. Войдя в центральный архив, спустились по лестнице в подвальное помещение. Стоял запах недавно выжженной глины. Воздух совсем не двигался. Бродя по залу и пытаясь отыскать нужный ряд, поиски завершились успехом.

Вот она, свежая табличка. Сбоку было недавно высеченное имя Деметры.

Сешат заплакала.

Он не смел её трогать, но всё же решился, положив ей руку на плечо.

В тот момент бедняжка чувствовала себя самым несчастным существом в этом мире. Никогда она ещё так не переживала. К этому добавилась ещё ярость, вызванная несправедливостью.

— Как такой светлый человек, как она, совершивший подобный акт самопожертвования ради другого, может быть навеки наказан самыми страшными мучениями?! — закричала девушка, надрывая связки и захлебываясь слезами.

Ответа не последовало.

Эту бурю эмоций, слитых воедино, она запомнила. Не желая больше их испытывать вновь, решила запереть глубоко внутри, не подозревая, что встретится с ними ещё как минимум дважды. Чуть позже, взяв себя в руки, Сешат пообещала себе, что чего бы ей это ни стоило, она вытащит Деметру из незаслуженного круга.

Желанное было невозможным со слов Тотмеса. Души не могут покинуть круги.

Она это знала.

Но её светлый и пытливый ум отказывался сдаваться. Через несколько сотен лет, набравшись опыта и освоившись в новом мире, родилась спонтанная мысль, за которую Сешат потом себя часто корила.

— Помоги мне, пожалуйста, — сложив ладошки в мольбе, попросила писарь.

— Только мне, к сожалению, нечего предложить тебе взамен, — грустно закончила она.

Сфера лишь мигнула тёплым оранжевым светом и поспешила удалиться.

— Это значит нет? — спросила расстроенно сама у себя.

Ранее разговаривать с Душами, ждущими распределения, ей не доводилось.

Она вздохнула и, сидя на бортике фонтана в задумчивости, продолжила покачивать ножкой. Так не пойдёт, решила девушка. Уже несколько дней никто не откликался на её просьбу о помощи. Но просить кого-то из живущих здесь людей она не могла. Нужна была именно Душа. Надо было действовать иначе.

Спрыгнув вниз, Сешат направилась на поиски очередной сферы.

Они были везде, но нужно было найти отдалённую, подальше ото всех, чтобы избавиться от ненужных свидетелей.

Нашла.

Подскочив к очередной, выпрямилась и сделала тон грубее, приняв серьёзный вид.

— Душа, — привлекая внимание, строго сказала писарь, — ты знаешь, кто я?

Сфера мерцнула зелёно-оранжевым. Похоже, знала, что перед ней «Люциферов писарь», но не понимала, чем удостоилась внимания.

— Я — Люциферов писарь. И тебе сегодня несказанно повезло. Ты окажешь мне услугу, а взамен я направлю тебя на один круг ниже положенного.

Оранжевый свет. Вероятно, этот грешник не претендовал на серьёзное наказание, и предначертанный круг его устраивал.

Но в этот раз сфера осталась на месте. Похоже, побаивалась. Надо было импровизировать.

— Хмм, — задумчиво произнесла Сешат., что же, похоже, твой круг тебя устраивает. Это похвально. Видимо, ты вполне можешь быть достойна большего. Сдаётся мне, что я могу тебя вознаградить за такую смиренность.

Заложила руки за спину начала прохаживаться.

— Ты мне окажешь услугу. Взамен, если меня устроит результат, я поделюсь с тобой секретом, о котором знают только высокопоставленные служащие, — гордо подняв голову сказала девушка.

Сделав интригующую паузу продолжила.

— Сакральным знанием. Знанием того, где находится скрытая лазейка из Лимба.

После небольшого замешательства сфера мигом озарилась ярким зелёным светом.

Замечательно! Сердце наполнилось восторгом, но подавать виду было нельзя.

— Ты отправишься к горе Сигил, доберёшься до подземного архива и найдёшь табличку с высеченным именем «Деметра». Чтобы тебе было проще — это сто двадцатый ряд, пятьсот двадцать восьмая полка. После этого ты должна уронить её, да так, чтобы на имени появился скол. Поняла? — грозно спросила писарь.

Душа запульсировала зелёным.

— Что же, ступай! Или лети, или что вы там делаете... — чуть не вышла из образа она.

— Неважно, отправляйся скорее, не заставляй меня ждать. Как выполнишь поручение, возвращайся сюда.

Сфера медленно направилась в направлении к горе. Девушка выдохнула и сжала кулачки, гордясь собой.

Получилось!

Пока она летела, на радостях успела намерцать нескольким Душам о секретном проходе. Эти Души передали другим, те — другим. В будущем это перерастёт в местную легенду, и слухи о лазейке будут вечно гулять по Лимбу.

Сигнал тревоги эхом гремел по всей преисподней уже несколько часов. Все знали, что Люцифер экстренно принимает у себя Имира.

Сешат спешила в каморку Тота, пробираясь через удивлённых и столпившихся на улице людей. Она зашла к писарю. Он работал как ни в чём не бывало.

— Что случилось? — с порога спросила девушка.

— Оооо, ты еще не знаешь? Невиданный доселе случай. Представляешь, какая-то дурная Душа забралась в архив с табличками и сломала одну. Вот даёт!

— Да ты что? Как такое могло произойти? — попыталась как можно искреннее удивиться, вскрикнула она.

— Без понятия, — пожал он плечами. — Бальмонт, похоже, знает, но мне не сказал. Вышел буквально минут пять назад.

Девушка нервно сглотнула.

— Вот оно как, понятно. Хорошо, спасибо. Мне нужно бежать! — она вылетела из помещения, не попрощавшись.

Бальмонта нашла быстро. Начальник общался с другим демоном и, заприметив её издалека, быстро попрощался с собратом.

— Бальмонт, здравствуй! — немного переведя дыхание, поприветствовала Сешат.

Он промолчал. Осмотрелся по сторонам и только потом, повернувшись к ней, хмуро сказал:

— Ты знаешь о случившемся, верно?

Ей нужно было быть осторожнее. С демонами шутить нельзя. Необходимо было узнать, подозревает ли он, что девушка может быть замешана.

Она утвердительно кивнула спросив.

— Невероятный инцидент. Известно, из-за чего это произошло? — писарь опустила плечи, чувствуя тяжесть в груди.

— Из-за чего? — нахмурился начальник.

Повисло гнетущие молчание.

Бальмонт, медленно поправляя очки, так же медленно произнес:

— Никто не знает. Ни из-за чего, ни из-за кого. Сферы не разговаривают, эта — не исключение. И она уже отправилась в девятый круг. Как думаешь, заслуженно?

Сешат пробрала дрожь. Она старалась держать себя в руках, вышло не очень.

— Я... я не знаю, — только и смогла прошептать писарь.

— Вот и я не знаю, — процедил демон.

Поравнявшись с ней плечом, он бросил вполголоса.

— Будем надеяться, что подобное больше не повторится. Все мы должны надеяться, девочка.

Писарь осталась стоять, не смея пошевелиться.

Бальмонт знал. Но откуда?

И никому не сказал. Сомнений не было, ведь иначе её бы тут уже не было.

Испуг пробирал ее до костей, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Чувство, которое она спрятала когда-то давно, вновь раздирало сердце. Про себя молила эту доверчивую душу простить её, хотя понимала, что та ее уже не услышит и будет вечно проклинать писаря. Ведь приговор был слишком суровым и несправедливым. Ярость и грусть застилали глаза, вызывая слёзы. Но она решила быть сильнее и не позволила им проступить. Это был второй раз, когда ей явились эти чувства.

Девушка ещё долго вспоминала о той бедной душе, каждый раз просила про себя у той прощения.

И вспоминает до сих пор.

Громкий рёв сирены вырвал её из сна.

Тревожный сигнал, которого она не слышала тысячелетиями, но который прочно отпечатался в её памяти. Сон исчез мгновенно — она вскочила, словно по щелчку. Звук, пронизывающий всё вокруг, заполнял пространство до краёв. Поспешно накинув легкое платье, быстро пригладив волосы и надев новые серьги, девушка вышла на улицу.

Зеваки с недоумением и опаской оглядывались по сторонам — никто ещё не понимал, что случилось. Сешат, не теряя времени, направилась к Айсун, жившей неподалёку.

Ещё на подходе к дому она услышала звонкие детские голоса. Айсун, явно пытаясь навести порядок, раздраженно наставляла детей:

— Тимур, сколько раз повторять — не трогай мое веретено! Зачем оно тебе?

— Нам нужны палочки! — серьёзно заявил мальчик. — Мы с Саматом хотим сделать барабаны из кастрюль и сочинить музыку!

— Даже не думайте! — вздохнула Айсун. — Кастрюли тронете — поотрываю руки! Живо верни веретено и марш к брату. Освобожусь — найду вам дело!

Сешат с улыбкой открыла калитку и вошла во двор.

— Здравствуйте, тётя Сешат! — воскликнул Тимур.

— Никаких «тёть», — строго поправила Айсун. — Обращайся «госпожа Люциферов писарь».

— Здравствуйте, госпожа Люциферов писарь! — с задорной улыбкой исправился мальчик.

— Привет, Тимур. Опять шкодишь? — рассмеялась Сешат.

Мальчик смущённо отвел взгляд.

— В дом, дай взрослым поговорить, — велела Айсун, грозно зыркнув на сына.

Тимур скрылся в доме, и вскоре оттуда донёсся грохот. Ненадолго повисла тишина.

— Самат, помоги убрать осколки, пока мама не видит! — послышался приглушенный голос.

Айсун тяжело вздохнула, поправила фартук и с усталой улыбкой сказала.

— Извини, сил на них нет. Эти дьяволята совсем отбились от рук. Да еще и тревога... как масло в огонь.

Сешат рассмеялась. Подруги обнялись, тепло коснувшись плечами.

Айсун, тучная женщина средних лет, всегда уставшая, но полная внутренней энергии, носила простое шерстяное платье и лёгкий шёлковый шарф, красиво драпирующийся вокруг волос. Родом из Средней Азии, она славилась своим мастерством швеи, и сама шила одежду для семьи. В Лимб она попала, продав душу спасая сыновей и себя, от деспотичного мужа. Жила она во времена Великого шёлкового пути, а здесь ей дали должность в отдел снабжения, а позже бухгалтером. Лимб наполнился тысячами работниками разных сфер, которые обеспечивали его существование и освобождали от этого демонов, беря их работу на себя.

— Ты не знаешь, что произошло? — поинтересовалась Писарь, почесав затылок.

— Ой, дорогая, понятия не имею. Но точно не к добру, ты же знаешь. Слушай, пошли в дом, посидишь немного, я как раз шарпу приготовила, — улыбнулась Айсун.

Направился к двери и развернулась.

— У тебя до смены ещё есть время?

— Конечно! С радостью приму предложение. От твоей шарпы отказаться — это уже грех, похлеще девятого круга, думаю!

Они рассмеялись в унисон.

Чуть посидев с подругой, писарь направилась к Тоту, надеясь, что он знает причину тревоги.

По пути сигнал тревоги внезапно стих.

Из громкоговорителей разнесся раскатистый и булькающий бас Вельзевула, звучавший по всему Лимбу и за его пределами:

— Внимание всем служащим. Впервые за тысячелетия Владыка Преисподней Люцифер и Всевышний Бог Имир составили новый догмат.

Сделав секундную паузу продолжил.

— А теперь, я рад вам огласить его. "Догмат вернувшихся": "Вернувшаяся на землю Душа, избежавшая наказания, до скончания времён обязана нести службу. А если служба не будет выполнена, то её ждёт забвение". Поясняю, правило призвано заставить сбежавшие Души отбывать наказание. В случае неповиновения — смерть.

— Сбежавшие Души? Опять? — не верила своим ушам Сешат и, предчувствуя беду, ускорила шаг.

Плотность толпы возрастала. Подняв голову, за спинами людей, она заметила черный дым, струившийся из переулка, где находилась каморка её коллеги. Проталкиваясь сквозь всех, девушка вскоре оказалась перед зданием и вскрикнула.

Огонь поглотил офис Тотмеса. Пламя обвивало его со всех сторон, а дым непроглядными сгустками вываливался из обугленного дверного проёма.

Она охнула. "Он мог остаться там!" — промелькнуло в голове. Позабыв о собственной безопасности, писарь рванула к горящему зданию, но крепкая рука в перчатке грубо остановила её.

— Глупая, хочешь сгореть заживо?! — раздражённо бросил Бальмонт. — Как ни прискорбно, но его там нет.

Последняя фраза ей не понравилась, девушка сердито зыркнула.

Демон едва заметно осёкся.

— Что произошло? Где Тот?

— Тот, тут, там... Какая разница? — выдал неуместный каламбур начальник, глядя куда-то вверх. — Меньше знаешь — крепче спишь. Чем и должна заниматься перед сменой.

— Прошу тебя, Бальмонт... Ты же знаешь, что он мне не чужой человек. Пожалуйста, не нужно проецировать ваши отношения на наши, — она взмолилась. — Скажи, что произошло?

Понимая, что не отвертеться и Сешат не оставит его в покое, он отвел её в сторону, и сообщил о случившемся.

Закончив рассказывать про инцидент и аудиенцию у Вельзевула, подытожил:

— Тотмес был отправлен прочь из ада. Спрятан в неизвестном никому месте. Всё решено преподнести как несчастный случай, в котором никто не замешан. Система отопления древняя, такое случается. Негатив будет не столь большим, а Люцифер не окажется в центре расследования, и, надеюсь, оно завершится быстро.

Дал ей указание.

— На все вопросы отвечай так, будто бы работала всегда одна.

— И никто не знает, куда его спрятали? Даже ты?

— Никто, — без сожаления мотнул головой начальник.

Это показалось странным. Она задумалась.

— Ты так безразличен. Он же был твоим подчинённым в конце концов.

— Он был занозой в заднице с самого момента нашего знакомства, — сухо процедив отмахнулся демон.

— Но подарил миру чернила! Гений-алхимик!

— А ты – пергамент. И что с того? — начинал нервничать он.

— Инициировал тут реструктуризацию отдела писарей.

Бальмонт фыркнул.

— Уменьшил бюрократию и даже получил грамоту. Не от какого-то там, а от Архидемона!

— Хватит! — он зарычал.

— Да подписанную самим Люцифером! — продолжала восторгаться девушка.

Сквозь очки Бальмонта проступил огонь, оправа и чёрные линзы накалились.

— И даже помог тебе стать более важной и значимой фигурой, отдав своё открытие, — продолжала она, словно не замечая гнева начальника.

— А ещё был мастером своего дела и замечательным человеком, а ещё...

— Он был язвой! — не выдержав, прервал Бальмонт.

Взорвался.

— Неудачником! Пьяницей! Не удивлюсь, что пока я подчищаю за ним дерьмо, он напивается в дебри!

Сешат удовлетворенно скривила личико и прищурилась. Жар из глазниц демона мигом сошёл на нет. Он вздохнул, поняв, что она его подловила.

— Ах ты бессовестная паршивка, — попытавшись собрать затихающую злобу, но не смог, от нее почти ничего не осталось.

Надо было воспользоваться этим. Писарь нежно дотронулась до его предплечья и взглядом, полным надежды, спросила.

— Где Тотмес?

Бальмонт уже проговорился. Скрывать дальше не было смысла. Лишь немного скривив мину кратко сказал.

— Ладно. — выдохнул. — В мире людей.

Она в удивлении открыла рот. Демон подытожил.

— Его лишили воспоминаний и отправили туда, пока я тут разбираюсь. Решение Вельзевула.

— Подожди, он теперь будет жить, как обычный человек? — спросила Сешат в небольшом порыве радости, не веря, что лучший друг сможет избежать наказания.

Бальмонт замялся, явно не хотя ей сообщать. Девушка настояла.

— Так ведь?

— Пока да, но умрет рано или поздно, и попадет в девятый круг.

— Как круг?! А новый догмат?! Вернувшаяся на землю Душа, избежавшая наказания...

Он резко прервал ее.

— К нему не относится. Вернулся — да. Но никакого наказания он не избегал, потому что его никто не наказывал. Он не был в кругу, а просто служил нам, как и тысячи находящихся здесь.

Она ужаснулась. Это был третий раз, когда глубоко запрятанное чувство ярости и грусти вновь схлестнулись в ней. Непосильное переживание и боль из-за судьбы близкого ей человека и неизбежности злого рока. И ярость, из-за несправедливости и невозможности изменить судьбу.

Ком подступил к горлу, но слезы застыли на подходе, не вырвавшись на волю.

Писарь уже давно приняла правила нечестной игры этого мира и выполняла данное себе обещания не плакать.

Тяжело дыша девушка опустила голову. Бальмонт молчал.

Сделав обреченный вздох, он вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую серебряную шкатулку и медленно протянул Сешат.

Она сразу узнала ее. Та самая ручка подаренная Тотмесу.

— Неужели ты сохранил ее? — грустно посмотрела на него снизу вверх благодарным взглядом.

— Бери, пока не передумал.

Он вложил ее в руки Сешат. Шкатулка была горячая после рук демона, но девушке было все равно.

— Спасибо. — едва слышно прошептала она.

Вздохнув, демон молча развернулся и ушел. Сешат осталась стоять.

Шкатулка была в замечательном состоянии, хотя подарок и был не новым.

Открыв крышку и взяв ручку, покрутила ее в запястье, потом вложила в пальчики, представляя, как ее брал Тотмес. Эмоции накатили. Мотая головой, словно отгоняя слезы, она шмыгала носом и грустно смотрела на подарок.

Надо было идти, Бальмонт сообщил, что ей придется работать за двоих в ближайшее время. Двадцатичетырехчасовая смена скоро должна была начаться, а потом вновь и вновь, пока они что-то не придумают. Возможно, снова привлекут демонов-писарей, выжигающих имена на табличках.

Она вложила ручку обратно и закрыла крышку, но плотно та не захлопнулась. Став ее поправлять, Сешат пыталась ее закрыть еще раз, но крышка постоянно перекашивалась на бок и упираясь в ручку. Странно. Раньше такого не было — вспоминала писарь. Сняв ее и посмотрев чуть пристальней, обратила внимание на загнувшийся уголок подложки. Как раз с этой стороны крышка и не прилегала. Девушка осторожно отогнула его и ошарашено охнула. Под подложкой, переливаясь свойственным ему цветами, светился небольшой осколок шара Спектр.

Сешат в панике вернула подложку на место и стала оглядываться. Поблизости никого не было, никто ничего не видел.

Приложив указательный палец к виску, задумалась, пытаясь понять, что ей делать дальше с находкой и каким образом осколок мог туда попасть.

Демон говорил, что шар был поврежден Тотмесом. Похоже, бедолага спрятал его перед тем, как за ним пришли. — сложила в голове картину девушка. Но как Тот его повредил? Ведь это невозможно. И неужели Бальмонт не знал, что внутри?

Впереди, вдалеке, еще виднелась лысина демона.

Ей пришла идея. Она со всех ног побежала догонять его и быстро настигнув окликнула.

— Бальмонт!

Тот остановился и медленно повернулся. Сешат подбежала в упор и едва успев остановиться, чуть не влетела ему в грудь.

— Да что ты... Осторожнее!— — возмутился начальник.

— Извини! — перевела она дыхание. — Бальмонт! Скажи, почему ты тогда не рассказал, что это я?

Он свел брови и немного нахмурился.

— Не понимаю, о чем ты.

— Почему ты никому не рассказал, что это я надоумила Душу сломать табличку с именем моей сестры? И почему...

Он, как змея, в молниеносном выпаде закрыл ей рот ладонью и посмотрел по сторонам.

Сешат впала в ступор от неожиданности и замычала, хлопая его по руке. Он быстро одумался, вспомнив, что обжигает ее, и спешно убрал ладонь.

— Извини, девочка. — искренне, но тихо пробормотал Бальмонт. — Но ты, если у тебя еще не спекся от горя разум, никогда больше не вспоминай это и не произноси вслух. Поняла? Ты же знаешь, у Архидемонов по всей преисподнии есть уши.

Она откашлялась и не обратив на его просьбу внимание переспросила.

— Почему?

Он обреченно вздохнул.

— Не хотел подставлять. — сделав неловкое секундное молчание, спешно добавил — Себя. Иначе видишь. — обвел неловко руками — Тогда бы произошло тоже, что происходит сейчас.

Но ее было не обмануть, он что-то скрывал. Хоть это было и опасно, но она решил рискнуть.

— Эту шкатулку... — замялась девушка, но потом сразу же взяла себя в руки. — Прошу, и я буду у тебя вечно в долгу. Для тебя это будет раз плюнуть. Пожалуйста, передай ее...

Начальник грубо прервал ее.

— Я не буду ее передавать Тотмесу. Это исключено!...

Теперь прервала она.

— Нет. Я знаю, знаю. Не ему. — сделав паузу пристально посмотрела в черные стекла его очков, словно хотела разрушить барьер из линз. — Прошу, Бальмонт, передай эту шкатулку ей...