Глава 4
Вечер перерос в катастрофу.
Сешат выбежала из Пергамской библиотеки, сдерживая слёзы. Оставшись одна, она села и облокотившись спиной об оливковое дерево, позволила себе заплакать.
— Сешат! — послышался встревоженный крик.
— Сеееешат! — уже ближе.
Она попыталась взять себя в руки.
— Сешат... — подбежала к ней девушка и, выдыхая, остановилась. — Прошу, успокойся, — она села рядом и обняла её.
— Послушай меня, послушай... — нежно потрясла за плечо.
Сешат подняла заплаканные глаза. Деметра, печально глядя на нее, осторожно смахнула слёзы с её лица нежным касанием.
— Ты не должна показывать слабость перед этим ублюдком, слышишь меня?
— Я больше не могу! Это невыносимо!
Деметра вздохнула, встала и подала ей руку.
— Я знаю. Пошли к нему, — твердо объявила она, развернувшись к библиотеке.
Сешат мигом успокоилась, видя настрой своей сестры. Надо было ее остановить, пока та не натворила бед в ярости.
— Умоляю, давай не пойдём. Всё хорошо, я больше не позволю ему распускать руки, — оттягивая её рукав, взмолилась Сешат.
Сестра остановилась и стиснула зубы.
— Я убью его...
— Я знаю, поэтому давай не пойдём, — попыталась выдать из себя улыбку младшая сестра.
Деметра повернулась.
Заплаканный и беззащитный птенец перед ней преображался в светлую голубку.
Ярость отступила. Секунду назад она была готова ворваться в читальный зал и наброситься на Аттала, невзирая на его аристократический статус и родственные связи с династией Атталидов, которые правили городом уже несколько поколений.
Она могла.
Хоть между девушками не было родственных уз, с самых ранних лет она стала для младшей сестрёнки надежной опорой и была готова растерзать за неё любых обидчиков.
— Ладно, Аид его побери! Пошли отсюда...
— Давай спустимся с южной стороны холма? Не хочу, чтобы кто-то увидел мои заплаканные глаза, — встав, отряхнулась Сешат.
— Уверена, что в таком наряде готова спускаться по крутой тропе?
— Я люблю этот маршрут. Да и плевать на этот наряд, — отмахнулась она, шмыгая носом.
Девушки обменялись улыбками.
— Сильно потекли стрелки? — спросила Сешат.
— Не переживай, никто не увидит, — подбодрила Деметра, нежно беря ее за руку.
Они прошли вдоль парковых деревьев и вышли на узкую тропу. На западе садилось ещё греющее солнце, в небе плыли редкие облака. Закат с холма был прекрасен. Вдали бликами играла река Каикас, птицы летали, радуясь лучам заходящего солнца, и весело щебетали.
Путь занял несколько минут. Спустившись и выйдя на дорогу, они направились к дому.
— Почему он так? Почему именно я? — вопрос прозвучал по-детски наивно.
— Ты молода, обаятельна, умна, изобретательна. Чего только стоит твоя работа над новым видом папируса. Надо продолжать? — улыбнулась сестра.
— Я назвала его пергамент, — сделав паузу, продолжила. — Перестань меня смущать, — нежно ущипнула Деметру.
Румянец сходил с ее лица.
— И не поэтому. Аттал не испытывает недостатка в красивых женщинах. Он распускает руки, потому что мне безразличен. Не понимаю, как эти женщины готовы на всё, чтобы оказаться в его милости.
— Деньги и статус, — констатировала Деметра.
— Но как можно настолько переступить через свои принципы ради мнимой выгоды? Ведь он с ними играет и бросает.
— О, сестренка, ты не от мира сего. Всегда видишь лишь лучшее в людях. Но жизнь гораздо жестче, а люди не лучше диких животных, готовых перегрызть глотки друг другу за блага.
Сешат не стала спорить. Она была умна не по годам и всё прекрасно понимала. Девушка всегда хотела верить в лучшее и в доброту.
Сестры добрались до дома и зашли внутрь, перейдя маленький дворик. На улице уже стемнело, город готовился ко сну. В окнах домов зажигались масляные лампы. Где-то в стороне центральной площади ещё шумели гуляки, а в дворах одиноко лаяла собака.
Маленький домик в греческом стиле достался Сешат после смерти родителей. Девушки жили тут вдвоем и заботясь друг о друге создавали уют на протяжении многих лет.
Семья Сешат перебралась в Пергам из Египта, когда ей было три года. Будучи людьми науки, ее родители получили поддержку и жильё от правящей династии, которая поощряла приток новых умов.
Город был одним из самых важных и культурно развитых того времени. Наука здесь ценилась.
Получив должности в Пергамской библиотеке, родители влюбили дочку в книги, искусство и культуру, воспитывая в ней тягу к знаниям. Она росла в заботе и учении.
Так было до десяти лет.
В десять лет ее родители покинули этот мир. На почве религиозной ненависти и культурных отличий группа неизвестных людей убила их недалеко от центральной площади.
Виновных не нашли.
В этой, казалось бы, безвыходной ситуации на помощь пришла Деметра. Соседская девочка без полчаса беспризорница, которая уже водила дружбу с Сешат. Они познакомились, когда Сешат было семь лет.
Играя у ручья и мастеря из коры лодочки, малышка запускала их по ручейкам, образовавшимся после дождя. Не заметив, как стая озлобленных местных мальчишек подошла со спины, она полетела прямиком в воду после сильного пинка.
Но, поднявшись, увидела, как один из этих мальчишек удачно метелит остальных, пуская их в бегство. Этим мальчишкой оказалась Деметра, которая помогла девочке подняться.
Деметра была местной пацанкой. Её бойкий нрав и характер вгоняли местных хулиганов в ужас. Она была на несколько лет старше Сешат и стала её покровителем, а позже другом семьи и часто проводила с ними время.
Деметра жила с больной бабушкой и заботилась о них двоих. Через пару лет бабушка умерла. Сироту приютили родители Сешат и нарекли названной сестрой. Через год их убили.
Девушки работали в Пергамской библиотеке. Деметра списцом, копируя и переписывая манускрипты, а Сешат на обработке папирусов. Старшие библиотекари поощряли её тягу к науке. Юной изобретательнице позволяли в свободное время экспериментировать с материалами и реагентами. Она знала, что старинные свитки, сохшие на жарком солнце, как и легкие листы папируса, часто повреждались или распадались.
Многие месяцы искала способ найти более долговечный материал. Изучала архивы и методы обработки материалов. Позже попробовала воплотить идею с растительных волокнами из древесины оливкового дерева. Это принесло плоды. Полученная бумага была надежнее папируса, но незначительно, а делать было ее более ресурсозатратно. Она искала дальше.
Погрузившись в более специализированные рукописи, пришла любопытная идея.
Появилась мысль использовать новые способы обработки кожи животных. Реагенты в библиотеке присутствовали в избытке. Девушка замачивала материал, тщательно очищала от остатков мяса и жира, растягивала и высушивала под палящим солнцем Пергама. Использовала поочередно разные комбинации компонентов, как и с волокнами. Полученную кожу отделывала и шлифовала мелом и яичным белком.
Через несколько месяцев непростых экспериментов она создала свой первый кусочек пергамента. Тонкий, но прочный, гладкий на ощупь. Он не рвался при воздействии воды или огня, а самое главное — его можно было использовать с обеих сторон. Поздравления сыпались рекой.
Её и так обожали, но в тот день выражали уважение и предрекали великое будущее.
Возможно, так бы и было, но в этот день, узнав об открытии, явился Аттал. Личное почтение Аттала было единственным, которого она хотела избежать. Аристократ приставал к ней давно, с каждым разом проявляя все больший напор и всё чаще пренебрегая всеми правилами приличия.
Солнце становилось мягким и тёплым, но до заката еще было далеко.
В читальном зале раздвинули столы, библиотекари, спицы и философы наполняли пространство гулом голосов.
Красивая, как небесный ангел, Сешат порхала по залу и любезно принимала каждое поздравление от коллег. Это был её день.
Сестра не хотела мешать, а лишь радуясь за нее, наблюдала из-за стола в конце зала.
Веселье было в разгаре, пили вино и медовуху.
Через какое-то время в зал вошли три человека. Посередине стоял Аттал. Напыщенный и упитанный мужчина тридцати лет. Лицо его было мерзким и сухим, его украшали угри и шрамы от них. Поведение от лица отличалось мало.
Улыбка мигом сошла с лица девушки. Присутствующие заметно притихли.
— Вина мне! — выкрикнул аристократ. — Живо! Ты, старик, налей мне вина, — приказал он рядом стоящему библиотекарю.
Старичок поклонился и, налив напиток из графина, учтиво подал его мужчине. Приняв бокал, Аттал сделал кистью прогоняющий жест. Его телохранители не отступали ни на шаг.
Глаза, маленькие как бусинки, обежали зал.
— Сешат! Приветствую тебя, — подойдя к ней, сказал он. — Какое чудесное открытие ты преподнесла нашему городу.
Сделал глоток и облизал губы.
— Мои поздравления! Не зря мы приняли вашу семью в Пергаме, — криво улыбнулся он не отрывая от нее глаз.
Девушка едва заметно поклонилась и негромко выразила благодарность.
— Спасибо, господин Аттал.
Аристократ хмыкнул, продолжая улыбаться. Обвел глазами зал, заметил её сестру и что-то прошептал на ухо своему охраннику.
Повернулся. Зрачки хитро блеснули.
— У меня есть к тебе разговор. Давай отойдем, — Он резко схватил её за запястье и потянул за собой, даже не дав ей возразить.
С силой поволок за стеллажи, в конце которых виднелась подсобка. Сешат попыталась учтиво отказаться и выразить нежелание отлучаться из зала, но просьба была проигнорирована.
— Господин Аттал, я бы не хотела покидать зал, — в голосе чувствовался сильный испуг.
— Я бы тоже! Но не в зале же! — гоготнул мерзко мужчина.
Аристократ был непреклонен, и когда охранники загородили за ними проход, схватил её сильнее и чуть ли не потащил к двери подсобки.
Страх лишил девушку дара речи.
Дело пахло жареным.
Пришедшие лишь молча посматривали, не прерывая веселья; в их взглядах было осуждение, но вмешиваться они не решались.
Деметра подскочила сразу, как увидела скрывающихся за углом Аттала и сестру.
Ускорив шаг, она подбежала к тому месту, где они только что свернули, и ощутила сильный толчок в грудь.
— Тебе туда нельзя, — оттолкнув её, процедил здоровый охранник.
Ситуация нагнеталась.
Видя удаляющуюся испуганную сестру, Деметра попробовала ещё раз протиснуться между двух громил.
Безрезультатно.
Один из них прижал её к стене, не давая вырваться.
— Сешат! — выкрикнула старшая сестра с неподдельным страхом. — Вспомни, что я тебе говорила!
Подойдя к двери и открыв её, Аттал с силой толкнул девушку в тёмное помещение.
Бедняжка чуть не упала и едва удержалась на ногах. Услышав крик Деметры и предчувствуя страшное, она уперлась в дверной косяк руками и резко развернулась.
Другого шанса не было.
Аттал немного растерялся, не ожидая встретить сопротивление.
Нахмурившись и ядовито зыркнула на него, сделала широкий замах.
Хрупкая ладошка со звоном ударила по щеке.
— Оставь меня в покое! — Она резко развернулась, её волосы взметнулись в воздухе, а пальцы судорожно вцепились в ткань платья.
Воспользовавшись замешательством и оттолкнув грубияна, Сешат побежала в сторону стражи, расталкивая их и спешно направляясь к выходу из библиотеки. Охранники, не зная, что делать, ещё удерживали какое-то время старшую сестру.
Уже выбегая из зала, она услышала сзади злобный выкрик, прокатившийся по залу.
— Не сможешь вечно бегать, голубка! Увидимся завтра!
Мужчина подошёл к Деметре.
— Не скалься, зверёныш, — издевательски зашипел, скрипя зубами.
Прыснул слюной.
— А то, знаешь, таким ретивым подрезать крылья проще простого, — прозвучавшая угроза была наполнена неподдельной злобой.
Бросив охраннику, — Отпусти эту гарпию, — он отвернулся и как ни в чём не бывало пошёл дальше праздновать к собравшимся.
Деметра проводила его ненавистным взглядом перечисляя про себя всевозможные проклятия.
Немного переведя дыхание и успокоив сердечный ритм, бросилась вслед за сестрой. День был безнадежно испорчен.
Ложась спать, обе думали о завтрашнем дне. Замечательное открытие уже не было для них таким важным.
— Он придёт завтра, — обречённо произнесла Сешат, прокручивая в голове сегодняшний вечер.
— Я не дам ему тебя обидеть, руки ему оторву, если полезет. — твердо сказала Деметра, расправляя свою кровать в соседней комнате.
Эти слова ободряли и успокаивали, но страх никуда не делся. Пробуя отвлечься и отпустить сегодняшнее событие, девушка повернулась на бок и забылась тревожным и прерывистым сном.
Завтра настало.
Библиотека Пергама жила своей повседневной жизнью, словно забыв о вчерашнем инциденте. Перевалило за полдень.
Старшая сестра работала в соседнем зале и переписывала манускрипт с остальными списцами. Сешат возилась с реагентами и растапливала на конфорке животный жир с щелочью. Вчерашний результат работы требовалось закрепить, а заодно начать проверку износостойкости и взаимодействия с чернилами.
Страх немного отступил, и казалось, что всё обошлось.
Послышался какой-то звук.
Дверь соседнего зала тихонько захлопнулась. Сешат обернулась. Перед ней, на пороге, стоял Аттал. Оскалившись, как цепной пес, словно готовый укусить, он вальяжно стал прохаживаться по залу и всматриваться в склянки что-то весело насвистывая себе под нос.
Девушка молчала и нервно покусывала губу. Остановившись в нескольких шагах, аристократ, медленно повернулся к ней и будто наслаждаясь ее страхом, мерзко и удовлетворенно скривил лицо, направившись к испуганной девушке.
Встав на цыпочки она попыталась заглянуть за его спину. Заметив дверь соседнего зала, которую закрыли и подперли охранники, тут же потеряла дар речи, а душа ушла в пятки.
Ужас волной расходился по телу.
Ком встал в горле.
Она лишь испуганно замотала головой, словно умоляя его не приближаться. Сильный толчок отбросил её к стоявшему сзади столу. Склянки заходили, ходуном выплескивая из себя жидкости.
— Недурно ты меня вчера приложила, — прошипел мужчина, указывая на щеку.
Скривился, подойдя в упор.
— Ты же знаешь, что за такую дерзость я бы мог запросто высечь тебя на площади? — он схватил её за руки и с силой тряхнул.
— Ты стала больно дерзкой! Возомнила себя равной мне? Смеешь отказывать в милости?
Ей казалось, что вот от страха сознание покинет её. Помочь никто не мог. Сердцебиение отдавалось в виски. Девушка лишь смогла выдавить тоненьким голосом.
— Умоляю...
Аттал засмеялся, быстро оглянулся, проверив нет ли лишних глаз, и приготовился совершить задуманное.
Грубо схватив её за лицо и бразгая слюной, процедил.
— Теперь ты будешь умолять меня чаще.
Он развернул её и силой придавил к столу.
Не отпуская, свободной рукой задрал легкое платье.
Она смогла закричать. Голос сорвался и получилось плохо.
Хоть сдавленный крик и казался тихим, он все же смог на мгновение придать ей сил.
Крикнув ещё раз, Сешат попыталась сопротивляться. Но мужчина навалился на неё сзади всей своей тушей, сдавливая грудную клетку.
— Не кричи, дура, будет хуже. Потом ещё мне спасибо скажешь!
Запыхтел, приподнимая свою тунику и облизывая губы.
— Ты же знаешь кто я и что являюсь родственником царя. Это милость, голубка! — загоготал он, заливая ее слюной.
Послышался звук рвущейся повязки.
Легкая ткань соскользнула с её бедер.
Бедняжка собрала последние силы и дернулась в противоположную от него сторону.
Вывернувшись в бок, схватила первое, что попалось под руку.
Руку сильно обожгло, но она почувствовала боль лишь приглушенно.
В эту же секунду, воспользовавшись удобным моментом, Сешат выплеснула содержимое сосуда ему в лицо.
Аттал отскочил и издал ужасный леденящий душу крик, который эхом прокатился по всей библиотеке и забрался в самые ее дальние углы.
Стража опешила и моментально отпустила дверь. Деметра выскочила из зала первой и замерла.
На вопли прибежали люди.
Аристократ продолжал нечеловечески орать, надрывая голосовые связки, которые, казалось едва справляются от давления выходящего из грудной клетки.
Он пытался схватиться за лицо, но тут же отдергивал трясущиеся руки и повышая градус вопля.
Кружа по залу в попытке ухватиться за что-нибудь, поскользнулся о разлитую жидкость и грохнулся на пол завывая от боли.
Старшая сестра оцепенела от увиденного не в силе двинуться, подобного она никогда не видела, даже а самых ужасных снах.
Лицо, без того уродливое, пузырилось и сочилось кроваво-красной жижей. Кожа слезала с него небольшими кусками и стекала на подбородок и дальше по шее. Глаза заплыли. В уголках рта пузырились красные слюни.
Кто-то из наблюдавших списцов упал в обморок.
Деметра невольно отпрянула.
Аттал пытаясь доползти до выхода, упал и продолжал истошно скулить.
Сешат, стоя вкопанная у стола и вцепившись в него до белизны рук, не проявляла никаких эмоций. Лишь широко раскрыв глаза жадно глотала воздух, смотря куда-то вдаль пустым взглядом. Ни сестре, ни даже божеству Имиру сейчас не было известно, что переживала девушка и какой отпечаток это отложило на ней.
Началась суета, охрана вывела всех в соседнее помещение и заперла, чтобы никто не мог покинуть библиотеку до начала разбирательства.
Через час пострадавшего отправили в храм-лечебницу в бессознательном состоянии, а вечером сестер задержала стража Царя Эвмена II и бросила в темницу. Наказание для юной изобретательницы готовились исполнить через несколько дней, чтобы покалеченный Аттал был в сознании и смог наблюдать.
Наказанием, конечно, была смерть, без возможности амнистии и милосердия.
Прошло пару дней. Самых томных и длинный в их жизни. Так им казалось.
Темница города, скрытая под тяжестью веков, в утробе каменных стен, дышала сыростью и забвением. Запах стоял густой и гнилостный, разъедающий ноздри. Пробыв здесь эти дни, они надеялись привыкнуть к нему, но это оказалось невозможным. Смрад немытого тела, плесени, затхлой воды. Воздух был вязким и тяжелым, пропитанным отчаянием. Время, казалось, здесь отсутствовало вовсе, не было ни дня, ни ночи — лишь бесконечная, давящая темнота, нарушаемая писком крыс и редким скрипом ржавых петель, когда стража втаскивала очередного узника или приносила им еду.
Едой это было назвать сложно.
Стражник открыл дверь и вошёл в подземелье с двумя мисками, в которых была уже остывшая каша с какими-то комками.
— Господин Аттал пришел в сознание. Сегодня твой последний день, библиотекарша. Завтра утром наказание приведут в исполнение, — сообщил новости служащий.
— Твоя судьба пока неизвестна, — обратился он к Деметре. — Но скорее всего отпустят и вышлют из Пергама. Уже было прошение от твоих коллег. Так как ты не причастна, его частично удовлетворили.
Он протолкнул миски через решетки и молча ушёл, лишь добавив у двери:
— К вам гости. Заходите, жрец. — с этими словами охранник оставил дверь приоткрытой и ушёл.
Они увидели темный силуэт. В темницу вошел высокий человек в мантии с капюшоном. Лицо его было скрыто. Подойдя к решетке, незнакомец взял рядом стоящий табурет, присел и учтиво представился.
— Я — Бальмонт, философ школы Пифагорейцев. Мне ведомо о том, что произошло. Пусть судьба будет милостива к тебе, Сешат, я не смею осуждаю тебя.
Девушки молча переглянулись.
— Вас постигла незавидная участь, — продолжил мужчина. — И я бы хотел вам помочь...
— Как вы можете нам помочь? — перебила его старшая сестра с раздражением. — Дадите моей сестре настойку с ядом, чтобы она умерла, не испытывая боли? Или что у вас там за религиозные фокусы?
Своя собственная судьба Деметру мало интересовала после услышанного приговора.
— Нет, — он усмехнулся. — Я вас вытащу отсюда. И могу это сделать прямо сейчас.
Сделал паузу.
— Поверьте, это более чем в моих силах.
Повисла тишина. Словно жрец давал время переварить информацию. Сешат недоверчиво склонила голову и спросила.
— Каким образом? Я приговорена к смерти самим Царем.
— Всего лишь, — сделав секундную паузу, добавил — Царем. Всего лишь каким-то Царем.
Голос его был холоден и серьезен, а вера в сказанное, казалась металлической, словно прутья тюремных решеток.
Девушки вновь переглянулись, на этот раз обменявшись удивленным и вопросительным взглядом. Жрецы обычно не позволяли себе таких вольностей и высказываний по отношению к власти.
Бальмонт продолжил.
— Ни аристократ, ни Царь, ни Римские правители не в силах решать истинную судьбу Души.
— Извините, Бальмонт, но ваши учения Пифагорейцев носят лишь философский характер. — грустно проговорила Сешат, на мгновение поверив, что мужчина может как-то помочь.
— Другого выхода у вас нет. Выслушайте моё предложение внимательно, а потом делайте выводы, — он был очень серьезен.
— Завтра вас, Сешат, лишат жизни, применив наказание для простолюдинов — сбросив со скалы. Вы никак не документировали и не вели заметки вашей работы. Библиотекари не смогут воссоздать это изобретение. Они будут использовать сначала растительные волокна, чуть позже доберутся до кожи, но не справятся с обработкой реагентами, о которых известно только вам. Пергамент канет в лету. О вас забудут через полгода.
Наклонил капюшон ко второй и сделав вдох продолжил.
— Вы же, Деметра, будете изгнаны из города и закончите свою жизнь через десяток лет, в одиночестве и болезни, в деревушке близ Элейи, откуда родом ваши почившие родители. И перед смертью, как и каждый день, вы будете вспоминать казнь и боль близкого вам человека. Не спрашивайте, откуда мне всё это известно. Я вам не отвечу. Лишь скажу, что могу помочь, и вы совершите ошибку, если не воспользуетесь моим предложением. Вы ведь хотите её спасти?
Девушки опешили. Они не отводили взгляда от мужчины и не верили ушам. Незнакомец был очень убедителен и знал о тех вещах, о которых не знал никто.
— Жрец, как вы...
— Повторюсь, не спрашивайте. Я не отвечу, — повторил он, перебив Деметру.
Она осторожно и медленно подошла ближе.
— Что вам нужно взамен на помощь? И вы правда можете помочь?
Мужчина кивнул.
— Сестра... — покусывала губу Сешат, словно чувствуя неладное.
Но девушка с печалью и безысходностью кинула на неё умоляющий взгляд. Больше всего она хотела спасти её от неминуемой участи и мучений.
Бедняжка замолчала, под ее взором.
Мужчина продолжил, обращаясь к Деметре. Она была у него на крючке.
— Как это не печально, я могу забрать лишь одну из вас, другой же пойти со мной не суждено.
Поправив капюшон, Бальмонт продолжил.
— Изобретение Сешат — это совокупность множества факторов, которые известны лишь ей. Поэтому я предлагаю работу. Она в безопасности покинет Пергам и займет должность писаря при дворе моего господина. В местах отдаленных и многим неведомым изобретёт пергамент заново, имея безграничное время в запасе, и явит миру чудо.
— Жрец, почему вы не спрашиваете меня? — возмутилась Сешат осуждающим тоном. — И что будет в этом случае с моей сестрой?
— Потому что времени на раздумье мало. А она примет правильное решение и, как всегда, позаботится о вас. Это её прерогатива и обязанность, — уверенно промолвил мужчина.
Привстал с табуретки.
— Ваша старшая сестра покинет эту темницу, как и вы. Но отправится в добровольное изгнание. Но уверяю, ни Царь, ни его приспешники, ни кто-либо из ныне живущих ей не причинит вреда. Это я вам обещаю.
Деметра ненадолго задумалась, потом повернулась и грустно улыбнулась сестрёнке.
— Мы согласны. Я согласна, — сказала уверенно, не обращая внимания на подозрения Сешат.
— Замечательно, — сняв перчатку, незнакомец протянул ей сухую руку. — Пожмём же руки? Но перед этим я хотел бы услышать эту просьбу из ваших уст.
Деметра посмотрела на сестру взглядом полным любви и заботы.
— Не переживай, если ты будешь в безопасности, то это замечательное предложение. Я найду тебя, в какой бы город тебя не увезли, обещаю. — и посмотрев на Бальмонта, спросила.
— Куда она направится?
— В Лимб. Но едва ли вы не слышали об этом городе. Прохладный по меркам Фив или Пергама, но он по-своему очарователен.
— Лимб...— повторила задумчиво.
Повернулась к сестре.
— Я найду тебя, не переживай. Совсем скоро. — уверенно сказала она ей, придавая этим надежду и сил.
С этими словами девушка подошла к решетке и приняв рукопожатие повторила предложенное незнакомцем.
— Я хочу, чтобы вы обеспечили моей сестре безопасность и сделали её писарем при дворе вашего господина. Я готова на добровольное изгнание, — уверенно проговорила она, без доли сомнения.
Сешат лишь молчала, не зная, как на это реагировать. С одной стороны, она очень хотела избежать смерти и работать на знатного господина. С другой — опасалась, что не скоро увидит Деметру.
Пожав его обжигающую руку, темницу окутал яркий свет. Заметив это в щель двери, стражник поспешил в помещение, и войдя в нее стал выкопанным, разину рот.
Никого не было, ни арестантки, ни жреца.
Лишь на холодном и сыром полу, лежало бездыханное тело Деметры. На тот момент они не знали, на что соглашаются, и что сделка погубит тело старшей сестры, обрекая ее Душу на вечные муки.