Люциферов писарь

Стоял обычный безоблачный день. Фивы жили своей повседневной жизнью. В горячем воздухе стояла пыль , с рыночной площади доносились звуки толпы. Люди старались избегать прямого палящего солнца, передвигаясь по тени прилавков, а на открытых пространствах старались не находиться. Египтяне были привычны к палящему светилу и благословляли Ра за каждый посланный луч, но здравый смысл все же брал верх, и когда это было возможно, они избегали лишнего контакта с солнцем.

Вдоль Нила, где было прохладнее и можно было смочить голову ,чтобы избежать солнечного удара, стояли навесы для просушивания ткани. Каждый день мастера и ремесленники приходили сюда утром, промывали свои изделья водой из реки, а сажа и различные красители стекали в лужицы под тканями и к полудню высыхали.

Двадцатилетний молодой человек, младший жрец при храме Амона, знал об этом.

Уже несколько недель, как только последний из мастеров покидал сушильни, он подходил к навесам и аккуратно собирал в небольшие глиняные сосуды столь ценную для него жидкость, пока она стекала с тканей.

Он делал это тайком , чтобы его не уличили в безумии или глупости, ведь эти грязные отходы были никому не нужны. Но молодой человек был другого мнения.

Одержимый своей идеей и движимый любопытством, он хотел совершить чудо.

Служа в храме он занимался переписыванием священных текстов и вел счета для старших жрецов. И, как и все в то время, использовал для записи краски.

Это было обыденно, но однажды, переписывая очередной текст, он понял,что краски не хватает. Брать новую нужно было в подвальном хранилище, а жрец, хранящий ключи, куда-то отлучился. Чтобы не тратить свое драгоценное время, юноша, недолго думая, решил схитрить.

Тексты не были столь важны, и ему оставалось дописать всего несколько строк. Взяв немного сажи, он подумал: «А что, если...?» И дописал последние строки на папирусе сажей. Это было менее практично, чем краска, но натолкнуло его на идею создания возможной альтернативы.

К сожалению, об использовании сажи вскоре прознали верховные жрецы и сочли это неуважением и несерьезностью в служении. После этого он оказался у них не на лучшем счету, а попытки привнести что-то новое подвергались критике и отклонялись из-за нежелания нарушать традиции. Но попыток парень не оставлял.

С тех пор прошло уже пять лет.

Самый дальний угол его дома за это время превратился в некое подобие лаборатории.

В ней было все необходимое для его экспериментов: каменный стол, глиняные сосуды и чаши, папирусные свитки, каменные пестики и ступки для измельчения. На полках хранились ингредиенты, с которыми он возился и изучал, пытаясь подобрать наилучший состав.

Здесь была и сажа, и масло из лампад, и древесный уголь, и охра. Но все это нужно было как-то скрепить, иначе жидкость не схватывалась и растекалась по поверхности.

Он подбирал разные вязкие субстанции. Позже к его ингредиентам присоединились смола из высохшего сока акации, мед, сок смоковницы и гранатовой коры. Для всего этого растворителем служила вода из Нила. Однако самый важный ингредиент жрец еще не нашел.

Но этим утром его осенила идея.

Сидя на корточках Оглядываясь по сторонам, он собирал стекающую с тканей ферментированную жидкость. Он прекрасно знал , что она является остатком брожения растительных компонентов, которые впоследствии давали кислоты.

Но даже с этим ингредиентом новая красильная жидкость не обладала нужной стойкостью.

Чего-то не хватало.

Последние несколько недель ежедневного посещения красильни не приблизили его к желаемому результату. Поэтому он решил воспользоваться сегодняшней спонтанной мыслью.

Собрав достаточное количество жидкости и аккуратно уложив все глиняные сосуды в сумку, молодой жрец направился к центральным улицам, где располагался базар. Пройдя под навесами, осторожно огибая оживленную толпу, он направился к ремесленной пивоварне, находившейся на северном холме города.

Работающих там он не знал, но других идей у него не было. Пивоварни храмового хозяйства, где варили пиво для подношений богам, не подходили. Там бы его заметил и это вызвало бы ненужные вопросы и гнев верховных жрецов.

Поднявшись на холм и приблизившись к пивоварне, он увидел сидящего на скамейке у входа крупного мужчину, который пересыпал из мешков в корзину эммер — самый распространенный в Фивах сорт пшеницы.

— Живите, благоденствуйте и процветайте! – учтиво поклонился молодой человек.

Пивовар посмотрел на него снизу вверх, щурясь и прикрывая глаза от солнца.

— И вам благоденствовать! Чем могу помочь в столь жаркий час, да осветит нас Ра? – выпалил он, не скрывая удивления.

Подобные гости к нему не заглядывали.

— Неужто пришли выпить пиво в разгар рабочего дня? – загоготал он, закинув голову – Или в храмовом хозяйстве закончилось пиво, боги все выпили? – не унимался он, весело смеясь.

— Ох, если бы выпили, я бы об этом знал! – более сдержанно, но тоже посмеиваясь, ответил жрец, подстраиваясь под собеседника.

— Так чем могу помочь, достопочтимый жрец? – поинтересовался пивовар.

— Ну, вообще-то я еще не полноценный жрец, только прохожу ступени служения. Но надеюсь, это почетное звание уже не за горами.

Мужчина улыбнулся и молодой человек продолжил.

— Я пришел к вам с просьбой о помощи в моем служении богам и народу Египта. Конечно, не за бесплатно, если вас это интересует – постукивая по карману штанов, произнес жрец.

— Это любопытно. И чем же я, обычный пивовар, могу вам помочь? Я уж точно не так близок к богам, как вы и все храмовые служители.

— Вы заблуждаетесь! Мы все под одним солнцем, а вы служите Амону дольше меня, и я могу вам только позавидовать! – жрец учтиво поклонился. – Прошу вас о небольшой помощи: мне нужны остатки сброженного сусла.

Мужчина свел брови в удивлении и громко рассмеялся.

— Что за чудо такое – жрец собирает отходы ! Ха-ха-ха! – продолжал он заливаться смехом, немного смутив молодого человека.

Наклонился поближе.

— Обычно я плачу за такие услуги, а не мне!

Жрец прочистил горло и улыбнулся.

— Поможете?

Пивовар немного успокоился, с улыбкой посмотрел на собеседника и встал со скамейки.

— Можете забрать хоть все отходы, жрец. Я вам только спасибо скажу.

С этими словами они вошли внутрь.

Все отходы, конечно, не требовались. Для эксперимента ему хватило одного небольшого сосуда. Он не был уверен что это поможет, но для первого раза этого должно было хватить. Если же это не сработает, можно будет попробовать остатки с винодельни – они тоже могли подойти.

Придя домой, молодой человек подскочил к своей небольшой лаборатории и стянул с нее тканевый навес, который защищал от пыли. Собрав все необходимые ингредиенты и смешав в нужной последовательности, он добавил жидкость, собранную у красильни.

Его действия были привычны, точны и быстры. Делал он это не раз. Достав последний пазл мозаики, сброженное сусло, он отмерил несколько миллилитров медной ложкой и добавил в общий сосуд. Цвет, без того бездонно черный, словно поблагодарил его и вошел в незримую реакцию, лишь высвобождая небольшие пузыри.

Жрец не знал, что именно происходит в этом неизведанном мире химии, но пока он наблюдал, в баночке воистину происходило чудо. Жидкость вступила в реакцию с спиртовыми и кислотными соединениями, создавая нечто новое.

Молодой человек накрыл жижу плотной крышечкой и потряс. Открыл снова, еще немного понаблюдал и поставил на стол. Ища взглядом папирус, он в спешке начал обыскивать стол перебирая листы.

Папирусов было полно, но нужен был чистый и свежий.

Найдя лист, он сел и, словно проводя какой-то ритуал, медленно и бережно взял перо. Окунув его в смесь, написал «Джехути, инди мери-нетчер пен шееп ен енне?», что означало «Бог письма, неужели этот дар снизошел на нас?».

Смесь легла идеально, словно она и должна была быть там, а папирус, казалось, ощущал каждое слово.

— Невероятно! — вскрикнул потрясенный результатом.

Макнул палец в жидкость.

— Неужели? — с удивлением произнес он. — Да славься великий бог письма Джехути!

Но это было еще не все. Нужно было проверить надпись на истирание. А на другом папирусе изучить ее поведение при взаимодействии с водой. Он понимал , что водостойкость будет не очень хорошей, но точно должна быть лучше краски.

На следующий день после проведенных тестов, жрец был удовлетворён результатом. Радости не было предела, и он в спешке собрался. Взял все необходимое для презентации и поспешил в храм Амона.

Утро было ранним, но служение уже началось, и храм наполнился прихожанами и жрецами. В главном зале стояли трое старейших жрецов, обсуждая что-то.

Именно они были ему нужны. Подойдя поближе и немного отдышавшись, он привлек их внимание.

— Живите, благоденствуйте и процветайте! – поклонившись громко приветствовал он.

Жрецы обернулись и, как подобает правилам, поклонились в ответ. Он обвел их быстрым взглядом, немного нервничая, сглотнул, и сделал несколько шагов вперед. Они молча смотрели на него.

— Я рад, что застал вас здесь, достопочтенные наставники. У меня есть что вам сообщить и уверен, что вам мои вести принесут радость – воодушевленно сказал он, надеясь, что в этот раз его новаторство найдет признание.

Жрецы искоса глянули на него.

Боясь вновь не найти отклика в их сердцах, он поспешно решил показать наглядно.

– Позвольте вам продемонстрировать кое-что. – с этими словами достав из сумки вчерашний папирус, улыбаясь протянул им.

— Что это, юный послушник? – бросив на папирус непонимающий взгляд спросил жрец Первосвященник.

— Смесь, которую я создал благодаря сочетанию разных ингредиентов. Она надежна, более водостойка, проста в производстве, почти нестираемая и невероятно яркая. – воодушевленно презентовал он.

Они настороженно переглянулись.

Видя их замешательство, он выпалил.

– Смотрите!

И начал усердно водить указательным пальцем по вчерашней надписи. Даже слегка смазавшись, текст на пергаменте оставались ярко-черным. Но неожиданный удар по запястью остановил его.

Жрец бога Джехути, бога письма, гневно смотрел на молодого человека.

— Что ты делаешь? Это святотатство! — зашипел он, сжав кулаки.

— Как ты смеешь? Своими грязными пальцами стирать "Бог письма, неужели этот дар снизошел на нас?». Ты вообще понимаешь, что написал имя великого Джехути и опорочил? Ты должен бережно относиться к этому тексту, ведь в нем ты привлекаешь внимание бога!

Эти слова эхом разнеслись по залу. Остальные жрецы молчали, но их взгляды выражали недовольство.

Молодой человек опешил, поняв какую непростительную оплошность он допустил, радуясь своему открытию. Нельзя как-либо порочить имена богов.

Для новичков такая ошибка была наказуема и непростительна — их отлучали, предварительно высекши на центральной площади. Однако у более опытных жрецов подобных прецедентов не случалось, а наказание могло быть гораздо строже.

Зная искренность веры служителей богов, парень понимал, что его ждали не самые приятные перспективы.

Высмеивания и злых языков он не боялся, но если слухи дойдут до жрецов фараона, а это рано или поздно случится, то его в лучшем случае ждал бы вечный позор и порка, а в худшем — тот же позор и отречение.

Вот так, в мгновение ока, этот радостный и долгожданный день стал роковым в его судьбе.

Он пытался подобрать слова в свое оправдание, но лишь смог вымолвить.

— Ааа... Яяя... Мне жаль, я не...

Жрец бога Двух земель, верховный наставник и самый главный в религиозной иерархии грубо схватил его за плечо.

— Пошел прочь из храма. Сегодня же ты придешь на вечерние служение, но не в одеянии служителя, а в простом.

Он оскалился.

— А это..., — схватил парня за его указательный палец, немного испачканный в чернилах. – пойдет на жертву богу Джехути.

Жрец бога Джехути одобрительно кивнул, а верховный жрец подытожил.

— И больше ты здесь не появишься.

Сидя у подножия храма, уже бывший служитель богов, уныло смотрел на пыльную землю под ногами. Никаких мыслей не было. Вокруг тишина, нарушаемая изредка проходящими мимо прихожанами.

Он медленно обернулся и взглянул на храм. Пять лет жизни. Полжизни учебы. И такой бесславный конец. Его изобретение так и не увидит свет. Он не стремился к богатству и славе, а лишь хотел оставить миру нечто важное, то, что сделает его лучше. Из сумки он достал небольшую баночку и открыл крышку. Внутри густая, черная, все еще непривычно яркая смесь.

— А ведь я даже не успел дать ей название, — думал он, перебирая в уме десятки вариантов.

Наконец, одно слово задержалось в сознании, показавшись правильным.

— Назову их... «чернила», — тихо произнёс он.

— Чернила? О чём это вы, юноша? — раздался голос за спиной.

Он вздрогнул. Позади стоял прихожанин, судя по всему, только что спустившийся из храма.

— Что? А... Нет, это так, мысли вслух. Не обращайте внимания, — бросил он отрывисто.

— Простите... Вы не против?

Незнакомец, осторожно подобрав подол изношенной мантии, опустился рядом.

— Ну, вы уже сели. А, впрочем, какая разница... — немного смутившись, ответил бывший жрец.

Желание общаться с кем-либо не было, но он не хотел показаться неучтивым.

Мельком взглянул на незнакомца. Лицо скрывал капюшон, защищая от палящего солнца и дорожной пыли, но в остальном он выглядел как обычный горожанин.

— У вас, похоже, выдался не самый удачный день? – с любопытством спросил незнакомец.

— Да уж, бывали и лучше. Вы наблюдательны. – тусклым голосом отозвался парень.

— Что ж, понимаю. Жизнь — сплошные черные и белые полосы. А хотите я вам немного подниму настроение?

Бывший жрец нехотя кивнул, забыв , что из-за капюшона собеседник не увидит кивка. Тот увидел.

— Что, если я вам скажу что какое-то время тоже изучал всевозможные смеси для написания, будучи писарем. Но, к моему сожалению, добиться каких-либо значимых результатов не получилось – с грустью в голосе сказал он.

Сделав небольшую паузу, продолжил.

— Видите ли, мой господин спонсировал мои труды много лет, но разочаровавшись в столь долгих поисках, отправил меня искать решение проблемы по миру.

— Откуда он знает о моих поисках? — с тревожным любопытством подумал бывший жрец. Словно угадав его замешательство, мужчина продолжил.

— Приношу свои извинения, мне довелось услышать в храме ваш разговор. Я искренне сочувствую вам, они были слишком строги. К тому же вы им принесли на блюдечке такое любопытное изобретение. Как вы там его называли, чернила?

— Спасибо за добрые слова , — искренне поблагодарил парень. – Да, думаю это подходящие название. А откуда вы прибыли?

— Из Мемфиса – коротко ответил незнакомец.

— И какую цель вы тут преследуете? Ищите какие-то ингредиенты, отсутствующие в вашем городе? – поинтересовался молодой человек, вспоминая как долго и упорно искал и подбирал компоненты.

— Я уже нашел. Вас. – скупо посмеялся незнакомец.

Как вы смотрите на то, чтобы продать мне рецепт вашего изобретения?

— Рецепт не продается. – напряженно произнес бывший жрец.

— Но я вам даже не назвал сумму. Мой господин очень богат...

— Извините, это не обсуждается

Незнакомец печально вздохнул. Какое-то время они сидели молча, и это молчание становилось неловким. Как только бывший жрец встал чтобы попрощаться, мужчина прервал молчание.

— Скажите, а если бы вам предложили исполнение одно вашего желание взамен на рецепт, вы бы согласились?

Мужчина продолжил.

— Ну, например, несметные богатства? Собственный дворец, достойный фараона? Или нескончаемый поток непревзойденных красавиц, которые готовы пасть к вашим ногам по первому зову? – серьезным тоном спросил прихожанин.

Молодой человек улыбнулся, на мгновенье задумавшись.

— А знаете, — сказал он — Если бы такое было возможно, я бы подумал над вашим предложением.

Мужчина удовлетворенно усмехнулся.

— А вы мечтатель. Давайте попробуем, ради интереса? Пожмем руки, и вы выберете свое желание.

— Это же меня ни к чему не обязывает?

— Абсолютно. Ну что?

— А давайте!

Незнакомец достал из-под мантии руку и сняв перчатку протянул ее улыбающемуся парню. Рукопожатие состоялось. Его ладонь оказалась обжигающе горячей, и прежде чем юноша отдернул руку, незнакомец поспешил спросить.

— Ваше желание?

Он ожидал чего угодно. Любое желание, которое искушает каждого смертного, жившего за 6000 лет до нашей эры: бессмертие, вечная молодость, богатство и золото, личный храм и почитание как бога, контроль над духами Дуата, знание всех тайн мира, в конце концов.

Но юноша не знал, что пожимая руку незнакомцу, отдает ему свою душу, и загадал:

— Вам мой рецепт. А в замен... Хочу служить у вашего господина писарем! – заулыбался он.

Но реакция незнакомца оказалось неожиданной. Тот молча вырвал сухую руку из рукопожатия и резко встал.

— Вы глупец. – холодным тоном произнес он, после чего повернулся к парню.

Глядя на него снизу вверх, лишь тогда бывший жрец смог разглядеть лицо незнакомца. Его лоб наполняли морщины, а вместо глазниц горели ярко красные огни, которые он тщательно скрывал за капюшоном.

— И мы с вами не поладим, Тотмес. — угрюмо закончил он.

***

В столь ранние годы, практика продажи Души не использовалась. Опыта у демонов в этом деле не было, и Бальмонт был первым. Только лишь в будущем желание стали спрашивать заранее, во избежание просчетов.

Будучи демоном низшего сословия, он хотел выслужиться перед Вельзевулом, и направился в мир людей, чтобы найти что-то, что поможем ему продвинуться по званию.

Чернила вполне себе подходили. И его задумка была проста, заполучить рецепт. Купить или на крайний случай обменять на желание через сделку. По прибытии его бы назначили на новую должность «Люциферов писарь».

Он планировал жить себе припеваючи, ходить с высоко поднятой головой и гордиться таким званием. Но вернулся он не один, а с ненавистным ему Тотмесом, который благодаря своему бездарному желанию сломал все планы Бальмонта. Хоть и не специально.

Но, все же, через сделку рецепт демону заполучить удалось. И Вельзевул, не оставив без внимания потуги Бальмонта, пожаловал ему должность начальника писаря, сделав одолжение.

Тотмес несерьезно отнесся к сделке. На тот момент он думал, что если бы незнакомец и правда мог помочь, то можно было бы покинуть Фивы, в которых у него назревали проблемы, и направится в Мемфис, на почетную службу к господину незнакомца.

По итогу все так и произошло, но господином оказался Люцифер, а Мемфис оказался адом.

Успокаивало только одно, при всей глупости его желания, оно сохранило его тело и Душу при нем.