Глава 30. Дарк
Я заканчиваю свой рассказ, опустошая пятую бутылку с пивом. Фанни давится слезами, смотря на меня не моргая. Не знаю, что она будет думать обо мне, но это есть в моей жизни, и от этого не отмыться.
Я не рассказал ей в подробностях, потому что это заняло бы слишком много времени, но я рассказал главную суть, и она должна была понять, что за каждым из трех трупов стоял я.
Фанни всхлипывает, вытирает мокрыми ладонями очередные слезы.
— Тебе не было жалко Донну? Она потеряла единственного близкого человека, — хрипит она, заикаясь от слез.
— Нет. Мне не было жалко Донну. По крайне в тот момент. Я не думал о ней, — пожимаю плечами. — Она... Она умерла три года назад.
Фанни застывает в ужасе.
— Что?..
— Донна родила второго ребенка, но не выжила. Они оба не выжили. Тедди пригласил меня на похороны, и я ездил к ним в Сан-Франциско.
— Тедди действительно позаботился о ней.
— Да, это так. Он оказался хорошим мужем и отцом. Насколько мне известно, он до сих пор одинок, воспитывает Адама в строгости.
— Вы общаетесь?
— Иногда бывает.
— Ты провернул это все в одиночку... Ты очень сильный, — говорит она тихо.
Я качаю головой.
— Это было легко. Они любили наркотики. Многие торгует подобным дерьмом, и неаккуратное употребление приводит к фатальному исходу.
— И все равно... Как тот парень оказался на окраине Спрингса?
Я был рад, что она не запомнила их клички и имена.
— Полагаю, что он просто хотел погулять. Не знаю. Он был сам себе на уме. Возможно, искал что-то или кого-то.
— Как тебе продали это все... — в ужасе шепчет она. — Ты был ребенком.
— Да, был. Дилерам плевать, сколько лет покупателям. Им нужно толкнуть товар.
Наступает молчание после моих слов. Я делаю глоток пива.
Фанни резко дергается, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи.
— Черт, Делани, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Этот секрет останется со мной. Клянусь всем, что у меня есть. Я никому не скажу об этом. Черт возьми, я даже представить не могу, что тебе пришлось пережить.
Я обнимаю ее, глажу по спине. Фанни не перестает всхлипывать и плакать. Не знаю, почему, но мне стало легче оттого, что я рассказал. Кажется, мне нужно было с кем-то поделиться в таких красках. Даже Бо не в курсе этого всего. Вернее, не в таком контексте, в котором я рассказал ей.
— А что... Бо узнал об этом? — она задает вопрос, словно читает мысли.
— Нет. Я... Я не сказал ему. Никому не сказал из клуба. Когда меня взяли в ряды Сынов, я знал, что стану Дарком. Это очень символично. Он спрашивал, почему, но я не стал говорить. Ему не понять, почему Дарк.
— Ты держал это все в себе столько лет.
Я киваю на ее шепот, зная, что она поймет меня.
— Я... Мне действительно так жаль.
Коробит от этого. Прожигает дыру. Сносит к чертям. Я не нуждаюсь в жалости и сожалениях того, как мне было тяжело. Это было давно, и я сделал все, чтобы оставить это в прошлом.
— Не стоит. Это было давно. И мне не жаль.
Я оставляю бутылку на столе, а затем перетягиваю Фанни к себе на колени. Надавив на ее спину, она наклоняется и целует меня. Наш поцелуй с привкусом печали, слез и боли распаляет желание. Я нуждаюсь в выплеске эмоций.
Фанни стонет, когда я наматываю ее волосы на кулак и заставляю запрокинуть голову. Мои губы вонзаются в ее выставленное горло.
— Ты нужна мне.
Я лижу ее горло, поднимаясь к уху. Ее запах обвивает меня, подобно змее, сковывает и запечатывает в легких. Черт, я просто не могу насытиться ей. Это невозможно.
Язык играется с мочкой, пока она пытается сказать ответ:
— Л-ладно, — отвечает она, задыхаясь. — Возьми все, что хочешь.
Мне нужно почувствовать ее как можно скорее. Знаю, что для второго раза я должен быть нежным, но я буду гребаным эгоистом, чтобы выплеснуть из себя скопившую желчь.
Я кусаю ее шею в последний раз, затем отпускаю волосы и тянусь к краям топика, снимая его и позволяя голым грудям с твердыми сосками замаячить перед глазами.
Впиваюсь зубами в ее плечо, нежно покусывая и начиная мягко сжимать ягодицы. Фанни двигает бедрами, пытаясь потереться обо что-то, и я чувствую ее нужду. Мольба скрывается в зеленых глазах, и она, кажется, действительно готова принять все, что я захожу сделать с ней.
Эта мысль прошибает, заставляя меня дернуть плечами и покрыться мурашками.
Моя. Моя. Моя.
В башке набатом, словно заедает. Плевать. Я знаю, что она моя. Давно знаю. Всегда принадлежала мне.
Кожа горит огнем, пульсирует в местах, где она касается меня. Я склоняюсь ниже, чтобы обхватить губами ее твердый сосок. С меня почти срывается стон, когда я чувствую языком его бархат.
Очерчиваю зубами горошинку, и Фанни вскрикивает, когда я начинаю сжимать руками ее ягодицы и ласкать грудь. Член дергается в штанах, и я тут же выгибаю бедра и толкаю ее на себя. Она обнимает руками мою шею, и я всасываю ее сосок в рот, начиная сосать его.
— О, да, — шепчет она.
Я сильно сжимаю ее ягодицы, чувствуя, как злость царапает мои легкие, требуя выхода. Она начинает быстрее двигать бедрами, и перед глазами вспыхивает картинка, как я трахаю ее сзади, наматывая волосы на кулак, как она давится стонами, как скребет ногтями по столу...
— Делани, — выдыхает она, сбиваясь с ритма.
К черту. Я должен сделать это. Жестко и грубо. Мне нужно освободить своего демона.
Я крепко обхватываю ее бедра и поднимаюсь с дивана. Мой рот врезается в ее открытые губы, и наши языки схватываются в требовательном поцелуе. Она не перестает тереться о меня, и моя выдержка почти летит к чертям, когда она прижимается ко мне, заставляя мой рот вернуться к ее груди.
Да, малышка, я люблю твои соски. Они идеальные, розовые и твердые с небольшим ореолом.
Я прикусываю его чуть больнее, и она громко стонет.
— Ах... Еще, пожалуйста.
Мы врезаемся в прикрытую дверь, и она недовольно ворчит, отталкивая створку. Я волоку ее прямо к столу, на который сажу не очень-то нежно. Она сразу же раздвигает ноги, и я встаю между ними, опуская свой рот на нее.
Я очерчиваю руками ее изгибы, нуждаясь в тактильном контакте как можно больше. Пальцы дергают пуговицу на джинсах, а через секунду она приподнимается, и я стаскиваю с ее ягодиц джинсы. Фанни сразу же краснеет, когда я замечаю обычные черные хлопковые трусики.
Я заставляю ее встать со стола и повернуться ко мне спиной. Она опирается ладонями на поверхность, и я склоняюсь, ведя руками по ее телу. Пальцы сильно щиплют соски, и она вжимается задницей в твердый, ноющий от болезненного возбуждения член.
Я кусаю ее в плечо, зарываюсь носом в яблочные волосы, и мои руки тут же берутся за ремень на штанах. Я дергаю молнию вниз, а затем стаскиваю белье. Фанни сильнее наклоняется.
Моя рука опускаются вниз, и я провожу пальцами между ее ягодиц, а затем ниже. С ее губы срывается стон, когда я раскрываю складки и провожу пальцами по влаге, начиная растирать ее.
— О. Боже. Мой, — шепчет она, запрокидывая голову и прогибаясь в пояснице.
Я берусь за ее плечо, продолжая мягко вальсировать пальцами по ее киске. Она еще почти девственница, и я должен быть мягче, осторожнее, нежнее, но меня потряхивает от возбуждения и желания, так что я не собираюсь особо долго возиться. Не сегодня.
Я начинаю потирать ее клитор. Фанни покрывается мурашками, и я целую ее в спину, начиная сильнее чувствительный комок нервов.
— Еще, еще, еще, — скороговоркой стонет, крутя бедрами.
Царапнув и щелкнув пальцами по клитору, Фанни дергается.
— Еще, пожалуйста, — с надрывом шепчет, будто на грани.
Я знаю. Чувствую.
Смазка течет из нее прямо в ладонь, и я продолжаю ласкать клитор настойчивыми движениями.
— О, да, — выдыхает она, а через секунду она буквально взрывается, заходясь в потрясающей дрожи. Она трясется подо мной и опускается на локти, не прекращая вертеть бедрами.
Я тут же вхожу в нее двумя пальцами, и с ее — я уверен — искусанных губ срывается болезненный стон. Она горячая, тугая и чертовски влажная. Перед глазами плывет, и я начинаю двигать внутри нее пальцами.
— Делани, я... — она задыхается, когда я сгибаю пальцы и нахожу ее самую чувствительную точку. — О. Боже. Мой.
Я делаю так несколько раз, а потом, уже не в силах терпеть пульсирующее желание, достаю пальцы под ее разочарованный вдох.
Стянув трусы, я заставляю ее прогнуться в спине. Моя рука берет ее за волосы, и Фанни послушно откидывает голову.
Я вхожу в нее одним толчком, и она взвизгивает. Почти теряюсь от интенсивности. Внутри нее адски горячо и тесно. Второй раз — это почти ничто. Она всегда будет тугой для меня. Всегда узкой, горячей и скользкой.
Я не даю ей прийти в себя, начинаю двигаться.
— О, Делани, — шепчет она, когда я прижимаю бедра к ее заднице.
Мои руки тянут ее шелковистые волосы, и ее голова задирается еще больше. Я склоняюсь и наслаждаюсь ее ярким ароматом под звук размеренных шлепков.
Я двигаюсь медленно, желая сорваться на бешеный ритм. Мне хочется трахнуть ее так, чтобы в голове образовался шум. И я не сдерживаюсь, толкаюсь чуть резче и глубже, заставляя Фанни застонать и заскоблить руками по столешнице.
Толчок. Толчок. Толчок. Я отпускаю ее волосы, берусь за тонкие бедра и начинаю резко насаживать ее на член. Фанни опирается на руки, слегка приподнимаясь и меняя угол. Я прикусываю нижнюю губу до боли.
— Ах, — вздыхает она. — Пожалуйста-дай-мне-это, — нечленораздельно просит.
Я склоняюсь вперед, обхватываю ее за горло и заставляю повернуть голову. Наши губы сливаются в поцелуе, пока я не перестаю трахать ее тугую киску. Она стонет в мой рот, и ее мышцы начинают сокращаться вокруг члена, а через секунду ее задница вжимается в меня, но я не даю ей замедлить меня.
Разрывая поцелуй, Фанни протяжно стонет, начиная с силой сжимать меня. Я со злостью вколачиваюсь в нее, предвкушая ярчайший финал. Перед глазами начинает плыть, и она вновь опускается на локти, переживая вторую оргазма. Я вдавливаю пальцы в ее кости, начиная неистово входить в ее податливое тело.
Внизу все хлюпает, а с ее губ срываются тихие вздохи. Низ живота сводит судорогой, и я не сдерживаю низкого стона.
— Блядь, — рычу я, нагибаясь к ее спине.
Мои зубы скользят по ее коже, оттягивают, и я резко поддаюсь вперед, член пульсирует и ревет от долгожданного наслаждения. Меня потрясывает, и все тело словно покалывает тонкими иголками. Изливаясь внутри нее, я вдруг ловлю себя на мысли, что не хочу предохраняться с ней. У меня небольшой заскок по этому поводу, поэтому я всегда использую защиту.
Но только не с ней.
Не с Фанни.
Мы тяжело дышим, восстанавливая дыхание. Я не выхожу из нее несколько минут, пока пытаюсь прийти в себя. Перед глазами слегка расфокусировано, и мне требуется немного времени, чтобы прийти в себя.
— Останешься со мной? — спрашиваю тихо, выходя из нее, но не слезая.
— Да, я могла бы остаться, — отвечает она с тяжелым вздохом.
***
Фанни выходит из душа, щеголяя в моей футболке. Она поправляет влажные после душа волосы, и ее губы растягиваются в улыбке. Она не перестает улыбаться последний час, как мы потрахались на кухонном столе, за которым потом перекусили сэндвичами.
Она залезает на постель и садится в позу лотоса, позволяя мне увидеть ее голую киску. Ну, конечно, она без трусиков.
Краска застилает ее щеки, и она опускает взгляд.
— Извини, мне пришлось постирать трусики, чтобы завтра надеть чистые.
— Не стоит извиняться, — я тянусь и сжимаю ее колено. — Все хорошо? Я не причинил тебе боли?
— Не-а, — говорит она с улыбкой. — Это хорошо, что ты не церемонишься со мной. Я бы не выдержала этого. Секс был потрясающий. Я хотела этого.
Я улыбаюсь, и Фанни тяжело вздыхает.
— Хлоя и Тир приедут только завтра вечером. Жду не дождусь, чтобы рассказать о фестивале. Мы ведь поедем, правда?
— Конечно, детка. Мы запланировали эту поездку.
Фанни ерзает на постели и придвигается ближе. Я вижу, как что-то тревожит ее.
— Что случилось? — спрашиваю, чувствуя некое давление в груди. Странно ощущать нечто подобное.
— Не знаю. Я... Я не знаю. Просто беспокоюсь за Хлою. Если Тир разобьет ей сердце, мне придется принять нейтралитет и не пытаться выставлять одного или другого плохим в глазах одного или второго. Я не смогу выбрать между братом и лучшей подругой.
— Уверен, что Тир не причинит Хлое вреда. Кажется, он без ума от этой девушки. Позволь ему побыть влюбленным.
Фанни хихикает и жмет плечами.
— Как я могу позволить быть ему счастливым, если он слишком долго упрекал меня в своих чувствах к тебе?
Я беру ее за руку и тяну на себя. Фанни ложится на меня с сияющими от чувств глазами и широкой улыбкой. Мое сердце вспыхивает непонятными эмоциями, которые я раньше не ощущал. На языке крутится какая-то ванильная хрень, и я, чтобы не сказать лишнего, тянусь для поцелуя.
— Не тревожь его бедное сердце, детка, — говорю я спустя мгновение.
— Плевать на моего брата, — шепчет она, потянувшись за еще одним поцелуем. — Если он сделает больно Хлое, я выкручу ему яйца, и он пойдет к черту с таким отношением к хорошим девушкам.
Я смеюсь, и Фанни поддерживает меня легкой смущенной улыбкой.
— Бедный Тир. Серьезно.
— О, не защищай его, — она игриво шлепает меня по голому бедру.
— Он мой лучший друг.
— А я твоя девушка! — выпаливает она быстро без задней мысли.
Шок. Осознание. Страх. Смесь эмоций мелькает на ее лице.
Это почти странно слышать от кого-то, потому что... Ну, представьте, что вы двадцать лет знаете эту девушку, и она для вас всегда была кем-то вроде сестры, а сейчас представляется девушкой и делает это с не менее восхитительным восклицанием.
Фанни напрягается, когда я молчу несколько минут, а потом тянусь к ней и оставляю легкий поцелуй в лоб.
— Да, моя лучшая деочка, — соглашаюсь тихо, и Фанни расслабляется.
Улыбка трогает ее глаза.
— Это было неловко.
— Абсолютно нормально. Нужно... привыкнуть к этому, — жму плечами. — Когда-то ты станешь мой женой, так что я не против называть тебя жена или старушка.
Фанни воодушевлена моими словами, которые не кажутся мне ничуть странными. Несмотря на все взлеты и падения мы будем вместе. Почему-то, я вижу, и знаю это.
— Папа никогда не называл маму старушку, но я знаю, что это заложено в вашем лексиконе.
— Не у всех.
Фанни смущается, прикусывая губу.
— Мне нравится, что ты думаешь, что я стану твоей женой.
— Я не думаю. Знаю, — пожимаю плечами, и ее румянец становится очень заметным.
Она отрывается и любопытно смотрит на меня, будто пытается понять, все ли у меня хорошо. Ее зеленый взгляд скользит по мне в течение нескольких секунд.
— Ты... в порядке? — спрашивает она.
Знаю, о чем она спрашивает. Сегодняшний вечер перенасыщен откровениями и эмоциями, но...
— Да, более чем.
И это гребанная правда, которую мне приходится принять.
Я в порядке, потому что моя жизнь идет так, как распоряжается судьба.
Наконец-то рядом со мной девушка, с которой мне хочется быть и к которой я могу пытаться открываться, чтобы показать свои настоящие сильные чувства.
Я на стадии влюбленности, которая перерастет в крепкую любовь. Просто нужно немного больше времени.
***
Вилли и Бренда смотрят на меня достаточно обеспокоенными взглядами, когда я привожу Фанни домой следующим утром. Они выглядят так, будто хотят задать уйму вопросов. Особенно Бренда. Вилли же хочет спросить, какого черта происходит.
Подняв руки в знак капитуляции, я говорю:
— Я не трогал ее без ее согласия.
Фанни резко оборачивается и пищит:
— Папа! Какого черта?! Мам?!
Она тут же возвращается в гостиную.
— Фанни, иди наверх, — просит Вилли.
— Ни за что, — протестует она, и я перевожу на нее взгляд.
Она качает головой и поджимает губы, будто боится оставлять меня наедине с Вилли и Брендой.
Я вздыхаю, понимая, что мне не отвертеться от разговора с Вилли и не пойти против расспросов Бренды.
— Детка, иди, собери вещи на завтра, окей? Позволь мне поговорить с твоим стариком.
— Но...
— Иди. Сейчас же, — она перехватывает мой просящее-требовательный взгляд, послушно кивает и уходит.
Ее шаги затихают на втором этаже, и я смотрю на Вилли и Бренду вопросительным взглядом.
— Вы хотите поговорить об этом? — напрямую спрашиваю.
— Хотелось бы, конечно, знать, какие у тебя планы в отношении моей дочери, но уверен, что ты будешь чрезмерно осторожен, чтобы не разбить ей сердце, — Вилли хмыкает, а потом его лицо превращается в дьявольское. Рот растягивается в улыбке от уха до уха. — Просто знай, что не закончится ничем хорошем.
— Вилли, — я качаю головой с осуждением. — Мне уже не шестнадцать, чтобы морочить девушкам головы.
— Хо-хо-хо. Я также говорил, когда был молод.
Бренда стреляет в него убийственным взглядом, а потом смотрит на меня с легкой улыбкой.
— Нет. Мы просто с раннего утра не спим, потому что ждем, когда Фанни приедет домой. И мы ставили ставки, зайдешь ли ты к нам. Ты должен мне двадцатку, — Бренда протягивает руку.
Вилли стонет и отмахивается.
— На хер это все.
— Давай сюда двадцатку, — требует Бренда.
Медленное осознание топит меня, и я не сдерживаю смешка.
— Вы действительно спорили на это?
— Вилли сказал, что ты не рискнешь зайти, но...
— Я не так сказал, — он цокает и закатывает глаза. — Я сказал, что Дарки не будет заходить, потому что...
— Это одно и то же! — начинает спор Бренда.
Я смотрю на них с легким замешательством. Они взрослые люди, но сейчас похожи на детей.
— Мама, — Винни сонно трет глаза. — Ты звала меня? О, Дарки.
Мы быстро здороваемся, и он выглядит слегка помятым, будто его только что разбудили.
— Нет, дорогой, я не звала тебя, — Бренда отвлекается от спора Вилли и смотрит на среднего сына с обожанием.
— Фанни растолкала меня и попросила помочь тебя.
Я смеюсь и потираю большим и указательным пальцами переносицу. Чертова девчонка.
Господи. Что происходит?
— Ладно. К черту это все, — Вилли вскидывает руки. — Сегодня вечером приезжают Тир и Хлоя.
— Ага, — тянет Вин с зевком. — Девчонка выкрутила ему яйца и начала вить веревки. Что будет дальше?
— Ты следующий! — верещит Фанни, сбегая по лестнице.
Интересное утро, которое вводит меня в ступор. Почему... все складывается так хорошо? Где чертов подвох?
— Мы собираемся съездить на фестиваль в выходные, — сообщает Фанни, пристраиваясь к моему боку.
Я собственнически обнимаю ее за талию, притягивая к себе. Вин смотрит на нас с неким вопросом.
— Это что? Я что, сплю? — хрипит он.
— Упс, — Фанни сдерживает смешок. — Так получилось, что мы с Дарки вместе, — она кладет голову на мою грудь.
У Вина отвисает челюсть.
— Абзац. Полный абзац. И... Охренеть. Я столько лет жил и слушал твое нытье, чтобы наконец-то заорать от радости, что больше не нужно слушать это?
— Винни, — отрезвляет его Фанни. — Можно просто... не быть тупым ослом?
Я вздыхаю, предвкушая новый спор.
— Может, позавтракаем? — предлагает Бренда.
Я стреляю в Фанни быстрый взгляд. Этим утром я завтракал ее сладкой киской, и это было лучшее утро за всю мою жизнь.