Влюбленная в дьявола

Я знаю, что такое быть частью страшного секрета.

Делани доверился мне, и я безумно рада, что он сделал это, поддался моим уговорам и рассказал о том, что было в его жизни. Практически на протяжении всего рассказа я плакала и никак не могла совладать со своими эмоциями.

Шестнадцатилетний подросток помышлял злым мстительным мотивом, и его никто не уличил в том, что он воплотил своим планы в реальность. Более того, никто даже представить не мог, что он просто взял и сделал то, что он должен был сделать Бо. Он принял на себя такую большую ответственность, не зная, что может произойти с ним, какие могут последствия, что будет, если его поймают.

И если даже прямые улики не указывали на него, все равно можно было бы найти след, ведущий прямиком к Делани.

Я призналась ему в своих чувствах. Это было великолепно. По крайне мере, весь груз, накопившийся за много лет молчания, спал с плеч, и я почувствовала легкость. Признаваться было несложно, но немного страшно. Мы только начали свои отношения, и мне бы не хотелось пугать его еще сильнее, почему-то в тот момент мне казалось правильным сказать ему об этом.

Сказать, как сильно я люблю его.

В его неверующих глазах светился вопрос: Правда?

И я повторяла я люблю тебя столько раз, сколько он позволял. В его глазах была борьба, будто он не верил и не хотел слышать, будто для него это странным и чуждым — чтобы его кто-то любил.

Но я люблю его всем сердцем, и это осталось неизменным после того, как он мне обо всем рассказал.

В понедельник, когда он привез меня к родителям, мы позавтракали, и Делани уехал по делам клуба, а я осталась дома, чтобы приготовиться к приезду Хлои и Тира.

Хлоя: Привет, подруга! Мы остановились на какой-то треклятой заправке. Думаю, через пару часов буду у тебя. Ждешь?

Хлоя писала это два часа назад, так что они должны появиться с минуты на минуту.

Переключив канал на телевизоре, я слышу звуки байка, доносившиеся с улицы. Я тут же откладываю пульт, встаю и подхожу к окну. Отдернув занавеску, вижу, как на подъездной дорожке появляется байк Тира, а за ним седан Хлои.

Я тут же спешу на выход, чтобы встретить их.

— Мам, Тир и Хлоя приехали! — кричу я, выбегая из дома.

Хлоя уже стоит перед Тиром, уперев руки в бока. Кажется, она чем-то недовольна, и я спешу спасти ситуацию.

— Пожалуйста, отстань от меня хотя бы на сегодня, Терренс! — шипит она с раздражением. — Я терпела тебя все выходные, и мне надоело слушать твои тупые приказы. Я не твоя собственность, чтобы ты мог командовать мной!

Тир поправляет светлые волосы пятерней.

— Хлоя, просто перестань быть такой упертой. Если ты поживешь со мной две недели, ничего страшного не произойдет!

— Что?! — взвизгиваю я, удивленная услышанным. — Никто не хочет жить в твоем гадюшнике, Тир!

— О, моя любимая младшая сестра! — он делает гримасу, которая как бы кричит о том, как он не рад моему вмешательству.

Я подхожу к Хлое, и мы крепко обнимаемся.

— Привет, детка.

— Привет, — говорит она, и я встаю рядом с ним, подхватывая под локоть.

— Тир, отцепись. Разве ты не в курсе, что сегодняшний вечер посвящен только нам, девочкам?

Он выглядит озадаченным и расстроенным, будто у него был грандиозный план, связанный с Хлоей.

— Ты не можешь так со мной поступить, Фанни. Черт возьми! — ругается он. — Мне нужно в Боб. Я приеду через пару часов, чтобы забрать тебя, Хлоя!

Тир падает на байк, но Хлоя уверенно кричит ему:

— Черта с два ты это сделаешь, Терренс, мать его, Вилланелле!

Я даже не пытаюсь скрыть счастливую улыбку, когда лучшая подруга показывает средний палец Тиру, и тот с ревом срывается с места.

— Насколько ты приехала? — спрашиваю я, уводя Хлою к дому.

— На две недели. В следующую пятницу уже возвращаюсь домой, — вздыхает она. — Мама с папой... почти развелись, и мне нужно будет собрать вещи и куда-то переехать. Они решили продать дом.

В ее словах много боли, и я не могу остаться в стороне. Притягиваю ее к себе, и Хлоя тяжело вздыхает, обнимая меня.

— Я так чертовски устала от всего, Фанни.

Я отрываюсь, чтобы заглянуть в ее печальные глаза.

— Папа не появляется дома вот уже полгода, а мама делает вид, что все абсолютно в порядке. Бракоразводный процесс длится чертовски долго, потому что есть кое-какое имущество, которое они никак не могут поделить. Было решено продать дом, чтобы разделить деньги поровну. Все равно он им не нужен.

— О, боже. Это так ужасно. Почему они не думают о тебе? — тихо спрашиваю я, пока мое сердце обливается кровью за нее.

— Потому что я уже достаточно взрослая, чтобы содержать себя. Я так и не смогла устроиться на работу, и все мои отправленные анкеты в Сиэтл остались без ответа.

— Мне так жаль, — я сжимаю ее ладони, пока она грустно улыбается и пытается сделать вид, что ни капли не отчаивается.

— Спасибо. У меня есть немного денег, чтобы перебраться в свое жилье, но мне нужно срочно найти работу, чтобы начать себя обеспечивать. Я не могу вернуться в родительский дом после поездки в Дэнвелл. Мама ясно выразилась, что, пока я буду здесь, они займутся продажей дома.

— Разве ты собрала вещи?

— Почти. Многое лежит в багажнике и на заднем сиденье, а что-то мама заберет с собой, если вдруг они управятся с этим вопросом раньше, чем я вернусь.

— О, мне так жаль, Хлоя. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь, не так ли? В Дэнвелле не так много работы, но ты могла бы обосноваться здесь.

Хлоя морщится от моих слов, и я улыбаюсь.

— Зато здесь ты будешь в безопасности.

— О чем ты, черт возьми? Я здесь никого не знаю.

— Знаешь. Вся моя семья, Дарк, а еще я познакомлю тебя с Ариэллой, — я крепко сжимаю ее ладони. — Я не уверена, что Тир возьмет и отпустит тебя, понимаешь? Возможно, у него есть кое-какие планы...

— Даже не начинай это дерьмо, Фанни, — недовольно ворчит Хлоя. — Я не стану его старухой или что он там мне говорил на протяжении всех выходных. Мне плевать, что он думает по этому поводу. Если он считает, что я просто возьму и сдамся его очарованию, он ошибается!

Я внимательно смотрю на Хлою. Наши взгляды пересекаются, и в ее голубых глазах я вижу то, что мне нужно было.

Улыбка трогает мои губы.

— Разве ты не спала с моим братом, а?

Она непонимающе хмурится:

— Что? Нет.

Это слишком быстрый, осмысленный ответ, будто она готовилась к этому вопросу.

— Хлоя.

Она поджимает губы и глубоко вздыхает. Краска проступает на ее бледных щеках, и она прячет взгляд.

— Это ничего не меняет. Тир, как и любой другой мужик: бабник и многослойный кретин, ясно? Я не хочу иметь с ним ничего общего.

Я склоняю голову набок, продолжая за ней наблюдать.

— Да, мы переспали, но я не хочу, чтобы он думал, что может претендовать на меня, как на девушку! Это же смешно. Я живу на другом конце штата, ничего не знаю о байкерской жизни и не собираюсь быть чьей-то гребаной собственностью! — пылко заявляет она.

— Хлоя, я уверена, что Тир не будет относится к тебе, как к собственной вещи. Просто мы, Вилланелле, не может отступиться от того, кто нам нравится, понимаешь? Каков бы ни был тернистым путь, мы всегда добиваемся своего!

Хлоя поднимает на меня взгляд и таинственно щурится.

— Хочешь ли ты мне рассказать что-нибудь интересное? — спрашивает она с намеком.

Я тут же киваю и выпаливаю без заминки:

— Кажется, у меня появился парень, представляешь?

— О... И это...

— Дарки!

Хлоя распахивает глаза, а потом мы начинаем визжать, будто не верим в услышанное. Она порывисто тянется ко мне, крепко обнимает и, поглаживая спину, говорит:

— Я так рада за тебя! О. Мой. Бог! Когда это случилось?! Ты должна мне обо всем рассказать! В подробностях, детка!

Я заливисто смеюсь, чувствуя, как смущение затапливает мои щеки алой краской.

— Ла-адно! — соглашаюсь, и в дверях дома появляется мама с криком:

— Хлоя, привет! Девочки, я приготовила ужин. Давайте, заходите!

— Пошли-пошли. Хочу поскорее поесть и послушать твой грязный рассказ о соблазнении Дарка, — трепещет Хлоя, волоча меня к дому. — Привет, Бренда! Выглядишь чертовски соблазнительно!

Мама закатывает глаза, а потом смотрит на свои узкие джинсы и футболку.

— Эй! — бормочу я.

— Ты тоже привлекательно выглядишь, но...

— Заткнись, — требую.

***

Сидя за барной стойкой в Бобе, я попиваю яблочный сидр, пока Хлоя пытается флиртовать с Плейсом, наши проспектом. Кажется, они спелись и выглядят вполне мило и невинно, болтая о Сиэтле. Плейс жил в Сиэтле несколько лет до тех пор, как пришел в Сыны, так что у него есть кое-какой опыт с этим.

Мы провели весь день друг с другом, и это было одно из лучших мероприятий за последнее время. Хлоя поделилась тем, как проходило ее время в доме родителей, и она призналась, что это было самое худшее, что ей пришлось испытать. Родители исчерпали любое уважение друг другу и начали откровенно ненавидеть друг друга. Мне было искренне жаль ее, и я предложила ей вариант остаться здесь, со мной и Тиром (почему-то я сомневаюсь, что он просто так отпустит ее), найдем работу, подтянем куда надо, и ей будет намного проще жить, нежели в городе с родителями, у которых вдруг появились новые семьи. Хлоя не дала однозначного ответа, но было видно, что она всерьез об этом задумалась.

Помимо того, что происходило в ее семье, я решила рассказать ей обо всем, что случилось меду мной и Делани с момента, как я вернулась из колледжа. Кажется, она поддержала мой выбор и была рада, что мы наконец-то пришли к единому мнению и сошлись, как в небе звезды. Она была искренне рада за нас.

Я рассказала ей о музыкальном фестивале в Белвелде в эту субботу, и она согласилась пойти с условием, что Тир не будет ее донимать без дела, но... Это был мой брат, и он будет ее донимать. Кажется, она искренне понравилась ему, и он хочет добиться ее расположения. Я не буду препятствовать этому.

Тир, играющий в бильярд на другом конце зала, посматривает на них исподлобья, и мне хочется что-то сделать с этим, чтобы предотвратить гребаную вот-вот начавшуюся войну.

Делани, сидящий возле бильярда, не спускает с меня глаз. Не мудрено. Я надела очень короткую юбку, топ с открытой спиной и босоножки на каблуке. Его хищный взгляд облизывает каждый сантиметр моего тела, и мне не терпится почувствовать его руки на себе. Я специально сижу к нему спиной, чтобы не искушаться и не играть в трахни-меня переглядки. И, кажется, он не очень этим доволен.

Хлоя одета не менее вызывающе, но, как она утверждает, ей некого соблазнять, и ее короткое платье на тонких бретельках — это просто платье, а не провокация Тира на убийство Плейса, с которым она не перестает флиртовать.

Я делаю глоток пива и все-таки поворачиваюсь к Делани, который сидит на диване, наблюдая за игрой Тира и какого-то второго проспекта. К ним подходит разодетая в тряпки шалава, и мой пульс учащается, когда она останавливается возле Делани, и он переводит на нее презрительный взгляд.

В душе я радуюсь, что он смотрит на нее не по-доброму, но с другой стороны мне очень хочется подойти и показать, что он занят.

Я жду несколько секунд в надежде, что шалава отойдет от него, но она продолжает мяться возле Делани.

Допиваю бутылку и встаю с высокого стула, поправляя юбку. Ревность сжирает меня изнутри.

— Ты куда? — спрашивает Хлоя, отвлекаясь от увлекательного разговора с Плейсом.

— Выдрать волосы гребаной шлюхе, — бормочу под нос, стремглав бросаясь к ним.

Тир замечает мое приближение, и его брови сходятся на переносице. Он единственный из моей семьи, кто не знает, что мы с Делани официально пара, так что для него это фееричным открытием.

Делани замечает, как я приближаюсь, и его губы растягиваются в довольной улыбке.

Спрячь ее, маленький сученок.

— Может, ты все-таки передумаешь, Дарк? — заманчиво флиртует шалава, одетая в ярко-зеленое платье.

— Фанни? — Тир подает голос за секунду до того, как я тяну руку к ее волосам.

Я хватаю ее за высокий хвост и резко тяну назад, отходя в сторону. Шалава взвизгивает от резкой боли и пятится назад, не удерживаясь на высоких каблуках. Она начинает заваливаться, и я выставляю ногу в сторону, о которую она запинается и с пронзительным визгом летит на задницу.

Я отпускаю ее волосы в самый последний момент, разворачиваюсь и, склонившись, цежу:

— Если я еще раз увижу тебя возле него, я вырву твои гребанные волосы вместе со скальпом, дрянная шлюха.

Ее лицо стремительно краснеет, и она пытается прийти в себя после падения, но я выставляю ногу вперед и давлю тонким каблуком на ее голень. Она снова взвизгивает от боли.

— Поняла?

— Он не...

Я давлю каблуком, и она взвывает, как собака.

— Я повторяю еще раз: подойдешь, и я вырву весь твой наращенный хвост со скальпом, а потом скормлю его тебе, сука.

Ее тонкие губы поджимаются, а в глазах начинают блестеть слезы.

— Трижды повторять не собираюсь. Если не внимаешь, твои проблемы.

— Л-ладно, — всхлипывает она, и я убираю туфлю от ее ноги.

Повернувшись к Делани, он смотрит на меня очарованно-возбужденным взглядом, и мои внутренности, словно бабочки, начинают порхать.

— Фанни, ты так жестока, — цокает Тир, и я стреляю в него убийственным взглядом.

— Кажется, Плейс уводит твою девушку, Тир. Может, что-нибудь сделаешь с этим? — едко подмечая, кивая головой на бар, возле которого осталась сидеть Хлоя.

Он переводит туда взгляд, и его челюсти тут же сжимаются.

— То-то же, — фыркаю, а потом, натянув широкую улыбку, сообщаю: — Я забыла сказать тебе кое-что важное.

Я делаю несколько маленьких шагов вперед, ловя заинтересованный взгляд Тира. Мои губы растягиваются в коварной усмешке, и я сажусь на колени Делани, и его большие руки тут же оказываются на моих бедрах.

— Какого... — возмущенно начинает он.

— Так получилось, что твоя сестра моя старушка, — Делани решает подать голос, и по позвонку бегут мурашки от этого подтверждения вслух.

Глаза Тира расширяются от услышанного, и он кладет кий на бильярд, подходя к нам с ошарашенным выражением лица.

— Сколько я пропустил?

— Много, — хихикаю я, когда Делани сжимает мои бедра.

Краем глаза замечаю, что шлюха встает с пола и любопытно смотрит на нас. Кажется, она немного удивлена, что у Дарка появилась девушка. Я поворачиваюсь и смотрю на нее вопросительно. Она тут же подбирается и уносится прочь, униженная и обиженная.

Тир и Дарк хлопают в ладони, и мой брат говорит не самую разумную вещь:

— Я могу быть счастлив только в том случае, если ты пообещаешь никогда не причинять ей боль, козел, — говорит он с хищной улыбкой. — У нее три брата и отец, которые с радостью развлекутся с тобой, если ты посмеешь что-то сделать.

Делани давит пальцами на мои бедра, и я сажусь чуть подальше, чтобы он смог меня обнять. Тир замечает это и озадаченно потирает затылок.

— Но вижу, что ты не нуждаешься в этом напоминании.

— Ага, поэтому иди и позаботься о своей девушке, — советует Дарк.

— Ладно, ладно, ладно, — он поднимает руки, а потом с легкой улыбкой отходит от нас.

Я перемещаюсь, сажусь рядом с Делани и смотрю на него влюбленным взглядом. Мы виделись сегодня утром, но через несколько часов, как он уехал, я уже скучала по нему, но не наседала с сообщениями и звонками — понимаю, что нам нужно проводить время по раздельности, чтобы не надоесть друг другу.

Он оставляет свою руку на моем бедре, и я слабо улыбаюсь. Его внимательный взгляд очерчивает мое лицо. Я не стала слишком сильно краситься, потому что знала, что вечером меня ждет потрясающий секс-марафон в его доме.

— Твоя ревность горяча, Фанни, — тихо произносит Делани, и его карие глаза мерцают в тусклом освещении бара.

Я прищуриваюсь.

— Разве ты сам не мог это сделать?

Он мягко смеется, потрясывая плечами, и от этих звуков мое сердце ускоряет ритм.

— Мог, но зачем? Мне нравится смотреть, как ты отвоевываешь свое, — он наклоняется, и его губы касаются моих. — Сегодня дома останешься?

— Нет, — качаю головой, прикусив губу. — Перед тем как приехать в бар, мне пришлось стать свидетелем настоящей бойни. Тир забрал Хлою к себе в дом, перевез все ее вещи, так что... Мне незачем оставаться у себя.

Делани выгибает бровь, и я понимаю, что он еще не в курсе этих замечательных новостей.

— Вот как?

— Ага.

Облизнувшись, я смотр. На него сквозь ресницы.

— Может, мы могли бы уехать пораньше?

— Может, могли бы, — загадочно отвечает он.

Через десять минут мы уже едем к нему домой.

***

Делани помогает мне слезть с байка, и я тут же подхожу к нему и тянусь для долгого поцелуя. Радостный лай Руфа привлекает мое внимание, и я отрываюсь от него. Доберман сидит возле нас с радостной мордой, взирая своими умными глазищами.

— Брысь, — шикает Делани, и Руф с громким «гав» уносится в сторону дома.

— Ты такой злой, — шепчу я, направляясь к дверям.

Он хлестко шлепает меня, и я хихикаю, оборачиваясь. Ловлю его взгляд, направленный на мою покачивающую задницу.

— Он наглеет, когда ты рядом с нами, — недовольно сообщает он.

— Он мальчик, и ему нужна женская ласка. Ты не позволяешь ему расслабляться.

— Еще чего.

Как только я переступаю порог дома, Делани кладет свои руки мне на талию и прижимается сзади. Я чувствую его твердую эрекцию и тут же начинаю потираться. Его тепло и запах окутывают меня, и я тут же поворачиваюсь в круге его рук, глубоко целуя его.

Каждый раз, когда мы целуемся, мои внутренности переворачиваются и стягиваются в тугой узел. Я готова взорваться лишь от одних поцелуев.

Он начинает напирать, и я отступаю назад. Мы вслепую движемся в его доме, не включая свет. Наши губы разъединяются с громким звуком, от которого низ живота простреливает возбуждением. Я возбудилась еще в Бобе, когда смотрела на него, до сих пор не веря в то, что этот мужчина принадлежит мне и только мне. Сейчас же я была на нервной грани.

Делани срывает с меня топик, отбрасывая его в сторону, и его руки накрывают мою голую грудь. Я начинаю любить ходить без нижнего белья, потому что он может прикоснуться ко мне, и я хочу всегда подогревать его интерес.

— Детка, ты забываешь носить белье? — шепчет он в мои губы, потирая между пальцами соски.

Я тянусь к нему и требовательно дергаю за полы футболки. Он хмыкает и помогает мне ее стащить с себя.

— Иногда, — выпаливаю на выдохе, когда он оттягивает сосок. Я не сдерживаю громкого стона, и моя сердцевина начинает пульсировать. Я выгибаюсь навстречу его ладоням, и Делани обрушает свои губы на меня в неистовом поцелуе. У меня такое предчувствие, будто так будет всегда... Страстные поцелуи, горячий секс и невероятная тяга к занятиям любовью. Мы просто не сможем друг без друга слишком долго.

Я пищу, когда мои икры касаются края дивана в гостиной, и я на секунду теряю равновесие, но Делани обнимает меня за талию и за секунду переворачивает, заставляя меня сесть на него верхом.

— Хочу, чтобы ты была сверху.

— Да, я могла бы вести тебя, — сообщаю ему, устраиваясь на его бедрах. Я прижимаюсь к его твердому бугру на джинсах и запрокидываю голову. — Да, господи.

Мои пальцы впиваются в его плечи, а его рот присасывается к моей груди. Я начинаю тереться о него, нуждаясь в бо́льшем, но Делани, как и всегда, слегка тормозит, оттягивая неизбежное. Я бы с удовольствием села на него и почувствовала его глубоко в себе. Это было бы просто восхитительное чувство.

Одна его рука задирает мою юбку на талию, затем сдвигает трусики в сторону, и он погружает в мокрые складки свои горячие пальцы. Мурашки бегут по коже, и я не могу сдержаться, чтобы не застонать громче обычного. Его палец находит мой клитор, начиная потирать его. Я продолжаю двигать бедрами, подстраиваясь под его темп.

Он отрывается от моей груди, и я тут же склоняюсь, чтобы поцеловать его. В этот же момент его толстые пальцы врезаются в меня.

— Ах, — стону в его рот, резко насаживаясь на его пальцы.

— Детка, ты чертовски влажная.

— Да, да, да. Только для тебя, — шепчу-брежу, как в тумане, продолжая принимать его пальцы в себе. — Боже, я так хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Ты станешь зависима от этого, — говорит он вполголоса. Его тон низкий и хриплый, пробивающий дрожь по всему телу. — Но только для меня, — с этими словами он давит на чертовски чувствительную точку, и я дергаюсь.

— Только для тебя, — повторяю, не знаю, нуждается ли он в моем подтверждении. — Всегда. Только для тебя, Делани.

Он начинает ритмично надавливать на стенку, попадая пальцами по эрогенной точке. Я хаотично двигаю бедрами, и мое горло саднит от неконтролируемых стонов. Через несколько секунд я чувствую, как низ живота сводит судорогой, завязывается тоненький узелок.

— Делани, — я с силой насаживаюсь на его пальцы в последний раз и резко выгибаюсь, вспыхиваю, словно свеча.

Сквозь тело проходит огонь, и я с силой вдавливаю ногти в его плечи. Волна настолько интенсивная, что я сжимаю его пальцы внутри себя, и он неразборчиво что-то ворчит о том, что я лишу его конечностей. Перед глазами вспыхивают черно-белые звездочки, и я расслабляюсь, приникая к его губам.

— О, это было идеально, — шепчу это в его губы, потому что мои руки спадают с его плеч, дергают ремень, а потом выбивают пуговицу из петли.

— Ты идеальная, — хрипит он, приподнимаясь, чтобы снять с себя джинсы и боксеры.

Я тут же ловлю себя на мысли, что еще ни разу не ласкала его ртом. Язык облизывает губы, и я быстро сползаю с его колен, устраиваясь между ног.

— Детка...

Я перехватываю его внимательный взгляд, и я вижу его борьбу. Зная Делани, он не позволит мне это сделать, если будет думать, что я обязана это делать, но я знаю, что он мужчина, и ему это нужно.

— Все в порядке... Просто скажи... Как?...

— Обхвати его рукой.

Я послушно обхватываю его член, и он такой горячий, что я вздрагиваю и опускаю на него любовный взгляд. Кажется, я неплохо сдружусь с Делани-младшим (или Дарком-младшим?).

— Подвигай верх-вниз.

Я слушаюсь, не сводя взгляда с члена. Он красивый: с наливной головкой, с твердым стволом с витиеватыми венами и небольшими яичками. Это немного странно, и мне кажется, что я совсем плоха в этом.

Мой язык облизывают губы, и я с нетерпением подаюсь вперед, обводя языком головку. Делани низко стонет, и его голова откидывается на спинку. На вкус он весьма приятный: терпки и слегка солоноватый, но вовсе не противный.

— Всоси головку, — хрипит он.

Я послушно делаю это, забывая о зубах. Делани напрягается, и я понимаю, что сделала что-то не так. Черт.

— Детка... Зубы. Осторожнее.

Я киваю с его членом во рту, и он криво улыбается. Упс... Сосредоточившись на том, что нельзя использовать зубы, я стараюсь спрятать их, чтобы продолжать всасывать головку. Моя рука продолжает обхватывать твердый ствол, а голова двигаться. Я решаюсь податься немного вперед, чтобы взять его глубже.

Господи, дай ему терпение научить меня это делать. У меня бы точно не хватило, потому что я не понимаю, как работать с этим предметом.

Я начинаю двигать и рукой, и ртом, пытаясь поймать один ритм. Через некоторое время понимаю, что рот слегка затек и губы онемели, но не позволяю себе сбиться или перестать это делать. Делани тихо постанывает и сжимает ладонь в кулак рядом на бедре, но, когда я заглатываю чуть глубже, он кладет руку на затылок и слегка надавливает. Я почти кашляю, но выдыхаю через нос и тихонько выпускаю его изо рта, чтобы сделать передых. Лижу его по всей длине, словно леденец, надрачивая рукой.

Я возвращаюсь к головке, начиная посасывать ее. Рука двигается, но, вероятно, недостаточно быстро, потому что вокруг моей ладони появляется его. Он тут же с силой сжимает ствол, и я замедляюсь, поднимая на него глаза. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его каряя радужка утонула в черном зрачке. Он стонет, прикусывая нижнюю губу, и его бедра начинают двигаться, будто он хочет, чтобы я была быстрее. И я делаю это.

— Фанни, я скоро кончу и...

Невероятное чувство гордости за то, что у меня получилось это сделать с первого раза. Конечно, не без его помощи, но я пыталась. Я киваю, сильнее всасывая головку, и у Делани начинает подрагивать живот и бедра.

Он низко хрипит, и через секунду его сперма оказывается на моем языке. Я тут же проглатываю ее, не чувствуя горячи. Его рука слабеет на члене, но я продолжаю двигать своей ладонью, всасывая остатки ртом.

— О, блядь, — он дергается, будто у него судорога, и я выпускаю головку из рта с причмокивающим звуком.

Облизываюсь с широкой улыбкой.

— Ты вкусный!

Делани улыбается, берет меня за руки, и я вновь оказываюсь на нем верхом. Я прижимаюсь киской к его по-прежнему твердому члену и открыто спрашиваю:

— Разве он не должен был упасть?

— Не совсем, — он качает головой. — Я весь вечер был в напряжении, пока ты сверкала своей короткой юбкой перед моим носом, так что мне нужно еще, чтобы окончательно расслабиться.

Это дает мне стимул привстать и быстренько стянуть с себя трусики. Делани одобряюще улыбается, и я наблюдаю за тем, как он берет в руку твердый член, начиная поглаживать его.

— Садись, но аккуратно. Тебе может быть больно, — предупреждает он с ноткой заботы.

Я закатываю глаза и, опираясь на его плечо, начинаю садиться на его член. С губ слетает прерывистый выдох, когда я чувствую легкое растяжение. Я не позволяю себе остановиться, потому что эти распирающие изнутри чувства... Они съедают меня, и я... господи, у меня нет слов, чтобы описать это.

Я крепко сжимаю его плечи, опускаясь до конца. Мы стонем в унисон, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Каждая новая поза — это шаг к моему сексуальному развитию, и я знаю, что познаю свои пределы именно с ним, с моим мужчиной.

Я сжимаю его внутри себя, и он довольно шипит в мои губы.

— Двигайся, — дает он мне волю, и я слегка привстаю, всего на пару сантиметров и возвращаюсь обратно.

Я устанавливаю медленный темп, чтобы привыкнуть. Кажется, в такой позе он входит еще глубже и задевает что-то такое, отчего по телу разносится приятная волна.

Делани сжимает мои тазовые косточки, и я глубоко целую его. Заниматься с ним сексом — это так чувственно и откровенно. Мы смотрим друг на друга, как два влюбленных подростках, постоянно целуемся и переживаем наше состояние на тонком уровне. Это очень интимно.

Через тройку толчков я вдруг чувствую, как он начинает выгибать свои бедра. Я громко стону в его рот, и он крепко обнимает меня рукой, продолжая встречать мои толчки. Мы двигаемся в унисон, не быстро и не жестко, как вчера (это отдельная тема, про которую я даже говорить не хочу, но то, как он трахнул меня на столе... Черт, я становлюсь мокрой лишь от воспоминаний).

Делани стонет мне в рот, когда я непроизвольно сжимаю его внутри себя. Сидя на нем верхом мне только кажется, что я руковожу процессом, на самом деле все делает он. Одна его рука, обнимает за талию, а вторая тянется вниз. Большой палец находит клитор, и я случайно кусаю его губу.

— О, да, — вздыхаю, и он усиливает толчки.

Толчок за толчком, он трет и щелкает мой клитор, и я вновь зажмуриваюсь, когда раскатистая волна проходит сквозь меня. Я наслаждаюсь менее интенсивным, нежели в первый раз, оргазмом, пока Делани продолжает размеренно входить в меня.

Я протяжно стону его имя, переживая остатки оргазма. Мои руки слабеют на его плечах, и меня слегка подергивает, когда он резко насаживает меня на себя. Раз, второй, третий — он кончает с низким рыком в мои приоткрытые губы, и я тут же расплываюсь в довольной улыбке.

— Мой, — шепчу я перед тем, как поцеловать его.

Он улыбается, и я ощущаю, как трепет разносится во мне.