Влюбленная в дьявола

Делани, 12 лет

Я отжимаюсь третий подход, когда слышу, как хлопает входная дверь.

— Ублюдки.

Ладно, с отжиманиями можно покончить.

Отряхнув руки, выхожу из своей комнаты и спускаюсь вниз, чтобы найти отца. Сегодня вечер пятницы, и я никак не думал, что он захочет прийти. Обычно отец пропадал в Бобе, где трахал клубных шлюх. Я был уже не пятилетним и не десятилетним сопляком, чтобы не понять, что моему отцу нужна девка для удовольствия. Не отрицаю, что за последние два года мне пришлось повзрослеть, чтобы научиться варить еду и убирать весь дом. Отцу было на это насрать, потому что из семи дней в неделю он жил всего лишь три и иногда четыре дня.

Грех жаловаться. Двенадцатилетний ребенок ответственнее тридцатипятилетнего мужика, который до сих пор утопает в печали по жене, хотя его грусть в последнее время слишком наиграна и не оправдана.

Я оказываюсь на кухне, где папа берет пиво из холодильника и хлопает дверцей так, что он трясется. Я прикладываюсь плечом к косяку и смотрю на него без эмоций.

— Что, опять проблемы? — спрашиваю, хотя мне не очень интересна его жизнь. Как-то так получилось, что после того, как я стал самостоятельным, наши пути начали расходиться. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что мы всего лишь соседи.

Он поворачивается, и его лицо перекашивается от злости.

— Ебаные мафиозные сучки, — шипит он, глотая темное пиво. — Они хотят, чтобы мы толкали дурь на своей земле.

Полагаю, что папа немного выпил перед тем, как прийти домой. Он редко говорит о делах клуба дома, считая, что меня это пока что не должно касаться.

— Кто-то распространяет наркотики в Спрингсе, — сказал он, закуривая сигарету. — Какие-то три торчка.

Три. Три. Три.

Эта цифра стала для меня несчастливым числом после того, когда три ублюдка пришли в наш дом и убили маму с Лией.

— Похоже, мне нужно смотаться туда, чтобы поговорить с Балу насчет этих сукиных детей, а также спросить Эллу, его старуху. Кажется, она как-то натыкалась на них. По крайне мере, так говорит Балу.

Его речь отрывистая, непонятная. Он достаточно пьян, и мне это почти на руку, чтобы узнать от него немного больше о клубе.

— Ты мог бы поехать со мной, — предлагает отец между делом, пока докуривает сигарету. — Пока я буду говорить с Балу и Эллой, ты бы мог посидеть с Ари.

— На этой неделе я трижды сидел с Фанни, потому что у Бренды и Вилли что-то вроде любовного замеса или... Что у них? Я чертовски раздражен из-за этого, — вздыхаю обреченно, раздраженно покачивая головой.

Папа низко хохочет, но мне ни черта не смешно. Я был в роли няньки вместе с Терренсом, следя за Винни, Трентом и Фанни. У нас были каникулы — у тех, кто учился в школе, — поэтому я проводил довольно-таки много времени с ними. И последние два дня, включая сегодняшнее утро, присматривал за Фанни. Ей всего четыре, но она безумно активная и разговорчивая. Я устаю от этого быстрее, чем от занятий в школе.

— Фанни переняла бесов Вилли, так что она всегда такой будет, — папа жмет плечами. — Ари всего два, и она похожа на лучик солнца. Тихая и послушная. Давай, собирайся, прокатимся. Трос собирается поехать на машине, чтобы увезти кое-что для Балу, так что ты поедешь со мной.

В тот момент я вдруг понял, что это был шанс узнать то, чего мне не следовало знать.

— Пап? — язык опережает мои мысли.

— М-м? — мычит он, вновь открывая холодильник, чтобы достать еще одно пиво.

— Когда мы поговорим? — спрашиваю я тихо, потому что внутри все трясется от страха, что он вновь пошлет меня.

Он поворачивается ко мне с тяжелым вздохом и неодобрительно качает головой.

— Делани, это не твоя забота, — утверждает он в тысячный раз.

— Она была моей мамой, а внутри нее был человек. Я видел Лию, — настаиваю на этом, и весь мой страх пропадает.

Его взгляд становится злым, а рот перекашивается от гнева.

— Мне чертовски жаль, что тебе пришлось увидеть это, но это не твоя проблема. Делани, тебе двенадцать лет. Ты ничего не сможешь с этим сделать.

Я раздраженно фыркаю.

— Смогу. Папа, мне всего двенадцать. Через пару лет я окрепну, чтобы сделать то, что боишься сделать ты. Ты же нашел их, не так ли? Я знаю, что Сыны нашли этих ублюдков. Почему вы не поквитались с ними? Они убили твою жену и твоего ребенка! — во мне начинает играть злость.

Папа делает глубокий вдох.

— Ты подслушивал мои разговоры?

— Нет. Я достаточно умен, чтобы понять, что ты что-то скрываешь, — в моей голосе желчь. — Ты каждый раз пытаешься обойти эту тему, хотя знаешь, что нам нужно поговорить об этом. Хватит меня считать гребанным ребенком. Я знаю, на что способен.

— Делани...

— Отвали, старик. Я понял, что ты гребаный трус, чтобы поквитаться с ублюдками, — я ухожу из кухни, а потом вылетаю из дома, охваченный злостью и негодованием.

Я поднимал эту тему последний год как можно чаще. С тех пор, как узнал, что отец выследил ублюдков. Это было трудно не сделать, оказывается. Наш хороший местный коп Норман, у которого есть подвязки в Спрингсе, навел множество справок о том кровавом убийстве, произошедшем семь лет назад в Дэнвелле. Несколько видеокамер, расположенных на нашей улице, зафиксировали, что кто-то действительно входил в наш дом. К сожалению, изображение было нечетким и трудно отслеживаемым, потому что технологии были не на таком хорошем уровне, как сейчас, но. Их маршрут можно было отследить, и папа выяснил, что они были на тачке. На раздолбанном оранжевом пикапе годов так 1960-х. Найти, у кого такие тачки — не проблема, потому что многие уже пересели в новые кузова, а старые остались только в глуши, где нет работы, денег и средств, чтобы обслуживать новую тачку.

Тот, кому принадлежал оранжевый пикап, отсидел срок за изнасилование. Черт, это... Это просто удачно сложенный паззл, и я хотел полностью собрать картину, чтобы обрадоваться результату.

И так, мой отец знает об этом чуть мнее года, но пока что ничего не замышляет. Уверен, что он даже не будет ничего делать, потому что он гребаный трус.

Придется делать это самому.

***

Делани, 14 лет

— У меня есть знакомые в Спрингсе. Они продают травку задешево, — говорит Донна, наматывая на указательный палец прядь черных волос.

Я удивленно смотрю на нее, пока она лопает пузырь из жвачки своими отвратительными розовыми губами. Ненавижу помаду на женских губах. Особенно розовую.

Вероятно, она подслушала мой разговор с Терренсом за ланчем или... в любой день, в который я говорил об этом, а я рассказывал о своем несбывшемся плане ежедневно, чем порядком поднадоел Терренсу.

Мой план был чертовски плохим и неосуществимым. Два года назад, когда я понял, что папа не намерен расплачиваться с ублюдками по нашим законам, я долго маялся от мысли, как можно связаться с ними, чтобы выйти на контакт. Черт, мне потребовалось полтора года, чтобы выяснить, что эти чуваки действительно были из Спрингса.

Спрингс маленький город, и там все друг друга знают. На весь город всего лишь два оранжевых пикапа, которым по сорок лет. Я несколько раз ездил в Спрингс, чтобы самостоятельно отыскать хозяев. Первый раз меня ждало поражение. Это была семья в возрасте, бабушка и дедушка, которые жили за пределами Спрингса на ферме. Они точно не могли быть убийцами мамы и Лии.

Второй раз мне повезло еще меньше, потому что оранжевый пикап был продан другому фермеру, которому нужна была неубиваемая машина. Мои поиски прекратились, потому что я не знал, как выйти на след того, кто просто пропал.

И... И я решил быть наглецом. Нашел фермера, который, как оказалось, живет вблизи Ванкувера, штат Вашингтон, на ферме. Мне пришлось ехать туда вместе с Терренсом на автобусе, и это была худшая поездка. К моменту нашего прибытия мужик пил пиво и смотрел бейсбол по телевизору. Когда он принял нас в своем доме, то я выразил все восхищение старой машине — оранжевому пикапу. Мне пришлось сделать вид, что я чертовски воодушевлен идеей иметь старые машины, которые прошли через огонь и воду. Тогда мужик поделился историей, что ему пришлось купить этот пикап задорого, так как его грузовик сломался и больше не подлежал ремонту, а продавцы не хотели уступать цену, потому что таких пикапа в округе всего два, и это считается эксклюзивом. И тогда я узнал, у кого он купил.

Артур Уэсли. Гилберт Чипрестон. Салли Бладж.

Но основным продавцом был Уэсли. И мужик даже объяснил, где они живут, так что я знал, кого мне нужно искать.

Для того, чтобы приехать к ним, мне нужна была причина. Причину найти оказалось несложно — хочу купить травки. Но эта сделка не была такой простой, как могло показаться. Они толкали дурь только тем, кто был проверенным лицом. Мне пришлось выносить мозги Терренсу, чтобы он помог мне в разработке неосуществимого плана.

Видимо, я так сильно был зациклен на этом, что Донна услышала о моем желании купить травку. Только... Было ли это совпадением или случайностью, что она предлагает мне купить в Спрингсе?

Черт, мне это вовсе не нравится.

Донна закатывает глаза, а я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу.

— Не смотри так на меня. Я делаю тебе гребаное одолжение, знаешь? Я слышала, что ты ищешь, у кого купить травку, но здесь тебе не продадут, потому что ты сын Бо, и он следит за тем, чтобы ты не употреблял всякую дурь. Я могу помочь купить тебе травку в Спрингсе, но взамен попрошу кое-что.

— И что же ты хочешь?

— Ты можешь притвориться моим парнем перед одним козлом? Хочу, чтобы он обратил на меня внимание.

Донна не в моем в кусе. В свои четырнадцать она заполучила звание местной шлюхи, потому что ее застукали в туалете за отсасыванием популярному парню из старших классов.

И еще... Она чертовски навязчива.

Я криво усмехаюсь. Глупая дура.

— Ты же понимаешь, что это не сработает, да? Парни не ведутся на это.

Она пожимает плечами.

— Он начнет ревновать, бегать и спрашивать, какого черта я связалась с тобой, с аутсайдером, а я скажу, что ты очень хорош собой, — игривый взгляд скользит по моему телу, и я фыркаю.

— Донна, ты не в моем вкусе.

— Плевать. Просто подыграй мне, а я выведу тебя на продавца, — она прищуривается и снова лопает пузырь из жвачки. — Или ты уже передумал?

— Нет-нет. Давай.

— Дай листок, я напишу тебе адрес, а завтра ты будешь изображать псевдо-парня, чтобы козел обратил на меня внимание.

Я быстро достаю листочек из рюкзака, и Донна пишет на нем адрес, говоря:

— Скажи, что ты от Донны Уэсли и что тебе не нужно их чертовски дорогое дерьмо.

Она передает мне листок с корявым почерком.

— Артур Уэсли? Твой брат? — спрашиваю, заинтригованный.

— Почти. Дядя. Единственный и неповторимый. Он продает хороший товар. Мои одноклассники не жалуются, — она жмет плечами и кокетливо улыбается.

Если бы ты знала, Донна, на что способен твой дядя, ты бы не думала, что он единственный и неповторимый.

— До встречи, Делани.

— До встречи, — шепчу я, а мысленно радуюсь тому, что у меня наконец-то появилась реальная возможность увидеть ублюдков спустя девять лет после того, как это произошло.

Меня переполняет радость. Я... Я не знал, что у меня получится сделать.

Найти того, кто причастен к убийству и изнасилованию, произошедшими девять лет назад, нереально — это факт, с которым мне чертовски трудно смириться. Я не знаю, смогу ли узнать в них убийц, но точно помню, что у одного из них, тот, что вонзил нож в бок, был глубокий шрам на лице, и я сразу же узнаю его.

Уродливый Уэс. Он иногда снится мне, и я почти помню, как он выглядит в жизни.

Надеюсь, что судьба будет на моей стороне, и я сделаю то, что нужно было сделать уже давным-давно.

***

По адресу, написанному Донной, оказывается почти приличный двухэтажный дом из темно-серого камня. Двери и оконные ставни когда-то были покрашены белой краской, но с тех пор они сильно облупились и выглядят не очень презентабельно. На крыльце стоит столик, четыре кресла — похоже на место сбора. На подъездной дорожке стоит поддержанная синяя Хонда. Ей бы тоже отправиться в ремонт.

Я стучу в дверь и жду несколько минут. По ту сторону нет никаких движений, но я уверен, что кто-то должен быть там. Меня распирает от желания наконец-то увидеть хоть кого-то из них. Я не помнил никого, кто был в ту ночь убийства, но я могу вспомнить, если увижу их.

Меня пробивает волнение. Я не был готов к таким импульсивным поступкам, но я хотя бы что-то делаю, чтобы отомстить за маму. Черт, отец не в курсе, что я промышляю, и он изрядно удивится, когда поймет, что вместо того, чтобы сидеть на уроках, я уехал в Спрингс за травкой.

И да, я готов отдать все деньги, чтобы выяснить чертову правду.

Дверь открывается, и на пороге появляется мужчина в черной футболке и мешковатых джинсах. Ему около сорока, и он изрядно иссох. Худой, непропорциональный. От него пахнет гнилью. Его тонкий рот изгибается, а поредевшие брови выгибаются.

— Ты кто, на хер, такой? — сипит он.

— Я от Донны Уэсли, — говорю я твердым голосом.

Он оценивающе осматривает меня с ног до головы.

— Донна находит чертовски порядочных мальчиков. И так, заходи, — он отступает в сторону, пуская меня в свой бардак.

В доме плохо пахнет — травкой, и мне хочется закашлять от тяжести воздуха, но я сдерживаю этот порыв, чтобы не казаться незнающим ослом. Почти нет ремонта. Мебели мало, и она вот-вот сломается.

Дохляк обгоняет меня, и мы оказываемся в гостиной. Я торможу, и он поворачивается, складывая руки на груди.

— Деньги сейчас.

— Товар? — спрашиваю лениво, обводя взглядом гостиную. Здесь нет телевизора, а диван старый и потрепанный. Низкий столик завален переполненными окурками. Видно, что это место не уютный дом, а лачуга для наркоманов.

— Получишь прямо сейчас.

— Ладно.

Я достаю из кармана несколько купюр и шуршу ими. У Дохляка загораются глаза, и он нетерпеливо орет:

— Уэс! Тащи свой гребаный зад сюда! И не забудь травку!

Уэс. Уэс. Уэс.

От знакомой клички мне становится дурно, но я держусь. Может, совпадение? Да нет.

Слышу басистые шаги на втором этаже, а потом, словно слон, кто-то топает на лестнице. Затаиваю дыхание и перевожу туда взгляд. Со второго этажа спускается какой-то второй дохляк в массивных берцах. Он примерно моего роста, но намного суше. У него длинные сальные волосы, перетянутые резинкой на затылке, а на лице неровно подстриженная борода.

Он смотрит на меня, и я тут же сканирую его лицо. Мой сердце падает в пятки, когда я вижу знакомый шрам на лице, протянувшийся от виска до рта. Между его губ зажат косяк, а глаза заволочены дымкой.

Первый дохляк скрывается в кухне или где-то, где я не вижу его.

— Ты от Донны, парень? — спрашивает он низким голосом.

— Да, — беру себя в руки и киваю.

— Донна сказала, что ты помог ей привлечь внимание одного ублюдка, — его глаза оценивающе смотрят на меня.

Честно, немного страшно, что он узнает, но я был ребенком, от которого ничего не осталось. Так что он не сможет понять, кто я такой.

— Так и есть, — пожимаю плечами, не находя в этой истории что-то криминального, за что мне не стоит продавать травку.

— Она говорит, что ты хороший парень. Это так?

Я снова жму плечами.

— Я не сужу себя. Те, кто считают меня хорошим, значит действительно так думают.

На хер. Мне не стоит показывать, что я чертовски умен, иначе они зададутся вопросом, зачем мне нужна травка, если я правильный.

Уэс усмехается, и его шрам изгибается. Я не помню, как он выглядел тогда, но с годами он затянулся и побелел.

— Держи, — он передает мне пакетик с мерзкой ухмылкой. — Здесь чуть больше. За Донну. Подарок.

Я передаю ему деньги и забираю пакетик. Смотрю на него несколько секунд. И ради этого дерьма мне пришлось пропустить школу, но зато я уверен в том, кто передо мной стоит.

— Спасибо, — говорю я, а потом покидаю их дом, ощущая на спине тяжелый взгляд.

Сейчас мне четырнадцать и прошло девять лет с тех пор, как я видел этих ублюдков. Вряд ли они узнают меня, и я хотел бы быть уверенным, что они не узнает обо мне.

Ничего.

До тех пор, пока я не сделаю с ними то же самое, что они сделали с матерью и Лией.