Charter 44.
С широко распахнутыми глаза не прекращаю удивлённо смотреть на парня, который улыбается мне своей очаровательной, впрочем как и всегда, улыбкой.
– Адам, неужели это ты! – звонко восклицаю я, прежде, чем приподняться на носочки и обнять друга.
– Ты всё такая же мелкая, – издевается он, обнимая меня в ответ.
– Эй! – задорно ударяю его кулаком в плечо, расцепляя объятия.
– Не думал увидеть тебя в Сиэтле.
– Я здесь учусь, – отвечаю я, и его брови удивленно приподнимаются, а в глазах проясняется недопонимание. – Танцы.
– А как же Нью-Йорк?
– Всё ещё в силе. Мы как раз готовимся к предстоящему конкурсу, и если выиграем, то будем обучаться в самой элитной гимназии штатов.
– О-о... я рад за тебя. Ты одна?
– В смысле?
– Ну, ты с подругами?
– А-а-а... я жду... друга, – с небольшой заминкой отвечаю я, ловя на себе удивлённый взгляд.
Адам сосредоточенно вглядывается в моё лицо, словно, хочет отыскать подсказки на свои незаданные вопросы, которые засели в его голове. Я же смотрю на его лицо, обросшее короткой щетиной, отмечая, каким же мужественным и взрослым на вид он стал за эти длительные года.
Однако, брови Адама хмурятся, а в глазах появляется замешательство, когда он переводит взгляд на мою шею.
– Что-то не так? – спрашиваю я, вопросительно смотря на парня, который перевёл взгляд янтарных глаз на моё лицо.
– У тебя засос на шее, – говорит он и я в удивлении приоткрываю рот.
Вот черт! Чертов Кинг!
Боже... получается я так проходила всю тренировку. Так вот почему Карэн странно смотрела на меня! Блять, как же неудобно!
– Засос тебе тоже друг оставил? – вроде в шутку произносит парень, но в его голосе я слышу некое недовольство что ли.
– Конечно нет!
– У нашей малютки Эшли появился парень?
Я глупо улыбаясь, вспоминая его прозвище «малютка», данное мне ещё в восьмилетнем возрасте, когда Адаму было одиннадцать. Он всегда был на полторы головы выше меня, и мне каждый раз приходилось поднимать голову вверх, чтобы нормально разговаривать с ним и смотреть на него, и это было крайне неудобно.
Он спросил про парня. Моего парня. У меня есть Трэвис... и я понятия не имею, могу ли называться его девушкой, а он моим парнем. Но ведь я для этого ему и была нужна поначалу. Играть роль его девушки - это было моей ролью. Теперь же... а теперь, я походу она и есть, только без фальши и игры. Надеюсь, сейчас всё искренне и по настоящему.
Адам очень должно ждёт моего ответа. Это странно, но я отлично вижу по его взгляду, как сильно он жаждет узнать ответ на этот вопрос. И я отвечаю.
– Есть.
Этого хватает, чтобы на его лице отразилось настоящее удивление, возможно, может только возможно, но мне показалось, что это не тот ответ, который он хотел бы услышать.
Ну а что ещё? Я бы не позволила кому попало оставлять засосы на моей шее. Это немыслимо.
– И кто же он, если не секрет, – спросил Адам, вопросительно смотря на меня.
Я не знала, что ответить. Но у меня и времени не было об этом подумать, потому что к гимназии подъехал знакомый автомобиль.
Господи, Джордж ты как раз во время!
Джордж сигналит и Адам оборачивается к машине. Он внимательно смотрит на чёрный Range Rover, затем его брови сходятся на переносице, а взгляд словно тяжелеет.
Он думал, что я соврала, сказав, что у меня есть парень?
– Это секрет, – быстро начинаю я, не дав ему что-то сказать насчёт этой темы. – Ещё увидимся, Адам, – говорю я и отхожу от него, махая на прощание.
– Ты должна будешь обязательно все рассказать мне! – возмущённо кричит русоволосый парень и я глупо улыбаюсь, переходя дорогу.
Подхожу к машине и наконец, сажусь на заднее сиденье. Вдруг удивление и ощущение крайней неожиданности, возможно, страха заполнили всё моё тело без отказов.
Пульс участился, а сердечный ритм ускорился. Засохшие губы приоткрылись в шоке, а глаза расширились в удивлении, когда я посмотрела в зеркало.
Изумрудные глаза Трэвиса смотрели прямо на меня, заглядывая в самую душу, опускаясь на самое дно.
Я не могу сказать и слова, потому что очень удивлена, но и озабочена его неспокойным выражением лица. Его широкие светлые брови сведены на переносице, на лбу образовалась складка, которую так и хочется разгладить. Возможно, я так бы и сделала: потянулась бы через это кресло, и пальцем разгладила её, но что-то меня останавливает. Его серьёзный непроницательный взгляд. Мне хочется сбежать отсюда, потому что с каждой секундой этот взгляд выдерживать всё труднее.
– Я не думала, что ты приедешь за мной.
– Кто этот парень? - наперекор, перебивает он, и мои брови удивлённо вздымаются вверх.
– Это мой друг... друг детства, – уточняя я, смотря на него через переднее зеркало.
– Понятно.
Это было последнее, что он отвечает мне, прежде чем заводит автомобиль и мы въезжаем на дорогу.
Мы молчим. И так уже на протяжении всей дороги. Казалось бы, Трэвиса совсем нет рядом, хотя, так оно и есть... его абсолютно спокойное тело и выражение лица слишком подозрительны. Его выдают только пальцы, которыми он барабанит по рулю, блуждая в раздумьях.
О чем же ты снова думаешь? Впустишь ли меня в свои мысли? Я ведь так желаю... так хочу узнать тебя.
Видимо, прочувствовав на себе мой пристальный взгляд, Трэвис поднимает глаза, смотря на меня через зеркало.
Я беззвучно сглатываю, смотря в его изумруды, которые на данный момент прочнее каменной стены. Снова огорожены от мира, не позволяя узнать, что кроется за этой прочной оболочкой.
– Габриэла привезла внучку. Я думаю, ты была бы не против присмотреть за ней.
– Конечно не против! Очень даже рада, – улыбаюсь, и выхожу из малины, когда мы остановилось у дома.
Поистине радуюсь, что проведу ещё один день вместе с тем златовласым счастьем. Эта маленькая всезнайка скрасит мой день своим светлым детским мировоззрением.
– Я рад, что ты рада, – ответил он, выходя за мной, но в слова эти почему-то не верится. Они прозвучали слишком беспристрастно, а его выражение его лица слишком серьёзное.
«По тебе не скажешь» – прозвучало в моей голове, однако, озвучивать этого я не стала.
Как только мы вошли в дом, я услышала детский взвизг и топот маленьких ножек.
В гостиной появилась маленькая проказница, которая увидев нас, заулыбалась широкой улыбкой и бросилась бежать в мою сторону.
– Эсьл-и-и-и, – практически прокричала Маринэт , когда я распахнула руки для объятий, в которых она совсем скоро оказалась.
– Привет, моя принцесса, – протянула я, крепко обнимая девочку, краем глаза замечая, как без слов Кинг прошёл мимо нас. Мой взгляд был обращён в его широкую спину, когда он поднялся по лестнице.
– Эсьли, Эсьли, а ты расскажешь мне сказку? – из-за отсутствие всех зубиков, девочка шепелявила и плохо выговаривала слова... ну за искрением некоторых. То слово, услышанное от нас с Кингом, а точнее именно от Трэвиса, звучало ну просто идеально в её исполнении.
***
– Но принцесса не дождалась принца. Она осталась с драконом.
– Но посему?
– Она так привязалась к дракону, который был с ней всё это время, поэтому даже не смогла оставить его. Дракон поначалу был очень груб с ней, не пускал покидать замок, всегда следил за ней. Но потом они подружились. Принцесса поняла, что дракон хороший и очень добрый. Он начал заботиться и ней, спасал от вредных принцев, которые её совсем не любили. Они так подружились, что она стала доверять ему... и принцесса не могла сбежать от дракона. Кроме дракона у неё никого не было.
– Она сьто влюбиясь в длакона? – широко распахнув зеленые глаза, с искренним удивлением, которое бывает только у детей, уточнила Маринэт.
Я задумалась, боясь даже вдумываться в эти слова. В слова произнесённые четырёхлетней девочки. Слова из-за сказки. Из выдуманной сказки, которая так схожа с моей реальной жизнью...
Я подняла голову, отрываясь от плетения колосков на её голове и замерла, практически не дыша. В дверном проходе, облокотившись об дверной косяк, скрестив руки на груди, стоял Трэвис. Его задумчивое лицо и серьёзный тяжелый взгляд заставили мурашки пройтись вдоль позвоночника, который я мигом выпрямила.
Как давно он здесь? Давно ли наблюдает за нами?
Я молча смотрю в его изумрудные глаза, а он в мои. Чувствую напряжение в теле, комнате, даже в воздухе, но ничего не могу с этим поделать. Остаёшься лишь смотреть в его глаза и медленно идти ко дну, погибая в его изумрудном омуте.
– Эсьли, ну так сьто? Плинцесса насла плинца? Или она влюбиясь в длакона?
Трэвис смотрит на маленькую девочку, которая даже не подозревает о то, что он здесь. Затем парень переводит ожидающий взгляд на меня. Хочет знать ответ? Ему показалась эта сказка довольно знакомой?
Что? Что в твоих глазах?! Я не пойму!
Так и не промолвив ни единого слова, он разворачивается и выходит с гостиной, оставляя меня в замешательстве.
– Думаю, принцесса влипла по полной, – тихо шепчу я, ошеломлённая всей странной ситуацией. – Она запуталась, но со временем она точно решит, что творится в её сказочной жизни, – говорю я, и кажется, маленькой проказнице этого достаточно.
***
Габриэла с Маринэт пошли домой ещё в семь вечера. Сейчас на часах десять ночи, а я сижу одна на диване в гостиной и смотрю какое-то глупое шоу. Трэвиса после того раза в комнате я не видела. Габриэла сказала, что как только он вышел с гостиной, схватил ключи и уехал куда-то на мотоцикле. Он никогда просто так на мотоцикле не ездит. Может у него гонка, в может и ещё что-то, но это значит одно – раньше полуночи он домой точно не вернётся.
Я бы продолжала и дальше смотреть это глупое телешоу, если бы в один момент в доме резко не вырубили свет.
Темнота заслонила всё кругом. От этого не по себе, и, как назло мой телефон остался на втором этаже.
Но дурно становится когда, клянусь, но слышу какой-то звук. Это что-то походит на звук открывающейся двери. Меня начинает трясти от страха, я делаю шаг назад, но ударяюсь ногой об стол и баночки, которые на неё неприятно звякают, предательски выдавая меня с потрохами.
Блять!
Я стою на месте и пытаюсь прислушаться к звукам вокруг. Кроме собственного сердцебиения ничего не слышу. Оно бьется очень сильно.
В какой-то момент, я поняла, что за моей спиной кто-то есть. Это странно и пугающе одновременно. Но мне до ужаса стало жутко, когда я спиной ощутила тепло чьего-то тела. Делаю резкий рывок в сторону, стремясь убежать, но...
Чувствую грубую руку, которая хватает меня за запястье и рывком разворачивает к себе. Вмиг моё тело оказывается прижато к тёплому напротив, а мои руку лежат на холодной мускулистой груди. От такого внезапного действия у меня словно перемкнуло мозги, и я, набрав в легкие воздух, собиралась закричать, потому что, клянусь, это жуть, как страшно.
Но сильная ладонь зажала мне рот. Я испуганно распахнула глаза, надеясь хоть что-то заметить в этой непроглядной тьме, но тщетно. Тяжело сглатываю накатившийся ком в горле, слыша собственные удары сердца в ушах.
Моё тело цепенеет, а затем расслабляется, когда я слышу знакомый низкий голос с томной хрипотцой:
– Только пробуй, Эшли, – накажу.
Часто моргаю, пытаясь вобрать в себя больше воздуха, которого стало категорически не хватать.
– Ты напугал меня, – шепчу я, когда Трэвис убирает руку. Хоть мне не удаётся видеть его лица, но я почему то думаю, что сейчас он улыбается.
Улавливаю исходящий от него запах ночной свежести, смешанный с парфюмом и глубоко вздыхаю.
Ладонями чувствую движения его груди, которые учащаются, когда я медленно опускаю руки вниз, исследую его грудь. Без значимости, просто потому, что мне этого хочется, я глажу каждый участок его мускульной груди, которая, кажется, напрягалась из-за моих движений.
Рука Кинга один сжимается на моей талии, когда пальцами прохожусь по его рельефному торсу, очерчивая кубики пресса через тонкую материю никчемной футболки, которая до жути стала меня раздражать.
Кинг не говорит ни слова. Его пальцы сдавливают мою талию, а затем он резко меняет мое положение. Теперь я стою вплотную прижатая к Кингу, он держит в руках мои запястья, и горячо дышит прямо в шею.
– Ты доигралась, детка, – томно хрипит мне на ухо парень, заставляя кровь расползтись по конечностям и прилить в животу, где завязывается тугой узел.
Мне стало плохо от нахлынувших эмоций. Их было слишком много, чтобы хотя бы отличить одну. Это был водоворот, в который меня затягивало с головой. Как в эти чёртовы глаза, которые я не могу видеть на данный момент, но точно могу знать, что те пристально наблюдают за мной и моей реакцией.
Его губы прочерчивают мокрую дорожку от основания моей шеи до плеча и обратно. Я горю от этих прикосновения, сдерживая себя, чтобы не застонать, когда он касается особенно чувствительной точки на шее.
Он слишком плотно прижимался ко мне. Я чувствовала каждый дюйм его тела. Каждый изгиб. Трэвис не был крупного телосложения, однако он был очень подтянут и силён. Крепок и, как всегда, уверен в каждом своём движении.
Я сдалась, тихо застонав, когда губы Трэвиса коснулись той самой отметины, которую он оставил ещё вчера.
– Прости... – шепчет он, влажными губами целуя то самое место, – я совру, если скажу, что мне жаль, что я её оставил.
Прикрываю глаза и наслаждаюсь, не в силах даже ответить ему.
Я чувствую его горячие губы, которые не прекращают целовать мою кожу, опускаясь всё ниже к ключицам. Его волосы щекочут подбородок, когда он склоняется вперёд к моей шее, языком проводя по ключице.
Пальцами он хватается за край моей футболки и я снова трясусь. Ткань футболки сжимается в его руках и он медленно поднимает руки вверх, касаясь костяшками пальцем голой кожи живота, стремясь снять с меня футболку.
Хочу плакать. Плакать от сожаления и беспомощности.
Я снова не позволяю ему. Не могу позволить, лишая удовольствий и себя и его.
Хватаю его руки, ложа свои поверх его сжатых. Трэвис замирает, отстраняется от моей шее, и я чувствую, как в непонимании он смотрит на меня.
– Прости... мне жаль, – шепчу я, зажмурив глаза.
Мне вправду было жаль терять его тепло сейчас, но я не готова.
Я. Не. Готова.
Я не хочу обнажать перед ним грудь. Совершенно не готова, не могу вот так взять и позволить ему...
Рука Трэвиса опускается мне на талию, крепко обхватывая. Его лоб утыкаемся мне в спину и я чувствую его сбившееся дыхание.
– Просто позволь мне доставить тебе удовольствие... только тут, – отрывисто шепчет он, холодными пальцами касаясь низа живота, прямо над резинкой трусиков.
Тысяча мыслей проносятся в моей голове, но исчезают когда его рука без моего одобрения, в котором он и не нуждался, ныряет в мои лососины, пробираясь через тонкую материю, осторожно касаясь кожи.
Я рефлекторно выпрямилась, откидывая голову назад, тем самым плотно прижимаясь всем телом к его груди. Кажется, я задеваю выпуклую эрекцию Трэвиса, потому что он шипит.
Его пальцы еле шевелятся, а я и слова не могу сказать, поражённая происходящим.
– Тебе хорошо? – спрашивает он, медленно скользя пальцами вниз.
Мне остаётся что-то промычать в ответ, потому что говорить я не в силах. Видимо довольный моей реакцией, Трэвис ускоряет движение пальцев, по кругу поглаживая мою промежность.
Я охаю, рукой тянусь к шее парня, обхватывая её, возможно даже сильно впиваясь ногтями. Моё тело словно пробивает электрический ток, и я почти падаю, не в силах устоять на ногах. Трэвис обхватывает меня за талию, разворачивает к себе и с секунды его губы без препятствий находят мои. Он целует меня глубоким резким поцелуем, не прекращая творить немыслимые чудеса своими пальцами.
Он надвигается вперёд, заставляя меня пятиться назад, пока мои ноги не упираются в спинку дивана, на который он бережно опускает нас, нависая надо мной. Его дыхание вновь обжигает м кожу, и я рефлекторно выгибаюсь ему навстречу. Тянусь рукой к его голове, стягиваю волосы между пальцев и Кинг практически рычит, языком облизывая мои губы, прежде чем остановится от моего лица, дав на секунду придти в себя.
– Я хочу знать, как сильно тебе нравится это нравится, – он проводит языком по ключице, оставляя влажный след.
Он прекращает свои действия, когда я не отвечаю ему. Но я просто не в состоянии что-нибудь ответить ему . Просто наслаждаюсь, прикрыв глаза.
– Трэвис, – мучительно тяну, чувствуя сильную пульсацию внизу живота.
Невольно выгибаюсь навстречу его пальцев, прекративших действия. Даже сквозь темноту вижу, как довольно дерзко он улыбается.
Парень вновь возобновляет манипуляции над моим жаждущим телом. Ускоряет темп, кусая мочку моего уха и стонет, когда я резко впиваюсь ногтями ему в спину от новых ощущений, которых всегда сторонилась.
Чувствую, как наступает контрольная точка. Мне страшно. Всё тело напрягается, становится дурно.
Я хнычу, когда эмоции, требующие выхода наружу переполняют меня до отказа.
– Т-с-с... я знаю, малышка, знаю. Доверься мне, – шепчет он в шею, не переставая целовать каждый открытый дюйм моего тела, не скрытый за тканью футболки, – я рядом, малышка.
И я доверяюсь. Позволяю себе расслабиться.
Обессилев, несильно сжимаю в руке его волосы, стону, рассыпаясь на маленькие кусочки под его воздействием.
Еле как распахиваю глаза, чувствуя, как щеки заливаются румянцем, с трудом сдерживаю стон, когда слышу как Трэвис облизывает свои пальцы, намерено делая этот звук громким и четким, чтобы не смотря на темноту, я знала, что он делает.
– Такая вкусная, – мучительно медленно тянет парень, заставляя щеки гореть. – Я хочу попробовать тебя должным образом, – он ухмыляется, а я испуганно сглатываю, широко распахнув глаза. – Спокойно, – усмешка слетает с его губ, и он нежно касается со моей щеки, проводя по ней большим пальцем, – не сегодня, малышка....
Спасибо, Трэвис, мне прям стало легче!
Трэвис ложится рядом со мной, обхватывая рукой талию. Я немного ёрзаю, потому что неудобно и тогда, ловким движением, Кинг поменял разе положение так, что я лежала на его груди, а мои ноги были сплетены между его ног. Когда его рука опустилась на ягодицы, крепко сжав, я удивлённо охнула, он хрипло посмотрелся, забавляясь моей реакцией.
– Ты забавная, - пробормотал Трэвис, когда мои мысли стали спокойны. - Сколько тебе лет, Эшли? Ты сущий ребёнок...
Судя по голосу, он засыпал.
– Двадцать, - тихо ответила я, тоже закрыла глаза, я улыбнулась, вдыхая его терпкий запах. – Ты прав... я всё ещё ребёнок.
– Это... плохо, детка, - он зевнул, его язык стал чуточку заплетаться, однако мне без труда удалось разобрать его последнее слово, из-за которого краешки губ легонько приподнялись вверх, - мне это... слишком нравится... да, мне определённо нравится...
И он уснул. Я почувствовала, как рука Трэвиса, что лежала на моей талии, потяжелела, а его дыхание стало ровным и глубоким.
О боже, неужели мы действительно сделали это? Точнее он...