Charter 42.
Уже не так шумно. Кругом никого нет, но жаль, что так только кажется. Ничего не слышу. Не слышу этот гул, заносчивый ветер, не вижу незнакомых лиц, любопытных глаз. Ничего этого нет.
В ушах застыла глухота, в голове пустота, и только внутри, в самом сердце импульсы отдаются с неимоверной скоростью, когда я, трусливая дура, всё-таки решаюсь и оборачиваюсь назад.
В один момент тело цепенеет. Руки тяжелеют, а ноги прирастают к земле. Смотрю вперёд, и теряюсь в собственных мыслях, когда глазами нахожу этого парнишку.
Трэвис очень грозно надвигается вперёд. Его руки сжаты в кулаки до побеления костяшек пальцев. Он не замечает меня. Однако, даже отсюда издалека, наблюдая за его движениями, я могу с точностью заявить, что он зол. Неописуемо агрессивен и раздражён.
Мои догадки подтверждаются с громким грохотом. В одну секунду Трэвис останавливается в пару шагов от той самой беседки, в которой сейчас пусто: все отправились на его поиски.
С размаху кулак Трэвиса впечатывается в железную трубу. Мои глаза расширяются от страха. Страха за него... за его взбунтовавшееся состояние.
Как вкопанная все ещё стою на месте и наблюдаю за ним со стороны. Он становится агрессивнее, когда замахивается и второй рукой тоже. С его губ срываются маты. Я понимаю, что крайняя точка была достигнута. Началось то самое извержение. В данный момент, я – как чертово землетрясение, которое не слабо потрясёт его, и тогда, катастрофы точно не избежать.
Я понимаю, что настал тот самый момент. Единственный и невозвратимый. Обратно, я уже не вернусь.
«Назад пути нет, принцесса», – он так и сказал мне совсем недавно.
Я делаю шаг вперёд.
Шагаю вперёд. В его сторону.
По сути: я возвращаюсь назад.
То есть, теперь то ты понимаешь, что всегда есть путь назад. Теперь то это понимаю и я, Трэвис.
А истина проста: там, где выход - и есть вход. Там, где ты пойдёшь вперёд, ты можешь пойти назад, тебе стоит только обернуться и снова зашагать вперёд и для этого совсем не нужна новая тропа. Стоит только захотеть.
И я делаю то, что действительно хочу.
Ускоряюсь, когда замечаю, что Трэвис совсем потерял контроль. Подхожу к нему сзади и смотрю на его широкую спину, мышцы под которой перекатываются, когда он снова замахивается.
– Трэвис, – тихим шёпотом зову его и он моментально оборачивается.
Сухой воздух застревает в горле, когда я тяжело вздыхаю, приоткрывая губы. Глаза Трэвиса изменились: в них больше не горел изумрудный пламенный огонёк, теперь его потушила тьма, заслонив собой всю оболочку.
– Ты одна? – резко спрашивает парень, заводит взгляд мне за спину, и убедившись в этом, снова внимательно смотрит на меня. Я нервно сжимаю пальцами низ рукав куртки. – Где остальные?
– Они... пошли за тобой.
Трэвис тяжело дышит, пытается отрегулировать своё дыхание, снова привести в норму, и у него почти получается, пока я не прошу его кое о чем.
– Мы можем поехать домой? – сглатываю горький ком в горле, и жду ответа.
Два темно-болотных глаза очень серьезно всматриваются в мое лицо. Словно он чувствует, что что-то не так. Или же он просто знает. Я даже не могу предположить, что из этого хуже.
Мне становится дурно, когда Трэвис не отвечает мне. Я вижу, как ему плохо и сложно. Сложно контролировать себя, но также вижу, что он поистине старается быть сдержанным. Уже в который раз сдерживает себя и свою злость... когда я рядом. Он делает это, чтобы не навредить мне. Теперь то я это понимаю. Но теперь я должна отгородить его от этого гнусного мира.
POV ТРЭВИС
Почему они оставили её одну, блять?
И почему она снова так смотрит на меня?
Так, словно я что-то человечное, чувственное и святое. Почему она смотрит на меня так, словно я не кусок дерьма, умеющий только ебать всё и всех.
Какого черта её глаза смотрят на меня совершенно иначе?
Я внимательно смотрю на её лицо. Вглядываюсь в это ангельское личико, заглядываю в эти грязно-карие глаза, и до сих пор не могу понять, что скрыто в них.
Её тело напрягается: она нервничает, возможно боится. Она, наверное, всегда боится меня...
– Здесь холодно, Трэвис, – мои брови хмурятся, когда я осознаю, что так оно и есть. – Пожалуйста, – её голос дрожит, и вот сейчас совсем не из-за холода, – давай уйдём отсюда.
Я киваю ей. Она замёрзла и ей нужно домой. Я отвезу её, только вот вначале улажу одно дело.
– Дай мне пару минут, – говорю я, девушка в недопонимании хмурит брови, но кивает. – Никуда не уходи, просто стой здесь. Я серьезно, Эшли .
– Я поняла тебя, я буду ждать тебя здесь, – сразу же соглашается она.
Она так покорна, не истерит, совсем спокойно. Это даже меня пугает, но сейчас мне не до этого. Нужно предупредить парней, чтобы те были начеку.
Но перед тем, как уйти, я расстёгиваю куртку, и под удивлённый взгляд Эшли снимаю её с себя.
– Боже, ты замерзнешь! Не стоит, – упрямится она, когда я подхожу к ней, накидывая свою куртку на её плечи поверх её же собственной кожанки.
– Я быстро, – это последнее, что я говорю, прежде чем направиться в сторону шоссе, где проходит очередная гонка.
POV ЭШЛИ
Трэвис скрывается за кучкой людей, а я жду его, как и просил. Жду в спокойствии и безмятежности, пока не замечаю знакомое лицо в толпе.
И не случайно этот человек сразу меня замечает. Это не совпадение. Однозначно нет.
Рик. Это точно Рик. И он идёт в мою сторону. Удивлённо смотрит на меня, словно не ожидал меня здесь увидеть. Но он выискивал кого-то в этой шумной толпе. Он искал меня, но теперь же удивлён, потому что я стою тут. Потому что я все ещё тут, а значит я с Трэвисом... значит я не убежала.
Я не успеваю всё переосмыслить, как этот ухмыляющийся парень подходит ко мне. Его взгляд падает на куртку, в которую я укуталась сильнее. Это куртка Трэвиса, и ему это точно известно, поэтому на его лице выскальзывает насмешливая, до жути отвратительная и наглая улыбка.
– Вот так неожиданная встреча, – надменно протягивает светловолосый, разглядывая меня сверху донизу.
– Я бы сказала омерзительная, – бросаю ему и он смеётся. Это конечно же злит меня.
– Ладно тебе, ангелочек, не строй из себя недотрогу.
– Как твоё лицо? Сильно болит? – он жутко бесит меня и я не сдерживаюсь.
Ухмылка появляется на моем лице, когда Рик плотно сжимает губы, с горящими от гнева глазами обжигая мое лицо.
– Как твои ножки? – мои брови хмурятся, я не понимаю о чем он. – Сильно болят после траха с Трэвисом?
Я сжимаю зубы, и замахиваюсь правой рукой. Уже второй раз замахиваюсь на Рика. Только в этот раз, его рука хватает меня за запястье, останавливая напряженную ладонь в воздухе.
– Убери от меня свои руки, – шиплю сквозь зубы, пытаюсь вырвать свою руку из его цепкого захвата, но не выходит.
Глаза Рика излучают невиданное зло. Он не отпускает мою руку, ухмыляется.
– Ведь все его шлюшки, которых он имел, с трудом перебирают ногами, а вот ты даже драться лезешь. Настолько хороша в постели? Предпочитаешь грубость, значит... – от его слов мне хочется только сильнее ему врезать. Я понимаю, что эдакая провокация. Но если это так, почему так больно сжимается сердце в груди?
– Я сейчас ударю тебя, если ты немедленно не отпустишь мою руку, – мой голос становится на удивление очень твёрдым и настойчивым.
Но что удивляет ещё больше – это то, что Рик просто отпускает моё запястье. Моя рука беззвучно падает вниз, сталкиваясь с бедром.
– О, да... хороша, еще как, – повторяется он, развратно смотря на меня, безумным взглядом, который пробрался под самую кожу, заствавив почувствовать себя отвратно. – И вот как я умудрился, проебать такой приз? А, Эшли?
– Я не понимаю о чем ты, – грубо кидаю я, быстро оглядываюсь назад. Однако, Трэвиса даже не вижу.
– Он тебе не сказал, да? – на его лице появляется кривая насмешливая улыбка, когда я хмурю брови, в непонятках смотря на него.
Сердце сжимается, я чувствую, словно что-то случится плохое. Я чувствую это всем своим охладевшим и онемевшим телом. Мозг подаёт опасные сигналы, загоняя глупеющие мысли в мой разум и это только ухудшает мое состояние.
– Что Трэвис мне не сказал? – ослабевшим голосом спрашиваю я, хоть и пытаюсь уверять себя, что он не скрыл от меня что-то, касающееся меня.
– Ты глупая, Эшли, – Рик зловеще смеётся, смиряет меня надменным взглядом и я напрягаюсь.
– Ты блефуешь. Я не знаю, чего ты хочешь добиться, но у тебя ничего не...
– Знаешь, как он оценил тебя?
– Что? – ошеломленно переспрашиваю.
– Я имею в виду, какую он дал тебе цену.
Цену? Какую нахрен блин цену?
– Ты ничего не знаешь, но доверяешь ему. И поэтому ты глупа, ангелочек.
– Какую, черт возьми, цену! – недовольно вспыхиваю я, размахивая руками.
– Я бы сказал дешёвую. Слишком низкую... нет, нет. Не то... слишком унизительную.
– Прекрати говорить загадками!
– Он приравнял тебя к груде металлолома. Раньше, когда мы соревновались, на кону были какие-то пару тысяч или же байк. В этот раз, – медленно начинает Рик, внимательно наблюдая за моей уже нестабильной реакцией, –... на кону стояла ты.
Нет, нет, нет. Нет! Прошу, только не это...
– Трэвис поставил тебя на гонку.На гонку со мной, – в заключении проговаривает парень, дабы окончательно добить меня. И у него это отлично получается.
Дыхание обрывается, горький комок подступает к горлу. Словно обожженная кипятком, я отступаю назад.
Сердце неприятно закололо в груди, что захотелось согнуться пополам. Голова загудела, когда в ней, как на повторе громогласно звучала эта никчемная фраза «<i>Трэвис поставил тебя на гонку</i>».
Он, чёрт его побери, поступил со мной, как с ненужной вещицей.
– Как твоё глупое сердечко? Сильно болит? – цитирую мою же фразу, Рик ухмыляется, победно смотря на мое разочарованное лицо.
Болит. Ещё как болит. Этот и вправду глупый орган будет болеть всегда, как только я доверюсь людям. Доверяюсь людям, которые этого просто не заслуживают. А в отместку за это страдаю: сильно, больно и мучительно тяжко.
Боковым зрением улавливаются резкое движение в стороне. Поворачиваю голову влево и трясусь. Трэвис надвигается в мою сторону. Он недовольно смотрит на Рика, думая, что тот что-то натворил, но вот сейчас Трэвис накосячил только ты...
Почувствовав мой обжигающий взгляд на себе, переводит глаза на меня. Его брови хмурятся, когда он замечает моё поникшее выражение лица: губы трясутся, глаза уже слезятся, в них выражается только боль и разочарование. Я качаю ему головой, и тяжело сглатываю этот отвратительный ком в горле.
Трэвис всё понимает и ускоряется, а я сама не знаю почему, но резко оборачиваюсь от него и практически бегу вперёд. Его куртка, ранее согревавшая моё заледеневшее тело, спадёт с моих плеч, падая прямо на землю. Она погрязла в грязи точно так же, как и я из-за его эгоистичного поступка.
Я перехожу на бег, когда слышу, как он зовёт меня. На этот раз его голос не звучит властно или же грубо, но мне всё равно. Я просто сейчас хочу действительно сбежать от этого голоса, от этих изумрудных таинственных глаз, от этого серьёзного выражения лица и от него самого...
Дышать становится труднее, когда я забегаю в узкий переулок, в котором воздух моментально ударяет холодными комками в лицо.
Моё тело вздрагивает, когда длинные пальцы обхватывают моё запястье. Моё тело резко было повернуто к Трэвису. Его резкие движения удивили меня, гнев накрыл с головой. Я крепко сжала зубы, пытаясь вырвать свою руку из его крепкого захвата.
– Отойди от меня! - я закричала.
Трэвису было наплевать на мои слова. Он отпустил моё запястье, прижав меня к бетонной стене. Он грозно возвышался надо мной, очень пристально смотрел в моё лицо, но я смотрела в сторону. Не могу смотреть на него. Не хочу.
Большая рука Трэвиса схватила меня за подбородок, пытаясь повернуть голову лицом к себе. Однако, я сопротивлялась, грубо спихивая его руку от себя. Я отлично знала, что его это раздражало. Его всегда бесило моё неповиновение, ведь он привык, что всегда всё так, как захочет он. Это же сам чёртов Трэвис Кинг!
– Хватит! - мой голос дрогнул, я начала плакать. Или же плачу уже давно? Я не знаю, ничего не почувствовала кроме боли в груди.
Голова пошла кругом, где-то в сердце больно кольнуло, появилось непреодолимое желание ему врезать.
– Оставь меня в покое! Не прикасайся ко мне! – гневно кричу ему в лицо, наконец встречаясь изумрудными глазами. – Ты поставил меня на гонку!
– Эшли, послушай... – он смотрит на меня, но я не даже смотреть в его лицо; я сразу же перебиваю его, не дав договорить.
– Нет! Это ты меня послушай! Я живой человек! Человек, - по слогам проговорила я, задыхаясь в собственных слезах, однако говорить не прекращала, – а не какая-то гребенная вещица, которую можно поставить на чёртову гонку, Трэвис! Я не твоя марионетка, слышишь? А ты гребенный манипулятор! Да, как тебе вообще в голову могло придти, чтобы только поставить меня на гонку с Риком? Как? Как, чёрт возьми? - я продолжаю кричать, а он молчит. Стоит напротив меня, совсем близко, смотрит на мои слезы, но ничего не говорит. Он просто молчит.
Именно его молчание медленно разрушает меня. Его бездействие заставляет меня злиться ещё больше.
– Я настолько ничтожна? Неужели я реально стою этого? Да скажи ты, наконец, хоть что-нибудь! - руками толкаю его в грудь, пытаясь отпихнуть его от себя, чтобы как-то унять свой гнев. Свою нескончаемую боль.
– Ненавижу! Ненавижу тебя! - закрываю глаза, полностью отказываюсь смотреть на него и его безучастное лицо.
– Ударь меня! – моё тело вздрагивает, когда его стальной голос срывается на крик. – Тебе же так хочется это сделать! Ну же, давай!
Он смотрит на меня серьезным взглядом, слегка отдаляется от меня, давая капельку свободного пространства, а самое главное право сделать то, что мне поистине хочется. Он предоставляет мне выбор...
Без раздумий моя ладонь взлетела вверх, и как только она соприкоснулась с его правой щекой, раздался оглушительно-громкий хлопок, в который было вложено столько бушующих эмоций: обиды, ярости, гнева, ненависти и разочарования, что с ума можно было сойти от такого количества чувств, передающихся в одном маленьком, почти ничего не чувственном ударе.
Голова Трэвиса резко повернулась в сторону, а я, спустя какое-то время судорожно опустила руку, ладонь которой горела из-за смачного удара. Я с вызовом смотрела на человека, которого презирала сейчас больше всего, хотя всё моё тело дрожало, коленки подрагивали, мне еле удавалось держаться на ногах.
На самом деле, больше всего мне было обидно. Обидно за то, что этому человеку я доверилась. Впервые за долгое время, я смогла довериться хоть кому-то. А результат снова прежний. Он воспользовался мной. Своей непокорной игрушкой, в которой он видит лишь выгоду для своих каверзных целей. Как я и предполагала.
Трэвис медленно поднял руку и коснулся своей челюсти, разминая её. Затем повернул голову в мою сторону и я заметила, как в полумраке загорелись его почерневшие глаза. Я опустила взгляд на его щеку, где красовался красный след от моей руки. Не смотря на угнетающее состояние, внутри себя я порадовалась, что как-то, хоть капельку смогла сделать ему больно, хотя вида он совсем не подавал.
Всё равно его физическая боль от моего крошечного удара никогда не сравниться с той душевной, которую принесли мне его слова в моей адрес и поступки Трэвиса в целом.
– Сделай это ещё раз! – он говорит громко, подставляет другую щеку и я плачу, но внутри злюсь сильнее. – Давай же! Я же сделал тебе больно, так давай, ударь меня! Я заслужил это, ну!
Почти до крови прикусываю нижнюю губу, когда понимаю, что не могу это сделать. Но его последние слова и мой гнев заставляют меня делать это.
Снова замахиваюсь, при этом сильно сжимаю челюсть. Но моя рука застывает в воздухе, так как Трэвис схватил моё запястье. Она просто повисла в его крепкой руке, а я застыла, даже не пытаюсь что-либо предпринять.
Сквозь пелену, мутно смотрю на его лицо. Несколько раз моргаю, зрение становится чётче, но толку ноль. Я плачу ещё сильнее, когда смотрю в его серьезное и, кажется, такое равнодушное лицо. Кажется, ему всё равно на меня. Он просто хочет, чтобы я выместила на неё свою боль, не больше.
Мои губы трясутся, слезы беззвучно текут по мокрым щекам, глаза вглядываются в изумрудные напротив и сейчас я губительно теряюсь в них.
Я видела в них отчаяние, вину, но так же я видела в них то, что смутило меня – решительность.
«Её взгляд в очередной раз наполнился дьявольской ненавистью и обидой. Я чувствую её ненависть, но мне все равно.»
Трэвис некоторое время смотрел на меня своими чёрными зрачками, которые начали немного сужаться, открывая этим самым радужные оболочки своих непроницательных глаз.
«Её невинные заплаканные глаза - худшее, что было в моей жизни. Все говорят, цвет шоколада, но я знаю, что её глаза цвета коньяка. Почему же? Они опьяняют... меня опьянили точно, причём давно.»
Оба дышим. Так тяжело. Сладко. Томительно опасно.
Кажется, он приблизился или же я схожу с ума.
Тело цепенеет, когда в один момент Трэвис резко прижимается ко мне, его свободная рука ложится мне на шею, обхватывая её, его лицо склоняется над моим прежде чем, его губы накрывают мои уста.
Я томно вздыхаю, когда моя спина резко соприкасается со стеной, в которую он вдавливает меня. Его губы нежно, но властно и трепетно сминают мои.
Разум кричит лишь о том, чтобы оттолкнуть его и сбежать, но моё покалеченное сердце и непослушное тело категорически не согласны с ним.
Я сдаюсь, когда он опускает моё запястье, сплетая наши пальцы. Моя дрожащая от переизбытка чувств рука поднимается вверх, запуская пальцы в его волосы, и чувствую, как прерывается его дыхание от моего касания. Трэв выпускает тихий вдох, когда я по собственной воле робко отвечаю ему.
Трэвис не спеша отстраняется от меня, всего на миллиметр. Я с трудом нахожу в себе силы и распахиваю глаза, смотря прямо в его глубокие и чарующие.
– Я знал, что приеду первым, – томно выдыхает Трэвис, еле ощутимо касаясь моих губ, но не целуя. Моё сердце сжимается, мурашки появляются на руках, а в груди поселяется необычайное тепло. – Я бы не проиграл, Эшли...
Он секунду смотрит мне в глаза. В его взгляде будто читалась фраза «все будет хорошо», а в моих - легкое недоумение, трепет и одновременно доверие...
Дыхание прерывается, когда его рука касается моего лица, поглаживая щеку большим пальцем, прежде чем его пунцовые пухлые губы снова касаются моих солоноватых губ, только на этот раз в более требовательном и ненасытном поцелуе.
Его язык смело и бесцеремонно проникает в мой рот, и, поддавшись его напору, я все же отдаюсь во власть греховного искушения и более не противлюсь.
Его рука ложится мне на талию, слегка сжимает её, когда я слегка оттягиваю его за корни волос, отдаляя его лицо от себя.
Внимательно смотрим друг другу в глаза. Видим одно и тоже – желание, страсть, свободу и боль...
– Я не хотел обидеть тебя, – выдыхает Кинг, прижимаясь своим лбом к моему, – прости меня.
– Прошу, больше не делай мне больно, – отчаянно, с нескрываемой мольбой в голосе шепчу ему.
– Я сделаю всё, чтобы этого не случилось, принцесса, – уверенность его взгляда заставляет меня поверить ему.
Я чувствую, что снова могу заплакать, глупо улыбаюсь, нервно прикусываю нижнюю губу. В один момент понимаю, что мне мало Трэвиса. Мне хочется чувствовать всё его тепло, всем телом. Сама тянусь к нему и обнимаю, сцепляя руки за шеей. Трэвис крепко обнимает меня, словно закрывая руками от всего мира. Его лицо наклоняется к моей шее, носом зарывается в мои волосы. Я делаю глубокий вдох, вбирая в себя его мятный запах с примесью обалденного одеколона.
Чувствую его тёплые губы, которые касается моего уха и он хрипит:
– Нам пора домой, принцесса.