Глава 8. Сон
Феликс сидел на высоком стуле возле кухонного стола, медленно помешивая ложкой горячий чай, наполняя воздух ароматом бергамота и мяты. За окном уже давно стемнело, и лишь мягкий свет ламп освещал уютную кухню. Я стояла у плиты, сосредоточенно помешивая еду. Это было моё любимое блюдо, да и впрочем я всегда любила готовить, но сегодня даже это казалось утомительным.
— Я так устала... — тихо произнесла я, не поднимая глаз от кастрюли. — Кажется, я больше не могу. Каждый день одно и то же: клиенты, карты, предсказания... А завтра ещё этот... — Но на мгновение остановилась, словно пытаясь замять то что сказала ранее, но тут же махнула рукой. — Да неважно кто! Но вот эта встреча... Клиент много платит, но согласился на встречу только у него дома.
***
Феликс нахмурился, его сердце сжалось от тревоги. Он хорошо знал её и понимал, что она редко позволяла себе жаловаться на усталость. Обычно Лакрима воспринимала свою работу как нечто само собой разумеющееся, но сегодня её голос звучал иначе. Он видел, как она стоит у плиты, сосредоточенная и уставшая, и это вызывало в нём беспокойство.
— Ты точно знаешь, что ему можно доверять? — спросил он, стараясь говорить мягко, чтобы не пугать её. Он знал, что Лакрима привыкла доверять своим клиентам, но всё же хотел убедиться, что она не подвергнет себя ненужному риску.
Лакрима пожала плечами, продолжая мешать соус. Её движения были механическими, будто она думала о чём-то другом. Феликс заметил, как она напряглась, когда заговорили о встрече. Это только усилило его беспокойство.
— Почему ты спрашиваешь? — ответила она, стараясь скрыть своё волнение.
— Просто... Не хочу, чтобы ты ездила одна. Особенно ночью. Кто знает, что там за человек... — добавил он, пытаясь объяснить свои опасения.
Лакрима обернулась и посмотрела на него. Её глаза были полны усталости, но в них также читалась благодарность.
— Феликс, милый, я ведь не маленькая уже. Если что-то пойдёт не так, я почувствую. Но спасибо за заботу, — сказала она, стараясь успокоить его.
Однако Феликс был непреклонен. Он крепко держал её руку, глядя ей прямо в глаза.
— Всё равно поеду с тобой. Вдруг тебе понадобится помощь, — твёрдо заявил он, не собираясь отступать.
Лакрима вздохнула, но в глубине души была рада его решению. Она знала, что Феликс всегда заботится о ней, и его поддержка значила для неё многое.
***
Мы закончили ужин, и я почувствовала, как усталость накатывает волной. Феликс тоже выглядел вымотанным, его лицо было напряжённым, а плечи сутулыми, словно весь день он нёс на себе невидимый груз. Мы решили пойти спать, надеясь, что ночь принесёт облегчение. Моя спальня всегда казалась мне островком спокойствия, где можно забыть обо всех тревогах дня. Мягкий свет ночника, запах свежевыстиранного белья и тепло одеяла создавали иллюзию безопасности. Мы легли в кровать, и я обняла его, наслаждаясь теплом его тела. Постепенно я начала погружаться в сон, ощущая, как мир вокруг меня растворяется в темноте.
Но ночь оказалась не такой спокойной, как я надеялась. Через несколько часов я проснулась от странного звука. Феликс дышал тяжело, его грудь вздымалась, как будто он пытался втянуть в себя как можно больше воздуха. Я резко открыла глаза и увидела, как он корчится в судорогах кашля. Мой пульс участился настолько, что стук сердца был громче своих мыслей. Мои руки начали дрожать.
— Феликс! Что случилось? — закричала я, схватив его за плечи. Мои пальцы впивались в его кожу, но он не реагировал. Его лицо было бледным, почти серым, а губы приобрели синеватый оттенок. Глаза были широко открыты, но в них не было осознания происходящего. Он смотрел куда-то в пустоту, словно видел что-то страшное.
Феликс продолжал кашлять, и каждый его вдох сопровождался хриплым звуком. Я бросилась к телефону, решив немедленно вызвать скорую помощь. Но пока я бежала к столу, кашель начал стихать. Феликс сделал глубокий вдох, и его дыхание постепенно стабилизировалось. Он опустился обратно на подушки, выглядя совершенно измождённым.
— Он душил меня... Он в этой комнате...— пробормотал он, всё ещё тяжело дыша.
Я вернулась к нему, всё ещё дрожа от пережитого страха. Отбросив телефон в сторону, я села рядом с ним, взяла его за руку и почувствовала, как быстро бьётся его пульс. Я провела пальцами по его лбу, пытаясь уловить признаки лихорадки, но кожа была прохладной.
— Здесь никому нет, Феликс, это был страшный сон... — я примкнула к его груди, и пыталась утешить.
Подняв голову, я заметила что-то странное на его шее. Там, где обычно была гладкая белая кожа, теперь виднелись красные полосы, похожие на отпечатки пальцев. Они были чёткими, как будто кто-то сжимал его горло.
— Феликс... — прошептала я, указывая на его шею. — Что это?
Он посмотрел на меня, и его глаза расширились от страха. Затем он резко повернулся и показал на дверной проём спальни. Его рука дрожала, а голос сорвался на крик:
— Там! Там кто-то есть!
Я обернулась, следуя направлению его пальца, и почувствовала, как холод пробежал по спине. В дверном проёме действительно стоял силуэт мужчины. Он был высоким и худощавым, его очертания едва различимы в темноте. Силуэт не двигался, но его присутствие ощущалось как давление на грудную клетку. Казалось, он смотрит прямо на нас, и этот взгляд был тяжёлым.