Глава 23
В конце стакана я привалилась к столу, потому что меня нехило подкосил этот вискарь. Все от того, что я последний раз ела в обед. Но, когда раздался звонок в дверь, я срываюсь с места, как персонаж "Тома и Джерри".
Вылетаю в коридор с заносом, скользя на паркете, и бросаюсь открывать. Поворачиваю ключ в замке, и распахиваю дверь.
Осматриваю ЕГО с ног до головы, счастливая до космических масштабов.
Он все в тех же джинсах и белой рубашке, в которых был утром. Пальто нараспашку, на лице приличная щетина. Закрываю рот руками, потому что сейчас он выглядит лет на тридцать восемь.
Изможденный и бледный.
— Даня… — выдыхаю я.
Он заходит в квартиру и захлопывает дверь. Кладет свою сумку и мой синий рюкзак на пол, и улыбается, когда видит, что я одета в его вещи. Особенно его радую безразмерные носки на моих ногах.
Молча протягивает мне руку, и я в два шага влетаю в его объятия. Обвиваю его шею руками, а талию ногами, как обезьянка. Прижимаюсь губами к холодной щеке и закрываю глаза.
— Ммм… — вырывается из моей груди.
— Соскучилась, Соня? — устало спрашивает он, сжимая меня в своих руках.
Вдыхаю его запах.
Он пахнет собой и еще немного пОтом. Он пахнет здоровым мужчиной. Моим мужчиной.
— Угу… — качаю головой, не в силах справиться с комом в горе.
Смотрю на него и глажу его волосы. Глажу скобки в уголках губ, которых раньше тут не было.
— Ты что, пьяненькая? — спрашивает Мой Герой.
— Чуть-чуть… — признаюсь я и трусь своей носопыркой об его прямой аристократический нос. — Мы выпили твой виски…тот, который за шестьсот баксов…
— И как тебе? — лениво улыбается он и запрокидывает голову, прикрыв глаза, когда я начинаю покрывать поцелуями его колючие щеки, лоб, подбородок…
— Что надо, — шепчу я.
Даня вздыхает и зарывается лицом в мою шею. Усаживает меня на тумбочку, вклинившись между моих ног. Обхватывает мое лицо руками и набрасывается на мои губы жадным поцелуем. Сижу покорно, даже когда он забирается холодными руками под толстовку и сжимает мои голые бедра.
— Ты такая тепленькая… — шепчет он, лаская мои губы своими.
Я улавливаю его настроение, даже раньше, чем он мне его озвучил.
— Хочу тебя… — выдыхает Даня, кружа языком по моей шее, и накрывает мою грудь рукой под футболкой.
Обводит большим пальцем затвердевший сосок…
Между ног чувствую его эрекцию, к которой он уверенно меня прижимает.
— Дань … — бормочу, запрокинув голову. — Там люди…там Благов…
— Я их выгоню… — шепчет он.
— Попробуй… — смеюсь я, гладя его зад под пальто.
— Милохин, я бухаю твоим Чивасом, — бесцеремонно прерывает нас Паша, выглянув в коридор.
Даня прикрывает меня собой и бросает через плечо:
— Не лопни от наглости…
— Я не уйду, пока не допью, — заверяет он нас, поигрывая в воздухе бокалом.
Запрокидываю голову и смеюсь, потому что у Милохина такое лицо! Будто ему пришлось столкнуться с непроходимой человеческой тупостью.
Благов салютует и исчезает, словно злой гений.
Пока я веселюсь, Мой Герой лезет в карман пальто, которое так и не снял. Достает оттуда черную бархатную коробочку.
Мой смех мгновенно обрывается.
Смотрю на коробочку, теребя шнурок толстовки в руках и борясь с желанием выхватить ее, словно голодная пиранья.
Даня сосредоточен на своих действиях.
Открывает коробочку и спокойно извлекает на свет кольцо.
От шока я закрываю рот рукой, чтобы не выглядеть олигофренкой.
Я шокирована не тем, что там, в коробочке, кольцо (Милохин никогда бы не додумался подарить с такой помпой серьги). А тем, какое оно! И даже обстановка, в которой я его получаю, меня не смущает!
— Милохин… — шепчу, пока он одевает его на мой безымянный палец.
Оно село идеально. Вытягиваю дрожащую руку и смотрю то на кольцо, то на него. Он уперся руками в тумбочку, взяв меня в плен, и смотрит на мою реакцию.
— Даня…это… — пытаюсь я выразить основную мысль.
Что-то не выходит.
— Я купил его сегодня днем. Хотел отдать тебе вечером, но ты сбежала от меня… — говорит он тихо.
Хочу возразить по поводу последнего замечания, но вместо этого мой рот произносит что попало.
— Оно…оно просто оху…то есть, оно… Даня! — блею я и смиренно добавляю. — Оно НЕОБЫКНОВЕННОЕ!
Лицо Милохина меняется, по мере того, как губы растягиваются в улыбке. Черты заостряется, вокруг глаз вспыхивают лучики-морщинки.
Он такой красивый.
Я так люблю, когда он улыбается, когда он счастлив. Кладу руки на его щеки и целую его улыбающиеся губы. Трусь о них своими, заставляя ответить мне, щекочу их языком.
Его язык касается моего и нас захватывает головокружительный водоворот.
Мы оба тащится от этого, я знаю!
Так было всегда.
С первого поцелуя.
А в моем случае с первого взгляда!
Ну, и кто посмеет сказать, что я не создана для него? Что не меня он ждал всю свою жизнь? Я пришла и теперь он никогда больше не будет одинок (хоть он в этом никогда и не сознается).
Теперь нас двое против всех.
Пока целуемся, приоткрываю один глаз и опять вытягиваю руку, чтобы посмотреть.
Даня ржет и прижимает меня к себе, любуясь своим "непростоподарком" вместе со мной.
— Нравится? — весело спрашивает он.
Нравится?
Да это самое красивое кольцо на свете!
Ободок из белого золота, покрытый крупными бриллиантами по три штуки с каждой стороны, а в центре рубиновое сердечко в раме из бриллиантов поменьше. Очень напоминает «сердце океана», только мое сердце ярко-красное, а не синее. Камни сияют и переливаются. Я глаз не могу оторвать.
Оно такое необычное. Такое индивидуальное. Только Милохин мог выбрать что-то подобное. Не такое, как у всех.
Поднимаю на него хитрый взгляд и говорю:
— Я ни за что его не сниму.
Никогда.
Милохин опять ржет.
— Я отдам тебе свои Эппл Вотч, вот если снимешь их, я тебя удушу, — обещает он, прихватив мой подбородок. — Поняла меня?
— Я не ребенок! — возмущаюсь я.
Потому что и ежу понятно — с помощью этих часов он хочет иметь возможность отследить мое местоположение в любое время дня и ночи.
— Разговор окончен, — отрезает Генерал Милохин и отстраняется.
ОБОЛДЕТЬ!
Мой Тиран спокойно идет в гардеробную, а я кричу ему в след:
— Я еще не сказала «ДА»!
— Тебя никто и не спрашивает, — прилетает мне наглый, граничащий с самодурством ответ.
Обожаю, когда он командует!
Улыбаюсь и спрыгиваю с тумбочки.
Иду следом за ним, но торможу на пороге, когда вижу, что он замер возле шкафа для верхней одежды, в котором висит моя "тыквенная" куртка. Проводит по ней рукой и тихо говорит, не оборачиваюсь:
— Как я мог ее не заметить…
— Я… раньше никогда не вешала ее в шкаф… — говорю я.
Я ведь такая неряха. Я бросала ее где не попадя, но мой педант меня ни разу за это не упрекнул.
— Я в душ, — вдруг говорит он, проходя мимо меня.
Мне хочется пойти с ним, но я не решаюсь проситься. Кажется, он хочет побыть один.
Печально смотрю ему в след и плетусь к нашим гостям.
Они вольготно расположились в гостиной (я уверена, именно Благов познакомил Юру с понятием чувствовать себя "как дома") и смотрят "От заката до рассвета" на домашнем кинотеатре, попивая виски за шестьсот долларов.
Да уж, не стоит рассчитывать на их скорый уход, ведь они чувствуют себя прекрасно. Это лишь малая плата за то, что эти ребята сделали для нас с Даней сегодня.
Беру в гардеробной плед и усаживаюсь на пол, подложив под спину диванную подушку. Демонстративно растопыриваю пятерню на коленке, не утруждаясь комментариями. Это невероятное украшение видно даже из космоса.
— Жены в наше время обходятся недешево… — ворчит Скряга-Паша.
— Если у вас нету тети, как говорится… — парируя я.
— Смотри ногу не отбей, — бросает он.
Ржу и заверяю:
— Не отобью. Я могла бы выдержать еще по одному такому на каждом пальце.
Он закатывает глаза.
На этом наш диалог обрывается, потому что они с Юрой начинают активно обсуждать грудь Сальмы Хаек, танцующей на столе упырьской забегайловки, где в скором времени начнется кровавая бойня. А также сравнивают ее с тем, что есть у актрисы сейчас.
Слушаю этот треп на уровне подростков в пубертатный период в полуха, то и дело, поглядывая на дверь. Мой любимый без пяти минут муж является через десять минут.
Ласкаю его глазами.
Он одет в серые спортивные штаны и белую футболку. Босой. Волосы влажные после душа, и я вижу резинку белых боксеров с фирменной надписью, торчащую из-за пояса спортивок.
Черт.
Не знаю в курсе ли мужчины, но эти резинки нереально заводят девушек. Особенно когда у тебя такой пресс, как у Милохина.
Он спокойно идет на кухню и возвращается оттуда с еще одной бутылкой виски и стаканом. Наши гости встречают его как нового миссию. Восторженными криками и свистом.
Даня улыбается уголком губ и усаживается на пол позади меня так, что я оказалась между его ног, и присоединяется к неимеющей никакой практической ценности беседе. А я откидываюсь на его грудь и делаю то, что и планировала до того, как узнала о своем исчезновении — наслаждаюсь пятничным вечером. Вернее, субботним утром.
Идеально.
После второй части Тарантиновского ужастика они все-таки откланиваются.
Молча наблюдала за тем, как Милохин выпроваживает гостей. Еще за десять минут до окончания фильма, он лапал меня под одеялом, которым мы были укрыты. Щекотал мою грудь через одежду и пытался просунуть пальцы в мои трусики, за что я была вынуждена сжать в ладони его «хозяйство».
Черт, обожаю, как оно ощущается в руке.
Я извращенка, знаю.
В общем, Биг Босс выпил виски и захотел баловаться. Что тут поделаешь.
Закрыв дверь на ключ, он разворачивается и смотрит на меня с такой нахальной и похотливой миной, что я, не теряя времени, взвизгиваю и бегу на кухню, в надежде укрыться от него там. Забегаю и бросаюсь к раздвижной двери, чтобы выскочить в коридор, но меня сграбастывают в охапку и взваливают на плечо.
— Отстать! — смеюсь я и хлопаю по его каменной заднице, за что получаю ответный шлепок. — Аааай! Больно!
— Не сочиняй! — усмехается он и ударяет еще раз.
— Ммм… — выдыхаю я, но уже не от боли.
Горячая волна азарта и возбуждения проносится по телу.
Даня пинает дверь в спальню ногой и становится на кровать коленями, после чего снимает меня со своего плеча. Стекаю по нему и падаю навзничь. Тут же поднимаюсь на локтях, сдувая прядь волос со лба
— Ну, и что теперь? — нахально спрашиваю его.
— Теперь ты будешь слушаться меня, Козюлина, — сообщает он. — Всегда и во всем.
Я хохочу так искренне и звонко, что он в наказание начинает щекотать мои бока и переходит к ногам.
— Неееет! — ору я. — Только не пятки!
Выворачиваюсь и ползу по кровати, захлебываясь смехом.
Он обхватывает мою талию руками и дергает на себя. Прижимает спиной к своей груди и начинает кусать мою шею, отчего я просто наизнанку выворачиваюсь.
— Щекотно! Нет! Умоляяяяяю!..
— Руки вверх… — приказывает он, блуждая загребущими руками по всему моему телу.
Выгибаю спину и плавно поднимаю руки, покачивая задницей.
Блииииииин…
Он твеееердый…
Обожаю этого мужчину! Обожаю! Обожаю! Обожаю!
Даня не спешит снимать с меня мой капустный наряд, а для начала просовывает руки под футболку и кладет их на мою грудь. Гладит большими пальцами соски, заставляя их превратиться в маленькие пики. Очень чувствительные маленькие пики. Мои девочки полностью тонут в его больших горячих ладонях, и я непроизвольно подаюсь вперед, чтобы еще сильнее впечатать их в его руки.
Он размеренно, но громко дышит мне в шею, пока эти наглые руки скользят вниз по моему животу и одна из них ныряет мне в трусики.
Мой жених прекрасно знает, как ко мне прикасаться.
Наверное, теперь мое тело будет отзываться на его свист. Ведь он изучил его «от и до». Потому что Милохин из тех парней, которые ВСЕГДА ЧИТАЮТ ИНСТРУКЦИЮ.
Закидываю руки за голову и глажу его затылок, а мои бедра между тем выписывают восьмерки по его члену. В какой-то момент он присоединяется и начинает толкать свои бедра мне навстречу.
О, мамочки!
Этот мужчина сведет меня с ума, клянусь.
Я тащусь, тащусь от всего, что он делает, и как он это делает. Я доверяю ему безгранично. Я по-прежнему трепещу при каждом взгляде на него, прямо как в тот первый день.
Но, теперь он мой! Я его никому не отдам! Если увижу бабу на белом мерседесе рядом, выцарапаю ей глаза! Нужно предупредить его об этом…
Чувствую каменную длину между своих ягодиц, а его пальцы в моих трусиках вот-вот доведут меня до оргазма.
Я мечтаю лишь об одном, чтобы он снял мои трусики и вошел в меня этой каменной штукой.
Вместо этого он останавливается и достает волшебную руку из моего белья.
— Еще… — хнычу я.
— Руки… — хрипло шепчет он, размазывая по моему животу мою же влагу.
Снова поднимаю руки, и он стягивает с меня толстовку вместе с футболкой. Потом разворачивает лицом к себе и укладывает на кровать. Встает на колени между моих ног и стягивает трусики.
— Носочки оставим, — мурлычет он, сгибаясь надо мной и вбирая в рот сосок вместе с грудью.
Да, она у меня МИНИАТЮРНАЯ.
Впиваюсь в простыни пальцами, потому что он проводит языком вниз по моему животу, кусает кожу рядом с пупком. Всасывает ее так, что на этом месте останется подарок в форме его рта. Потом целует это место и двигается ниже. Трет языком и всасывает мой клитор, от чего у меня закатываются глаза, а за опустившимися веками рождаются сверхновые звезды.
Мои стоны похожи на плач. А может я, и правда, плачу, потому что вот-вот наступит моя маленькая смерть. Мой сладкий мучитель накрывает одной рукой мой живот, а пальцы второй загоняет внутрь меня.
Я кричу и сучу ногами, приближаясь к оргазму.
— У меня крышу рвет, когда ты так кричишь… — слышу его хриплый рык.
— Ааааа…ещщщщеее… — получает он в ответ, потому что я не в состоянии соединять звуки в более осмысленные слова.
В ответ на мое требование Даниил Вячеславович выпрямляется и стягивает с себя штаны вместе с трусами, вожделенно наблюдая за моим трясущимся, гостеприимно раскинувшимся телом.
Я знаю этот взгляд. Сейчас он будет пользовать мое тело в свое и мое удовольствие, как долбанный кукловод!
Вид его твердого великолепного члена заставляет мои яичники завязаться в узлы, что отдается мощным спазмом внизу живота.
Это просто животные инстинкты. Ни с кем другим в своей жизни я не испытывала подобного буйства гормонов. Я хочу, чтобы он подошел и ВЗЯЛ меня. Хочу, чтобы оставил во мне свое семя со всеми вытекающими последствиями.
Говорю же, этот мужчина меня с ума сводит!
Он возвращается, распихивает мои ноги своими коленями и обхватывает мою талию ладонями. Тянет мои бедра на себя и резко входит, привстав мне навстречу.
Стонем в унисон, потому что это так остро. Это так горячо.
Я прогибаюсь в пояснице и хрипло вскрикиваю, запрокинув голову. Он повторяет свои толчки снова и снова. Входит легко и без каких-либо препятствий.
Обхватываю пальцами широкие запястья и приподнимаю голову, чтобы видеть его.
Голова Милохина наклонена вниз, губы приоткрыты, тело плавно двигается в четком ритме. По мощной груди моего мужчины стекает пот, и у него все-таки шесть кубиков, а не четыре. Я это еще в прошлый раз обнаружила. Эта тайная парочка являют себя, когда он активно работает нижней частью тела.
Вот прямо как сейчаааааасс…
Ммм…
А еще он смотри вниз, туда, где наши тела соединяются.
Я тоже хочу посмотреть, поэтому пытаюсь приподняться. Даня видит это и лыбится, как Люцифер.
— Хочешь…сфоткаю?.. — порочно спрашивает он.
Напрягаюсь изо всех сил и сжимаю его внутри себя, отчего он резко выдыхает и падает вперед, опершись на руку.
— Ммм… — сквозь зубы стонет Мой Пленный, продолжая толкать меня себе навстречу другой рукой и вбиваться в мое тело.
Сцепляю зубы, как олимпиец, и повторяю свою атаку.
— Зараза… — выдыхает он, падая на меня.
Выходит из меня и шумно дышит, уткнувшись лбом мне в грудь. Спустя минуту он поднимает голову и сверлит меня голубыми прожекторами. Смотрю в ответ с превосходством:
— Если кончу раньше времени, не получишь свой подарок… — предупреждает он.
— Получу, — заверяю я.
Он сипло смеется и просовывает руку мне под голову. Накрывает мои губы своими и очень развязно целует.
— Думаешь, будешь вертеть мной?.. — шепчет Даня мне на ушко, и снова входи в меня, забросив мою ногу себе на талию.
— Буууууудууууу! — отвечаю в потолок, так как сейчас кончу.
Он трется пахом о мой клитор. Еще несколько толчков и все. И он прекрасно об этом знает.
— Бл*ть…давай, Юля…ммм…
— Ааааа… — пищу я, кусая его плечо, и позволяю горячей волне прокатиться по своему телу.
Мои внутренние стеночки сжимают Милохина в безумных судорогах, только я их уже не контролирую. Мы стонем и льнем друг к другу, будто последние люди на земле. Лежим и дышем, как после двадцатиминутной кардиотренировки. Я не хочу расцеплять рук, не хочу его отпускать. У него нет таких проблем, он просто вдавил меня своим телом в матрас и спокойно выравнивает дыхание.
Думаю, у него вся спина расцарапана.
В следующий раз, пусть свяжет мне руки…
Хихикаю и поворачиваю голову, чтобы поцеловать его голову, лежащую рядом с моей.
— Милохин… — зову хриплым полушепотом.
— Чего?.. — отзывается он в матрас, не шевелясь.
— Ты меня раздавишь…
— Ммм… — вздыхает он и перекатывается на бок вместе со мной.
Закрывает глаза, обхватив меня руками и ногами, как любимую игрушку.
— Нет! — возмущаюсь я, пытаясь выпутаться. — Не спи! Где мой подарок?
Он улыбается и бормочет:
— Завтра…
— Но, я хочу сегодня!
— А я сказал, завтра.
Да уж, повертишь таким!
— Одеяло… — надувшить, говорю я.
Он приподнимается ровно настолько, чтобы я могла вырвать из-под его громадного тела одеяло. Как только накрываю нас, он тут же просовывает одну руку под мою подушку, а второй прижимает меня к себе.
Целует мое плечо и отрубается.
Он очень устал, я знаю. Все из-за меня. Я буду охранять сон своего Голиафа до самого полудня.
Глажу его руку, с удовольствием ощущая, как поднимается и опускается широкая грудь за моей спиной. Наши тела совпали, как пазл. Его большое и мое поменьше. То есть, совсем совсем поменьше.
Теперь он будет всегда со мной. Он сам выбрал меня.
За болконной дверью опять метет. Где-то далеко вижу огни Москва-Сити.
Кажется, я самая счастливая женщина на свете.
— Люблю тебя, — говорю ему, но он, конечно же, не слышит…