Глава 24
Даня
Да твою ж мать!
Злюсь и нажимаю на клаксон.
— Свали на хрен с дороги! — ору впереди стоящему красному Ренжровер Эвок.
Ему, естественно, насрать на то, что я ему ору.
Хлопаю ладонью по рулю и глушу мотор. Выхожу из машины и иду к Ренжу, который перегородил узкий проезд к Школе Искусств.
С*ка дебил!
Сегодня у Юльки выставка. Ученики Школы представляют свои работы по итогам второго полугодия. Хотя Моя Художница отучилась всего три месяца на курсах, но у нее там тоже какая-то работа выставлена.
Я, естественно, ее куплю, если только эта тачка даст мне проехать!
На улице адская жарища, особенно после охлажденного салона машины. Сейчас середина мая, а я уже мечтаю о сентябре. Долбанная жара. От нее люди тупеют.
Подхожу к Ренжроверу и стучу в тонированное стекло. Оно опускается и предо мной предстает красивая голубоглазая блондинка.
— Привет, — улыбается она, заглядывая мне в глаза.
— Вы перегородили проезд, — говорю, изображая покер фейс, чтобы сразу пресечь какие-либо притязания на мое драгоценное время.
— О… — наигранно удивляется она и смотрит по сторонам, будто подозревает, что я хренов шутник!
Бл***********!
— Я просто жду тут кое-кого, — весело сообщает Тупая Пи*да, накручивая на палец прядь волос, и проходится по мне глазами, демонстративно задерживая их на моей ширинке.
Мне отлично знаком этот сигнал, но меня это, бл*ть, не интересует! Разве я не ясно продемонстрировал равнодушие? К тому же, у меня кольцо на пальце, а яйца мои крепко дердит в кулачке Госпожа Милохина, которую я просто мечтаю скорее увидеть.
Она уже дважды писала и ставила в конце предложения три вопросительных знака, а это признак того, что она волнуется. Вторая часть сокрального смысла этих вопросительных знаков заключается в том, что я должен как можно скорее оказаться рядом и поцеловать ее сладкие губки.
Вот такие, блин, пироги!
Поэтому наклоняюсь и откровенно грублю женщине (возможно, впервые в жизни):
— ОСВОБОДИТЕ ПРОЕЗД.
Она некоторое время осмысливает то, что ее посылают на х*р, вместе с призывными взглядами, смазливым лицом и сиськами третьего размера.
Да, я умею определять размер на глаз. Я же все-таки мужик.
Молюсь, чтобы колесики в ее куриных мозгах вращались быстрее, но, все еще хуже, чем я думал.
ОНА ОБИДЕЛАСЬ!
— Освобожу через минуточку, — поджав губы, говорит курица.
Вскидываю брови в искреннеем удивлении.
Господи, мне жаль того мужика, который купил ей этот Рэнж. Он трахает набитый опиками мешок.
На х*р ее.
Разворачиваюсь и иду к своей машине.
Снимаю пиджак и бросаю его на заднее сидение, закатываю рукава рубашки. Достаю из багажника букет разноцветных тюльпанов для моей Сладкой Карамельки и забираю портмоне с документами.
Блокирую машину и подхожу к Эвоку. Снова стучу в окно и терпеливо дожидаюсь, пока опустится стекло. Блондинка удивленно смотрит на цветы в моих руках, потом на меня.
Да, букет офигенный. Здесь оранжевые, фиолетовые, красные, белые и желтые тюльпаны. Моей девочке понравится.
— Значит так, — говорю я. — Вернусь через пару часов, если с моей машиной что-нибудь случится, будем разговаривать в суде. Это понятно?
— А я как выеду? — восклицает она, наконец-то, включив мозг.
— Так же, как заезжала, — бросаю я и ухожу.
Спешу к зданию, стараясь шагать по максимуму широко. Взбегаю по ступенькам и вхожу в фойе. Спрашиваю у охранника, где тут выставка проходит. Он объясняет, что мне нужно подняться на второй этаж, там большой панорамный зал.
Ага.
Взлетаю по лестнице и вижу тот самый зал.
А неплохо.
Я ожидал чего-то на уровне детской самодеятельности, но здесь все оформлено в стиле выставочного зала, с подсветкой и все такое. Картины развешены вдоль стен, а также на специальных стендах, которые примыкают к стенам перпендикулярно.
В динамики дают веселенький классический рок-н-ролл.
Народу до хрена и больше.
Ну, и где моя кудесница?
Осматриваюсь и уже тянусь за телефоном, когда слышу знакомый щебет за одним из стендов.
Улыбаюсь и рву туда.
Я соскучился. Я ушел очень рано, она спала, как принцесса, мирно посапывая. Я даже не стал ее домогаться.
Выхватываю из толпы тонкую фигурку в пушистом легком джемпере и длинной плиссированной юбке. По спине струятся длинные гладкие пряди, на ногах бежевые лабутены на высоком каблуке. Я идентифицировал эту обувь лишь потому, что мы купили ей эти туфли, когда были в Амстердаме месяц назад.
Она так радовалась, будто я ей личный мерседес подарил. Потом весь вечер крутилась в них перед зеркалом в номере отеля. Валялась на кровати, вытянув ноги вверх, и демонстрировала, как будет в них ходить, делая велосипеды в воздухе.
Пришлось ее прямо в них и трахнуть.
Н-да.
Памятная покупка.
Стою и смотрю на НЕЁ. Рядом какой-то мужик, уши развесил. Да, она умеет завлечь своей непосредственностью. Я его понимаю. Глазища эти зелёные распахнет и в душу тебе заглядывает. А когда улыбается, считай, пропал.
Ммм…
Как же я ее люблю. Это пи*ц, товарищи.
Ревную ли я?
Не-а.
Щас поймете почему.
Набираю в рот немного воздуха и издаю не совсем уместный в данной обстановке свист.
Темно-русая головка мгновенно поворачивается ко мне.
И вот оно! Вот сейчас!
Глаза немного распахиваются, будто она увидела фокус-покус, потом возвращаются в нормальное состояние. Но, в этот момент мои любимые губки разъезжаются в улыбке.
Эта улыбка предназначена только мне. И она бывает разной.
Может быть от уха до уха, а может быть мягкой и нежной.
Но, и это надо четко понимать, никогда я не остаюсь без своей гарантированной улыбки.
И вот, моя звезда уже спешит ко мне, а на лице красными буквами мигает надпись: «Мой любимый Данечка пришел!».
Она жадно осматривает меня с головы до пят, пока
приближается, и кусает губу. Потому что ей, бл*ть, нравится то, что она видит. Я тащусь от того, как она на меня смотрит. Будто если я ей велю сейчас же упасть на колени и отсосать мне, она скажет — «Может, все-таки до дома потерпишь? Нет? Ну ладно…».
И это, знаете ли, взаимная хрень.
Если ей вдруг понадобится звезда с неба, я достану. Нет ничего офигительнее, чем видеть восторг и удовольствие на моей любимой мордашке.
— Милохин! — шикает она сквозь лыбу, подбегая ко мне. — Ты чего свистишь? Люди подумают, что мой муж гопник…
Зажимаю букет подмышкой и ловлю взволнованное личико в ладони. Склоняюсь и целую свою женщину глубоко и жадно.
Так бы и сожрал ее.
Она льнет ко мне и обнимает за талию. Обхватываю ее руками в ответ, наплевав на всех этих людей. Обожаю, как она ощущается. Она идеально мне подходит.
Мне все в ней нравится. Даже то, что грудь у нее микроскопическая. Зато ноги длинные и задница упругая. И вообще, она вся такая деликатная. Как я ее еще, блин, не раздавил, не знаю.
Юля краснеет и прячет лицо у меня на груди.
— Это мне?.. — бурчит оттуда.
— Тебе, а кому еще? — хмыкаю я, наслаждаясь румянцем на гладких щечках.
Она вытаскивает букет из-под моей руки и обнимает его, прижимая к себе.
— Спасибо…мультиколорный букет… — хихикает Моя Малышка, утыкаясь лицом в цветы и делая вдох.
Не могу заставить себя расцепить руки. Склоняю голову и целую эту легкомысленную макушку.
Говорю же, соскучился.
Смотрю на нее сверху вниз и спрашиваю:
— Ну, и че тут? Есть на что посмотреть?
— Есть! — пищит она и отстраняется, таща меня за руку. — Ты ОБОЛДЕЕШЬ!
Это вряд ли, конечно.
Пока идем, отодвигаю рукав джемпера на ее запястье и проверяю, на месте ли часы Эппл Вотч.
На месте.
А что?
Она иногда их забывает.
За эти четыре месяца она еще дважды умудрилась потеряться. Один раз поехала в ТЦ с подругой и проторчала там четыре часа. Я бился на телефон, который — ага, сдох. И еще один раз она села не на ту электричку и уехала за МКАД.
Как она вообще дожила до тридцати без меня, не понимаю?
Меня все еще будоражат воспоминания о том случае, когда она пропала зимой. Я такого страха в жизни не испытывал.
Представил, что ее изнасиловали, или не дай-бог убили…
Бл*, лучше не думать об этом. У меня с того дня седина поперла.
— Вот, как тебе это? — спрашивает Юля, подводя меня к картине, под названием «Спящий город».
На ней залитая дождем и светом фонарей улица, по которой движется одинокая фигурка девушки под зонтом. Цветовой фон картины — желто-карасно-фиолетовый.
Мне нравится все, что Юля делает.
Улыбаюсь и обнимаю ее, прижимая спиной к своей груди.
— Я уже говорил, — целую ее висок. — Ты очень талантливая.
— Как ты догадался, что это моя? — возмущается Моя Дуреха. — Я ее еще не подписала!?
Загадочно пожимаю плечом.
На самом деле, я видел зарисовку на планшете. Так же, как и портрет «нашего ребенка».
Вернее, мою уменьшенную копию.
Я долго ржал.
Она сделала пацану такое выражение лица, будто он сидит на унитазе и не может прокакаться. Разумеется, мне понятно, что именно она хотела этим показать. Пусть я и зануда, но она бежала в ЗАГС в припрыжку, чтобы выйти за меня замуж.
Вот серьезно, нет ни дня, чтобы в этой головке не родилась очередная чумовая идея.
Она уже месяц как не работает, у меня у самого завтра последний день. Мы уезжаем через неделю в Штаты, а в субботу у нас дома большая прощальная вечеринка, даже Юлькины родители приедут.
К чему это я. Ах, да.
Пару дней назад она проснулась утром вместе со мной, чего не делала ни разу с тех пор, как уволилась.
Она у меня сова, пипец.
Сказала, что приготовит завтрак. В результате я получил свой утренний белок в виде синей яичницы на листике салата.
Я много чего в жизни видел, но, млин, не синюю яичницу!
Она была так довольна собой, увидев мое замешательство, как будто выиграла «Рассмеши смешного». Единственное что я спросил, прежде чем приступить к еде — нет ли там гуаши. Моя Фокусница так хохотала, что у меня уши заложило.
Сам собой напрашивается вопрос — что бы я делал, не будь ее со мной? Вот уехал бы я тогда в Америку, и что?
Ну, так, этот вопрос отваливается сам собой, так же как и напрашивается.
Я бы не уехал без нее.
В тот вечер, когда сказал ей что уезжаю, я уже знал, что никуда я не поеду. Я совершенно точно не был влюблен в нее тогда. Но, при этом, совершенно точно понимал, что до этого рукой подать.
Сколько нужно времени, чтобы полюбить женщину? Мне хватило трех недель, если уж на чистоту. Просто я до этого не понимал смысла этого слова.
Никогда мне не хотелось стать для женщины защитником и опорой. Взять на себя все ее проблемы, заботиться о ней, дарить ей подарки, видеть ее в своей квартире, в которую я вообще никого не пускаю.
Мне хотелось сделать это воздушное существо по имени Юля своим. Я ей правду сказал. От мысли, что она достанется кому-то другому, меня перекосило.
Злился некоторое время за то, что окрутила меня так.
А чем, спрашивается, окрутила?
Глазами этими бесхитростными. Натурой доверчивой и талантливой. Ногами этими длинными. Я, и правда, на нее среагировал в первый же день. Даже самому как-то неудобно стало. Там особо-то смотреть не на что было. Она бы на себя еще мешок напялила.
Но, ее голос и манера речи, жесты, тонкие запястья и зелёные распахнутые глаза — я уже тогда видел, что она красавица, если присмотреться.
Я вещаю, а она осторожно на меня смотрит. Чуть что, сразу глаза в пол.
Млииииииин.
Ну просто сама невинность. Чуть позже я понял, что она такая и есть. Сама, мать ее, невинность. Никакой наигранности, никакой хитрости, никакого флирта.
То, что у меня на нее хронический стояк, думаю, объяснять не нужно. Я хочу ее всегда и везде. С ума по ней схожу, если хотите. Приходится как-то с этим жить.
Наверное, стоило подождать до тридцати пяти, чтобы встретить ее.
Она моя. Во всех смыслах. Я не знал до этого, что так в ней нуждался. Теперь, она моя семья. Мы — семья.
На свидания и цветы у меня патологически времени нет, поэтому сразу перевез ее к себе.
Решил попробовать.
И вот, пожалуйста.
Я, как тертый по части баб калач, опасался, что со мной будет нелегко ужиться, тем более такому нежному цветочку, как Юля. Но, я эгоист, поэтому все равно заставил ее переехать. Думал, что она не выдержит моего ритма жизни и начнет капризничать.
Здесь начинается самый пиндос. В итоге не она под меня стала подстраиваться, а я под нее. Потому что хочу, чтобы ей было хорошо. Чтобы она улыбалась. Чтобы, блин, делала мне синие яичницы!
Вот так моя тихоня меня запрягла и погоняет.
Видели такое?
Вот и я охренел, когда очухался.
— Я ее беру, что мне нужно сделать? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам, в поисках какого-нибудь администратора.
Кстати, этот ностальгический пейзаж стоит две тысячи рублей.
Ржака. Но, нужно с чего-то начинать.
— Но, ты еще ничего не посмотрел! — упрекает она.
Даже не удостаиваю ее ответа. Я живу по принципу — свой всегда прав. Мне не нужны другие картины, я сюда пришел ради нее, и только.
Когда выходим на улицу, жара немного спала. В одной руке у меня картина, в другой Юлька с букетом цветов.
Кайф.
Веду ее к машине и вспоминаю, что там у меня ситуация имени Тупой Пи*ды.
— Милохин, ты чего тут устроил? — возмущается моя жена, которая априори должна быть всегда на моей стороне.
Блондинки в салоне нет. Наверное, пошла прогуляться. Ей полезно, может нахватается умных мыслей из общего энергетического потока.
Помогаю своей даме усесться на пассажирское сидение. Не отказываю себе в том, чтобы хлопнуть ее по попке.
Обхожу машину и изучаю кузов на предмет царапин и повреждений. Кажется, блондинка вняла моим внушениям. Все нормально.
Картину кладу в багажник и сажусь за руль.
Прежде чем трогаться, тянуть на зов восхитительного цветочного аромата ее парфюма, чтобы сорвать еще один поцелуй.
— Домой? — спрашиваю, касаясь нежных мягких губ своими. — У нас там по графику что, оплодотворительный секс?
— Дурак, — смеется Юля, стукнув меня букетом по голове. — У нас романтическая встреча в душе!
— Просто, блин, мечта… — вздыхаю я и пристегиваю ремень.
Отличный, черт возьми, план.
У нас пока не получается залететь, но я очень стараюсь, как хороший мальчик. Два раза в день, утром и вечером, а иногда и днем бывает, но это в основном на выходных.
Моя Малышка печалится, но я ей давно сказал — даже если она никогда не забеременеет, для меня это не беда.
ОНА — это лучшее, что случилось со мной в жизни.
— Чего-нибудь хочешь? — спрашиваю, сдавая назад.
— Ммм…чизбургер! — отвечает моя леди.
— Только возьмем в МакАвто, — требую я.
Не хочу сидеть в Макдональдсе.
— Но, он же остынет… — возмущается она.
— Разогреешь.
— Тогда, булочка размякнет!
— Тогда, выбери что-нибудь другое. — советую, выезжая на проспект.
— Не хочу другое!
— А придется.
— Хочу Чизбургер.
Вливаюсь в поток машин и кладу руку на изящное колено. Ее тут же оплетают прохладные тонкие пальчики.
— Давай закажем домой, — предлагаю компромисс.
— Вот и заказывай СЕБЕ…
— Чем плохи бургеры из ресторана?
— Мне не нравятся эти котлеты, они у меня в горле застревают!
— Возьми с ломтиками говядины.
— Не хочу.
— Не вредничай.
— А ты не занудствуй.
И так каждый день…
Жизнь, мать ее, прекрасна!