Глава 22
— Ты точно нормально себя чувствуешь? — хмуро спрашивает Сотрясатель Моей Вселенной, выкручивая руль на своем Мерседесе.
— Угу… — флегматично бросаю я, ковыряясь в телефоне.
— Ты что-то бледная, — цокает он.
Откидываю козырек и смотрю на себя в зеркало.
И правда, бледновата. Но, извините. Мужчина, который не уверен в том, любит ли он меня, спускал в меня свой генетический материал всю ночь на пролет, будто в погоне за чемпионским титулом.
Отодвигаю ворот куртки и изучаю цепочку засосов на шее, исчезающих под футболкой. На груди и животе такие же. И еще, наверное, на попе.
Утром Милохин так оттр…кхм…то есть отымел меня, что я чуть сознание не потеряла. Я вообще с трудом собрала себя на работу. Ему пришлось помочь мне с одеждой, потому что я просто ходила по комнате туда-сюда, как пришибленная сомнамбула.
Он не врал, когда говорил, что соскучился.
У меня все тело ломит и между ног саднит. Мне кажется, что я теперь неделю не захочу секса.
— Юля, Малышка?.. — мягко зовет ДХ, когда мы останавливаемся на светофоре.
— Ммм?… — отзываюсь я, поднимая на него усталые глаза.
— Блин, прости…мне что-то крышу снесло сегодня… — виновато говорит он, целуя мой лоб. — У тебя ничего не болит?
— Нет… — вру я, потому что эта боль лишь малая плата за то, что теперь мне будет что вспомнить на смертном одре.
— Бл*ть…извини… — сокрушается мой неугомонный любовник, не веря моему натянутому ответу.
— Милохин! — закатываю я глаза. Не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым из-за этого.
Это же глупо.
Эта была самая потрясная ночь в моей жизни.
Теперь я точно знаю, что мой мужчина в постели стопроцентный доминант. Даже когда я была сверху, он контролировал процесс полностью. Я от этого в восторге. Я хочу, чтобы он был главным, у него это офигенно выходит. Особенно меня вставило, когда он удерживал мои руки над головой своей рукой, пока его пальцы тра…кхм…то есть, искали мою точку "G".
Блин, он такой сильный.
Он может сделать со мной все, что угодно…
Ааааа…это просто нечто.
Встряхиваюсь и говорю:
— Все нормально! Просто…у меня что-то голова кружится…
Он сводит брови и изучает мое лицо. Проводит подушечкой большого пальца по моей брови, потирает мочку моего ушка.
— Давай, заедем куда-нибудь, и ты позавтракаешь, — решает Даня.
— Мы тогда опоздаем, не надо… — вяло протестую я.
Но, ему уже пофиг, он уже сворачивает на светофоре.
Заезжаем в кафешку на Цветном Бульваре, где я беру себе суп и салат. И три хинкальки со сметаной. И три хлебушка.
Да, я очень голодная.
— А ты не будешь?.. — тихо интересуюсь, пока жду свой заказ.
— У меня через час встреча с клиентом в ресторане, — говорит он, разворачивая ко мне свой стул.
Широко разводит колени и упирается в них локтями, наблюдая за тем, как я медленно жую, глядя в свою тарелку. Забирается теплыми пальцами под мои волосы и массирует затылок. Прикрываю глаза от удовольствия.
— Давай-ка я отвезу тебя домой? — спрашивает он. — Ты такая убитая. Чувствую себя маньяком.
— Дань, ну хватит, — прошу я, надувая губы. — У меня на этой неделе хронический недосып. Сегодня пятница, завтра отосплюсь.
Он поигрывает нижней челюстью, решая, стоит ли на меня надавить или оставить все как есть. Слава Богу, нас прерывает телефонный звонок.
Пока Милохин разговаривает по телефону, думаю.
Вчера мне удалось вытянуть из этого кладезя сюрпризов интересующую меня информацию.
Это не самая позитивная история.
Мой Любимый Невыносимый Мужчина остался сиротой в возрасте тринадцати лет.
Это так расстроило и поразило меня, что я опять немного всплакнула.
Особенно от того, что он упорно переводит эту тему в плоскость далеких, овеянных легкой грустью воспоминаний. Ведь я уверена, что это был ужасный и тяжелейший период в его жизни.
Тринадцатилетнему мальчику на пороге переходного возраста вдруг потерять родителей…это…это просто трагедия.
Милохин сказал, что если я не прекращу реветь, он больше рта не раскроет.
Мне даже страшно представить, каких трудов стоило ему выработать свои собственные жизненные установки, чтобы справиться с той ситуацией.
Отец Дани был известным в Москве хирургом. Мать тоже была врачом. У них вообще вся семья из ученой среды. Когда родители погибли, моя сиротка перебралась к тете, младшей сестре отца, которая растила его вместе со своим собственным сыном Славиком. Как Даня и сказал, Славик с матерью сейчас живут в Америке. Перебрались в нулевые. Милохин не поехал с ними, так как заканчивал институт, а потом пошел в армию.
От родителей он унаследовал квартиру и дачу. Дачу продал сразу, как только смог, потому что с ней было связано много болезненный воспоминаний. Деньги мой прогматик вложил в дело своих друзей из универа, с чего, кстати, до сих пор получает неплохой доход.
А еще, он был женат.
На своей сокурснице. Они поженились сразу после армии. Прожили вместе три года, потом разбежались.
Это вызвало в моей душе ревность и недовольство. Он ее любил? Им было хорошо вместе?
В любом случае, сейчас рядом с ним не она, а я.
Мне трудно представить Даню двадцатитрехлетним. Каким он был? Таким же серьезным? Думаю, да. Возможно, у него не было вот этих морщинок в уголках глаз. Теперь он взрослый мужчина. Он в расцвете своих лет. Он знает, чего он хочет и куда он идет. Кажется, он хочет меня, даже несмотря на то, что у него неограниченный выбор. Он хочет меня, а я хочу быть его.
Прихожу к выводу, что спать в одной постели без этого бурдюка будет невыносимо. Чувствовать его тело рядом, расслабленное, теплое и такое надежное…в почти тридцать лет разбрасываться такими чудесными ночами кощунственно.
Принимаю решение вернуться на Кутузовский сегодня же.
Даня подвозит меня к офису и тянет к себе за полы расстегнутой куртки. Целует кончик моего носа, накрывает мои губы своими. Целует их очень осторожно, будто пробует на вкус. Все от того, что они у меня порядком искусанные и раздраженные. Опять же, последствие сумасшедшей ночи.
Соединяет наши лбы и тихо говорит:
— Ты такая тихая что мне, блин, страшно…
Обессиленно хихикаю и бурчу:
— Я удивлена, что ты такой бодрый…
Он заглядывает мне в глаза и объясняет, как ребенку, поправляя мои волосы:
— Я сейчас уеду, если захочешь поехать домой, позвони мне, и я приеду за тобой. Поняла?
— Угу.
— Я буду здесь не далеко, так что приеду быстро. Поняла?
— Поняла, — фыркаю я.
— Ладно, — вздыхает Даня и отстраняется. — Иди.
Качаю головой и улыбаюсь. Надо же, какой командир. Машу ему ручкой и выхожу из машины.
К десяти утра я четко понимаю, что погорячилась.
Я просто залипаю.
Пока на короткие промежутки времени, но если положить голову на стол, я тут же усну. Решаю уехать домой после обеда. Отработаю эти часы потом. Пару раз задержусь после шести, вот и все.
Хочу написать Дане, но вижу сообщение от него:
ДХ: «Уехал в Домодедово. Ты как?».
Я: «Возьму такси. Залипаю.».
ДХ: «Ок. Вечером у тебя. Целую, моя Крикунья.».
Хихикаю и откладываю телефон. Крикунья.
Да уж…
Он не преувеличил. Я, и правда, пару раз переходила на ультразвук. Но только пару раз. Просто он творил с моим телом такие вещи. Блин. Мне даже страшновато теперь. Это не опасно для здоровья? Меня так колбасило, что я немного испугалась.
Пытаюсь сосредоточиться на работе. Я практически закончила свою последнюю упаковку, но сдам ее в понедельник. Может, за выходные еще что-нибудь надумаю. Если не просплю все два дня конечно.
В час дня вызываю такси и ухожу, попрощавшись с коллегами.
Велю таксисту отвезти меня на Кутузовский. В машине держу веки пальцами, чтобы не уснуть.
Войдя в квартиру, с удовольствием вдыхаю запах. Она пахнет также, как и ее хозяин. Свежо и терпко, как сигары. Закрываю дверь на ключ, чтобы Даня мог беспрепятственно войти, когда вернется. Плетусь в гардеробную и снимаю ботинки, стразу ставлю их на сушилку. Куртку вешаю на вешалку и достаю из сумки телефон.
С возмущением обнаруживаю, что у меня сдох телефон!
Ну, неееет!
Вот черт!
Зарядка моя осталась в рюкзаке в машине. Оставляю сумку и обшариваю квартиру в поисках Даниной зарядки. Ничего не нахожу. Зато нахожу свой айпад. Он тоже разрядился. Ищу зарядку от айпада и не нахожу. Что за хрень? Пытаюсь вспомнить, где оставила ее на той неделе. Может, Милохин ее брал?
Ладно, черт с ней.
Иду в спальню, прихватив милохинскую футболку. Раздеваюсь и юркаю под одеялко.
Ммм…
Какой кайф…
Прохладные простыни и мягкий матрас. Обнимаю руками его подушку и чувствую, что мне не дает покоя какая-то мысль.
Ну, да. Точно.
Я забыла сказать ему, что вернулась.
Ну ладно, не страшно.
Через секунду я уже сплю.
Просыпаюсь с таким трудом, будто тону в вязком теплом болоте. Нет сил пошевелить ни рукой, ни ногой. В глазах песок, в голове пустота.
Который вообще час?
За окном темно.
Наверное, часов шесть вечера.
Скоро Даня приедет, нужно вставать.
Перекатываюсь на спину и потягиваюсь. Смотрю некоторое время в потолок, по которому пляшут отсветы далеких фонарей.
Кажется, я неплохо отдохнула.
Высовываю пальцы ног из-под одеяла, чтобы понять, насколько тепло там, снаружи.
Может поспать еще?
Или приготовить ужин? Например, стейки. У Милохина есть сковородка гриль, которой он ни разу не пользовался. У него вообще вся кухня укомплектована так, будто ее хотят взять в аренду для программы Смак.
Тяну руку за телефоном и вспоминаю, что он сдох. Все равно беру его в руки, может, мне показалось?
Хаха. Ну, конечно.
Возвращаю бесполезный айфон на тумбочку и выбираюсь из постели, кряхтя, как старушка. Шея затекла, кажется, я за все время даже позу не сменила. Сажусь, опустив босые ноги на пол, и тянусь так, что затрещали позвонки.
Выхожу из комнаты, шлепая пятками по полу. Вижу, что в коридоре горит свет. Заворачиваю за угол и жмурюсь, потирая глаза.
Из гостиной доносятся голоса.
Мужские.
Замираю в нерешительности. Слышу голос Благова и еще один голос, мне не знакомый. Чувствую, как по ногам гуляет сквозняк, поэтому иду на кухню через открытую раздвижную дверь, чтобы закрыть форточку.
Потираю стопу правой ноги о голень левой, прислушиваясь к разговору за дверью. Пытаюсь уловить голос Милохина.
Печалюсь, потому что его среди них нет.
Осторожно выглядываю в гостиную через смежную дверь и вижу Павла. Он расхаживает по комнате В КРОСОВКАХ и разговаривает по телефону. На нем спортивные штаны и футболка. Такое ощущение, что его вытащили из постели.
За Даниным рабочим столом сидит паренек в очках и толстовке и ковыряется в ноуте.
Хозяина нигде не видно.
— Мы не знаем, предположительно в районе часа… — говорит Паша в трубку. — Номер машины и марку скину сейчас сообщением. Спасибо, Олег, я буду должен!..
— Вот, глянь… — говорит паренек. — Вот…они свернули с шоссе на кольцо…дальше пока не вижу их…
Благов упирается в стол руками и изучает монитор. Хмурый и серьезный, как никогда.
Осматриваю себя и убеждаюсь в том, что Данила футболка прикрывает все, что положено. Вообще-то, она мне почти по колено.
Выхожу в гостиную и объявляю:
— Всем привет!
Паша и паренек в изумлении поворачивают ко мне головы.
— А ты чего в обуви? — киваю я на Пашины кроссы.
Гости смотря на меня в течение трех морганий, не меньше. Потом смотрят друг на друга, потом снова на меня.
— Гм… — нервно издаю я, переминаясь с ноги на ногу. — А где Даня?
— В ментовке… — рассеяно отвечает Паша, почесывая затылок. — Ты что…спала? В комнате?
— Эм…да? — неуверенно отвечаю я, начиная волноваться. — Почему он в ментовке? Что случилось?
Вместо ответа Благов хватает свой телефон и звонит.
— Она здесь, в квартире! — взволнованно кричит он в трубку, потом смотрит на меня и сокрушенно продолжает. — Она…спала…
Смотрю выпученными глазами на паренька, пытаясь понять, что происходит? Он молча изучает меня в ответ.
— А я, млин, при чем? — рычит Паша, пиная диван. — Охренеть, я еще виноват?!
Бросает трубку и орет, тыча в меня телефоном:
— Ну, ты блин устроила!
— Что я устроила-то? — праведно негодую, прижимая руки к груди.
Глаза паренька мечутся между нами, будто мы бросаем фрисби.
— Ты знаешь, который час? — разоряется мой оппонент, зло тыча по кнопкам телефона.
Ну…
— Часов шесть? — с надеждой спрашиваю я.
Благов театрально смеется и выдает:
— Сейчас два тридцать ночи! Мы в этой квартире уже два часа находимся!
Мой рот сам собой приоткрывается.
Я не планировала так долго спать…
— Даня…он?.. — смятенно спрашиваю я.
— Ищет тебя по всему городу с одиннадцати часов. Всех твоих подруг обзвонил, потом мы подняли записи с камер бизнес-центра, нашли машину. Он поехал в ментовку, чтобы они отследили, где она сейчас находится…
Мамочки…
Подношу кулаки к губам и кусаю их.
— Мы уже на ФСБ вышли… — забивает он финальный гвоздь, прикладывая телефон к уху.
— На…ФСБ?.. — в ужасе повторяю я, будто он сказал на Самого В.В.
— Да, у меня есть один знакомый…короче не важно…
— Ох…
Что же я наделала?
— Позвони своей подруге Насте. Она сейчас в твоей квартире…
— У меня телефон сдох! — истерично вскрикиваю я. — За…зарядка у Дани в машине…
Господи, надеюсь, моя мама не знает обо всем этом! Ее же удар хватит!
— Давайте его сюда… — подает голос паренек и извлекает из своего рюкзака универсальную зарядку с хреновой тучей шнуров. Подключает ее к розетке сетевого фильтра.
Молча разворачиваюсь и несусь в комнату за телефоном. По пути в гостиную захожу в гардеробную и достаю из ящика Данину толстовку и носки. Хочу именно его вещи, в них чувствую себя безопаснее.
Благов разговаривает по телефону с разными людьми. Я просто в шоке от того, какое количество народу было привлечено на мои «поиски».
Господи, какая же я дура! Как я могла заварить такую кашу?
Как только мой айфон просыпается тут же звоню Насте, игнорируя бесконечный поток сообщений. Успокаиваю подругу и прошу прощения. Она так рада меня слышать, и она плачет. Я тоже плачу. Потому что в шоке от того, что она такая напуганная.
Как только кладу трубку, телефон снова звонит. Видимо, стали поступать смс о том, что я появилась в сети.
Это моя мама…она тоже плачет. Я и с ней плачу за компанию. Я просто не могу поверить, что все так ужасно повернулось. В довершение всего, она просит меня немедленно позвонить "Данечке". Кажется, она наконец-то познакомилась со своим кумиром…
Кладу трубку и принимаю следующий звонок.
Это Милохин.
— ДА! — выпаливаю я.
— Юлия… — хриплым загробным голосом констатирует он.
Не даю ему ничего сказать и тараторю, захлебываясь собственным дыханием:
— Я…я…спала…Даня, у меня сел телефон…я не успела сказать, что еду к тебе…зарядка осталась в машине…я не думала, что…
Пару раз всхлипываю и продолжаю:
— Прости меня…Милохин…я не знаю, как так вышло…
— Выспалась?.. — спрашивает он спокойно.
Пытаюсь понять его настроение, но голос его совершенно нейтрален.
Судорожно тяну воздух, сжимая в руке трубку.
— Да… — шепчу сквозь ком в горле. — Ты злишься?
Тишина.
Сминаю в кулаке край его толстовки с такой силой, что болят пальцы.
Милохин тихо и хрипло смеется.
— Юля…у меня руки колотятся, — говорит он. — Я такого пи*деца себе навоображал…
— Ох…
Не знаю, что сказать.
— Я не злюсь, — продолжает Даня. — Я, с*ка счастлив, что ты хорошо выспалась, а я последний долб*еб, потому что не заглянул в спальню!
— Ты не…не долб*еб, — успокаиваю я. — Ты закончил МГУ…
Благов начинает ржать на кухне, неизвестный паренек хихикает в свой кулак.
Отворачиваюсь к окну.
Слышу хриплый смех в трубке.
— Я думал… бл*ть…ладно, проехали… — пробормотал Даня.
У меня мурашки бегут по рукам, потому что его голос дрожит.
— Проехали, — тут же соглашаюсь я. — Ты меня нашел…
— Это точно, я тебя нашел, — заверяет он.
Смотрю на свое отражение и черчу пальцем снежинки на стекле. Слышу его тихое дыхание в трубке и закрываю глаза.
— Возвращайся домой, — прошу его. — Какой ужасный вечер. Хочешь…я…ммм…приготовлю стейки на гриле? Я видела у тебя сковородку…
— Юля… — хрипло прерывает он меня.
— Да?..
— Спроси меня.
Прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу и прислоняюсь к стеклу. Прохожусь языком по нижней губе.
Откашливаюсь и спрашиваю:
— Ты меня любишь?
— Люблю, — спокойно отвечает он.
Зажмуриваюсь и расплываюсь в улыбке, способной разбудить радугу.
— Эм…прям, любишь-умираешь? — задираю его, желая напомнить о том, как он повел себя, когда я сама впервые призналась ему в любви.
— Ага, прямо так, — усмехается Милохин.
Я чувствую, что напряжение отпустило его. Он снова стал самим собой. Расслабленным и уверенным в себе.
Не могу не думать о том, что если бы я, и правда, "пропала"…если я когда-нибудь пропаду, я до последней минуты буду знать, что ОН меня ищет…
— Ну…я все равно тебя люблю больше… — тихо говорю я, смахивая пальцем слезинку со щеки.
Я не сомневаюсь в том, что если в парах, и правда, всегда один любит больше, то в нашей — это именно я.
— Это вряд ли… — отзывается Даня. — Скоро буду.
На этом он кладет трубку. Плетусь к дивану и усаживаюсь на него, чтобы терпеливо ждать. Оказалось, паренька зовут Юра и он…кхм…хакер…
Он бы давно ушел домой, но Благов притащил из кухни бутылку какого-то алкоголя, увидев которую, паренек расцвел.
— А тебе есть восемнадцать? — с подозрением спрашиваю я.
— Есть, — просто отвечает он.
Хотя, я в этом по-прежнему сомневаюсь.
— Налейте и мне… — прошу я, вставая.
— Проснулась, спящая красавица… — ворчит Благов и идет в кухню за стаканом.
Это…потрясный виски. Я такого никогда не пробовала.
— Ух ты… — бурчу я, чувствуя, как голова пошла кругом.
— Угу, — буркает Паша. — Шестьсот баксов за бутылку.
— Сколько? — поперхнулась я. — А Даня не будет против?
— А мне пофиг, — сообщает Благов, делая большой глоток.
Ясно. Нет, ну это справедливо.