Глава 19
На гигантской навесной конструкции сегодня очень мало людей, в сравнении с тем, что тут творилось летом. Милохин не торопясь следует за мной, а я тащу его к углу моста, чтобы взглянуть на реку с высоты пятнадцати метров.
Я очень боюсь высоты, поэтому в метре от края притормаживаю и вытягиваю шею, чтобы посмотреть вниз отсюда. Милохин ржет за моей спиной и обхватывает меня руками сзади со словами:
— Не позорься.
— Не надо! — ору я, когда он шагает в краю вместе со мной. — Ааа! Не надо! Я не хочу!
Жмурюсь и отрываю ноги от земли, чтобы усложнить ему задачу. Но, ему это побоку. Он как шел, так и идет, долбаный гренадер!
— Милохин! — возмущаюсь я, вцепившись в его руки, как две шпалы сжимающие мою талию. — Я боюсь высоты!
— Какая тут, блин, высота? — веселится он, подтаскивая меня к стеклянным перилам.
— Нееееет… — задыхаясь, пищу я и замираю, как мраморное изваяние, с ужасом глядя вниз.
— Все еще страшно? — спрашивает этот ДУРАК!
— А что, бросишь меня вниз, если нет? — злюсь я.
— Нет, Балда, — хмыкает он. — Просто наклоню чуть-чуть…
— Милохин!.. — верещу я, потому что он тут же демонстрирует свою угрозу.
Высоковозрастный идиот смеется и отходит от края вместе с парализованной мной. Пытаюсь садануть ему пяткой по голени, но он сбивает меня с толку следующим вопросом:
— Нравится моя фамилия?
А?
— Ничего особенного… — сообщаю я, покрываясь мурашками, когда чувствую его губы на своей щеке.
К чему он это спросил?
Что он хотел этим сказать?
Мой романтичный мозг предложил уже четыре ответа на эти вопросы, и все они упираются в белое платье и ЗАГС…
— Sorry… — раздается за нашими спинами.
Даня ставит меня на ноги и оборачивается. Перед нами очень миловидная девушка. На ней плюшевая шуба и черная шляпа с большими полями.
Мне одного взгляда достаточно, чтобы понять — иностранка. Наши девочки такие шляпы не носят, только если по телеку.
— Yeah? — отвечает Милохин, быстро разобравшись, что к чему.
Дальше между ними происходит продолжительный диалог на английском. Насколько я поняла, эта «мадам» просит указать ей направление, а наш галантный кавалер доходчиво его объясняет на свободном английском.
Наблюдаю за «шляпой» с раздражением, потому что она уже плывет. Улыбается, демонстрируя свои «американские» зубы, и кокетничает? Мне что, пора учить английский?
Ничего, что я здесь?
Милохин тоже хорош.
Мягко смеется в ответ на ее реплику и качает головой.
Через четыре минуты не выдерживаю и спрашиваю:
— Я вам не мешаю?
Он смотрит на меня и кладет руку на мою шею. Надавливает и прижимает к своей груди, прощаясь со своей новой подружкой.
Она такая оживленная.
Я уверена, если бы меня здесь не было, эта развязная американка отдала бы ему свои трусики, вместе с номером телефона.
Я сердита.
Ему даже делать ничего не нужно, чтобы подцепить девицу. Просто открыть рот и улыбнуться. Я и сама на этот прием купилась, что уж говорить. Но люблю-то я его не по этому. А потому что он исключительный. Единственный в своем роде…
— На выставку? — беззаботно спрашивает этот плейбой.
— А твоя американская подружка с нами не пойдет?.. — злюсь я.
— Она англичанка, — поправляет Милохин.
Идем к светящемуся большому павильону.
Я молчу, кипя как котелок всю дорогу.
Жадно рассматриваю его задницу, упакованную в джинсы, пока он сдает наши куртки в гардероб. Милохин разворачивается, и я не успеваю поднять вовремя глаза. Он качает головой, будто говоря «Ну что мне с тобой делать?», и ведет по коридору, положа руку мне на плечо.
Он в прекрасном расположении духа, будто его коснулась волшебная палочка доброй феи.
Оплачивает билеты, и мы проходим в просторный зал, наполненный миром Ван Гога.
— Ух ты… — шепчу я и хватаюсь обеими руками за его локоть.
Показ уже идет. ДХ сказал, программа длится около тридцати минут, а потом повторяется снова. На стены, пол и потолок проецируются изображения под аккомпанемент инструментальной музыки. Мы оказались в живом движущемся мире «Звездной ночи» Ван Гога. Знаменитые звезды и луна находятся в волшебной динамике, у меня ощущение, будто я попала в страну чудес.
Потом музыка смолкает, и этот желто-синий мир блекнет, уступая место закадровому тексту и автопортретам знаменитого голландского гения на фоне пшеничных полей. Только сейчас я заметила, что в зале помимо нас от силы человек пять. Даня ведет меня к разбросанным в центре пуфикам-мешкам и плюхается на один из них. Устраивается удобно, широко разведя колени, потом протягивает мне руки.
С гордым видом принимаю приглашение. Опускаю свою попу на его ширинку, и он тут же сграбастывает меня в охапку, подавшись вперед.
Это так кайфушно, что я превращаюсь в податливую куклу Юлю.
Показ продолжается циклом про поля и подсолнухи. Отсюда нам прекрасно видно.
— Нравится?.. — шепчет Милохин мне в ушко, потом прикусывает мочку, поэтому я немного торможу с ответом.
По шее бегут мурашки, а веки сами собой опускаются. Запускаю пальцы ему в волосы и глажу его затылок, пока его губы исследуют чувствительное местечко у меня за ухом.
— Нравится или нет? — настаивает он, обдавая мою кожу своим теплым дыханием, пока его рука сжимает мое бедро.
— У своей английской подружки спроси… — выдыхаю я, пытаясь быть вредной.
Он проводит носом по моей скуле и разворачивает мое лицо к себе. Наши губы так близко, почти соприкасаются. Смотрю на него затуманенными глазами, а он легонько бодает мой нос своим, после чего проводит по моим губам языком.
В меня будто шокером ткнули. Начинаю елозить по его паху и жду продолжения. Как хорошо, что мы снова вернулись в «Звездную ночь». В приглушенном свете нас никто не рассекретит.
— Мне продолжать?.. — спрашивает белокурый искуситель, заглядывая мне в глаза.
Сглатываю и осматриваюсь. Вокруг нас на пять метров никого, но я не думаю, что Милохин удовлетворится поцелуями. У него эрекция и он, как минимум, засунет руку мне под кофточку.
— Не бойся, Дуреха… — шепчет он, оставляя влажный поцелуй на моей щеке. — Нас здесь никто не знает…
Это не очень большое утешение, с учетом того, что сейчас принято все снимать на телефон.
Это так волнующе.
Тут хоть и немного людей, но они все же есть. Со мной ничего подобного никогда не было, но с ним мне ничего и не страшно.
— Ладно… — киваю я, приняв решение отдаться пороку в общественном месте.
Как я и предполагала, его ладонь тут же устремляется мне под кофту. Пальцы чертят круги на животе, отчего он покрывается мурашками, а губы снова принимаются за дело. Язык опять легонько касается моих губ, приподняв в финале верхнюю. От этого касания мои губы просто гудят. Он повторяет это движение и мой язык сам тянется к его. Когда они соприкасаются, я чувствую, как желание оседает влагой в моем белье.
— Даня… — невнятно бормочу я, потому что мне кажется, ТАКИЕ поцелуи лучше оставить до того момента, пока мы не окажемся наедине.
Он втягивает мой язык в рот вместе с нижней губой, и я впиваюсь пальцами в его плечи.
Это что-то новое. Это что-то совершенно порочное и очень-очень сексуальное. Это чистой воды соблазнение в исполнении Данила Милохина. Я уже тянусь своими губами ему навстречу, но он продолжает играть, удерживая мою голову за волосы.
И он не собирается лапать мою грудь. Он расстегивает пуговицу на моих штанах и просовывает руку прямиком в мои трусики.
— Милохин!.. — возмущаюсь я и в панике оглядываюсь.
Все по-прежнему спокойно.
— Мокрая, как всегда… — выдыхает он мне в ухо и обводит раковину языком.
Вот чееерт!
Он снова выманивает мой язык своим и на этот раз забирает его вместе с нижней губой и стоном, а потом сразу же трансформирует захват в поцелуй. Горячий и очень интимный. Мой плохой мальчик обнимает меня рукой за плечи, чтобы моя голова никуда не убежала, пока он снова и снова повторяет эти обжигающие манипуляции.
Это слишком. Это могло бы даже нашу кровать поджечь, а ведь мы на долбанной выставке!
Я подворачиваю пальчики в своих ботинках, когда его рука в моих штанах принимается за дело. Пальцы уверенно распределяют влагу по нужным местам и без предупреждения ныряют внутрь. Дергаюсь в его руках и сжимаю бедра вокруг широкой милохинской ладони, а когда его большой палец надавливает на мой клитор, дышу через раз и откидываю голову с мычанием.
Коварный палец все кружит и кружит, посылая дрожь по моим бедрам и пояснице.
— Я не…не смогу… — кусаю губу, пытаясь сказать, что достигнуть оргазма посреди мультимедийной выставки у меня вряд ли получится.
— Сможешь… — уверяет ДХ, будто знает мое тело лучше меня самой.
Я чувствую, какой он твердый подо мной. Я хочу заняться с ним сексом. Просто до ужаса хочу его в себя.
— Милохин… — всхлипываю я. — Давай уйдем?..
— Куда я с такой хер*ей пойду?.. — хрипит он мне в ответ и слегка подается бедрами вперед.
Это было не обязательно. Эту дубину в его штанах не почувствовать нельзя.
— Давай, малышка… — шепчет он, продолжая ласкать волшебный комочек моих нервов.
Закрываю глаза и утыкаюсь лбом ему в шею, обхватив руками широкие плечи. Двигаю бедрами навстречу его пальцам, понимая, что это абсолютное палево.
— Не бойся… — хрипло шепчет он. — Расслабься…
— Ммм… — стону я и вся сжимаюсь вокруг его пальцев.
— Умница…моя девочка любимая… — бормочет он.
Лю…любима?
— А…ах… — испускаю я полустон, позволяя оргазму растечься по своему телу.
Милохин сжимает меня в руках и впивается в губы своими. Крепко держит меня, пока я сотрясаюсь, и ловит тихие стоны вместе с моим дыханием.
Я просто растворяюсь в нем. Чувствую себя совершенно умиротворенной, даже когда реальность давит на мою совесть. Я просто продолжаю лежать на нем, пристроив голову на широком плече, и наблюдаю за анимированными пейзажами Ван Гога за его спиной.
— Обалденный у него фиолетовый… — устало шепчу я, имея в виду невероятное небо на "Церкви в Овере".
— Ага…мне тоже нравится… — отзывается Милохин, поглаживая меня по голове. — Может съездим?
— Куда?
— В Голландию.
Улыбаюсь.
— Давай…