Глава 17
Чтобы разорвать шаблон я не поскупилась взять на работе выходной. Ответная реакция прилетела незамедлительно.
ДХ: «Какого хрена тебя нет на рабочем месте?».
Я: «Вся информация в отделе кадров.».
Покрываюсь мстительными мурашками, отправляя это сообщение.
В ответ получаю тишину.
Подумаешь.
Плевать мне.
Сама я инкогнито нахожусь в его квартире и собираю вещи. Я понятия не имею, как сложатся наши отношения дальше, а моя одежда мне нужна прямо сейчас. Чтобы доказать серьезность своих намерений, оставляю на столе в гостиной айфон и все эпловское семейство, подаренное мне.
Если он решит, что вымаливание моего прощения не стоит свеч, так тому и быть. Лучше прижечь рану сейчас, потому что когда начнется гангрена, можно потерять руку. Это я к тому, что он должен придумать ответ получше на вопрос «А кто я?». Надеюсь, он додумается до этого, потому что предыдущий меня вообще не устраивает. Если мы хотим быть вместе, я регулярно должна слышать такие слова как «я люблю тебя», «жить без тебя не могу», «хочу, чтобы ты всегда была рядом», «о чем ты думаешь?». Я знаю, он сказал, что никогда такой фигней страдать не будет, но ему придется пойти мне навстречу, ведь я только и делала, что шла ему навстречу все это время.
Именно так поступают пары.
Загружаю свои вещички в багажник такси и уезжаю.
На вечер у меня приятные планы. Я встречаюсь с одноклассницей-стюардессой, которая в кое-то веке выберется из своего Домодедово. Мы пойдем в бар где-нибудь в центре и выпьем пива. Мне всегда интересно послушать о ее работе. Однажды она довела меня до слез рассказами о том, как летала в Таджикский Куляб. Честно, у меня просто живот свело от хохота. Про пассажиров этого направления можно было бы снять короткометражку в стиле Нашей Раши.
Не успела я и шаг за порог ступить, как получила звонок на телефон. Господи, Даниил Вячеславович, как вы предсказуемы. Время на часах семь вечера, то есть, он вышел с работы. И даже не потрудился уйти пораньше, чтобы выполнить свою угрозу и забрать меня. У него, видите ли, все по графику.
— Алло, — вежливо отвечаю я.
— Заеду за тобой через сорок минут, — сообщает этот умник.
От звука этого спокойного глубокого голоса я на секунду прикрываю глаза. По телу проносится трепет имени Данила Вячеславовича, который я душу в зародыше.
Даже несмотря на обиду я по нему соскучилась. Я испытываю внутреннее спокойствие просто от того, что он есть.
Очевидно, мистер Милохин сейчас в машине, потому что на заднем плане слышу музыку.
— У меня уже есть планы на вечер, попробуй позвонить в другой день, — очень вежливо посылаю его куда подальше.
— Какие планы? — сохраняя спокойствие, интересуется он.
Наклоняюсь к зеркалу и осторожно подравниваю контур губ своей фиолетовой помадой.
— Кое-какие, — отвечаю, соединяя и разъединяя губы, чтобы помада более удачно распределилась по ним.
— Юля, давай без вот этого всего. Я устал и хочу домой, — прощупывает он почву.
Лучшая защита — это нападение? Какие избитые приемы, Даниил Вячеславович.
— Вот и езжай домой, — советую я. — У меня встреча с ДРУГОМ.
— Я не собираюсь за тобой бегать. Когда наиграешься, возвращайся, — бросает он и добавляет. — А лучше всего сегодня, потому что я хочу заняться сексом со своей женщиной.
Пффф…
Бегу, волосы назад.
— Если ты обо мне, то у меня критические дни, — обламываю его.
— Да пох*ру! И не беси меня, — рычит он. — Я не собираюсь тебя искать по всей Москве.
— Ну и не ищи! — не выдерживаю я и бросаю трубку.
Придурок.
Разве так должен вести себя провинившийся мужчина? По-моему, даже близко не так. Он должен был прислать мне домой море цветов. Он мне их, кстати говоря, вообще никогда не дарил!
«Зато он подарил тебе гаджетов на двести рублей и отказался от работы за границей» — напоминает совесть.
Вынуждена с ней согласиться. Тем не менее, это ровным счетом ничего не меняет.
Хотя, я даже немного жалею, что он меня сегодня не увидит. На мне короткая клетчатая юбчонка с высокой талией и белый короткий свитерок. А на ногах моих еще одно провокационное приобретение — замшевые ботфорты-чулки почти до середины бедра на восьмисантиметровом каблуке. Наверное, в меня веселился сам Сатана, когда я покупала их.
Кхм…
Я бы никогда не смогла надеть ничего подобного на работу. Я уже некоторое время трусь на пороге, не решаясь покинуть квартиру. Все-таки, мне почти тридцать лет. Не слишком ли это коротко?
Не знаю, может переодеться?
Это не совсем мой стиль…то есть, вообще не мой стиль. Я такое никогда не носила, и вообще…
Но, ноги у меня в этом образе такие длинные…и стройные. Даже круче, чем в кожаных штанах.
Ладно. Я ведь попробовала устрицу. Значит, и с этим справлюсь. Надеваю горчичную куртку (бедный мой зад) и шапку и покидаю квартиру.
Уже находясь в метро получаю сообщение.
ДХ: «Ну, и что это за фокусы?».
Прекрасно понимаю, о чем он.
Я: «О чем ты?».
ДХ: «Ты решила съехать?».
Тут я немного паникую.
Я не решила съехать. Но, не могу же я ему написать, все как есть — я сама не знаю, что я решила. Но ты облажался и я должна тебя как-то наказать, а ты должен реабилитироваться. Причем так, чтобы не осталось сомнений в том, что ты раскаялся и больше такого никогда не повториться. Но самое главное, я желаю, чтобы ты обо все этом догадался САМ, а не был таким примитивно прямолинейным.
Я: «Это будет зависеть от тебя.».
КХ: «Что ты от меня хочешь?».
Хочу, чтобы ты любил меня, тупоголовый болван!
Я: «Свидание.».
ДХ: «Когда?».
Я: «В субботу.».
ДХ: «Ты обалдела?».
ДХ: «Я свожу тебя на свидание в субботу, но ты сегодня же вернешься ко мне.».
Господи, он будто на деловых переговорах, честное слово!
Я: «Хрена с два я вернусь».
Как тебе такой несокрушимый довод?
Очевидно, он сработал, потому что больше меня мой любимый босс не беспокоил. Возможно, он строит какие-нибудь козни, сидя в своей квартире, но, зная его тягу к оптимизации времени, скорее всего, он решил заняться чем-то полезным. Может быть, пошел на тренировку.
Ну а я…
Мы с Аней встретились на Арбате, и она была не одна! Она БЫЛА ВМЕСТЕ СО СВЕТОЙ! Вы просто не представляете, насколько это незначительное изменение нашего состава в корне меняет уровень мероприятия! ЭТО БЛИН ВСТРЕЧА ДВУХЛЕТИЯ! Если бы я знала, что Света в Москве, встретилась бы с ней сама. Я тут же написала Насте и она примчалась, несмотря на то, что сегодня вторник и девять вечера.
Мы закинулись текилой и разговаривали почти до часа ночи. Когда вторая бутылка подошла к концу, наши пьяные разумы затребовали веселья. Мы не стали обламываться и поехали в караоке. Там нас пыталась клеить компания каких-то парней, я это уже так себе помню. Они прислали нам бутылку шампанского и о ужас, я тоже выпила бокальчик.
Это кошмар-кошмар-кошмар.
Зачем?
В конечном итоге обнаружилось, что я потеряла телефон. Наверное, он выпал из кармана, когда мы ехали в такси. В свете новых обстоятельств я отправилась ночевать к Насте, потому что она живет в трех километрах от моего бизнес-центра, и она может вызвать мне завтра такси.
Я бы взяла на завтра выходной, но у меня же теперь ни одного контакта!
Засыпая, я уже не сомневалась, что завтра меня ждет день из разряда «черных».
Утром реальность вцепилась в мои виски и стала долбить их воображаемым перфоратором. Я даже удивилась тому, что была в своей гостевой пижаме. Не помню, как раздевалась. Совершенно. Отражение подсказало, что на умывание у меня сил не хватило.
Настя дважды переустанавливала будильник. Оба раза на пятнадцать минут вперед. Поэтому, когда мы все-таки поднялись с постели, собираться пришлось в режиме супер скорости.
Конечно же, я знала, что тот бокал шампанского был лишним, но чтобы настолько! О том, чтобы мыть голову, не могло быть и речи. Я даже с трудом завязала косую фуксу, потому что каждое прикосновение к волосам отдавалось болью в коже головы.
Я совершенно уверена, что не успела протрезветь за те короткие пять часов сна. Не представляю, как вообще буду сегодня работать. Это если не брать в расчет то, что я одета, как проститутка. Мне хочется забраться под кровать и тихо сдохнуть.
Моя фиолетовая помада дала неожиданный эффект. Губы до сих пор неестественного малинового цвета, будто я напилась чьей-то крови.
Какой кошмар!
Когда я уходила, мы с Настей даже не попрощались. Просто отрешенно посмотрели друг на друга, качнув головами. Да уж, вчера-то нам было ой-как весело.
Я попросила таксиста заехать в МакАвто, чтобы взять кофе. Его аромат немного взбодрил меня, и я даже отхлебнула пару глоточков.
Слава Богу, народу возле бизнес-центра было не много. Плохая новость — это потому что я опоздала на десять минут, как минимум. Я это лишь предполагаю, часов-то у меня нет. По пути к лифту мне встретился Виталик из производственного. Кажется, он меня не узнал, а когда узнал прихренел.
Я зашла в лифт и оперлась о стену, закрыв глаза и скрестив перед собой ноги. Мой попутчик молча нажал наши этажи, правильно расшифровав мой молчаливый посыл "НЕ ГОВОРИ СО МНОЙ".
Тихий раздраженный голос, долетевший из коридора, заставил меня мгновенно распахнуть глаза и подпрыгнуть на месте.
Только, блин, не это!
Тянусь к волосам и проверяю свою ужасную прическу. Я расчитывала сегодня вовсе не попадаться ему на глаза!
Двери стали закрываться, но спустя мгновение, в сужающемся проеме показалась так хорошо знакомая мне ладонь с длинными пальцами и край рукава серого пальто. Двери лишь слегка коснулись ее и опять разъехались, а в лифт вошел мой невыносимо любимый босс в компании Благова.
Я затаила дыхание. Сердце пустилось вскачь, а по рукам побежали мурашки, потому что он сегодня нереально хорош.
Неужели — это мой мужчина?
Такой представительный и такой притягательный. В сером пальто и костюме. Светлые волосы аккуратно убраны на пробор, лицо гладко выбрито. От его голоса у меня колени дрожат. Одна рука в кармане брюк, вторая тянется к кнопкам лифта. Прежде чем повернуться лицом к двери он поднимает глаза на нас с Виталиком и умолкает на полуслове.
Светлые брови угрожающе сходятся на переносице, а губы поджимаются. Очень натянуто улыбаюсь и неосознанно пытаюсь одернуть юбку, но она не сдвинулась ни на миллиметр
.
— Приветики… — хриплым шепотом приветствую я его.
Голубые глаза превращаются в две щелки и падают на недоюбку вслед за моей рукой. Проходятся по моим ногам и возвращаются к лицу, не забыв оценить венчающую мою голову неряшливую фуксу.
Крошечное помещение вдруг наполнилось звенящей тишиной. Благов откашливается, поперхнувшись глотком кофе.
Отталкиваюсь от стены и пытаюсь прошмыгнуть мимо. Но наш генеральный на глазах у изумленного Виталика хватает меня за локоть и толкает обратно с грозным рыком:
— Куда?
Этот тривиальный вопрос отдается адской болью в моей черепной коробке. Подношу руку ко лбу и жмурюсь.
— Не ори… — прошу сипло, позабыв о том, что у нас есть зрители.
Благов будто очнулся ото сна и отвел наконец-то взгляд от моей юбки. Откашлялся и, закинув Виталику руку на плечо, сказал:
— Пойдем-ка отсюда…
Вжимаю голову в плечи, наблюдая за тем, как закрываются двери лифта за широкой спиной моего карателя. После финального «дзинь», очень осторожно поднимаю глаза на Милохина.
Он сверлит меня в ответ исподлобья, будто взбесившийся бык. Напоминаю себе о том, что это МОЙ МУЖЧИНА. Каким бы психованным он сейчас не был. Это тот самый человек, который шлет мне пошлости и матерится мне в шею, когда кончает.
Воодушевляюсь этой информацией и открываю рот, чтобы прервать гнетущую давящую тишину. Но он начинает первым. Спокойно нажимает кнопку стоп и приближается ко мне, загоняя меня в угол.
Смотрю на него снизу вверх и хлопаю глазами. Милохин тем временем изучает мое лицо, сцепив зубы.
Смотрит вниз на мои ноги. Снова смотрит в глаза, раздувая ноздри.
— Эм…эм… — пытаюсь подобрать слова, комкая в руках край куртки.
— Ты что, бл*ть, забыла юбку надеть? — обманчиво спокойно шелестит он.
— А ты что, слепой? — ворчу, морщась от головной боли.
— У тебя трусы видны, — цедит он в ответ.
— Не выдумывай! — возмущаюсь я.
— Какого. Х*ра. У тебя. Выключен. Телефон? — вколачивает он мне в голову свой второй вопрос.
Все эти психи из-за телефона?
— Потеряла, — сообщаю печально.
— Потеряяяла… — тянет он.
— Да, потеряла, — настороженно повторяю я, потому что Даня поднимает руку и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе.
Трет ее, но не думаю, что это поможет. Кажется, этот малиновый флер сойдет только к вечеру.
— И где же ты его потеряла? — спрашивает он, оставляя губу в покое и кладя руку на стену рядом с моей головой.
Кошусь на нее и отвечаю:
— В такси.
— Ах, в такси… — издевательским тоном молвит он, но у меня ощущение, что эта цивилизованность скоро сдуется.
— Да…в Убере… — мямлю, пока вторая его рука тянет собачку молнии на моей куртке вниз.
Он спокойно расстегивает ее и изучает верхнюю часть моего наряда. Шумно втягивает в себя воздух, и я опускаю глаза, чтобы тоже посмотреть. Между поясом юбки и краем свитера видна полоска голой кожи. Блин. Его увитая венами ладонь одергивает свитер, после чего он просовывает палец за пояс юбки и тянет меня к себе.
— От тебя воняет, как от токсичной бочки, — брезгливо говорит он. — Ты что вчера пила?
Злюсь и толкаю его плечищи.
— А ты отойди подальше, и не будет вонять!
— Я тебе щас так отойду! — наконец-то срывается он, сверкая голубыми глазищами и приближая свое лицо к моему. — Если бы я тебя вчера нашел, у тебя бы жопа была синяя!
— Только попробуй! — ору я в нереальном возмущении, и тут же жалею об этом, потому что голова взрывается адской болью.
Закрываю глаза и не могу сдержать страдальческой гримасы.
— Пи*ц! — разоряется Милохин, хватая меня за горловину свитера. — Я тебя до пяти утра ждал в машине! Где ты была? Я чуть от страха не обосрался! Думал, тебя уже прибили где-нибудь!
Господи, ну зачем так орать. Закрываю уши руками и судорожно вздыхаю.
— Ну вот видишь, я жива-здорова… — шепчу страдальчески.
— Я тебя щас придушу… — спокойно угрожает он, только вместо горла обхватывает рукой мою талию и прижимает меня к себе.
— Мне плохо… — хнычу я, вставая на цыпочки и обнимая его за шею.
Кладу голову ему на плечо и вдыхаю запах его восхитительного парфюма.
— Где ты ночевала? — холодно спрашивает Милохин, по хозяйски располагая вторую руку на моей заднице.
— У подруги… — сокрушенно отвечаю я, прикрывая глаза.
Он разворачивает нас и тянет руку, чтобы снять лифт с паузы. Опускает меня на ноги и хватает за локоть. Как только двери открываются, тащит за собой по коридору. Еле поспеваю за его широкими шагами и хватаюсь за лацкан пальто, чтобы не запутаться в своих ногах.
— Даниил Вячеславович… — это его помощница Марина идет нам навстречу .
Кстати, очень хорошая девочка. Мы с ней весной вместе ходили в бассейн по корпоративному абонементу. Вымученно улыбаюсь ей, пытаясь сделать вид, что все прекрасно.
— Потом… — гаркает ее шеф-псих и врывается в свою приемную.
Бросаю взгляд на секретаршу. Она сидит с открытым ртом. Господи, это конец. После такого о нас будут судачить весь квартал.
Милохин затаскивает меня в свой огромный кабинет и ведет к столу. Выдвигает хозяйское кожаное кресло и толкает меня в него. Падаю на мягкое сидение как тряпичная кукла. Этот стремительный марш-бросок лишил меня последних сил. Наблюдаю за ДХ, приоткрыв один глаз и пристроив голову на спинке.
Он спокойно идет к шкафу, чтобы снять пальто. Потом возвращается ко мне и снимает с меня куртку, раздавая моим щекам мысленные пощечины.
Вытаскивает сначала одну мою руку, потом вторую. И делает это очень осторожно, чтобы лишний раз меня не трясти.
Люблю его. Люблю. Люблю.
Забирает куртку и вешает ее в свой шкаф?
Сил спорить, все равно, нет.
В довершении всего передо мной на стол приземляется стакан с водой, в котором растворяется и шипит какая-то таблетка. Принимаю этот дар без вопросов. Пью так, будто не пила годы. Звук моих глотков разлетается по всей комнате, а по подбородку стекает капля.
Милохин наблюдает за мной хмуро и снимает трубку рабочего телефона. Нажимает кнопку и говорит:
— Через пятнадцать минут собери мне рабочую группу по АмегаГлобал.
О нееет!
Только не это! Жмурю глаза, пытаясь спрятаться от реальности.
Он кладет трубку, и я чувствую сверлящий взгляд на своей щеке.
Даня молчит, и я осторожно поднимаю на него глаза. Он присел на краешек стола рядом со мной, вытянув ноги и сложив руки на груди. Смотрит на меня с прищуром.
Провожу языком по пересохшим губам и сознаюсь:
— Я…больше не работаю с АмегаГлобал…
— Да что ты говоришь! — имитируя дурацкое пищание, кривляется он.
Ясно. Ему это известно. Зачем кривляться?
— Давай я лучше пойду, а? — спрашиваю, посылая ему умоляющий взгляд.
— Иди, сядь там, — велит он в ответ, качнув головой в сторону стола для переговоров.
— Зачем? — настораживаюсь я.
— Будешь получать пиздюлей, — учтиво сообщает мой босс.
— А можно это перенести? — раздосадованно спрашиваю я. — Я же сказала, мне плохо!
— Нехрен было бухать с двух рук, — бросает он.
Равнодушная свинья.
Очень медленно встаю и делаю пару шагов в указанном направлении, но потом останавливаюсь и разворачиваюсь к нему.
— Даня?.. — зову я.
— Ммм? — отзывается он, немного откинувшись на столе, чтобы дотянуться до своего ноута и включить его.
— Я не хотела тебя пугать… — пытаюсь извиниться за доставленные неудобства. — Просто, так получилось…
— Ты сегодня вернешься ко мне, — заявляет он, снова глядя на меня.
Просто невозможный человек! Стоило мне только дать слабину…
— Не борзей! — возмущаюсь громко, потому что головная боль отступает.
Упираю руки в боки и смотрю на него решительно.
Он закатывает глаза и снова складывает руки на груди, говоря:
— Хватит этого детского сада!
— Хватит давить на меня! — злюсь я. — Когда я решу вернуться, ты узнаешь первым! Или у тебя уже очередь на это место?!
— Хе*ню не неси, — бросает он раздраженно.
Сглатываю и продолжаю:
— Если тебе трудно подождать меня несколько дней…
— Мне не трудно тебя ждать! — басит он, хлопнув рукой по столу. — Я просто хочу, чтобы ты была со мной! Хочу знать, где ты и что с тобой! Зачем все это? Зачем нам терять время?
— Затем, что ты меня обидел! У тебя память отшибло?! — звонко отвечаю я, в то время как в душе бушует бразильский карнавал.
«Хочу, чтобы ты была со мной».
«Хочу знать, где ты и что с тобой».
— Я извинился! — злится он.
— А я сказала, что подумаю!
Милохин весь подбирается и сжимает губы, отворачивая голову к окну. Скольжу глазами по этим широким плечам и длинным ногам. Ткань брюк натянулась, обозначая мышцы на каменных бедрах. Там, под кипельно-белой рубашкой покрытое родинками тело, и одна моя любимая под правым ребром. А еще дорожка светлых волосков, убегающая от пупка вниз.
Рррр…
Я безумно хочу его голого и возбужденного на себе, под собой и вокруг себя.
Я СОСКУЧИЛАСЬ.
— Я не могу просто сделать вид, что все переварила… — говорю, топчась на месте. — Тебе придется что-нибудь с этим сделать…
Он снова смотрит на меня. Скользит глазами по моему телу, отчего я прихожу в трепет. Изучает мое взволнованное лицо и почесывает языком свой клык. Не знаю, что он там увидел во мне, но внезапно ДХ успокаивается, превращаясь в себя обычного. То есть, уверенно-невозмутимого и такого крутого, что мне хочется его съесть. Расстегивает свой пиджак и кладет руки в карманы брюк.
— Хорошо. Будет, как ты хочешь, — спокойно отвечает он. — Хочешь меня прогнуть, пожалуйста.
— Я не хочу прогибать тебя… — досадую я, топнув ногой.
— Хочешь, — твердо заявляет он.
— Не хочу… — уже менее уверенно возражаю я.
Может, я и правда этого хочу. Самую малюсенькую малость.
Он усмехается, давая понять, что видит меня насквозь.
— Тебе не нужно меня прогибать. Ты можешь просто хорошо ПОПРОСИТЬ, — говорит он.
В неверии качаю головой и не могу сдержать улыбки. Ах, вот как? Я могу ПОПРОСИТЬ!
Каков же наглец! Ну почему мне так весело, я ведь должна разозлился. Но, не получается. Иду к нему и он ловит меня, как только оказываюсь в зоне досягаемости. Размещает между своих ног и вжимает в свое тело, обхватив меня руками.
Он и сам не остался равнодушен к этому патриархальному заявлению, потому что в уголках чистых голубых глаз появились морщинки.
Прячу лицо у него на груди и спрашиваю в жалких попытках казаться серьезной:
— Ты слышал о женской эмансипации?
Он тихо смеется и отвечает:
— Ага, что-то такое слышал.
— Так вот, — говорю я, протягивая руку и снисходительно поправляя его галстук. — Мои сестры феминистки еще в прошлом веке отстояли права женщин на самоопределение.
Он выгибает бровь и нагло спрашивает:
— Твои сестры в курсе, что ты предпочитаешь быть снизу?
Кусаю щеку изнутри, чтобы не заржать. А еще, эта наглая ложь сильно меня взбудоражила. В голову лезут всякие картинки, мешая придумать достойный ответ.
Откашливаюсь и говорю:
— Многие великие женщины любили быть снизу. Это ничего не значит.
Тут уж лыбится Милохин. Лицо его меняется на глазах и становится до невозможности притягательным.
— Откуда такая информация? — скалится он.
Игнорирую этот вопрос и спрашиваю, пользуясь его наглым советом:
— Так…эм…можно я сегодня пойду домой?
Мой босс ржет и утыкается лицом мне в шею. Вздыхает с протяжным мычанием и отвечает:
— Ты знаешь, где находится отдел кадров.
— Ну нет, зануда! — возмущаюсь я, стукнув его кулаками по плечам. — Теперь все знают, что мой отдел кадров здесь находится!
— Вижу, ты оттаяла, — усмехается он и встает, развернув меня к столу для переговоров.
Отталкивает от себя и придает ускорения громким шлепком по заднице.
— Ай! — возмущаюсь я и иду к столу, бросив ему недовольный взгляд через плечо.
Не знаю, что он там задумал, но я совершенно не хочу снова видеть Илону.
Надеюсь, после этих дурацких переговоров он отпустит меня домой.