Бывший моей сестры [18+]

Прощание с Евой несет в себе нотку окончательности, будто она больше не хочет иметь со мной ничего общего, и эти мысли вызывают беспокойство. Я виноват не меньше Софии.

Бля, возможно, мне следовало просто уйти, забыть и продолжить жить своей жизнью много лет назад. А я набрасываюсь и делаю боль девушке, которая действует только в интересах своей двоюродной сестры и прикрывает ее задницу.

Да, карма действительно сука.

Переключаю свое внимание на испуганную Софи. Как можно быстрее нужно покончить с девушкой и сосредоточиться на более важных вещах: добиться прощения Евы и загладить вину за то, что я моментами первоклассный мудак.

— Итак, я слушаю, София. Что за большой секрет, который ты так тщательно скрываешь от меня?

— Пожалуйста, Тим, — девушка стонет, нервно заламывая пальцы рук. — Разве мы не можем просто забыть прошлое и начать все сначала? Мне жаль о...

— Ты заговорила о прошлом, София, с этой гребаной ложью и заблуждениями, — холодно перебиваю. — Так что тебе придется смириться и говорить.

Софи вздыхает и, закрывая лицо руками, начинает рыдать. Женские всхлипы только подкрепляют решимость. Испытываю искушение схватить девушку за плечи и вытрясти правду.

Как я мог так долго обманывать себя? Не заметить, какой эгоистичной может быть София?

Прекрасно знаю, что она делает. Надеется вызвать сочувствие к себе слезами, но сейчас я уже далеко за гранью того, чтобы испытывать к ней жалость. Ее действия только усиливают отвращение. Потому молчу и жду, пока рыдания не стихнут.

— Ты закончила? — приподнимаю бровь.

София распахивает красные глаза, выуживая одну салфетку, и протирает щеки.

— Ты бессердечный ублюдок, Тимур.

— Такое я уже слышал, — отмахиваюсь от оскорблений, заработав надменный взгляд голубых глаз.

— Хочешь знать, почему я бросила тебя? — она сплевывает, сжимает руки в кулаки и источает жгучую враждебность. — Ты не любил меня. Все, чего хотел – деньги и влияние моей семьи. И я была готова не обращать внимания на все скучные разговоры о планах на будущее просто потому, что ты был хорош. Но, в конце концов, даже это стало скучным и нудным. Хочешь знать, что я сделала, дорогой?

София усмехается, в глазах пляшет злобный восторг:

— Я изменяла тебе, Тимур Энгберг. Это не пьяные измены, я все прекрасно понимала и принимала.

Шок бежит по венам, словно ледяная вода. Из всех вариантов, которые я перебирал в голове ранее, этот никогда не рассматривал бы. Отступаю от девушки. Тело отшатывается, как от огня.

— Конечно, когда Ева узнает о моих... выходках, она вдруг становится такой ангельской и настаивает, чтобы я не валяла дурака, — девушка издевательски усмехается. — А мне все равно. Было весело гулять у тебя за спиной, пока ты не решил сделать мне предложение. Я поняла, что предпочла бы остаться одной, чем приковать себя к тебе...

— Хватит! — огрызаюсь, изо всех сил пытаясь сдержаться, пока здравомыслие рушится вокруг. — Ты сказала достаточно.

— Как скажешь, — Софи пожимает плечами и отворачивается, — я все равно устала объясняться.

Девушка подходит к небольшому бару, наливая себе алкоголь. Залпом выпивает янтарную жидкость и кривится, протягивая мне один из бокалов. Качаю головой, боясь, что если я сделаю один глоток... не смогу остановиться, пока полностью не утоплюсь в вискаре.

София снова пожимает плечами и прижимает бокал к щеке, изучая меня сквозь ресницы.

— Знаешь, мне было интересно, почему ты решил вернуться в нашу жизнь. Я понимаю, это не потому, что ты любил меня или что-то такое романтическое... И даже не рассматриваю, что я фактически разрушила мечты использовать мою семью в качестве ступеньки к богатству и власти. Тебе все равно удалось достичь своей цели без моей помощи. Нет. Ни одна из этих причин, не так ли?

Я морщусь, но молчу. Хотя про себя лихорадочно перебираю причины. Теперь все кажется таким детским. София права – я возвращаюсь не из-за нее. Но тогда почему? Почему откладываю свою жизнь годами, полностью сосредоточившись на семье Гёршт?

— Помнишь тот вечер, когда мы ужинали с Евой?

— Что?

— Я продолжаю возвращаться к той ночи снова и снова, задаваясь вопросом, смогу ли найти ответ. Это единственный раз, когда ты видишься с Евой. И почему-то ты решаешь сосредоточить свою месть на ней, а не на мне непосредственно. И я, наконец, понимаю.

— О чем, бля, ты говоришь? — склоняю голову набок, нахмурившись.

— Ш-ш-ш, — предостерегающий шик. — Думаю, ты знаешь, но просто слишком туп. Увидь, Тимур, и признай это.

Нетерпение вспыхивает. Я по горло сыт ее безумием.

— Спасибо, доктор, но мне не нужен вынос мозга. Доброй ночи, София.

Направляюсь в сторону входной двери, стремясь уйти до того, как совершу убийство. Но следующие слова заставляют ноги одеревенеть.

— Ты запал на Еву, как только увидел ее.

Какого хрена?

— Ты не в своем уме, — усмехаюсь, бросая на Софи ехидный взгляд.

В то время как глубоко внутри прокручиваю сцену: первая встреча с Евой, как она сидит там, полная противоположность Софи во всех смыслах; мимолетное вожделение, вспыхнувшее в зеленых глазах.

Гребаный ад! Она взбесила меня так, что в тот вечер я вел себя как придурок.

— Видишь, да? — девушка торжествующе улыбается. — Ты хотел Еву, и все, что ты делал с ней, с нашей семьей – просто предлог, чтобы затащить ее в свою постель. И я прекрасно знаю, что она отвечала тебе взаимностью. Моя сестра никогда не умела скрывать свои чувства, что просто облегчает тебе задачу.

— Дело не в сексе, — рычу.

Ненавижу то, каким виноватым София меня выставляет. Я не просто иду за Евой, потому что «хочу ее трахнуть», бля. Дело давно не в этом...

— Именно ты заставила меня поверить, что Ева убедила тебя порвать со мной, потому что, по ее словам, «я недостаточно хорош».

— О, и ты решаешь доказать обратное? Признай, Тимур, мы использовали Еву по нашим собственным эгоистичным причинам, так что нет смысла притворяться таким благородным. Ты виноват так же сильно, как и я.

Слова стыдят меня, ранят, как тысяча ножей. Измученные глаза Евы, когда она прощается, еще глубже вонзают нож. Самодовольный ублюдок – вот кем я являюсь.

Да, я хочу ее с самого начала, действую вопреки здравому смыслу и вознамериваюсь удовлетворить свою гордость и эго, переспав с Евой. Просто чтобы доказать, что я могу.

— Блядь! — громко ругаюсь, поворачиваясь к Софи, которая следит за мной, озадаченно нахмурившись. — Я признаю, что налажал с тобой и Евой, и приношу извинения. Но какими бы ни были мои мотивы, это не оправдание причинять ей боль таким способом, София. Может, я и мудак, но вы – семья, а семья не вонзает нож друг другу в спину из-за мужика. Они... Семья не поступает так. Ты думаешь, что любишь меня только потому, что узнала, что мы с Евой спим, а ты ревнуешь. Мы неправы, поступив так с тобой. Поверь мне, Ева ненавидела себя за это.

— Знаю, — София горько усмехается и тупит глаза в пол, — но это причиняет мне боль, Тимур! Особенно понимание, что с самого начала ты предпочел Еву мне. Она ведь любимица семьи, более интересная, лучшая во всем, и всякий раз, когда я вижу вас вместе... то, как ты смотришь на нее, будто она все для тебя... Ты никогда не смотрел на меня так... Даже Хью... — ее голос в конце срывается на рыдания, плечи страдальчески опускаются. — Ты влюбился в Еву. И даже дурак увидит, что ты ей тоже небезразличен.

Правда. Горькая правда. Все начинается детской перепалкой и игрой, но как только Ева Гёршт оказывается ближе ко мне – все становится большим, чем простой случайный секс. Ева проникает под кожу, заставляет начать чувствовать, и я влюбляюсь сильно и быстро, даже не осознавая этого.

Должен найти ее. Найти и вернуть, даже если придется ползать за ней на коленях и умолять.

— Последнее, София. У тебя есть ровно сутки. Собирай свои вещи и вали из города, и даже не думай возвращаться сюда. Ты должна убраться как можно дальше от Евы. Мне все равно куда. Даже если ты свалишь на другой континент. Но если снова увижу твое лицо, я решу вопрос с местом жительства сам.