Будь моим.

***

      Джисон ходит кругами по комнате. Вид у него задумчивый и злой.

        — Во-первых, повтори, что сказал гинеколог. Во-вторых, заблокируй номер мистера Н, в-третьих... — Он поднимает голову и бросает на Ликса жалостливый взгляд. — Вставай с постели, слышишь? Тебя ждёт учёба, важный проект с Сeline, и вообще жизнь не остановилась!

        Так странно слышать всё это от него. Обычно голосом разума выступает Феликс.

        — Течка пошла второй раза за месяц на нервной почве, — бормочет омега. — Врач сделал мне УЗИ, всё проверил, спросил, были ли серьёзные потрясения, и посоветовал успокоительные на растительной основе.

        Как интересно организм реагирует на всё происходящее в жизни. Мы ведь даже не осознаём, до какой степени эмоциональный фон связан с нашим здоровьем. Утром в понедельник Ли уже был у гинеколога. Его врач оказался занят, но осмотрел приятный доктор, который не задавал лишних вопросов. Когда омега сказал, что не почувствовал, как началась течка, он улыбнулся и напомнил, что есть омеги, которые не чувствуют беременности и обнаруживают её на значительном сроке.

        Объяснил, что в жизни всякое бывает и не стоит думать, что он какой-то странный. Наверное, глупо, но ему нужно было это услышать. Этот доктор очень поддержал его. Лучший друг садится рядом с ним и ласково гладит по волосам.

        — Ты всегда казался мне железной леди, — неловко поджав губы, признаётся он.

        — Не только тебе. Я и себе казался сильнее... Я был уверен, что никогда не позволю альфе сделать из себя тряпку. И вот он я. Лежу третий день в постели обессиленный, не могу встать. Но я устал от самобичевания. Хочется быть для себя поддержкой, а не судьёй.

        — Ликси, — тянется к нему Хан и обнимает. — Всё проходит. Веришь?

        — Верю.

        Старшего глаза искрятся теплом и добротой.

        — А давай я накрашу тебя? Сделаю твой любимый дымчатый макияж, и пойдём посидим на террасе кафе. Поужинаем...

        Стук в дверь.

        — ...выпьем вина, — заканчивает Хан и смотрит на его соседку, стоящую в дверях.

        — К тебе тут парень пришёл, — шепчет Софи. — Я не открыла, но он очень настойчиво стучит.

        — Откуда ты знаешь, что он ко мне?

        — Ликс, я посмотрела в глазок, и это не мой знакомый, к тому же он причитает: «Ликси, пожалуйста, открой дверь», — соседка разводит руки в стороны. — Я сначала подумала, что это сварливая карга снизу, поэтому подкралась к двери, как шпион, а увидела его. — Она хмыкает. — Но, как показывает моя практика, если парень ломится в квартиру, это значит, что ты не отвечаешь на его звонки и сообщения. А если ты не отвечаешь, зна-а-ачит, он накосячил.

        — Да ты Шерлок, — тянет Джисон. — Можешь открыть и сказать, что его нет дома.

        — Так и сказать? — Софи с любопытством поглядывает на Ли. — Я его узнала. Это Хван Хёнджин, и ты, мой дорогой, красуешься с ним на обложках дешёвых журналов. Там сплетничают, что ты сын его нового продюсера.        Хан неестественно застывает на постели.

        — Ты видел, да? — Ликс смотрит, как его лучший друг краснеет.

        — Ну да, видел... Решил не говорить, чтобы не портить настроение.

        Феликс делает глубокий вдох и резко встаёт с постели. Хан прав. Ему нужно заставить себя перелистнуть страницу. Если уж он умолчал о журналах (зная его силу воли, ему это далось крайне тяжело), видимо, Ликс выглядит до такой степени жалко, что другу не по себе.

        — Ты куда? — обеспокоенно спрашивает он и вскакивает вслед за младшим. — Не открывай ему.

        — Одеваться, — бормочет омега в ответ на его вопрос и игнорирует последнее предложение. — Мы с тобой идём в кафе ужинать.

        — А что делать с Хёнджином? — Софи переводит взгляд с Хана на Феликса.

        — Сказать ему, что я переехал на Луну.

        Сузив глаза, соседка уточняет:

        — Уверен?

        — Более чем, — равнодушно пожимает младший плечами.

        И только ему известно, какой ураган эмоций захлёстывает его изнутри. Он пришёл... Пришёл... Ли не отвечал последние три дня ни на его звонки, ни на сообщения. Почему-то заблокировать его всё же выше его сил. Возможно, с омегой действительно что-то не так.

        — Как скажешь. — Махнув рукой, Софи выходит из его комнаты.

        Он слышит, как она открывает дверь и громко зевает:

        — Ой, простите, я уснула. Чем могу помочь?

        Вот артистка! Даже голос звучит устало и сонно. После её слов воцаряется тишина, а затем Ли слышит его голос:

        — Мне нужно поговорить с Ликси.

        Тело – предатель. Покрывается мурашками. И сердце – предатель. Болезненно сжимается в груди. И только разум на его стороне.        «Мы не замена», — напоминает он.

        Мы либо номер один, либо вообще ничего.

        — А он тут больше не живёт, — как ни в чём не бывало отвечает Софи.

        Омега слышит его громкий протяжный вздох.

        — Тогда передай, пожалуйста, не живущему здесь больше Ликсу, — его голос звучит громче, будто он знает, что тот дома и прекрасно слышит альфу, — что я очень жду его звонка, а ещё вот это.

        — Нет, он правда тут больше не живёт, — как-то растерянно пробует убедить его в обратном Софи.

        Но он, не сказав ни слова, уходит, и соседка закрывает дверь.

        — Феликс! — Она залетает к нему в комнату с букетом белых тюльпанов. — Это тебе... — Её голос полон восторга. — Они такие красивые!

       «Эх, Софи... Как же легко тобой манипулировать», — думает он.

        — Можешь забрать их себе. — Ли не смотрит на неё и продолжает выбирать одежду на выход. — Какая там погода? Тренч будет в тему?

        — Да, — подхватывает Джисон. — Там сегодня хорошо, но вечером может быть прохладно.

        — Тогда длинный бежевый тренч, чёрные широкие штаны, белая футболка и белые кроссовки?

        Софи молча выходит из спальни.

        — Какую возьмёшь сумочку? — интересуется старший.

        Омега благодарен ему за то, что он не говорит о визите Хёнджина и никак не комментирует букет.

        — Шляпа чёрного цвета впишется идеально, — бросает Ликс. — Из аксессуаров мои любимые золотые клипсы круглой формы и вот эта объёмная цепь.

        — Как всегда, получается идеальный образ. Думаю, даже моя мама не смогла бы к нему придраться.

        Хан улыбается, и у Ли создаётся впечатление, что солнце стало светить ярче, такая у него красивая улыбка.

        — Ты поговорил с Минхо?

        Старший сутулится.

        — Ещё нет. — Лучший друг запинается. — Понимаешь, всё настолько неловко. К тому же не было подходящего случая.

        — Его и не будет.

        — Ты, как обычно, прав.

        — Надо набраться смелости и вывести его на этот разговор.

        — Легче сказать, чем сделать, — смущённо бормочет Джисон.

        — Знаю, — глядя ему в глаза, произносит Ликс.

        Кажется, теперь он лучше понимает друга. Или, возможно, чувства к Хёнджину настолько сломали его привычное видение мира, что сейчас многие слабости кажутся менее глупыми и раздражающими. Когда нет чувств, всё проще. Но если человек вызывает в тебе бурю эмоций, то всё становится таким запутанным! Даже очевидные вещи перестают таковыми казаться. Его соседка, чеканя шаг, возвращается с вазой в руках. Она ставит букет Ли на стол и с вызовом поднимает подбородок:

        — Букет подарили тебе.

        — Если он тебе не нужен, выброси его.

        Софи качает головой и, цокнув языком, заявляет:

        — Цветы ни в чём не виноваты, — с этими словами она выпархивает в коридор.

        — Они правда очень красивые, — шепчет позади младшего Хан.

        Ли молча смотрит на них и думает, что каким-то удивительным образом Хёнджин угадал. Белые тюльпаны. Его любимые цветы. И он не помнит, чтобы когда-нибудь говорил ему об этом.

         На улицах творится тихий ужас. С шестого марта социальные службы прекратили убирать город и вывозить мусор. В первые дни никто особо не переживал, но дальше ситуация вышла из-под контроля. Стоит им выйти из дома, как в нос бьёт отвратительный запах.

        — Это когда-нибудь кончится? — возмущается Ли.

        — Когда наш президент перестанет принимать пенсионные реформы, — прикрывая нос рукой, бормочет Джи.

        Они выбирают кафе подальше от этой свалки и усаживаются на террасе.

        — Я такой голодный, что готов проглотить что угодно!

        Хан что-то печатает в телефоне.

        — Ты же не против, если Анабель придёт?

        — Конечно, я её с нашей вечеринки не видел.

        К ним подходит молоденький официант и учтиво улыбается:

        — Решили?

        — Да, мне стейк с салатом, ему – карбонару и бутылку красного вина. Подойдёт любое, мы в них не разбираемся.

        — Бутылку? — Его лучший друг приподнимает бровь. — Ты уверен?

        — Ещё же Анабель придёт.

        — Ладно. — Джисон продолжает сомневаться. — Кстати, как там твой конкурс на лучшую пиар-кампанию?

        — Я загрузил заявку на сайт, результаты будут в начале апреля. Джуд просто счастлива, она добавила фотографии мистера Н. в своё портфолио, и у неё сейчас полно заказов.

        Старший изучает его лицо.

        — Мы можем вообще не упоминать его, — как-то неуверенно произносит Хан.

        Ли всеми силами старается продемонстрировать равнодушие:

        — Он не Волан-де-Морт, его имя можно произносить вслух.

        — Как скажешь.

        Ликс не собирается избегать упоминаний о нём. Не собирается утопать в жалости к себе. Он уже наплакался. Хватит. Официант довольно быстро приносит им еду и разливает вино по бокалам. Младший молча разрезает свой стейк. Вообще-то он не фанат мяса, но иногда так хочется перчёного, солёного стейка, да ещё с красным вином. Пища богов.

        — С тобой всё в порядке? — Хан вновь с беспокойством оглядывает друга. — Ты какой-то очень напряжённый и заведённый.        Феликс откладывает вилку и смотрит на него в ответ:

        — Серьёзно?

        — Прости, — спешно бросает он. — Я просто никогда тебя таким не видел.

        — Может, потому, что ещё никогда меня так сильно не унижали?

        Джисон поднимает руки в знак капитуляции, а за спиной младшего раздаётся голос Анабель:

        — Вот если бы слушал меня! — Она плюхается на стул, задевая при этом стол, и вся посуда дребезжит от её приземления. — Миллион раз говорила, не связывайся с Козерогами!

        Ли хватает бокал, чтобы он не упал. Волна раздражения в нём растёт. Но Анабель и Хан ни в чём не виноваты. Поэтому он делает глубокий вдох и слабо улыбается:

        — Давайте просто посидим и поговорим о чём-нибудь другом?

        — Нет-нет, я уже нашла решение твоей проблемы, — провозглашает Анабель и машет рукой, глядя поверх плеча омеги.

        Он оборачивается и натыкается на симпатичного парня. Серые глаза с живым интересом оглядывают его, медного цвета волосы слегка блестят в лучах закатного солнца. У него на носу россыпь милых веснушек, тонкие губы растягиваются в обаятельной улыбке.

        — Вы выбрали отличное место для ужина, подальше от гор мусора. — Приятный мужской голос привлекает слух.

        — Арно, это Хан и Феликс, я тебе о них рассказывала! — представляет их Анабель.

        Арно присаживается за их столик, и официант мигом приносит ещё один винный бокал. Ли сбит с толку и бросает на Анабель вопросительный взгляд. Подруга пытается незаметно показать ему два больших пальца, но её приятель всё равно замечает этот жест.

        — Это ты обо мне? — с хитринкой в глазах спрашивает он.

        — Не обольщайся. — Анабель закатывает глаза, но стоит ему отвернуться, как эта ненормальная кивает, как китайский болванчик, и пытается сказать омеге что-то на языке жестов.

        Феликс качает головой и неопределённо пожимает плечами. Тогда Анабель переходит к очевидным попыткам.

        — Ты, — шепчет она и тычет в Ликса указательным пальцем, — и он. — Палец меняет траекторию и теперь указывает на их нового знакомого.

        Они с Ханом переглядываются. Весь его вид говорит:

 
«ОНА СЕЙЧАС СЕРЬЕЗНО?!»

       Друг неопределённо поджимает губы. Анабель тем временем продолжает вещать громким шёпотом:

        — Идеальная совместимость!

        Она складывает ладони в форме сердца и трясёт ими в воздухе. И, конечно, задевает бутылку вина. Та с грохотом падает на стол, вино выливается на белую скатерть и стекает по бежевому тренчу Ли. Арно хватает бутылку, а омега вскакивает со стула. Но недостаточно быстро. У него огромное пятно справа. С соседнего столика все взгляды обращены на них. Официант буквально подлетает и пытается исправить ситуацию. Анабель смотрит на младшего широко раскрытыми глазами и, поджав губы, пищит:

        — Прости-прости-прости!

        Ликс устало трёт виски и призывает всю свою волю, чтобы не наброситься на неё.

        — Вот, возьми, — подаёт ему салфетки Арно.

        Он берёт их, понимая, что салфетками тут не отделаться. Нужно нести вещь в химчистку.

        — Прости! — вновь извиняется Анабель.

        — Всё хорошо, — сипло произносит омега. — Но, пожалуй, для меня ужин подошёл к концу.

        — Нет, не уходи, — жалостливо просит Джисон и с упрёком отчитывает Анабель: — Я еле уговорил его выйти!

        — Ну я же не специально!

        — Можно хоть иногда быть капельку аккуратнее?

        — Пожалуйста, не ссорьтесь, — просит младший. — Я пойду домой, а завтра созвонимся и обязательно наверстаем этот вечер, ладно?

        — Да-да, — спешно соглашается Анабель. — Арно, проводишь Феликса до дома? Он тут недалеко живёт.

        — Я могу и сам дойти, — бросает на неё предупреждающий взгляд, но госпожа астролог выпучивает на него глаза и спешно качает головой:

        — Нет, он проводит тебя.

        — Мне несложно, — с вежливой улыбкой говорит Арно.

        И Анабель, как довольная сваха, улыбается, глядя на кавалера, которого подсунула.

        — Он, кстати, Рыбы! — посмеиваясь, сообщает она и шевелит бровями. — Да-да! Ты ещё скажешь мне спасибо!

        Ли переводит взгляд на Хана, который силится подавить смех.

        — Рыбы, — многозначительно повторяет он за Анабель. Ликс же стоит посреди этого балагана и не может поверить, что всё это происходит с ним на самом деле.

        Арно идёт рядом и явно не знает, как завязать разговор. Обычно омега – мисс Общительность, и в первые пять минут знакомства мужчины рассказывают ему о себе всё. Всю биографию! Так было со всеми... кроме одного очень яркого исключения.

        — Анабель всегда увлекалась астрологией?

        Неплохой ход – пытаться начать беседу, основываясь на общей знакомой.

        — Кажется, да.

        — А можно поинтересоваться, почему ты ищешь Рыб? — с улыбкой спрашивает он. — Не пойми меня неправильно, но ты не похож на омегу, который...

        Ли округляет глаза:

        — Что? Ты не веришь в гороскопы? — Он чуть ли не хватается за сердце, стараясь показать всем своим видом, как оскорблён.

        — О нет, я ничего не имею против. Но ты же понимаешь...        Вот он и попался.

        — Понимаю что? Звёзды – вершители наших судеб! — провозглашает Ликс серьёзным тоном священника. Арно неловко пожимает плечами:

        — Я просто в это не особо верю.

        Да что ты говоришь? Что, правда? Не веришь в гороскопы?

        — Значит, ты не моя судьба, — улыбаясь, сообщает Феликс. — Рыбы, который предначертан мне звёздами, верит в гороскопы, так сказала мне Венера в Марсе, а Юпитер в Луне раскрыл, что у меня с ним будет трое детей, и все Скорпионы!

        Омега несёт очевидную чушь, и Арно, сузив глаза, громко фыркает.

        — Издеваешься, да? — спрашивает он с широкой улыбкой. — А ты, оказывается, хороший актёр. Так оскорбился, будто я и правда задел чувства верующих.

        Они подходят к дому и останавливаются у подъезда.

        — Было приятно с тобой познакомиться, — Ликс убирает непослушную прядь за ухо, — но...

        — ...но ты не в поисках Рыбы, угадал? — заканчивает за него Арно.

        — Угадал, — бормочет Ли.

        — Но может, всё-таки сходим куда-нибудь? Знак зодиака – не единственный мой плюс.

        И неожиданно над ними нависает тень.

        — Да, может, сходим куда-нибудь все вместе?

        Этот голос. Хриплый. Грубый. Недовольный. У омеги мурашки. Ликс замирает на месте, а он продолжает:

        — Конечно, если ты готов быть третьим лишним.

        Арно непонимающе хмурится и бросает на младшего неуверенный взгляд:

        — Простите, вы кто?

        — Тот, кто сделает тебе больно, если ещё раз увидит с ним.

        Феликс закатывает глаза. Ну что за банальность? Но его кавалер глотает наживку. У Арно такой вид, будто он сейчас упадёт в обморок. А в Ли поднимается ураган злости.

        — Ты серьёзно? Я всё-таки подарю тебе таблеточку от избитости.

        — Что ж... Я пойду, — мямлит новый знакомый.

        — Сделай мне приятно, — бросает Хёнджин и смотрит на омегу прожигающим взглядом.

        Арно, не произнося ни слова, поворачивается и уходит. Он идёт таким быстрым, стремительным шагом, будто его жизни действительно что-то угрожает.

        — На рыжих потянуло? — нагло спрашивает Хван.

        — Да, знаешь, расширяю свой список, — едко говорит младший.

        — Могу поинтересоваться, что за список?

        — Ты же не думал, что только альфы ведут счёт своим победам?

        Тёмные глаза сверкают недобрым взглядом. Они сейчас такие искрящиеся.

        — Что происходит?

        — Всё отлично, разве нет?

        — Нет, — резко произносит он. — Ты можешь мне объяснить своё поведение?

        Чёрта с два омега будет тебе что-то объяснять! В этот раз он не совершит ту же ошибку, что три года назад. Никаких криков. Никаких истерик. Ли вычеркнет тебя из жизни так внезапно, что не успеешь опомниться. Да-да, мистер Н. Ты играл не с тем.

        — Не понимаю, о чём ты, — глядя ему прямо в глаза, произносит Ликс спокойным, невозмутимым тоном.

        Шах и мат. Его взгляд меняется. Злость, негодование и надлом.

        «Не только я уязвим, ты тоже!» — хочется закричать ему в лицо.

        Но Ли держит себя в руках. Главное – не поддаться эмоциям и не показать своих истинных чувств.

        — Ликси, — тихо шепчет он. — Мы можем нормально поговорить?

        Обсуждать с ним всё надо было раньше. До того, как ты решил, что сделать из него щит от своей Йеджи – замечательная идея.

        — Мне нечего с тобой обсуждать, — чеканит омега. — И я даже не понимаю, на каком основании ты меня к чему-то призываешь.

        — Ты мой омега, — взрывается альфа.

        — Фиктивный, — отрезает младший.

        Он выглядит так, словно Ли дал ему пощёчину.

        — Фиктивный? — глухо переспрашивает Хёнджин.

        — Именно. Всё, что нас связывает – полнейшая фикция.        Хён буравит его взглядом, но тот не отводит глаза. Смотрит открыто и прямо. Как говорится, услуга за услугу.

        — В таком случае ты всё ещё должен мне одно фиктивное свидание, — заявляет Хёнджин. — Восемнадцатого марта мы улетаем в Италию на свадьбу моей подруги.

        Ли делает шаг вперёд и испепеляет его взглядом:

        — Я никуда с тобой не поеду.

        — Поедешь. Иначе следующей обложкой моего нового альбома станет милейшая фотография тебя с маркером в руке... рядом с моей рекламной кампанией.

        Если бы можно было убивать взглядом, они бы оба уже умерли. Пáли бы прямо здесь и сейчас перед подъездом его дома.

        — Ты действительно хочешь сделать это? — Ликс приподнимает бровь и склоняет голову набок.

        — Ты поедешь со мной. — Упрямо и непреклонно.

        — Ты пожалеешь об этом, — предупреждает младший и ласково улыбается.

        — Поживём – увидим, — отзывается он, и его губы расползаются в нахальной улыбке.

 
***

       Феликс не сказал Хвану ни слова за весь полёт. Даже не посмотрел в его сторону. Уставился в иллюминатор, делая вид, что альфы не существует. С ним что-то случилось. Будто омега в одну секунду отключил все чувства. Альфа впервые с таким сталкивается. Воспроизводит в голове все события того дня и не может понять, что именно послужило спусковым механизмом. Потрясающая ночь, затем не менее прекрасное утро, которое плавно перетекло в один из лучших дней старшего жизни. Затем он уехал за байком... Да, задержался, ведь демонстрации перекрыли весь Сеул.

        Люди кричали, жгли мусор, машины, а он даже не понимал причину, настолько витал в облаках, и единственное, чего ему хотелось – это оказаться как можно скорее у Ликса! Полиция оцепила практически весь город. И как бы он ни старался, быстро вернуться не получилось. Когда переступил порог, его ждала холодная стена отчуждения, которую воздвиг Ликси. Будучи альфой, он не знает, как именно течка влияет на омег. Он лишь знает, что есть два вида: первый, когда омеги могут пережить её спокойно, и второй, когда они настолько болезненные, что становятся ночным кошмаром.        Да, Хван читал о таких вещах, изучал омежий организм. Время, когда все засовывали голову в песок, стоило лишь коснуться этой темы, давно кануло в Лету. Ему казалось, он всё сделал правильно. Вкусняшки, средства гигиены и даже тёплый патч, спасающий от боли. Единственное... стоило ли оставлять омегу одного? Ему казалось, Ликсу необходимо личное пространство. Но, быть может, он ошибся.

        — В какой-то момент тебе всё же придётся поговорить со мной, — обращается Хён к нему.

        Чертовка продолжает смотреть на небо и никак не реагирует на слова.

        — Никто не поверит, что мы пара. Напомню, что люди, состоящие в отношениях, общаются друг с другом.

        — Да что ты говоришь? — Омега резко поворачивает голову и дарит ему сердитый взгляд.

        Ну наконец-то! Хоть какая-то реакция.

        — И что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

        Альфа заглядывает ему в глаза. Пристально и открыто.

        — Ответь мне на один вопрос: почему после лучшей ночи в моей жизни ты так себя ведёшь?

        Лёгкий румянец бежит по шее, захватывая щёки и лоб. Хван не может разобрать причину: то ли смущение, то ли злость. Ему казалось, что этот омега для него открытая книга. Но в ней слишком много страниц.

        — Потому что ты лжец, — неожиданно отвечает Ли.

        Его голос звучит ровно и уверенно.

        — Подробнее.

        Ликс отворачивается и недоверчиво поджимает губы:

        — Раз тебе нужны подробности, то смею предположить, что врал ты мне больше одного раза.

        Не выдержав, старший обхватывает его лицо ладонями и заставляет посмотреть на себя.

        — Я никогда не врал тебе. НИ-КО-ГДА, — подчёркивает он.

        — Неужели? — сипло произносит младший, и в уголках его глаз появляются едва заметные слёзы. — Неужели ты держишь меня за полного дурака и не испытываешь ко мне ни капли уважения?..

        Феликс грубо отталкивает руки. Альфа смотрит на него с растерянностью и непониманием. Под рёбрами неприятно колет от его слёз и слов.

        — Дамы и господа, пристегните ремни. Мы снижаемся.

        По самолёту разносится голос капитана. Ликси молча пристёгивает ремень, и старший видит, как младший трёт глаза и глубоко вздыхает. Что такого он натворил? Смотрит на свои руки, а у самого в горле появляется горечь. Похоже, старший мастер всё портить. Вот только бы ещё понять, что он сделал не так? Бросает на омегу неуверенный взгляд. Ликси чувствует, что он за ним наблюдает, и сжимается в кресле. Как же заставить его всё ему рассказать?

 
***

      Хван держит чехол со своим костюмом и смотрит, как Ликси возится с маленьким чемоданом на колёсиках. У него сломалось три колеса, и он не едет, застревает в щелях кафеля. Хоть чемодан и маленький, но, когда они сдавали его, весы показали шестнадцать килограммов. Омега пыхтит, пытается катить его, но искалеченные колёсики всячески этому противятся.

        — Отдай его мне, — говорит старший.

        — Я сам!

        Чертовка начинает его бесить.

        — Я же сказал, дай сюда, — резко бросает и выхватывает чемодан у него из рук.

        Феликс хлопает своими огромными глазами и с удивлением смотрит на него:

        — Это что сейчас было?

        — Достали твои капризы.

        — Мои капризы? — Феликс повышает голос.

        — Да, именно. Твои капризы.

        — Тогда, может, и вовсе не стоило брать меня с собой? Спокойнее бы жилось!

        Хван несёт его чемодан и ничего не отвечает. Хочется сказать:

        «Смирись, теперь я до конца своих дней всюду буду брать тебя с собой».

        Но боится, услышав это, младший убьёт прямо на месте, и тогда конец его дней наступит гораздо раньше, чем планировалось. Он быстрым шагом направляется в сторону Чанбина, который тоже получил багаж и ждёт их. Феликс семенит за ним, и Хён чувствует его горячий взгляд на своей спине.

        — Всё забрали? — спрашивает его лучший друг.

        — Да, а ты?

        — Всё при мне, — отзывается он и обращается к Феликсу: — Как настроение?

        Омега молчит и смотрит куда угодно, но только не на него. Хён устало трёт глаза. Грубиян даже не поздоровался с ним, когда они встретились в Сеульском аэропорту. Он поджал губы и сделал вид, что не замечает его. И вот сейчас продолжает свою игру. Чанбин бросает на друга недоумённый взгляд. Хёнджин качает головой и пожимает плечами.

        — Не спрашивай, — шепчет он.

        — Церемония будет завтра? — Задавая этот вопрос, Фел изучает свой маникюр.

        — Да, — отвечает Чанбин и примирительно ему улыбается. — Сейчас мы заселимся в отель, поужинаем и пойдём отдыхать, а завтра будем веселиться.

        — Я сейчас пойду в отель и лягу спать. Ужинать будете без меня.

        — Ты в самолёте ничего не ел, — подаёт голос Хван.

        Феликс поворачивает голову и холодно ему улыбается:

        — Я на диете.

        Боже... Чувствует, это будут очень долгие три дня.

 
***

      Они проходят в роскошный номер отеля. Хван не знает, кто продумывал детали свадьбы Джи Ён и Джон У, но организация на высшем уровне. Им достался огромный номер с высокими окнами и видом на море. Посередине стоит кровать с белыми простынями, которая выглядит как идеальное место для сна.

        — Надо попросить персонал разложить и диван, — говорит Ликс, оглядывая комнату.

        Хёнджин затаскивает его чемодан в гардеробную и вешает чехол с костюмом в шкаф. Ли заходит вслед за ним и, делая вид, что альфы не существует, открывает свой багаж.

        — Ты точно не голоден?

        — Нет.

        Старший поджимает губы.

        — Если что, закажи еду в номер, ладно?

        — Угу.

        Феликс сосредоточенно развешивает вещи на плечиках. Хён тоже открывает свой чемодан и достаёт белую рубашку. А затем тянется к сложенной гладильной доске, которая стоит у стены со стороны омеги. При этом задевает его плечо своим, и он вздрагивает.

        — Прости.

        — Просто не трогай меня, — хрипло срывается с его губ, и он бросает футболку обратно в свой чемодан.

        — Ликси, — зовёт Хван, но он неожиданно выбегает из гардеробной и запирается в ванной.

        Альфа следует за ним.

        — Нам однажды всё равно придётся поговорить, — тихо говорит под дверью.

        — Нет, это последние три дня в моей жизни, которые я провожу с тобой! — кричит Ли в ответ.

        В груди от этих слов что-то ломается. Телефон издаёт сигнал оповещения, и Хёнджин читает эсэмэс от Чанбина:

 
«Ты скоро? Тут уже все собрались внизу. Или твоя Снежная королева оттаяла и тебе не до ужина?»

      «Скоро спущусь».

        Его Снежная королева готов заморозить его сердце, а затем с удовольствием растоптать его. Хён гладит рубашку и переодевается. Ликс всё ещё не вышел из ванной. Будто ждёт, чтобы он ушёл. Аккуратно стучит в дверь.

        — Я чувствую, что должен остаться... — прочистив горло, произносит Хёнджин, — чувствую, что если наш диалог не состоится, то что-то будет навсегда утеряно. Нечто такое, что я абсолютно точно не хотел бы потерять, Ликси.

        Ему сложно даются эти слова. Такое ощущение, что он сказал какую-то несусветную, но тем не менее правильную глупость. Очередной неуверенный стук.

        — Просто знай, я всегда тебя выслушаю.

        Он замолкает. За дверью мёртвая тишина. На мгновение он даже начинает переживать, вдруг с омегой что-то случилось.

        — Я хочу побыть один... Пожалуйста. — Тихо-тихо, едва уловимо.

        Сглатывает нервный ком в горле и кивает:

        — Хорошо... — Не может подавить разочарование в голосе. — Тогда я пошёл. И да, обязательно закажи себе поесть.

        Он выходит из номера, прихватив с собой ключ-карту. Настроения нет никакого, ни встречаться с друзьями, ни вести вежливые разговоры. Погружённый в свои мысли, заходит в лифт и нажимает на кнопку с цифрой «0». Он знает Феликса достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не каприз и не игра. Он по-настоящему чем-то расстроен. И что хуже всего – из-за старшего. Стоит ему выйти, как он сразу слышит своё имя:

        — Хёнджин! — гремит на весь холл женский голос.

        Он оборачивается, и к нему подлетает мама Джи Ён – Луиза. Она крепко обнимает его, как своего ребёнка, и, оглядев с ног до головы, довольно улыбается:

        — Ну и красавец!

        Луиза по-матерински поправляет ему волосы. Сама она выглядит шикарно. Впрочем, как и всегда. Похоже, возраст не властен над этой женщиной. И даже если и видны морщинки, от неё волной исходит столько живой, взбалмошной энергии, что рядом с ней будто и весь мир сверкает другими красками. Не знает, как Хун О, отец Джи Ён, мог развестись с ней. Таких женщин отпускать нельзя.

        — Так, рассказывай, как у тебя дела и где твой омега?

        Луиза берёт его под руку. Со стороны кажется, что она опирается на плечо, и можно подумать, что альфа ведёт её в сторону ресторана. Но всё иначе. Эта женщина схватила его, как трёхлетнего ребёнка, и тащит туда, куда ей нужно.

        — Он устал и остался в номере.

        — Вот как? Вы поссорились? — Луиза, сузив глаза, грозит указательным пальцем. — Даже не думай мне врать! Что именно ты натворил?

        — А почему сразу я? — Хёнджин улыбается, стараясь скрыть горечь.

        — Потому что, когда ты приводишь омегу в шикарный отель и говоришь ему, что у вас забронирован ужин в ресторане этого потрясающего отеля, а он, вместо того чтобы наряжаться и счастливо вздыхать, остаётся в номере... — Луиза вновь бросает на него суровый взгляд. — Это значит, ты что-то натворил, мой мальчик.

        От допроса его спасает лишь тот факт, что они доходят до их столика. Алекс отодвигает стул для своей матери и, одарив Хвана широкой улыбкой, хлопает по плечу:

        — Сколько мы не виделись!

        — И тебе привет, — отвечает Хён.

        Затем оглядывает собравшихся. Кроме Хвана, Чанбина и Луизы, никого нет. Он переводит вопросительный взгляд на друга:

        — Все уже внизу?

        — Не хотел, чтобы ты опоздал, — с довольной улыбкой сообщает тот. — А где Йеджи? — тут же спрашивает он у Алекса.

        — Она угрожала мне, что если я приеду без Хёнджина, то меня ждёт эшафот. Я поставил целью своей жизни привезти его сюда.

       — Глупости! Почему бы Хёнджин не захотел приезжать на свадьбу Джи Ён? — махнув рукой, бросает Луиза.

        Хван с Алексом неловко переглядываются. Действительно, почему? Алекс отводит взгляд и садится рядом с Со:

        — Йеджи приедет лишь завтра утром.

        — Это ещё почему?

        — Она сейчас работает бесплатным адвокатом в одной ассоциации, помогающей женщинам, и у неё сегодня вечером было слушание дела, которое до сих пор продолжается.

        — Так, значит, она больше не работает в твоей фирме?        Хёнджин тоже опускается на свободный стул рядом с Алексом.

        — Как бы это ни было грустно, но, увы, нет.

        — Она всё правильно сделала! — Луиза с умным видом вклинивается в разговор. — Ей необходимо раскрыть свой потенциал, а не готовить тебе кофе.

        Алекс хмыкает:

        — Ты вроде знаешь её столько лет, но строишь какие-то иллюзии. Йеджи и кофе-то готовить не умеет.

        — Ну и правильно! Подавай его сам. Ухаживай за ней и береги её. Не будь как олух, который сидит рядом с тобой.

        Алекс переводит любопытный взгляд с Хвана на Со. Его голубые глаза весело сверкают.

        — Ну и кто из вас олух?

        — Хёнджин, конечно! — возмущается Луиза. — Приехал с омегой в такое место и умудрился испортить ему настроение.

        Алекс весело хохочет, а Хван готов провалиться сквозь землю. Может, у Хун О и была веская причина с ней развестись.

        — А ты откуда знаешь?

        Луиза поправляет светлые волосы и коварно улыбается:

        — А я всё знаю!

        Алекс и Чанбин ржут.

        — Даже не сомневался, — говорит лучший друг. — И что ты в итоге сделал? Он даже со мной не разговаривает.

        Луиза хватается за сердце. Да-да. Прямо как в мыльной опере.

        — Ой-ой! Как же ты мог обидеть милейшего омегу до такой степени?

        — Вы даже с ним незнакомы! — восклицает Хён.

        — И что! Мне и без этого всё понятно! Ты, – она вновь потрясает перед ним указательным пальцем, — делай что хочешь, но завтра твой мальчишка должен сиять от счастья! Иначе голову оторву.

        — Луиза! — ахает позади неё Джи Ён.

        У них в семье есть смешной прикол – называть родителей по именам.

        — Хватит угрожать моим гостям.

        Хван встаёт со стула и крепко обнимает виновницу торжества. Джи такая худенькая, что кажется, если он надавит чуть сильнее, она сломается.

        — Привет, звёздочка, — говорит Хён.

        — Ты бессовестный! Как ты мог так долго не навещать нас? — пищит она ему в грудь.

        Он гладит её по светлым волосам и вспоминает, что в школе она красила их в розовый. Их творческая оторва Джи Ён.

        — У меня был очень плотный график, — пытается оправдаться альфа.

        Джон У, её будущий муж, встаёт рядом и, хлопнув его по плечу, заявляет:

        — Даже не пытайся оправдываться. Она изучала список твоих выступлений.

        — Да, изучала! И почему в списке не было Европы? — Джи Ён начинает загибать пальцы. — Были Штаты, Австралия и даже некоторые страны Азии, — возмущается она.

        — Таковы условия контракта.

        Джон хмурится:

        — Может, стоит его разорвать? У тебя полно поклонников и тут. Если нужна помощь...

        Он не даёт ему договорить.

        — У меня всё хорошо, — перебивает Хван, но с благодарностью улыбается. — Чан блюдёт мои интересы. Мы даже планируем открытие своего клуба в Сеуле.

        — Да?! — радостно вопит Джи Ён. — Значит, ты больше не пропадёшь?

        — Типа того.

        — Отличная новость! А что за клуб? — по-деловому интересуется Алекс.

        От неловких ответов в стиле:

        «Ребят, я не вникаю, этим всецело руководит Бан Чан».

        Его спасает недовольный возглас Луизы.

        — Сядьте уже, — торопит их она. — Я голодна. И вообще не понимаю, почему все такие непунктуальные и я должна вас всех ждать!

        Хочется сказать ей спасибо за скверный характер. Иначе не представляет, каким бы взглядом одарил его гуру бизнеса Алекс, услышав настолько невнятный ответ о клубе.

        — И где твои родители? — продолжает досадовать Луиза и отчитывает Джон У. — Твоя сестра? Кузены? И, Джи Ён, где твой отец со своей женой?

        Джи переглядывается с Джон У:

        — Вообще-то все уже давно спустились.

        — Куда?

        — Сюда...

        Луиза непонимающе хмурится. Она оглядывает помпезный ресторан, Хван следит за её взглядом, и они одновременно видят на террасе огромный стол, за которым сидит Хун О и что-то живо объясняет кузенам Джон У.

        — Так вон они!

        — Значит, наш столик там?

        — А почему мы сели здесь?

        Все переглядываются, и лишь один Чанбин неловко улыбается:

        — Я думал, что пришёл раньше всех! И я не виноват! Официант посадил меня за этот столик.

        Луиза встаёт и громко ахает:

        — Произошла ошибка, все за мной!

        И они все топают за ней, как утята за уткой. Невероятная женщина. За столом все уже расслабленно болтают и поедают закуски. Хёнджину достаётся место в конце стола рядом с кузеном Джон У. Весёлый блондин то и дело многозначительно поглядывает на свою девушку и шепчет ей на ухо всякие непристойности. Видимо, бокал в его руке не первый. Девушка заливается чистым смехом и краснеет.

        — Тут все пришли парочками, — бормочет Хёну на ухо Со.

        — Даже у угрюмого есть девушка.

        Угрюмый – Рафаэль. Они встречались редко, и лишь однажды альфа видел, как он улыбается. Что примечательно – своей девушке. Его жена вводит их в курс дела. И правда, у голубоглазой брюнетки на безымянном пальце красуется обручальное кольцо.

        — У неё даже бриллиант чёрный, — хмыкнув, говорит Чанбин.

        — У всех свои приколы, — отзывается Алекс. — Они поженились втайне от всех. Никакой грандиозной церемонии. И если я вам скажу, что мать Рафаэля, Изабелла, сделана из того же теста, что и Луиза, то вы поймёте, насколько он при этом рисковал своей жизнью.

        Хван подавляет смешок. Луиза бы убила Алекса, если бы тот женился втайне от всех. Хён даже боится представить, какого масштаба торжество ждёт их завтра и сколько людей будет на нём присутствовать.

        — Короче, я, похоже, единственный завтра появлюсь в гордом одиночестве, — говорит Со.

        И правда, за столом все сидят парами. Алекс смотрит на Хвана в упор, и они оба знают, что в своё время он выиграл у него Йеджи. Хотя сражался ли Хён? Нет. Почему? Наверное, потому, что на каком-то интуитивном уровне всё же понимал, что она не его судьба. А судьба сейчас сидит в номере отеля. Грустный, разбитый и злой. И не говорит ему причину своего состояния. Но он точно его судьба. Поэтому завтра Хёнджин планирует всеми правдами и неправдами вытащить из него всё недосказанное.

        — Не грусти. И ты найдёшь свою половинку, — подтрунивает Алекс над Со.

        — О нет, глядя на Джина, понимаю, что мне неплохо и одному.

        — Там всё так ужасно?

        — Там сущая бестия...

        — Заткнись. — Хён по-дружески пихает его в бок.

        Да, бестия. Но его. Его чертовка. Когда Хван поднимается к себе в номер, уже очень поздно. Он видит, что диван разобран и застелен. Ликс же свернулся калачиком на кровати и мирно посапывает. Альфа принимает душ и, выходя из ванной, планирует поспать на диване.

        Но стоит ему только посмотреть на лицо омеги, на то, как подушка смешно расплющила щёку, как он задрал ногу поверх одеяла, и Хён понимает: к чёрту диван. Он аккуратно опускается на постель и притягивает Ли ближе. Он сонно что-то бормочет, а Хёнджин вдыхает пряный запах его волос и чувствует рядом тёплое хрупкое тело.

        Жизнь слишком коротка, чтобы спать порознь. Слишком коротка, чтобы разбрасываться такими моментами.