Будь моим.

Когда Ликс выходит из ванной, Хёнджин уже спит. Он занял почти всю постель. Декоративные подушки разбросаны по полу. Ранее Хён, увидев возведённую омегой границу, лишь улыбнулся. Конечно, младший не ждал, что он будет спать на своей стороне. Ли строился с целью рассмешить его и как-то иначе закончить этот вечер? Без грусти. Феликс даже и не представил бы, что альфы глаза, вечно искрящиеся весельем, могут быть столь пронзительно меланхоличными.

А теперь его правая рука лежит на Ликса подушке, на левой он спит, ступни свисают с матраса...

Он выполнил свою часть сделки – улёгся спать в джинсах... У Феликса щемит сердце, так ему нравится смотреть на него в своей постели. Ли аккуратно убирает его руку с подушки и приподнимает одеяло. Он практически не накрыт, а в комнате распахнуто окно. А вдруг заболеет? И почему же омеге не всё равно? Он ложится рядом с ним и слышит его умиротворённое дыхание. Ничего не может с собой поделать. Рука сама по себе поднимается вверх и гладит непослушные курчавые волосы. Он очень красив...

Накрывает его одеялом, хотя он на удивление тёплый. Его глаза закрыты, и выражение лица спокойное и умиротворённое. Ликсу хочется спросить его о многом: что же ещё он скрывает от него? Есть ли у него мама? Почему он рос с дедушкой при живом отце? Каким было детство? О чём мечтал и что любил больше всего на свете? Омеге так отчаянно хочется узнать о нём всё. Каждую мелочь. И это пугает. Ли ложится на свою подушку и прикрывает веки. Сна нет ни в одном глазу, но всё же попытает удачу. Неожиданно крепкая альфья ладонь притягивает к себе. Секунда – и альфа обнимает и закидывает ногу поверх его колена.

— Ты пришёл, — шепчет он сонно, не открывая глаз.

И в это мгновение вспышка осознания больно колет в груди. Ликс чувствует себя одиноким без него. И даже этого не понимал. До той самой секунды, когда он обнял младшего и одиночество наконец отпустило.

— Пришёл, — отзывается Ликс и боится пошевелиться.

На нём длинные пижамные штаны и огромная футболка с мандалорцем и Грогу. Он крайне редко спит в одежде, однако сегодня это было необходимо. Впрочем, даже сквозь ткань ощущает Хвана разгорячённую кожу.

— Кипяточек, — шепчет Ли, и у альфы на губах появляется слабая улыбка. — И кажется, я быстрее сварюсь, чем усну.

— Терпи, — слетает с его губ, и он утыкается носом в шею. В то самое место, где слышно биение сердца. — Кажется, ты нервничаешь, — бормочет мистер Н.

— Тебе кажется. — Младший ёрзает на постели и пытается вытащить ногу.

— Твой пульс учащается.

Омега сдаётся и, сообразив, что сбросить его с себя не получится, решает повернуться к нему лицом и попробовать уснуть.

— Когда мы поженимся, то тоже будем спать под одним одеялом, — говорит Хёнджин и открывает глаза. — Никаких двух одеял в нашей постели и тем более раздельных спален.

«Когда мы поженимся...» — эхом звучит в голове младшего.

Сердце делает кульбит. Но Ли не цепляется за эти слова. Нет-нет! Не позволит им забраться в сознание. Он и о свадьбе-то не мечтает.

— Подожди, я тебя посреди ночи оставлю ни с чем, вот тогда ты и поймёшь смысл двух одеял.

— Готов замёрзнуть, лишь бы у меня была возможность трогать тебя под ним.

Ликс чувствует, как Хвана рука аккуратно ложится на живот. Большим пальцем он вырисовывает круги поверх футболки. Его глаза внимательно изучают чужое лицо. Ли не прячет взгляда. Смотрит открыто и прямо. Тёплая кисть проскальзывает под футболку. Младший задерживает дыхание.

— Такой мягкий, — шепчет он и продолжает медленно исследовать тело.

Хвана рука поднимается выше, ещё чуть-чуть, и он касается груди. Но Хёнджин останавливается и ласково прорисовывает линию на рёбрах. У младшего сбивается дыхание. Хён продолжает смотреть омеге в глаза, пока пальцы касаются тела. Есть в этом что-то такое тягучее, томное и вместе с тем волнительное, выбивающее весь кислород из лёгких. Ли поднимает руку и касается его щеки.

А затем берёт лицо Хёнджина в свои ладони и начинает целовать. Нежно, едва ощутимо, губы накрывают его, словно взмах крыльев бабочки. И в этот момент одиночество, боль, тревога и страх перед будущим начинают отступать. Ликс может думать лишь о его губах, тепле его языка и кожи, о его нежных ласках. Изо всех сил старается сохранить спокойствие, а Хвана руки прижимаются к лицу. Губы влажные, дыхание горячее и частое. Хёнджин обхватывает подбородок и, нехотя отстраняясь, шепчет:

— Ты тоже чувствуешь это, Ликси? Как одиночество и тоска отходят далеко-далеко, когда ты так меня целуешь?

Феликс молча кивает и нежно поглаживает ладонью его лицо, спускаясь к шее.

— Поцелуй меня, — просит омега. — Мне это нужно. Сейчас.

Взгляд тёмных глаз искрится заботой. Младший даже не смущается, произнося вслух свою просьбу. Хёнджин приникает к его губам. Как же Ликс устал сражаться с чувствами к нему! Как же приятно нырнуть в них! Как же ему его не хватало! Они целуются так страстно, что становится больно – больно от того, что, как бы часто альфа ни целовал его, ему будет недостаточно. Ли хочет его всего. Внутри ураган эмоций. Всё перемешалось, стало запутанным и сложным...

Хён аккуратно отстраняется и разглядывает его. Омега нежно прислоняется щекой к его щеке. Лёгкая щетина покалывает кожу, но это так приятно, так восхитительно! Ли опускает веки и проводит губами по его лицу, едва касаясь, так что губы начинает покалывать. Он тоже закрывает глаза, Феликс чувствует это пальцами, что бродит по его лицу, отчаянно желая запомнить каждую черту. Хёнджин делает глубокий вдох и очень медленно выдыхает. Омеги губы тянутся к его шее и прокладывают дорожку вниз, к ямочке между ключицами. Его запах... Запах Хвана, запах дома.

Альфа издаёт тихий гортанный стон. Поднимает голову и нежно целует уголок его рта. Губы тянутся за Ли губами, но он поддразнивает его, отказывая в поцелуе... хочет потомить его в ожидании. Омега целует его подбородок, скулу, висок. Там, где заканчивается щетина, кожа очень мягкая.

— Иди ко мне, — хрипло произносит Хван и обхватывает руками его лицо, требуя поцелуя.

Наконец они начинают целоваться – это нежный, ласковый, порхающий поцелуй. Дрожь наслаждения пробегает по Феликса телу, а Хвана рука дёргается на его щеке. Дыхание альфы учащается, он сильнее приникает к губам. Жаждет более глубокого поцелуя, но Ликс сопротивляется, пытаясь растянуть этот миг. Ему сейчас так хорошо, так спокойно и волнительно одновременно. Хёнджин прикасается к лицу, пробегая кончиками пальцев по его щеке и подбородку. А затем переворачивает Ли на спину и нависает над ним. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих. Он опускает руки на край его футболки и хрипло спрашивает:

— Можно?..

Его взгляд – ураган желания, страсти и чего-то большего. Что пугает омегу и вместе с тем вызывает мурашки удовлетворения по всему телу. Забота. Всё существо тянется ему навстречу. Не в силах ответить, Ли коротко кивает. Можно... Хёнджин медленно тянет ткань вверх, аккуратно снимает футболку. И в одно мгновение словно перестаёт дышать. Замирает и с нескрываемым восхищением смотрит на грудь. Его тёплые ладони опускаются на неё. Он гладит и нежно обводит соски.

— Ты совершенен, — с придыханием шепчет Хван.

И от тона его голоса низ живота сводит от предвкушения. Он опускает тёплый влажный рот на грудь, и с Ликса губ срывается тихий всхлип. Ли откидывает голову, наслаждаясь его губами на своём теле. А затем тянется к нему и расстёгивает его джинсы. Мышцы живота Хёна сокращаются от касаний. Альфы дыхание на груди учащается и становится горячим. Омега притягивает его к себе. Сильное тело прислоняется к его, и Феликс дрожит от этого ощущения.

Обхватывает его крепче. Хочет ощутить весь его вес, но он опирается на локти и аккуратно, но полностью накрывает сверху. Тёплая мужская грудь прижимается, и Ликсу не хватает воздуха. Он в кольце Хвана рук. Обожает, когда он так делает. Загоняет его в ловушку своего тела. Хёнджина беспорядочные поцелуи покрывают всего омегу. Шею, соски, плечи, ключицы.

Он безудержно целует Ликса. Ли был сбит с толку последние месяцы, но каким-то чудом из-за Хёнджина вновь чувствует себя собой. Чувствует себя в безопасности. Альфы пальцы хаотично бродят по его телу. По животу, груди, и наконец-то он опускает их на бёдра. Секунду мешкает, будто даёт шанс передумать. Но Фел заглядывает ему в глаза и севшим голосом шепчет:

— Я хочу.

Хёнджину не нужно повторять дважды. Он спускает пижаму и с удивлением обнаруживает, что на нём нет трусиков. Стянув ткань с лодыжек, жадно оглядывает сверху вниз.

— Как насчёт того, чтобы сжечь все твои пижамы? — сверкнув глазами, спрашивает он.

— Но ведь там Грогу...

— Я куплю тебе стринги с ним.

Ликс подавляет смешок. Хвана ладонь опускается на талию, а взгляд тёмных глаз в одно мгновение становится серьёзным и пристальным.

— Что такое? — спрашивает Ликс.

Хёнджин начинает опускать голову к его животу. Он делает глубокий вдох... вдыхает запах, это смущает омегу, а его горячее дыхание щекочет. Ли смеётся и пытается сбросить его голову, но он целует кожу и спускается всё ниже и ниже. Феликс задерживает дыхание, когда Хван прижимается губами к внутренней стороне бёдер.

Дорожка из поцелуев... и Ли уже не в состоянии подавить стон, когда его язык накрывает дырочку. Тихий всхлип разносится по комнате, омега зарывается пальцами в его волосы. Альфы тёплый язык у него между ног... это так восхитительно приятно, что голова идёт кругом. Он такой нежный и трепетный. Кажется, сердце вот-вот разорвётся на части.

— Боже, ты восхитительно пахнешь, — слетает с его губ, и всё... омеги сердце отныне принадлежит ему.

Это случилось только что, в эту самую секунду, как только он почувствовал, что всё происходящее не только ради него, но и ради альфы тоже. У Ликса щемит в груди от ласки и нежности, которые он ему дарит. Ли гладит его по плечам и ерошит волосы.

— Это так приятно, — едва слышно произносит младший. — Но мне нужно побольше времени, чтобы...

— Я только начал, — отзывается он и целует. — Не думай о времени. Не думай ни о чём.

И Феликс решает прислушаться к нему. Закрывает глаза и всецело отдаётся этому моменту. Стоит его стонам стать громче, альфа понимает, как именно ему нравится, и вставляет два пальца. Его тёплый мягкий язык продолжает вырисовывать узоры на дырочке, а пальцы – растягивать. До тех самых пор, пока омега не сжимает простыни руками и оргазм не обрушивается на него волной. Ли чувствует его улыбку у себя на бедре и не знает, стоит ли признаться, что он первый, у кого получилось.

— Иди ко мне. — Феликс ловит ртом воздух и, всё ещё подрагивая, тянет его на себя. — Джинсы, — шепчет, — они явно лишние.

Хван ласково ведёт ладонью по лицу. Младший чувствует, что горят щёки, а глаза сверкают после оргазма. А Хёнджин всё продолжает смотреть, прожигая взглядом:

— Такой красивый.

— Ну иди же ко мне.

Альфа нехотя отстраняется.

— Сейчас вернусь, — хрипло произносит он и встаёт с постели.

Младший смотрит, как он снимает джинсы, а из кармана выуживает портмоне. В руках у него блестит маленький квадратик в синей сверкающей обёртке.

— Можно я? — шепчет непослушным голосом Ликс.

Хван оборачивается к нему полностью голый. У омеги пересыхает во рту. До чего же он совершенен! Идеальные длинные ноги, накачанные пресс и грудь. Он возбуждён, и Ли без стеснения смотрит на него. Хван тоже кажется ему невероятно красивым. Хёнджин молча подходит ближе и передаёт в руки презерватив. Он уже открыт, поэтому младший выуживает резинку и берёт его член в руку. Старший делает глубокий протяжный вдох. На лице написаны сосредоточенность и неприкрытое желание. Ликс ведёт вверх и вниз по мягкой коже и наконец надевает на него презерватив. От волнения у него дрожат пальцы, а пульс стучит в ушах.

— Иди ко мне, — говорит Фел ещё раз и, взяв его за руку, тянет на себя.

Теперь он понимает, что этот момент был неизбежен. С такими чувствами, которые младший испытывает к нему, невозможно бороться. Их нельзя искоренить, им нельзя сопротивляться. Альфы губы, пылкие и горячие, вновь находят его. Хён тянет нижнюю и медленно облизывает её. Ликс пробегает пальцами по его плечам, груди и спускается к животу. Хёнджин дрожит от его прикосновений и коленом раздвигает младшего ноги. Пути назад нет. Ликс сгибает колени и ощущает давление его тела. Предвкушение кипит в крови, вместе с тем в нём томятся ласка и нежность. Хван трётся лицом о его щёку, Ли слышит его тяжёлое дыхание, чувствует горячий воздух, окутывающий теплом. Чувствует головку у себя между ног и слегка напрягается. Хёнджин ласково гладит его по волосам и медленно входит. Он будто растягивает этот миг. Смотрит в глаза и входит в омегу полностью. Ликс ахает и обхватывает его за плечи. Альфа начинает двигаться внутри него.

— Я хочу чувствовать тебя всегда, — шепчет Ликс ему в губы. — Ощущать тебя внутри себя восхитительно.

Хвана глаза широко раскрыты, омега внимательно разглядывает его лицо. Каждую ресничку, каждую трещинку на губах, с которых слетает хриплый гортанный стон. Он опускает лицо к младшему, губы касаются его щеки, носа, а потом он медленно продвигается ко рту. Целует так невыносимо нежно. Хвана тяжёлое дыхание сливается с его. Он продолжает двигаться в младшем, и всё его тело трепещет. Ликс проводит тыльной стороной ладони по его груди и животу. А затем обхватывает руками его шею, а ногами – бёдра.

— Немного быстрее, — просит младший.

Хёнджин так и делает, сжимая губы и задерживая дыхание. Феликс смотрит, как пот покрывает его тело. Он такой горячий. Когда он двигается в нём, альфы взгляд прожигает насквозь. Хён опускает голову, и его губы покрывают лицо горячими поцелуями. Ли слышит звук своего собственного дыхания, с их губ срываются стоны, заполняя комнату ими.

Омеге не хочется, чтобы это заканчивалось, но в то же время у него ощущение, что не выдержит. Фел весь будто разгорается и вот-вот сгорит. Хван увеличивает темп, тяжесть его тела ощущается сильнее. Это чистое сумасшествие – то, как их тела идеально дополняют друг друга. Хёнджин смотрит ему в глаза и переплетает их пальцы. Взгляд отчаянный и настойчивый. Хватка сильная, крепкая, жёсткая.

— Я сейчас... я почти... — хрипло срывается с губ старшего.

Он закрывает глаза, и его громкое дыхание разрезает воздух. Тело напрягается всё сильнее и сильнее. Руки всё крепче сжимают чужие. Толчки его бёдер стремительные, быстрые, плавные. Резко выдохнув, он крепко вжимается в омегу, сливается с ним, содрогаясь и издавая тихие исступлённые стоны. Феликс чувствует, как он дёргается внутри и как его тело дрожит над младшим, и хочет впитать в себя это ощущение. Чтобы оно навсегда осталось с ним.

— Чистый экстаз, — шепчет он омеге в губы, прислонившись лбом к его лбу.

И Ликс согласен с ним. Это чистый экстаз. Хёнджин выходит из него. Он ложится на младшего руку и внимательно заглядывает в глаза. Будто видит впервые. Но на каком-то интуитивном уровне Ли понимает это ощущение. Всё изменилось. После этого вечера они стали другими, и ничто уже не будет как прежде. Они словно прошли некий ритуал и только сейчас ощущают его последствия. Они больше не смогут порознь. Слишком глубоко забрались в души и тела друг друга. Альфа бережно обнимает омегу и ласково шепчет:

— Я твой.

***

Ликс просыпается от нежных поцелуев вдоль спины. Они щекочут кожу, и смешок слетает с его губ.

— Дай поспать, — сонно бормочет омега.

— Время одиннадцать утра, спать больше нельзя.

— Хорошо, что сегодня выходной... Иначе пришлось бы пропустить учёбу, а я это ненавижу.

Хвана губы продолжают исследовать тело.

— Ну проснись же, — шепчет он Ли на ухо. — Что насчёт завтрака?

— Если только его приготовишь ты... — хнычет Ликс и переворачивается на спину.

— Доброе утро, — довольно произносит Хёнджин и целует в грудь. — Поистине прекрасное утро.

Феликс кое-как открывает глаза и первое, что видит — это его потрясающая улыбка. Она такая широкая и радостная, что даже раздражает.

— Ты всегда по утрам такой довольный? — бормочет Ликс. Чёрт бы его побрал! Он идеально выглядит по утрам. Как модель нижнего белья от Armani. Чёрные волосы в лёгком беспорядке, как будто их только что уложили. В то время как у младшего гнездо на голове, опухшее лицо и недовольный взгляд.

— Ты мой сварливый ведьмачок, — издевательски тянет мистер Н.

Затем полностью голый подскакивает с постели и пританцовывает:

— Завтрак на мне, а ты бегом в душ.

Омега накрывается с головой одеялом и ноет:

— Хочу спать...

— Поспать всегда успеешь, — заявляет этот нахал и стягивает с него одеяло.

— Ты что, умереть хочешь? — огрызается Феликс.

— Твои признания в любви ошеломляют! Так поэтично и романтично!

Мистер Н. поднимает его с постели, словно он ничего не весит. От неожиданности омега пищит.

— Только не урони! — орёт младший.

— Не брыкайся, а то упадём вместе.

— Ты что вообще делаешь! Пусти, сумасшедший, — смеётся Ли.

Альфа несёт его в ванную.

— Проснись и пой, любовь моя. У нас на сегодня много планов! — на одном дыхании поёт он.

— Какие ещё планы? — с любопытством спрашивает Ликс.

На лице Хёнджина появляется та самая нахальная улыбка, которую младший любит всем сердцем и ненавидит всей душой. Или лучше так: раздражающая, но которую всё же очень любит.

— Как какие? — Он поигрывает бровями. — В расписании сегодня: секс-секс-секс, — довольно провозглашает он и включает воду.

Холодные струи летят омеге в лицо, и, клянётся, он готов убить старшего медленной и мучительной смертью.

— Она холодная!

— Сейчас согреется, — хмыкнув, сообщает Хван, аккуратно шлёпнув по заду, и передаёт душ.

Это его фатальная ошибка. Ли поворачивает струи в его сторону и поливает сверху вниз. Капли стремительно летят на дверь, стены, зеркало, корзину с грязным бельём, и пол ванной мгновенно покрывается лужами.

— Мы затопим соседей! — от неожиданности кричит альфа и, звонко смеясь, запрыгивает к нему в душевую кабинку.

— Ты сумасшедший! Младший закатывает глаза и пытается всеми силами подавить смешок.

— Впрочем, можем начать реализовывать наш потенциал и тут, — бросает Хёнджин и приближается к нему.

Ликс брызгает водой ему в лицо:

— Остудись.

— Она уже тёплая, — нахально говорит он, — поэтому никак. Но Феликс всё-таки выталкивает его из душевой и задёргивает занавеску.

— Секс светит тем рыцарям, которые дают принцессам своего сердца выспаться!

— Мне принцесса даром не нужна, — доносится его ироничный голос. — Меня интересует ведьмак, и только он!

Засранец!

На кухне вкусно пахнет выпечкой. Мистер Н. стоит перед плитой и переворачивает на сковородке панкейки. Стол уже накрыт. На нём две тарелки, варенье и нутелла.

— Нутелла моей соседки, — говорит Ли, и Хён поворачивает голову в его сторону.

Младший в пушистом белом халате с полотенцем на голове. Но он так смотрит на него, будто омега модель из Victoria's Secret во всеоружии. Ликс решает подыграть ему. Выпрямляет спину и бросает надменный взгляд. Старший фыркает:

— Завтра купим другую. Думаю, она не будет против новой.

— Пахнет вкусно.

Ли подходит ближе и, не выдержав, обнимает его со спины. Недолго продержалась младшего надменность. Но это порыв, бороться с которым он больше не намерен.

— Весь секрет в ванили, она даёт такой аромат. Этому меня научил дедушка.

Омега посмеивается ему в лопатку.

— Что такое?

— Ничего, просто бабушка учила меня, что я омега, а не повариха! И что готовить надо редко, но вкусно, чтобы все знали, что ты можешь, но не хочешь! Феликс вспоминает, с каким выражением лица она изрекала эти нравоучения, и смех сотрясает его тело.

— Ликси! — младший встаёт перед Хёнджином и пародирует свою бабушку. — Никогда... — Указательный палец вверх, губы бантиком, а брови высоко подняты. — Никогда – слышишь? — не балуй мужчин! Они этого не оценят и будут воспринимать всё как должное!

Хёнджин громко смеётся:

— Значит, не видать мне вкусных ужинов?

Ликс запрыгивает на кухонный столик и слегка раздвигает ноги. Альфа бросает на него любопытный взгляд. Его глаза темнеют. Младшему нравится, как он реагирует на его шалости.

— Смотря какие ужины... — подмигнув, сообщает он.

— Из-за тебя у меня сгорит наш завтрак.

Феликс спускается на пол и, приподняв бровь, спрашивает:

— Значит ли это, что ты сдаёшься?

— Мечтай! — Хмыкнув, старший переворачивает идеально ровный и румяный панкейк. — Тебе просто повезло, что я занят приготовлением завтрака.

— Но этот раунд точно остался за мной.

— Ладно, два один в мою пользу, — соглашается Хёнджин, как истинный повар размахивая лопаткой.

— Чего? Откуда у тебя два очка? — возмущается младший.

— Тебе правда нужно напомнить? — издевательски спрашивает Хван. — Боюсь, проигрывать ты не умеешь и воспоминания о былых поражениях испортят тебе настроение.

— Ты уже одним своим видом его портишь! — пыхтит Ликс и выходит из кухни.

Два один... Приписал же себе баллы!

***

Пролежать весь день в постели с горячим альфой? Сделано. Влюбиться в него ещё сильнее? Сделано. Хотя, казалось бы, куда сильнее? Растворяться в его прикосновениях и поцелуях? Сделано. Смеяться до слёз над его шутками? О да. Спорить с ним до тех пор, пока не захочется придушить его милой декоративной подушкой? Сделано. Сделано. Сделано. Ли разве что не мурлычет рядом с ним и во всём остальном, как котёнок, кружится, трётся об него, царапается и даже кусает.

— Ну хватит, — молит Хёнджин, когда омеги зубы вновь впиваются ему в бицепс.

— Терпи, — невнятно бормочет Ликс, и он громко смеётся:

— Ненормальный!

— Подобное притягивает подобное, — довольно улыбаясь, провозглашает омега.

Телефон Хёнджина издаёт сигнал. Он берёт его в руки и хмурится:

— Как не вовремя...

— Что такое?

— Мой байк прибыл, надо забрать его из аэропорта.

— Сегодня же выходной!

— Ну, у самолётов нет выходных.

— И ты поедешь за ним прямо сейчас? — Ли жалостливо вытягивает нижнюю губу.

— Поеду прямо сейчас, чтобы вечером покататься. — Альфа гладит его по волосам. — По ночному пустому городу, который переливается огнями.

— Звучит заманчиво, — признаётся Феликс. — Прокатишь меня быстро-быстро?

— Бояться не будешь?

— Не-а, — качает головой.

— Тогда прокачу. — Хёнджин наклоняется и нежно целует его. — Я мигом.

Он встаёт с постели и тянется к своей рубашке:

— Сначала заскочу домой и переоденусь.

— А как же твой... — Ли запинается. Недосказанное «отец» беззвучно повисает в воздухе.

— Он всё ещё там, — тихо говорит Хван. — Чанбин предлагает отправить его на лечение от зависимости. — Хорошая идея.

— Вот только мне совсем не хочется ему помогать, — неожиданно признаётся старший и, заглянув в лицо, тихо спрашивает: — Я отвратительный человек, да?

Ликс подходит к нему вплотную и обнимает. Кажется важным поддержать его сейчас.

— Вовсе нет. Ты просто человек, — уверенно отвечает омега.

Хван замирает в его объятиях, будто не верит в услышанное.

— И даже не скажешь, что я должен быть выше своих обид?

— Скажу, что твои обиды имеют основания. И не стоит их обесценивать. Мы не можем включать и выключать чувства, а также испытывать только то, что хотим. — Ли слабо улыбается и отстраняется от него.

— Правда не можем? — подтрунивает он и трётся носом о нос.

— Да, иначе от моих чувств к тебе уже бы ничего не осталось, — признаётся младший, и Хён дарит ему смущённую улыбку.

— Тогда я рад, что мы, люди, такие чертовски сложные.

Хёнджин уходит, забрав омеги ключи и оставив в квартире запах ванили и морского бриза. Ли утыкается носом в подушку, на которой альфа спал, и чувствует себя сумасшедшим. Хван ушёл двадцать минут назад, а он уже скучает? Чёртово наваждение! Слышит трель телефона, но его беззвучно лежит рядом. Встаёт с постели и идёт на звук. В коридоре на стуле лежит айфон Хёнджина. Наверное, забыл, когда обувался. Омега берёт его в руки, и он оповещает о новом уведомлении. На экране высвечивается несколько сообщений от Чанбина. Того самого Чанбина, которого он видел вчера.

На фотографии профиля его улыбчивое селфи. Ликс не открывает сообщения, но текст всё же высвечивается на экране, и от прочитанного у него стынет кровь. Он не собирался читать эти сообщения или как-то лезть в жизнь альфы. Он ведь правда не из тех омежек, которые так поступают, но... То, что он видит, ему не нравится, и лучше бы этого не видеть вовсе.

«Бро, я только что говорил с Йеджи. Она столько всего про тебя спрашивала... Я надеюсь, ты не будешь лузером и позовёшь Феликса на свадьбу? Йеджи должна его увидеть».

Он ничего не может с собой поделать. В подсознании запускаются процессы, и один за другим всплывают вопросы: почему она должна его увидеть? Кому и что Хван докажет этим? Почему она про альфу спрашивает? И следующее сообщение как ножом по сердцу:

«Но если ты планируешь, как всегда, крутиться вокруг Йеджи, то лучше оставь Феликса дома. Ему не стоит на это смотреть».

А дальше они как пули влетают в него одно за другим:

«Правда, тогда тебе придётся найти фиктивную девушку или омегу, потому что тебя достанут расспросами о личной жизни... ЛООООЛ».

«Поверь, я знаю, что говорю. Йеджи достала МЕНЯ вопросами о ТВОЕЙ личной жизни!».

«Хотя фиктивную ты не найдёшь, ты реальную-то найти не можешь! Поэтому бери Феликса, но только при Йеджи держи себя в руках, дружище! Будь послушным мальчиком! Она должна понять, что ты больше не её собственность!».

Всё это написано с юмором, со смайлами, валяющимися и плачущими от смеха. Но омеги сердце разрывается от едкого и отвратительного чувства обиды... Йеджи должна понять, что альфа больше не её собственность! Ликс всего лишь запасной план, ведь так? Всего лишь чья-то замена. Фиктивный омега... Знал бы ты, Чанбин, насколько недооцениваешь своего друга. Ты даже не представляешь, насколько сильно ты его недооцениваешь! Самое отвратительное – Феликс ведь его спрашивал! Открыто и прямо спросил, зачем ему нужно фиктивное свидание. Он не ответил. Отшучивался, устраивал цирк.

«Не горячись, — говорит ему внутренний голос. — Не делай поспешных выводов. Успокойся и обдумай всё».

Но он не может. Внутри смешались злость, гнев, негодование, обида, ощущение, что его используют, и так хочется отмыться от всего этого. Сбросить с себя всю эту гадость. Руки трясутся. Разве мог он так поступить с ним? Разве так вообще бывает? Омега делает глубокий вдох, стараясь унять волнение. Кладёт телефон обратно на стул и проходит к себе в спальню. Садится на постель. Голова готова взорваться от назойливых мыслей. «Ты всего лишь замена ей... Всегда был и всегда будешь». И ему хочется орать и всё крушить. Хочется расцарапать Хвана лицо, несмотря на то что Ликс... Ему хочется, чтобы альфа забыл о ней и стал всецело его.

И когда он ловит себя на этих мыслях, ему становится горько и обидно, но что ещё хуже – чертовски стыдно за себя. Он слышит, как старший поворачивает ключ в замке. Дверь открывается, а затем становятся слышны его шаги. Сколько он так просидел на постели, не шевелясь и ненавидя себя и его? Хёнджин аккуратно толкает дверь спальни. В руках у него два шлема, а на лице улыбка.

— Надеюсь, ты мне не звонил. Я забыл телефон дома, — говорит он бодрым голосом. Увидев омегу, Хёнджин замирает в проёме. — Ты чего сидишь в потёмках? — Хён тянет руку к выключателю.

Феликс медленно качает головой и произносит напряжённым голосом:

— Не включай, глаза болят.

Не хочет, чтобы альфа увидел его глаза. Ему нужно задать один вопрос. И от ответа на него зависит всё. Но так страшно. Ликсу никогда в жизни не было настолько страшно. Ненавидит себя за эту слабость.

— Слушай, — начинает младший как ни в чём не бывало и изо всех сил подавляет нервозность. — Мне просто любопытно, — ведёт плечом и делает глубокий вдох, — но на что ты хотел потратить своё фальшивое свидание?

Вопрос слетает с губ, а сердце пропускает удар. Хван садится рядом с ним и обеспокоенно спрашивает:

— У тебя всё хорошо? Ты кажешься бледным.

Феликс вымученно улыбается и трёт глаза.

— Да голова разболелась... — Смотрит куда угодно, но только не на него. — Выпью таблетку, и всё пройдёт.

— Я сейчас принесу, где у тебя аптечка?

— Не надо, — немного резко произносит Ликс.

— Ладно, — тянет Хёнджин, и омега чувствует на себе его внимательный взгляд.

— Так всё же... То свидание, — напоминает Ли, а внутри всё дрожит. — На что ты хотел его потратить?

Хёнджин опускает руку ему на голову и ласково гладит.

— У моей подруги свадьба, я хотел пойти туда с тобой, — спокойно говорит он.

Как такое нежное касание может сочетаться с таким оглушительным взрывом боли в груди?

— Понятно, — шепчет Фел. — Ты можешь оставить меня одного?

— Что? — Его рука замирает.

— Мне нехорошо.

— Давай я принесу тебе лекарства, сделаю чай? Ты вообще ел?

— Просто уйди, — просит младший и отворачивается. Уйди. Исчезни. Провались сквозь землю. Какого чёрта он опять появился в его жизни?

— Скажи, что случилось, — упрямо просит он и ловит младшего ладонь. — Ты весь холодный, Ликси.

— Ничего, — стоит на своём и сбрасывает его руку. Потом встаёт с кровати и указывает ему на дверь. — Просто уйди, — жалобно повторяет омега.

Ещё секунда, и он расплачется прямо перед ним. Нет-нет! Только не это!

— Ликси.

Младший смотрит на него исподлобья. Он неловко пожимает плечами и ерошит волосы.

— У тебя... — Откашлявшись, добавляет: — Там.

Омега смотрит на постель, которую запачкал, и на свои жёлтые шорты. Зараза! Как же так получилось? Она же не должна была?.. Раньше времени?.. Как он мог не почувствовать? С ним такое впервые.

— Просто уйди, ладно? — тихо умоляет Ли и убегает в ванную. Спустя пару секунд слышит, как входная дверь закрывается. Ушёл. Он ушёл.

— Это правильно, — шепчет себе в зеркало. — Так нужно. Да, нужно.

Но так невыносимо больно. Он опускает взгляд. По ноге тянется струйка жидкости. Какой ужас! Течка закончилась две недели назад, её не должно было быть сегодня. У омеги стабильный цикл. Он не принимает никаких гормональных препаратов. Что случилось с его телом? Он включает воду и быстро снимает с себя шорты. Не почувствовал... Вообще ничего не почувствовал. Как же так? Руки трясутся. Он весь ледяной. Даже челюсть дрожит. То ли от нервов, то ли от холода. Залезает в душ и включает горячую воду. Струйки воды исчезают в сливе. Альфа всё это видел. Видел огромное пятно на постели. Но омеге плевать. Он замена, замена, замена! Фиктивное свидание – свадьба подруги. Альфа хотел пойти туда с ним. И что-то в Ликсе с хрустом надламывается. Для чего он хотел пойти туда с ним? Почему до сих пор пытается ей что-то доказать? Зачем вплёл омегу в свои дурацкие игры? Если он всё ещё влюблён в неё, на кой чёрт ему Ликс?

Омега не выдерживает. Оседает на пол и никак не может остановить болезненные слёзы и всхлипы. Такие горькие, такие отвратительные, такие беспомощные. Какой же ты жалкий, Ликс! Какой же ты дурак! Наступаешь на одни и те же грабли! Дурак, дурак, дурак! Он выходит из ванной, кутаясь в большое полотенце. У него закончились все принадлежности для течки, ведь он думал, что ещё есть время их купить. Заходит в свою спальню и ошеломлённо врастает в пол. Постельное бельё поменяли на нежно-розовое с маленькими цветочками... На кровати лежат все принадлежности вместе с огромным количеством шоколадок, мармеладок и вафель. Из кухни доносится звук работающей стиральной машины. Омега проходит туда и видит в ней запачканное постельное бельё... Прикрывает рот рукой, и в глазах вновь собираются слёзы. Он борется с ними из последних сил. У него есть брат. Нет, Минхо не боится течек и прекрасно знает, что это такое. Но он бы в жизни не прикоснулся к испачканному белью.

Что с тобой не так, Хёнджин? Как можно любить одну девушку и так по-доброму, заботливо относиться к другому омеге? Как в тебе умещается подобное? Бредёт к себе в комнату. Что-то не так. У него в жизни не было столь обильного первого дня. Экран на телефоне загорается, привлекая его внимание. Он берёт его в руки и читает:

«Купил всё, что нашёл, надеюсь, тебе станет лучше. Прости, пришлось сунуть нос в твой шкаф в поисках постельного белья, но я быстро его нашёл и ничего криминального не обнаружил. Спи спокойно. Ушёл, так как подумал, что ты, возможно, хочешь побыть один. Но если я тебя неправильно понял, скажи как есть, и я буду стоять перед дверью твоей квартиры так скоро, как только возможно. Ключи оставил на столе в твоей комнате. Уже скучаю».

Омега читает это сообщение и всё-таки не выдерживает. Как последняя плакса продолжает реветь. Ничего не отвечает и отшвыривает телефон подальше. Сладости на постели бесят. Ликс сметает их, выбрасывает плитки на пол, швыряет упаковку вафель в стену. И, обессиленный, падает на кровать, сворачиваясь калачиком. Хёнджин. Ты мог бы быть идеальным. Ты мог бы быть его, если бы не принадлежал другой.