Будь моим.

***

Капли дождя стекают по окну, и огоньки города сливаются. Они проезжают мимо площади, и Ли пытается немного унять волнение. Хёнджин всё ещё держит его за руку. Прикосновение лёгкое, тёплое, уютное.

— Где ты остановился? — тихо спрашивает омега, когда понимает, что они едут не в сторону того дома, где он ночевал три года назад.

— Пока у дедушки. Я всю неделю смотрел квартиры и подавал заявки, но мне ещё не ответили.

— Дедушка, наверное, так рад.

— Он в доме престарелых, — отвечает Хёнджин и хмурится, — да ещё в Чангсунге... Я пытался уговорить его переехать обратно. Сказал, что найму ему сиделку, но он не хочет. Привык там к людям и, как бы смешно ни звучало, нашёл друзей.

— А почему он изначально оказался в Чангсунге? — непонимающе спрашивает Ликс. — Это странно, до Чангсунге несколько часов на поезде...

— У дедушки там знакомый главврач. — Хван замолкает и смущённо добавляет: — Плюс дедушку устраивала цена. Я только год плачу за его пребывание в доме престарелых. — Он пожимает плечами. — И да, как я уже сказал, я бы перевёл его в более навороченное место, но он упрямый, и я не хочу его заставлять.

Деньги. Семья Ли не то чтобы очень богата. Но они всегда жили в достатке. Родители редко когда принимали решения, исходя из цены. Омеге становится неловко, что он задал вопрос таким тоном.

— А вы давно виделись? — прочистив горло, продолжает поддерживать разговор.

— Месяц назад. У меня было два свободных дня, и я взял билет из Лос-Анджелеса, чтобы увидеться с ним.

— И как он?

— Цветёт и пахнет, — с улыбкой сообщает альфа. — Почти бегает, по его собственным словам.

— Здорово... А каково вообще жить на два города и две страны?

Этот вопрос крутился на кончике языка с того самого момента, когда Ли прочитал статью о его контракте с лейблом. Хёнджин задумчиво трёт подбородок.

— Я благодарен за все возможности, которые мне подарили последние три года, но... — Он делает глубокий вдох. — Если честно, хочется немного замедлиться, уйти с головой именно в творчество. — Хён поднимает голову и заглядывает младшему в глаза. — Не репетировать выступления, не ездить с гастролями, не продумывать очередную рекламную кампанию, не быть манекеном на показе. А именно писать музыку, засесть в студии, осознавая, что нет дедлайнов и прочих дел. И да, жить на два города весело, прикольно, но у тебя напрочь стирается ощущение дома.

— Ты скучал по Сеулу? — с улыбкой спрашивает Ли.

Ему нравится, как чужие глаза искрятся, когда он рассказывает о музыке. Ликс редко встречает людей, которые горят своим делом. А между тем это так вдохновляет!

— Да, — разглядывая омегу, шепчет он. — А ещё... — Пауза и тихий шёпот: — Я скучал по тебе.

Его признание повисает между ними. Взгляд тёмных глаз падает на губы. Феликс сглатывает нервный ком. Он наклоняется ближе. Омега перестаёт дышать. Ещё секунда, и его губы... Внезапно машина останавливается, и таксист, откашлявшись, громко сообщает:

— Вам тут подходит? Не хочу заезжать вглубь, чтобы машина не шумела, час поздний.

— Выходи, — хрипло приказывает младший.

«Выходи», пока Ликс не совершил очередную глупость. Хёнджин громко фыркает. Будто прочитал мысли.

— Однажды твоя сила воли даст трещину, — бросает он, и огоньки в тёмных глазах хитро сверкают.

Ли наконец отмирает и сползает на самый край кресла. Его жалкой попытки отодвинуться недостаточно. Он слишком близко.

— Нет, после сегодняшнего вечера я планирую не встречаться с тобой до конца своих дней, — чеканит Феликс.

— То есть ты себе не доверяешь и планируешь меня избегать? — дерзко ухмыляясь, уточняет он.

— Ты можешь уже выйти из машины? — спрашивает омега. — Устроил мне допрос, а человек, — указывает в сторону водителя, — ждёт, между прочим.

— Напоследок напомню: с тебя причитается свидание.

— Фальшивое, — выпаливает младший.

— Главное, что ты всё-таки о нём помнишь. Хмыкнув, Хёнджин выходит из машины и хлопает дверью.

— Вам теперь нужно зайти в приложение и добавить следующий адрес, — инструктирует таксист.

Ли откидывается назад и опускает руку на сиденье.

— Ой! — восклицает Ликс и отдёргивает ладонь.

— С вами всё в порядке? — устало спрашивает мужчина.

— Да, но тут что-то есть. Что-то твёрдое и острое.

В салоне так темно, что Ли не может ничего разобрать. Включает свет, и взгляд падает на связку ключей. Они не его. Но брелок в форме бутылки «Джека Дэниэлса» в цветах флага Соединённых Штатов Америки указывает лишь на одного человека.

— Кажется, мой друг забыл ключи, — бормочет младший. — Я быстро верну ему их, подождёте?

Мужчина ничего не отвечает. Глушит зажигание и молча прикрывает глаза. Омега выбегает из машины и пытается вспомнить, куда пошёл Хёнджин. Кажется, он завернул налево. Проходит мимо нескольких кустов, и неожиданно до него доносятся громкие голоса. Быстрым шагом идёт на звук и становится свидетелем малоприятной картины. Мужчина, на вид среднего возраста, еле стоит на ногах, он пьян и грубо тычет пальцем в грудь Хёнджина, крича ему в лицо:

— Ты! Ты появился на этот свет только благодаря мне! МНЕ!

Ликс замирает на месте. Неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника. Хван выглядит растерянным и злым одновременно.

— И это твоя благодарность?! Гонишь родного отца! ОТЦА!

У Феликса широко раскрываются глаза. Отца? Что?..

— Неблагодарная тварь, — запинаясь и пьяно проглатывая слоги, продолжает он.

В свете фонарей они кажутся абсолютно разными. Его отец светлее и ниже ростом. Омега бы никогда в жизни не подумал, что они кем-то приходятся друг другу. Нет ни единой похожей черты. Помнится, Хёнджин говорил, что у него есть только дедушка. Ли не стал спрашивать, что случилось с его родителями. Когда так говорят, то подразумевают, что их уже нет. Ведь так?

— Мне некуда идти. У меня нет дома. Разве ты не чувствуешь, как от меня воняет? — гневно ревёт он и, размахнувшись, даёт сыну звонкую пощёчину.

Всё происходит слишком стремительно. От сильного удара голова Хёнджина отлетает назад. Младший сжимает в руке ключи и с ужасом наблюдает за происходящим.

— Всё из-за тебя, жадный кусок дерьма!

Мужчина теряет равновесие и валится набок. Хван успевает схватить его за плечи и удержать на месте.

— Пусти! — кричит тот и плюёт ему в лицо. — Я сказал, пусти, ублюдок! — Он брыкается и вновь замахивается.

У Ликса всё внутри переворачивается.

— Нет-нет-нет! — кричит Феликс.

Не может сдержать порыв и позволить ему вновь ударить Хёна. Не может так просто стоять в стороне и наблюдать. В ночной тишине его голос отдаётся эхом. Мужчина опускает руку и с интересом смотрит в его сторону. Хёнджин резко поворачивает голову и впивается взглядом. Омега прикрывает рот рукой.

— Что ты тут делаешь? — грубо спрашивает он.

Ли не узнаёт его голоса. Напряжённый, злой, чужой. Он освобождает левую руку, вытирает лицо рукавом и опускает взгляд. Его челюсти сжимаются, вены на шее напрягаются. Отец Хвана наклоняет голову набок. Он заинтригован.

— Ты забыл ключи, — глухо отвечает Ликс и поднимает в воздух связку.

— Твоя шлюха? — хохочет его отец.

— Заткнись, чтоб тебя! — рычит Хёнджин.

Это единственное, что он сказал отцу за всё время. Мужчина мерзко улыбается, а его голос пропитан ядом, когда он выплёвывает:

— А я, оказывается, для тебя не пустое место, ты всё-таки меня слышишь.

Хён хмуро смотрит на него, и в этом взгляде сквозит ярость. Он ничего не произносит, но этого и не надо, его глаза красноречивее любых слов. Феликсу становится не по себе. Он стал свидетелем того, что альфа не хотел ему показывать. И тогда, три года назад в младшего квартире, он не рассказал. Но, глядя на его отца, Ли понимает почему. Он бы тоже молчал и прятал эту сторону своей жизни. Мужчина вновь заходится в отвратительном смехе.

— Он с тобой только ради твоих бабок. Таким, как он, больше ничего не надо, — пьяно тянет он.

А затем его веки закрываются, и он начинает оседать. Это происходит так неожиданно, что Хёнджин еле успевает его удержать. Младший боится, что мужчина собьёт его с ног с таким-то весом, и подбегает, чтобы помочь.

— Ключи, — вместо благодарности требует он.

Омега молча подаёт ему связку.

— Теперь поезжай домой.

— Я помогу тебе, ты один его не дотащишь.

— Уезжай, Ликси, — упрямо твердит Хён.

Но Феликс никуда не уходит. Подхватив мужчину, он кладёт его руку себе на плечо. От него воняет, и он страшно тяжёлый.

— Пошли уже, — бормочет младший и делает шаг вперёд.

Хёнджин пару секунд смотрит на него. Не мигая. Пристально. В его взгляде смешанные эмоции. У Ли мурашки от этой нескрываемой боли и терзаний. Этот упрямец молча делает шаг вперёд, и Ликс чувствует, как он перетягивает на себя почти весь вес.

— Ты открывай двери, — просит он и возвращает связку.

У младшего трясутся руки. Прикладывает магнитный ключ и придерживает дверь. Хёнджин медленно тащит своего отца к входу. Кое-как проходит внутрь и волочит его в сторону лифта. У него на лбу выступил пот.

— Дверь лифта, Ликси, — хрипло просит он и неловко добавляет: — Пожалуйста.

Ликс резко тянет дверь на себя, и Хёнджину требуется несколько мгновений, чтобы протиснуться в кабину. Лифт маленький. Омега встаёт вплотную к альфе, чтобы дверь смогла закрыться.

— Этаж? — тихо спрашивает Ли.

— Четвёртый.

Лифт трогается с места. Воздух вокруг отравлен отвратительным запахом от этого человека. Младший старается не дышать носом и проклинает лифт за то, что он такой тесный. Наконец они на четвёртом этаже, и Ликс так сильно толкает дверь, что чуть не падает на пол.

— Квартира слева, — летит в спину.

Дрожащими пальцами пробует первый ключ, он не срабатывает. Засовывает второй и прокручивает его в замке. Дверь распахивается и ударяется о стену. От громкого хлопка младший подпрыгивает на месте. А мужчина вздрагивает и начинает что-то невнятно бормотать, но не просыпается. Хван проходит первым, омега семенит позади. Останавливается в коридоре и следит за ним. Он не включает свет, в полной темноте заталкивает отца в одну из комнат и бросает на постель. Спина у него взмокла, и сквозь тонкую ткань рубашки Феликс видит очертания крепких мышц. Хён выходит из спальни и закрывает дверь. Молча проходит по коридору в ванную и умывается. А затем выключает воду и выходит. Он не смотрит на омегу. Плечи опущены, взгляд снова направлен в пол. Ли больно смотреть на него в таком состоянии. Неожиданно из соседней комнаты вываливается полуголый парень и сонно потирает глаза.

— Что за шум? — возмущается он и, увидев омегу, встаёт столбом.

— Иди спать, Чанбин, — не глядя на друга, бросает Хёнджин.

— Не планировал мешать, — отзывается тот и прикрывает дверь своей спальни.

Хёнджин в конце концов поднимает глаза и заглядывает младшему в лицо.

— Мне, наверное, нужно вызвать новое такси, — неуверенно бормочет Ликс. — Сомневаюсь, что водитель всё ещё ждёт.

— Я вызову тебе машину, — говорит он. — И, Ликси...

Он замолкает, подходит ближе и берёт за руку.

— Спасибо тебе за помощь, — еле слышно благодарит альфа. Его голос звучит сдавленно, и это разбивает сердце. Его щека до сих пор красная от удара. Возможно, даже появится синяк.

— Тебе надо приложить лёд, — шепчет Феликс и боится пошевелиться.

Хвана рука нежно поглаживает его кисть. Движения передают всё недосказанное. Он говорит, что нужно идти, но при этом не хочет отпускать. Как же порой сложно быть человеком! Как же порой сложно показывать слабость и боль! Сердце болезненно сжимается, и Ли отвечает на его прикосновение. Ведёт указательным пальцем вдоль ладони, вверх по вене. У него такие большие и мужественные руки. Пальцы длинные, а короткие тёмные волоски щекочут кожу, стоит добраться до запястья.

— Вот ты и познакомилась с моим, — Хён запинается, — родителем.

Знакомство с родителями... Насколько встреча альфы с его отличалась от сегодняшнего вечера. Теперь понятно, почему он тогда ушёл. Почему смотрел на Ли как на избалованного глупца, когда мама обнимала, а Ликс её гнал. Всё, как кусочки пазла, соединяется в одну картину.

— Лёд, — хрипло напоминает Ликс, не зная, что ещё сказать и как облегчить его боль.

— Приложу, — бормочет Хён. Но они оба знают, что он этого не сделает.

— А тебе есть где спать? — слетает с губ.

Голос от волнения стал чужим. Ладонь чуть дрожит в его руке.

— Лягу на диване. — Хван указывает подбородком в сторону зала, и омега видит маленький двухместный бежевый диван.

— Ты на нём не поместишься.

— Это последнее, что меня сейчас волнует, — с грустной улыбкой говорит он.

Феликс переплетает их пальцы и, быстро решившись, выдаёт:

— Поехали ко мне?

Ликса голос почти не слышен – так сильно нервничает от переизбытка эмоций. Дышать становится трудно. Нервный ком встаёт в горле. Хёнджин внимательно вглядывается в лицо напротив. Да, омега только что позвал его к себе. Меньше всего Ли хочется оставлять альфу одного в таком состоянии.

«Но, пожалуйста, не спрашивай почему. Ничего не спрашивай. Просто пошли со мной...»

***

Под рёбрами что-то с хрустом ломается, когда Ликс так на него смотрит. Карие глаза полны печали. Ли облизывает пересохшие губы и тянет альфу к выходу. Его рука дрожит, и Хван крепче сжимает маленькую ладонь в своей. Мягкая, нежная и отчего-то уже такая родная. Они выходят из квартиры, старший тихо прикрывает дверь. Ему не по себе, что Феликс стал свидетелем всего этого. Щека до сих пор горит, но Хван рад этой боли. Физическая всегда лучше внутренней. Он не видел отца три года. Три года не поддерживал никакой связи. За это время он совсем скатился... И отчего-то в душе появляется чувство вины. Может, если бы альфа уделял ему больше внимания, этого бы не случилось? Должен ли был? Разве он что-то должен отцу, который бросил его ещё до рождения?

— Может, таксист всё-таки дождался нас, — шепчет Ликс, и его мягкий голос прерывает поток мыслей.

— Может быть... — отзывается Хёнджин, стараясь не думать.

Жаль, что нельзя выключить определённые мысли. Заглушить некоторые чувства. Жаль, что со всем, что творится внутри нас, порой приходится встречаться лицом к лицу. Они выходят на улицу. Вечерний воздух приятно обдувает разгорячённую кожу. Альфа делает глубокий вдох и старается сосредоточиться на ощущениях. Здесь и сейчас. Ли рука в его руке. Спасательный круг. Хён разглядывает Феликса. Стоит признаться самому себе: этот омега для него загадка. Кажется, старший может предугадать каждое действие, но всё же Ли постоянно удивляет. Сможет ли он когда-нибудь до конца омегу понять?

— Не могу поверить, он всё ещё здесь! — радостно произносит младший и со всех ног мчится к машине.

Потом запрыгивает внутрь, Хёнджин садится сразу вслед за ним. Феликс выглядит немного счастливее, он одаривает хмурого таксиста милой, застенчивой улыбкой.

— Простите, у нас возникли непредвиденные проблемы. — Затем замолкает и искренне благодарит: — Спасибо, что дождались. Вы очень добры.

Хван смотрит на счётчик, который всё ещё работает и который омега явно не заметил.

— Адрес, — сухо тянет таксист. — Вбейте в приложение.

Ли сбивчиво называет улицу, Хёнджин достаёт телефон и вписывает его в маршрут.

— Тебе повезло, моя соседка уехала на несколько дней в Нормандию, а это означает, что мы сможем выспаться, — легкомысленно говорит омега и, подняв руку, разглаживает хмурую складку между бровей Хвана. Старший знает, что он делает. Отвлекает альфу.

— Выспаться? — наклоняет голову набок.

Хёнджин благодарен ему за то, что не задаёт вопросов о семье. Никак не комментирует случившееся.

— Она у меня своеобразная, — поигрывая бровями, сообщает чертовка.

Старший разглядывает его. Хвану в нём нравится абсолютно всё. Тёмные густые брови над огромными карими глазами, веснушки, которые так полюбил Хван, и которые так идут омеге. Губы бантиком и острые скулы. Красивый, и не только внешне. Весь целиком поистине прекрасен. Под его взглядом Ликс краснеет и опускает глаза.

— Не смотри на меня так, — слетает с губ тихий шёпот.

— Как? — эхом хрипло отзывается Хён.

— Ты знаешь, — хмуро говорит младший и отворачивается.

По пустым сеульским улицам они очень быстро подъезжают к дому.

— Прибыли, — бормочет таксист.

Феликс достаёт купюру и даёт ему в руки.

— Ещё раз спасибо за ожидание, — говорит он, и его взгляд наконец падает на счётчик, на котором высвечивается трёхзначная цифра.

Омега хмурится и переводит взгляд на альфу. Хван молча пожимает плечами – деньги спишутся с карты – и выходит из машины. Ликс следует за ним.

— Я думал, он из добрых побуждений нас ждёт, — бормочет себе под нос.

— Он таксист, и это его работа.

Ли набирает ПИН-код, и старший помогает ему распахнуть огромную деревянную дверь.

— И вроде всё логично, но я почему-то расстроился. Будто он меня обманул.

— Тебя обмануло твоё сознание.

Они заходят в крошечный лифт.

— Пожалуй, ты прав. Глупо приписывать людям свои мысли.

— Это не глупо. Скорее... по-человечески.

Миниатюрные лифты. Сколько противоречий они вызывают! Их ненавидят при переезде и обожают в те потрясающие моменты, когда попадают в них парами. Альфа возвышается над младшим, волосы на макушке смешно щекочут подбородок. Ликса приятный запах проникает в нос. Хван ощущает исходящее от младшего напряжение.

— Ты невыносим, — неожиданно произносит Ли тихим голосом.

— Почему?

— Всё время нарушаешь мои личные границы.

Феликс стоит вплотную к нему. Хёнджин приподнимает руку и проводит по его лицу.

— Не говори, что тебе не нравится, — произносит старший и наклоняется к губам. Лифт не вовремя останавливается, и Ликс делает шаг назад.

— Приехали, — выпаливает он и выходит.

Альфа следует за ним, с любопытством наблюдая, как шея и лицо краснеют.

— Вот ты опять... Не смотри на меня, — тихо просит омега. — Давай просто переживём этот вечер, не наломав дров, ладно?

Голос серьёзен, а глаза смотрят куда угодно, только не на Хёна. Хван может поехидничать, но так устал, что на это просто нет сил. Они проходят в маленький коридор. Джин разувается, а Ликс не включает свет и прямо в обуви идёт к себе в комнату. Потом замирает перед дверью и неловко поправляет волосы.

— У меня беспорядок, — признаётся Ли, и Хёнджин еле сдерживает смешок. Если он его предупреждает об этом, то, скорее всего, в комнате полная катастрофа. — Я не планировал звать гостей, — бросает в свою защиту и наконец открывает дверь.

В комнате окно нараспашку, но в воздухе витает стойкий запах чертовки. Хёнджин закрывает глаза и думает, что ночь будет очень длинной. По всему периметру спальни разбросаны вещи, Хван случайно наступает на бутылку колы. Ликс неловко посмеивается:

— Прости, но я тебя предупреждал.

Поднимает полупустую бутылку и кладёт её на заваленный книгами и тетрадями стол.

— Здесь мило, — говорит Хён.

Ли закатывает глаза:

— Ты не обязан проявлять псевдовежливость.

— Но я говорю правду. Тут твоё милое царство... хаоса и беспорядка.

— Как поэтично.

Альфа пропускает колкость мимо ушей и продолжает:

— Яркое отражение тебя. Комната такая же взрывная.

— Ещё один комплимент моей грязной комнате, и я начну думать, что любовь и правда слепа.

Старший одаривает его нахальной улыбкой:

— А у тебя были в этом сомнения?

Младший молча закатывает глаза и пытается на ходу прибраться. Голубое постельное бельё не заправлено. На кровати стопка вещей. Ликси быстрыми движениями собирает груду одежды и кидает её на стул.

— Так-то лучше, — говорит Фел, глядя на осиротевшую двуспальную кровать, и неестественно замирает.

Альфа следит за его взглядом – рядом с подушкой лежит маленький вибратор в форме пингвина. Да, старший ворвался во владения крайне неожиданно.

— Не смей, — выставив перед собой ладонь, предостерегает омега и поворачивает голову в его сторону. — Ты не хочешь принять душ, пока я заправляю постель? В ванной всё есть, под раковиной чистые полотенца и даже новые зубные щётки.

— Только не прячь игрушки, с которыми спишь, — подмигнув, говорит Хён и выходит из комнаты под убийственным взглядом.

Как только остаётся один, случившееся волной накрывает. Мысли путаются. Старается изо всех сил сбросить с себя липкое ощущение вины и стыда.

«Ты жадный кусок дерьма»! — звенит в голове.

Он скидывает с себя одежду и встаёт под холодные струи воды. Гнев поднимается бурлящей пеной, и ему хочется кричать, круша всё вокруг. Возможно, приехать сюда было плохой идеей. Не хочет, чтобы Ли видел эту сторону. Волосы намокают, и Хван откидывает голову назад. Струи воды холодом обжигают кожу. Но ему нравится, как они отвлекают от зудящей злости в душе. Отец ударил его... Альфа еле сдержался, чтобы не дать сдачи. Но он был слишком жалок, чтобы марать об него руки. Сжимает ладони в кулаки, опирается ими о стену и пытается сделать полноценный вдох. Воздух застревает в лёгких. Ненавидит. Стук сердца ускоряется. Пытается успокоить себя, но это чертовски сложно. Сейчас всё пройдёт. В подростковом возрасте спасала музыка. Хёнджин надевал наушники, и весь мир переставал существовать. Вся боль, которую чувствовал, растворялась, стоило только включить музыку... Тихий стук в дверь вырывает из потока мыслей.

— Прости. — Голос омеги звучит сбивчиво. — Хотел поинтересоваться, всё ли у тебя хорошо?

Сколько Хёнджин стоит тут, потеряв счёт времени? Выключает воду и вылезает из душа. Кожа покрыта холодными каплями и мурашками.

— Как я и сказал, полотенца под раковиной, и они все мои... — продолжает Ликс.

Его голос слегка дрожит. Хван достаёт пушистое белое полотенце и оборачивает его вокруг бёдер.

— Хёнджин, — зовёт Ликс, и от того, как он произносит его имя, в груди что-то надламывается. — Ты меня слышишь?

Хён прочищает горло и открывает дверь.

— Слышу, — эхом отзывается он, и младший замирает.

Феликс всматривается в его лицо, наклоняет голову набок, и тихий вздох срывается с его губ. Услышав его, Хёнджин чувствует, как сбивается дыхание... Омега пристально изучает его, и во взгляде есть что-то такое, чего он прежде не видел. Ликс подходит к нему и утыкается лицом в грудь, тёплыми ладонями проводит по его торсу и крепко обнимает.

— Ты не заслужил, — тихо шепчет младший и заглядывает альфе в глаза.

Старший готов утонуть в них. Всё ощущается иначе. На каком-то другом уровне. Неожиданно и слишком быстро Ли отстраняется, и у него на губах мелькает хитрая улыбка.

— Мне тоже нужно в душ, а тебе стоит одеться. Ты сегодня спишь в джинсах.

Хён готов поспорить на что угодно, Ли так гордится собой в этот момент. В глубине глаз сверкает веселье. Чертовка. В очередной раз переиграл альфу в его же игре.

— Можешь ложиться спать, я всё подготовил. — Он машет рукой в сторону спальни.

Хёнджин поворачивает голову и громко фыркает. Двуспальная кровать разделена декоративными подушками на две половины.

— Границу не переходить, — заявляет Феликс.

— Ты думаешь, это меня остановит? — сверкнув улыбкой, спрашивает Хван.

— В любом случае мой перцовый баллончик, спрятанный под подушкой, точно с этим справится, — самодовольно заявляет омега и, швырнув Джину в лицо его вещи, закрывает дверь в ванную.

Этот омега! Даже в худший день Хёнджина жизни Ли не даёт ему поблажек.