Будь моим.

      Феликса глаза. Его губы. Его улыбка. Его неприкрытое желание поцеловать Хвана. Его борьба с собой. И азарт, кипящий в крови. Хван часто задавался вопросом: почему он стал вдохновением для него? Почему мысли вновь и вновь возвращаются к омеге? Даже спустя месяцы в разлуке. Что такого в этом мальчишке? Почему, когда он рядом, нежность, будто смертельное оружие, убивает альфу изнутри?

       - Ты раздеваешься при любом удобном случае? - нахально спрашивает Ликс.

        Хвану нравится, как он пытается скрыть восторг за маской равнодушия. Старший приближается к нему и, наклонив голову набок, заглядывает в глаза.

        - Только когда ты рядом.

        - Чему обязан такой чести? - ехидничает омега.

        - Пытаюсь тебя соблазнить.        С омежьих губ срывается смешок. Чертовка качает головой, будто не может поверить.

        - Вопрос в другом: получится ли? - улыбается Хёнджин и выгибает бровь.

        Алый румянец поднимается по Ли шее и бежит к щекам. Даже в клубном освещении видно, как смущение заполняет его всего. И Хвану так нравится, что в нём уживается омега, который без зазрения совести целует его, и в то же время скромник, который краснеет от нелепых слов. Феликс приподнимается на носочках и тянется к уху. Тёплый воздух его дыхания приятно щекочет кожу.

        - А ты как думаешь? - шепчет он.

        Хван замирает, каждая мышца в теле натягивается как струна.

        - Я думаю, что нам стоит поехать ко мне, - хрипло отзывается старший.

        - Так сразу? - В глазах сверкает хитринка.

        - Это надо было сделать давно, - на полном серьёзе отвечает Хван.

        - Почему?

        - Потому что мы оба этого хотим. - Хёнджин ведёт ладонью по его лицу и опускает большой палец на губы. Ликс качает головой:

        - Нет, этого хочешь ты...

        Альфа наклоняется к его шее и вдыхает пряный аромат. Это не парфюм... Это омеги запах, сводящий старшего с ума. Он оставляет едва уловимый поцелуй на мягкой, нежной коже. Феликс вздрагивает от его короткого прикосновения.

        - Поехали ко мне, - вновь просит.

        - А как же запрещённые поцелуи? - с улыбкой бормочет Ликс.

        - Я готов сделать тату с твоим именем.

        - Но я не готов подарить тебе своё имя, - стоит Феликс на своём.

        - Значит, ты лишишь себя удовольствия из-за какого-то глупого спора?

        Чертовка внимательно вглядывается в глаза. Когда он смотрит в них столь пристально, Хвану всегда хочется, чтобы в комнате, кроме них, никого не было.

        - К счастью для тебя, я глупее всех наших споров и разговоров.

        С этими словами омега встаёт на носочки и целует его. До безумия нежно. Без напора и желания что-то ему доказать. Омега целует неспешно, аккуратно, будто боится спугнуть. Но отчего-то именно такие его поцелуи сводят с ума. Медленное томление. Языки переплетаются. Хван чувствует вкус фруктового коктейля на кончике его языка. Сладко и приятно. Мягкость губ и нежность его кожи... Голова идёт кругом. Его запах. Его вкус. Тепло, исходящее от него.

        - Я проиграл, - шепчет он старшему в губы и отстраняется. - Надеюсь, ты не будешь злорадствовать.

        - Здесь нет проигравших. - Хёнджин ловит его за талию, притягивает к себе и вновь целует.

        В отличие от младшего он менее терпеливый. Чертовка вызывает такой фейерверк эмоций, что сдержаться невозможно. Его руки впиваются в тело, а губы... Феликс нехотя выскальзывает из объятий.

        - На нас все смотрят, мне неудобно, - признаётся он и опускает взгляд. Видеть его таким смущённым непривычно. Хван оглядывается и встречается со множеством любопытных взглядов. - Боюсь, твоя мечта обязательно сбудется, и мы всё-таки будем красоваться в жёлтой прессе, - бормочет Ликс, и весь его вид говорит, что он не особо воодушевлён этим фактом.

        - Пошли. - Хёнджин берёт его за руку. - Уйдём отсюда.

        - Не попрощавшись?

        - Да, по-английски.

        Они проталкиваются через многочисленную толпу и попадают к чёрному ходу. На улице до сих пор идёт дождь, и прохладный весенний воздух приятно дует в лицо.

        - Тебе всё же стоит одеться, - говорит Ликс и оглядывает его.

        Свет фонарей отражается в лужах, и мелкие капли падают на платье и волосы. Шум дождя соединяется с гулом машин. Яркий шумный вечер. Сердце взволнованно бьётся в груди. Альфа смотрит на него с немым вопросом. Что-то во взгляде меняется.

        - Я не хочу ехать к тебе, - говорит омега громко и даже резко, будто долгое время пытался заставить себя произнести эти слова.

        - Мы и не поедем ко мне, - отзывается Хён, стараясь скрыть разочарование.

        Терпение. Ему стоит набраться терпения. Феликс озадаченно приподнимает брови:

        - Куда же мы поедем?

        Старший натягивает рубашку и взъерошивает волосы:

        - Предлагаю поесть мороженого.

        - В такую погоду?

        - Для мороженого любая погода идеальна! Но сначала мы... - Он поигрывает бровями. Ликс же не забыл об их споре?

        - Мы? - хмуро спрашивает Феликс.

        - Ты же знаешь.

        Младший бросает на него недоверчивый взгляд и, сузив глаза, шипит:

        - Знаю что?

        - Ты поцеловал меня, - напоминает Хёнджин.

        - Я же просил не злорадствовать!

        - Ты что? Я просто предлагаю выполнить условия нашей сделки!

        - Даже не думай.

        - Именно об этом я и думаю. - Хван широко улыбается. - Тату с моим именем на твоей сладкой булочке. Как об этом можно не думать!

        - Фу, извращенец.

        Старший игнорирует его выпад.

        - Даже далеко ходить не надо. - Он указывает рукой на тату-салон.

        У него прикольное название: Ink your meat. Неоновая вывеска светится в ночи, приглашая всех авантюристов раскрасить свою скучную жизнь.

        - Не могу поверить, что ты действительно думаешь, будто я сделаю тату с твоим именем.

        - Временную, - с наглой ухмылкой напоминает. - Спор есть спор.

        - Они, должно быть, закрыты... Сколько вообще времени?

        - Тебе не повезло: салон открыт, и они ждут тебя.

        Хван ловит его за руку, они перебегают дорогу в неположенном месте и направляются прямиком к неоновой вывеске. Феликс крепче сжимает альфью ладонь. У него такая маленькая кисть по сравнению с Хваном.

        - Чёрт-чёрт-чёрт! - ругается он себе под нос. - Лучше бы я поехал к тебе.

        - Согласен.

        - Ты специально, да? Чтобы я пожалел об этом?

        - Ты сам предложил этот спор. Кто я такой, чтобы нарушать твои условия? - издеваясь, старший улыбается и ловит любимый взгляд глаз: они мечут молнии.

        - Придурок, - бросает омега. - Просто знай, что после этой выходки тебе точно ничего не светит!

        - Мне и поцелуй не светил, - продолжает Хван подтрунивать над ним.

        Феликс выплёвывает ругательства, а Хёнджин громко хохочет. Какой сегодня потрясающий вечер! Они переступают порог тату-салона и ловят любопытный взгляд трёх парней. Да, видок у наших героев рокерский, ничего не скажешь. Хван в своей промокшей рубашке с манжетами, Ликси в криво отрезанном платье.

        - Чем могу помочь? - спрашивает один из них.

        Все трое забиты многочисленными тату и выглядят альфа-самцами как с обложек женских романов. Откуда старший это знает, спросите вы? Так женская литература захватила мир! Эти романы всюду. Хёнджин ищет в помещении девушку, которой, кажется, здесь нет.

        - У вас есть тату-мастер женского пола? - решает спросить альфа.

        Феликс рядом с ним громко фыркает. Парни озадаченно переглядываются.

        - Нет, приятель. Здесь только мы, - гремит голос самого взрослого и самого брутального. Он мог бы играть роль устрашающего викинга.

        - Возможно, нам стоит поискать другое место, - говорит Хван и направляется к выходу.

        - С чего это вдруг? - с вызовом спрашивает Феликс.

        - Всё-таки наше тату будет расположено в укромном местечке, - напоминает ему Хёнджин.

        - Да? Неужели? - Чертовка театрально округляет глаза.

        - Да, именно так. Поэтому пошли искать другое место.

        От одной мысли, что голый зад омеги увидит кто-то из этих троих, кровь стынет в жилах. Но, конечно, этот дьяволёнок резко качает головой.

        - Не так быстро, - пропевает Ли на одном дыхании.

        - Ты всё равно не хотел её делать! - возмущается Хван под пытливыми взглядами трёх здоровенных лбов.

        - А теперь передумал!        Неужели он готов сделать что угодно, лишь бы позлить альфу? Даже тату с его именем?!

        - Ты уверен, что хочешь сделать тату именно здесь? - пытается Хёнджин его вразумить. - У тебя сейчас появился отличный шанс уйти и ничего не делать, - напряжённо произносит старший.

        - Более чем уверен, - издевательски сообщает Ли.

        - Последний раз спрашиваю. - Хван наклоняется к его лицу. - Ты точно уверен? Назад дороги не будет.

        Ликс смотрит ему прямо в глаза. В недрах карих глаз искрится вызов.

        - Боюсь, что кто-то из этих джентльменов всё-таки увидит мою шикарную задницу, - громко произносит омега, и на его губах расползается довольная улыбка.

        Парни в помещении переглядываются.

        - Нам нужно временное тату, - провозглашает Феликс. - На ягодице!

        Этот чертовка ловит старшего хмурый взгляд, и, честное слово, омеги улыбка напоминает чёртова Чеширского Кота! Господи, ну зачем ты снова испытываешь Хвана?

        - О нет! Неужели у тебя испортилось настроение? - Ли наивно хлопает длинными ресницами. - Напомню, ты сам этого хотел.

        Со стула встаёт самый здоровый из всех троих. В отличие от викинга он темноволосый и светлоглазый. А ещё у него каждый бицепс с голову старшего. Мужик тут же одаривает Феликса хитрой улыбкой и заявляет:

        - Тату на ягодице по моему профилю. Пошли, красотка.

        Неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника Хёнджина. Ревность? Идиотская ревность, мать вашу!

        «Дыши, - твердит внутренний голос. - И не позволяй Ликси одержать верх в этой игре».

        Младший весь светится и одаривает громилу своей лучшей улыбкой. Вот чертовка!

        - Приятель, не переживай ты так. Джон сделает твоему омеге идеальную татуировку, - успокаивает тот, что постарше.

        Джон... Хван переводит взгляд на него, тот громко смеётся и что-то объясняет чертовке. А Феликс и рад стараться. Разулыбался ему во все тридцать два зуба и глупо хихикает над его шутками. Хён тяжело вздыхает. Почему омега всегда всё усложняет? Возможно, поцеловав, он не ожидал, что старший этим воспользуется? Ведь он сам придумал правила этой игры. Ничего не понимает. Но альфе смешно от того, как Ли назло ему флиртует. Ликс накручивает локон на палец и хлопает глазами, ловя каждое слово Джона. И при этом бросает быстрые взгляды в Хвана сторону, чтобы убедиться в том, что он ревнует. О нет, деточка, всё не так просто, хочется сказать. Альфа спокойно стоит с вежливой улыбкой на лице, хотя, конечно, его бесит этот Джон и то, как он смотрит. Ли заходится громким смехом и вновь бросает взгляд. Хочется сказать ему:

        «Давай валяй, малыш! Развлекайся!»

        Ликс вроде бы случайно касается его ладонью. Подходит слишком близко и улыбается ему до безумия обаятельной улыбкой. В сердце старшего что-то переворачивается. Злость, ревность, негодование. Но он держит их под контролем, и по какой-то части даже смешно, как старательно Ликс пытается вызвать в нём ревность.

        - Значит так, сразу скажу, что татуировок на пару дней не бывает, - говорит Джон. - Могу сделать на два-три года.

        При этих словах у младшего разве что челюсть на пол не падает, и тут уже Хван не выдерживает и выдаёт улыбку Чеширского Кота. Ну и кто из них теперь доигрался?

        - Что, уже не так смешно? - шепчет ему на ухо. Ли отмахивается как от назойливой мухи.

        - Подождите, как это нет временной татуировки? Что значит на три года? - Он озадаченно прикусывает губу.

        - Кажется, стоило тебе воспользоваться моим предложением уйти, пока я давал такой шанс, - говорит старший, ухмыляясь.

        - Тише! - шикает Ликс и смотрит во все глаза на Джона.

        - То, что люди называют временной татуировкой, делается так. - Он берёт его за руку и выводит круги на коже, объясняя: - Я буду вводить чернила неглубоко. Но всё же буду. Со временем она начнёт блёкнуть и полностью исчезнет. И, боюсь, для этого понадобится пара-тройка лет.

        - Других вариантов вообще нет?

        - Кроме наклеенных или же сделанных спреем... Но это вообще не татуировки. - Мастер выдерживает паузу. - Ты же не за этим пришёл?

        - Нет, почему? Спрей мне подходит! - пылко говорит Ликс.

        - Боюсь, тогда вам придётся поискать другое место. Таким я не занимаюсь, - с улыбкой отвечает мастер.

        - Да, хорошо. - Чертовка подскакивает со стула, но альфа опускает ладонь ему на плечо.

        - Мы пришли за временной татуировкой, так ведь? - напоминает Хёнджин, силясь сдержать рвущийся наружу смех.

        Случилось чудо. Омега больше не хлопает своими огромными глазами, обольстительно не улыбается и не пытается охмурить тату-мастера. Стало не до этого? Тихий смешок всё-таки слетает с губ.

        - Вы тут переговорите, а я пока подожду на ресепшене, - подаёт голос Джон и оставляет их.

        Как только он выходит из кабинета, Феликс набрасывается на старшего.

        - Но мы не договаривались на три года! - возмущается он.

        - Да, мы это не обсуждали, но мы договаривались на временную татуировку, - настаивает альфа и смотрит ему в глаза. - А минуту назад ты сказал, мол, уверен, что хочешь сделать её тут, - добавляет сладким тоном.

        - Да, именно у него! - Ликс с вызовом приподнимает подбородок. - А ты что, ревнуешь?

        - К нему? - Хёнджин хмыкает, стараясь скрыть свои истинные чувства за маской безразличия. - Ты, конечно, постарался, но недостаточно.        Омега подходит вплотную и изучает лицо.

        - Значит, не ревнуешь?

        - Не-а.

        Глаза в глаза, губы в губы. Хвану хочется наклониться, жадно поцеловать его и увести как можно дальше отсюда.

        - Ревность тебе не идёт, - бросает Ли. Хён не выдерживает и фыркает.

        - Деточка, какая ревность? - отвечает старший с наглой ухмылкой. - Перестань жить в выдуманном мире.

        Ликс бросает на него надменный взгляд. И неожиданно зовёт тату-мастера:

        - Джон! Тату будет на левой ягодице. На мне стринги, думаю, снимать ничего не надо, да? - Произнося это, он смотрит хёну в лицо.

        Воздух вокруг наэлектризовывается. В Хвана голове мелькает образ в крошечных трусиках... Этот омега - его проклятие.

        - Отлично, - отзывается мастер и входит в комнату. - Но у тебя уже есть эскиз? Что мы будем колоть, принцесса?

        Ли хмурится, и наступает Хёнджина черёд делать ход. Он выдерживает паузу и, бросив ликующий взгляд на тату-мастера, произносит:

        - Приятель, он будет колоть моё имя.

        Брови Джона от удивления поднимаются.

        - Вечер становится всё интереснее и интереснее, - бормочет он себе под нос. - И как тебя зовут?

        - Напыщенный индюк! - выпаливает Ликс.

        Нет, малышка. Если ты хотел уйти, то стоило это сделать раньше. Когда альфа предлагал. Не надо было дразнить его, теперь он тебе не уступит.

        - Хёнджин, - представляется он мастеру.

        - Индюк! - злобно шипит Ли.

        Джон хохочет:

        - Курсивом или печатными?

        Младший молчит. У него такой вид, будто он хочет удрать отсюда на край света. Такая возможность существовала, но он решил, что поиздеваться над старшим - лучший выход из сложившейся ситуации. Что ж, как ему будет угодно.

        - Маленькими печатными буквами внутри сердца размером четыре сантиметра, - откликается Хван и смотрит на чертовку. У него из ушей разве что пар не валит.

        - О каком сердце ты говоришь? - пыхтит он.

        - О твоём, - подмигивает Хёнджин, - ведь в нём чернилами будет выведено моё имя.

        Кажется, уже 2:0 в старшего пользу?

***

       Омеге не поможет никто и ничто в этом мире. Ничто не способно излечить тот вид идиотизма, которым он заболел. Никакие таблеточки. Ни от чего. Иначе как ещё объяснить тот факт, что он всё-таки поцеловал эту улыбчивую гиену, которая сейчас пыхтит от самодовольства? Одно радует: настроение у него тоже испорчено. Оказывается, мистер Н. ревнив и не любит делиться. Какая ирония... Ведь Ли такой же. И как бы он ни скрывал это, младший видел! Видел наигранное спокойствие. Какой чёрт дёрнул поцеловать его? Наступает на те же грабли, что и три года назад. Открывается ему, идёт навстречу и попадает в засаду.

        «Сам виноват! - кричит внутренний голос. - Именно ты придумал этот спор!»

        Да, он придумал этот спор, но ведь сообразил (слава богу) насчёт временной татуировки. Кто же знал, что «временно» - это на три года, чтоб его! ТРИ ГОДА! Уму непостижимо! Конечно, в глубине души омега надеялся, что спор войдёт в категорию глупых и бессмысленных разговоров. Что ж, Ликс в который раз недооценил любовь Хёнджина к играм и азарту. Теперь смотрит на то, как Хён и Джон, склонившись над столом, обсуждают эскиз. Жгучий итальянец приподнимает голову и спрашивает:

        - А по какому случаю такая татуировка?

        От слов тату-мастера омегу мутит. В жизни не планировал разукрашивать своё тело, а тут ещё имя этого индюка будет написано в сердце у него на... Зараза!

        - Наша помолвка, - будничным тоном отвечает мистер Н., отчего у Ли темнеет в глазах.

        - В твоих мечтах, - рявкает Ликс. - Я, может, и не особо умён, но и не до такой степени потерял рассудок, чтобы обручиться с тобой.

        - Рад, что ты так честно оцениваешь свои умственные способности, - с насмешкой говорит Хёнджин.

        Джон переводит весёлый взгляд с него на омегу и начинает смеяться, но под младшего взглядом заходится в кашле.

        - Сделайте уже эту тату! - кричит Ли на весь салон.

        - Да-да, мигом, - быстро отзывается он.

        Он больше не флиртует с ним. Пять минут наедине с Хваном - и что мы видим? Он ведёт себя так, будто мистер Н. - его лучший друг. Что этот придурок наговорил ему? Можно младшему такой же талант общаться с людьми? Хёнджин самодовольно опирается на стену и, глядя в глаза, нахально подмигивает:

        - Тату идеально. Не благодари.

        Засранец!

 
***

       Татуировка, с которой предстоит проходить ближайшие пару лет, была сделана за четверть часа. Она такая маленькая. Омега бы даже назвал её миленькой, если бы внутри этого сердца не было кое-чьего имени. Кожа немного побаливает. Мастер наклеивает защитную плёнку:
        - Не снимай её десять дней, она поможет коже зажить быстрее.

        Как люди бьют себе рукава? Уму непостижимо!

        - Загорать тоже нельзя. И мочить нежелательно, - продолжает он. - Татуировка маленькая, заживёт довольно быстро.

        - А она через три года точно сойдёт? - спрашивает Феликс и опускает подол платья. Его стринги увидело слишком много мужчин за сегодняшний вечер.

        «А КТО ВИНОВАТ?!» - кричит внутренний голос.

        Никто. Омега сам. И полностью отдаёт себе в этом отчёт. Так что не зуди, мозг. Хотел утереть нос этому идиоту, а в итоге вернётся домой с его именем на заднице. Ниже уже не пасть! Хотя... Хван стоял такой кислый, когда Ли поднял подол платья. Хоть какая-то отрада.

        - Ну. - Джон как-то нерешительно пожимает плечами. - Вообще, как я уже сказал, временные татуировки делаются неглубоко... - Он замолкает, будто пытается подобрать правильные слова. Омеги сердце пропускает удар.

        - Но?.. - неуверенно произносит младший.

        - В общем, просто знай, что если она совсем не пропадёт, то для полного удаления хватит всего одной лазерной шлифовки. Она крохотная, и чернил совсем мало.

        - Лазерная шлифовка? - переспрашивает Ликс, широко раскрыв глаза.

        Даже Хёнджин застывает у ресепшена, где оплачивает эту временную красоту.

        - Всякое бывает, - бросает мастер и смотрит куда угодно, но только не на омегу.

        - Всякое бывает? - От шока Ли как попугай повторяет все его слова.

        «Что значит «всякое бывает»?! Ты сказал, что через три года она исчезнет!» - хочется заорать ему.

        Но ведь это ничего не изменит. Думай, Ликси! Думай!

        - Больно делать шлифовку? - подаёт голос Хван.

        - Да нет. Это, конечно, неприятно, но повторюсь: тату очень маленькое. К тому же может исчезнуть самостоятельно.

        Ликс подписывал контракт перед тем, как набить его. И в нём был пункт о том, что его предупредили обо всех последствиях и что он не имеет никаких претензий. Так. Что же делать? И неожиданно на младшего снисходит озарение!

        - А я же могу сделать шлифовку раньше? Необязательно ждать три года?

        Джон хмыкает:

        - Конечно, можешь, но только дождись, пока заживёт.

        - Ура! Отличная новость! - Ли начинает прыгать прямо в тату-салоне.

        Они, наверное, впервые видят человека, который сделал тату и в тот же день радуется тому, что сможет его убрать.

        - Ты! - Ликс тычет пальцем в мистера Н., у которого испорчено настроение от того, что младшего красные трусики видели здесь все. Но он, конечно, никогда в этом не признается. - Ты и оплатишь мне лазерную шлифовку.

        Хёнджин закатывает глаза и ловит за локоть.

        - Пошли уже, - бормочет он.        - Куда? Я доберусь до дома на метро.

        - Я вызвал нам такси. Уже час ночи.

        Он буквально выталкивает за дверь. В лицо мгновенно летят капли дождя, и омега хмурится.

        - Машины ещё нет, зачем ты меня вытащил в дождь? Пошли подождём там.

        Альфа не выпускает локоть и с натянутой улыбкой произносит:

        - Мы будем ждать тут.        Феликс сладко улыбается. Это же ревность? Это она!

        - Ты чего такой кислый? - ехидно спрашивает младший. - Думал, будешь счастлив получить то, о чём мечтал!

        - Ага, ведь я так мечтал, чтобы все вокруг увидели... - Он запинается и ерошит волосы. - У тебя нет сигареты?

        - Не курю, - сухо произносит Ликс, но не удерживается, чтобы не поддразнить его. - Чтобы все вокруг увидели... Что именно, милый?

        Хёнджин хмыкает:

        - Милый?

        - Он самый, - тянет. - Ты расстроился, что моя сладкая попка стала достоянием общественности?

        Альфы тёмные глаза искрятся.

        - Твоя сладкая попка?

        - Она самая.

        Неожиданно он припечатывает Ли к стене соседнего дома. У младшего перехватывает дыхание. Хёнджин нависает над ним, взгляд тёмных глаз прожигает насквозь.

        - Она не достояние общественности. - Его губы расползаются в довольной ухмылке, он слегка шлёпает его по попе, по той стороне, что осталась нетронутой. Будто ему мало одной половины Ли зада! Он решил завоевать его весь. - Это только моя сладкая попка, - шепчет он на ухо.

        Ли сжимает губы в тонкую линию и пытается оттолкнуть его. Но что-то в его взгляде останавливает. Что-то животное, тёмное, но не пугающее, а скорее вызывающее тяжёлое дыхание и дрожь.

        - Больше не показывай её другим, Ликси, - продолжает он и неожиданно оставляет нежный поцелуй на щеке, а затем тихо добавляет: - Пожалуйста.

        Чёрт! ЧЁРТ! Внизу живота появляется напряжение. Омега сжимает бёдра, пытаясь подавить эффект, который он на него оказывает. Но всё безуспешно. Тело откликается на каждое его касание, и альфе хочется... НЕТ! Даже не думай об этом, слышишь?! Ну почему Феликс снова превращается в лужицу рядом с ним? Почему ему нравится, что он загнан в угол? Почему по телу бегут мурашки от его голоса и идиотского поведения неандертальца?

        - Такси здесь, - глухо произносит Хван, но не спешит отойти от него.

        Хёнджин смотрит на его губы. У Ли пересыхает во рту. Нужно выбираться из этой ловушки.

        - Я не поеду с тобой, - хрипло говорит Ликс.

        - Я подвезу тебя до дома, - упрямо отзывается он.

        - Нет, это плохая идея.

        - Я не отпущу тебя так поздно одного.

        - К твоему сведению, я взрослый парень и частенько бываю один поздними ночами.

        - Не в мою смену, - нагло заявляет он.

        Хёнджин тянет его в сторону машины.

        - Тогда сначала пусть такси довезёт тебя, - огрызается омега. - А потом меня.

        - Это ещё почему?

        - Чтобы ты не вздумал ко мне напрашиваться.

        - А ты, значит, ко мне напрашиваться не будешь?        Младший стреляет в него взглядом:

        - Да я скорее брошусь в реку Хан.

        - Не будь столь категоричным, - отзывается этот нахал и открывает перед ним дверь машины. - Садись.        Младший закатывает глаза, но делает, что он сказал.

        - Добрый вечер, - говорит таксист и озвучивает адрес. - Сначала сюда? А то в комментарии говорится, что вы добавите остановку.

        - Ты всё ещё живёшь с родителями?

        - Конечно, нет, - бросает Ликс тоном сильного и независимого омеги, каким бы ему на самом деле хотелось быть.

        - Назови свой адрес, - поторапливает Хёнджин.

        - Ну уж нет! Первого мы отвозим тебя, а свой адрес я скажу, когда тебя, - младший тычет в него пальцем, - в машине не будет.

        Таксист удивлённо моргает.        - Едем по указанному адресу? - уточняет он.

        - Да-да, по указанному адресу, - отзывается Хёнджин и смотрит Ли в глаза. - И с чего вдруг твой адрес попадает под категорию «совершенно секретно»?

        - С того, что у кого-то дурная привычка захаживать в гости, когда его не особо-то и ждут. - Феликс складывает руки на груди. - Папа до сих пор спрашивает, как там поживает котик!

        На лице Хвана появляется довольная мальчишеская улыбка.

        - Передай ему привет.

        - Коне-е-е-е-ечно, - тянет Ли и резко бьёт его по плечу. - Ты вообще в своём уме?

        - Больно же, - наигранно, по-девчачьи пищит альфа.

        - Терпи! - бросает Ликс и щиплет его за бок.

        - А-а-а! Щекотно!

        Их таксист глубоко вздыхает и фокусируется на дороге. Видимо, он не в восторге от таких шумных клиентов. Что ж, дорога и правда будет долгой. Хёнджин, как всегда, сокращает расстояние между ними и оставляет быстрый поцелуй на шее.

        - И о чём твой папа спрашивает?

        - Да так, как у тебя дела и рассекаешь ли ты всё ещё на байке. Как погляжу, уже нет...

        - Рассекаю, - спешит сообщить он, - как раз жду, когда мой наконец-то приедет из Штатов. Транспортировка - штука не быстрая.

        - Ну, моему папе никогда не нравились парни на мотоциклах.

        - Но ему понравился я, раз он до сих пор про меня вспоминает.

        - Не обольщайся, ему просто не с кем сравнивать. Я его с другими не знакомил, - не подумав, говорит Феликс и резко замолкает.

        Хёнджин тоже молчит. Ли чувствует его изучающий взгляд на своём лице, но упрямо не поворачивает голову. Не хочет, чтобы он прочитал его эмоции. Тишина становится угнетающей. Феликс, ты идиот. Он и так думает, что особенный, а младший подкидывает брёвнышки в костёр его раздутого до небес эго.

        - Если тебе будет от этого легче, мой дедушка тоже про тебя спрашивает, - неожиданно признаётся он.

        Омега всё-таки поворачивает голову и внимательно смотрит ему в глаза. В салоне автомобиля темно, отчего они кажутся совсем чёрными.

        - Ты рассказал ему обо мне?        Хван кивает и напряжённым голосом произносит:

        - Я рассказал о тебе всему миру, Ликси...

        И будто в подтверждение его слов по радио начинает играть «Чёртово колесо». Первый куплет:

 
«И ты казался мне столь сильным.
Моим.
Снежным королём.
Моим.
Королём сердца моего.
И пусть ты разбил моё,
Всё же позволь мне собрать,
Твоё».

       Ликса рука лежит на чёрном кожаном сиденье, альфа медленно тянется к ней ладонью и переплетает их пальцы.

        «Всё же позволь мне собрать твоё...» - эхом отзывается у омеги в голове.