Будь моим.

«...затем, что ты важен для меня...»

На этих словах омеги сердце готово предательски выпрыгнуть из груди. В горле встаёт ком, а в голове становится пусто. Слов нет. Хёнджин смотрит на него своими искрящимися глазами, только сейчас они такие тёплые, ласковые, что хочется затеряться в этом взгляде.

— О чём ты думаешь? — Его шёпот касается уха, отчего Ли покрывается мурашками.

— Тебе сказать правду? — вопросом на вопрос отвечает младший.

— Конечно, — незамедлительно говорит Хён. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

— Потому что правда порой бывает не тем, что хочется сказать одному и услышать другому. Порой она бывает очень глупой и наивной.

Альфа делает глоток и с любопытством оглядывает его.

— Ничего не понимаю, — признаётся Хёнджин, и у него на губах появляется обаятельная улыбка. — Ты совсем меня запутал, но, что бы ты ни хотел сказать, я жду твою глупую и наивную правду. И ничего, кроме неё.

Ли делает глубокий вдох:

— Сегодняшний день должен войти в историю как день, когда я превратился в сопливого романтика, жаждущего, чтобы мы стали героями одного из фильмов с молодыми Джулией Робертс и Ричардом Гиром в главных ролях.

Тёмные глаза Хвана весело сверкают, и он говорит с тёплой улыбкой:

— Мой дедушка, похоже, тоже романтик, ведь в моём детстве мы фанатели и от Джулии Робертс.

С младшего губ слетает смешок.

— За Джулию твоему деду отдельный респект.

Бармен подходит к ним и забирает пустые стаканы.

— Можно повторить? — просит его Хёнджин.

— Двойной?

— Нет, чуть сбавлю обороты, — посмеиваясь, говорит он. — А ты что будешь?

— Коктейль был восхитительным, мне его же, — отвечает омега.

— Сейчас вернусь, — отзывается бармен.

— Ты поаккуратней с водкой, — предостерегает Хван, — а то повиснешь у меня на шее. Сразу говорю: снимать не буду. Ликс скептически на него поглядывает:

— Не переоценивай моё романтичное настроение.

— Ну так что, сопливый романтик, с кем ты смотрел «Красотку»? — с любопытством спрашивает он.

Хочет знать больше о его жизни? Альфы не так часто этим интересуются. Большинство предпочитает говорить о себе – маленькая деталь, но говорит о многом.

— Я тоже в детстве, — начинает свой рассказ, — смотрел этот фильм с мамой. Крутили тогда по телику. — Ликс задумывается. — Сейчас же телевизор вообще почти не смотрят.

— Да. Дедушка рассказывал, что раньше в газетах было расписание программ и фильмов.

— Открою тебе секрет: они печатаются и продаются до сих пор! Но прогресс шагнул так далеко, что кажется, между поколениями образовывается дыра размером с космос, — тянет Феликс. — Но на самом деле мы все сделаны из одного теста. Ты и я любили молодую Джулию Робертс, как и поколение наших родителей.

— Ты что, а как же «Эрин Брокович»? Как вообще можно не любить эту женщину?

— Я больше предпочитал романтику вроде «Сбежавшей невесты», ну и ту же «Красотку», конечно.

Бармен приносит напитки, и младший сразу делает несколько глотков. Опасный коктейль. На вкус как сок, но он уже чувствует, что туманит его рассудок.

— Ты предпочитал романтику, а не дерзкую Эрин? Никогда не поверю, — говорит Хёнджин и подносит стакан к губам.

Как соблазнительно его губы дотрагиваются до стеклянного края!.. И омеге чертовски хочется почувствовать их на своих... Качает головой, прогоняя назойливые мысли. Феликс, притормози!

— Я всё ещё полон сюрпризов, — со смешком отзывается младший и ловит его серьёзный, сосредоточенный взгляд.

— Да, ты моё непредсказуемое приключение.

Алкоголь сильнее ударяет в голову, а от взгляда Хвана его будто обдаёт горячей волной. Сложно оставаться бесстрастным, когда он говорит такие вещи. Но Ли ловит себя на том, что ему очень комфортно рядом с ним. Он никогда никому не говорил об этом. Ликсу и самому не до конца понятны собственные чувства. Но уют, которым альфа его окружает, где бы они ни находились, ни с чем не сравнить. Так бывает только с ним. Младший расслабляется в тепле его взгляда и в этом воздушном ощущении покоя. Подпирает ладонью подбородок и продолжает откровенничать:

— О да. Я предпочитал «Красотку» диснеевской «Русалочке», хотя, конечно, в пять лет не совсем понимал происходящее в фильме. Впрочем, то, как Ричард Гир заставлял светиться Джулию Робертс, нравилось мне куда больше, чем тот факт, что тупая русалка отдала свой хвост и голос ради принца.

Неожиданно Хёнджин начинает громко смеяться.

— Тупая русалка? — сквозь смех переспрашивает он.

— Конечно! Как можно отдать свой хвост? Причём, заметь, меня в пять лет хвост волновал куда больше, чем голос. Старшего раскатистый громкий смех звенит в воздухе и обволакивает теплом Ликса окаменелое сердце.

— Ну, она ведь сделала это во имя любви, — весело восклицает мистер Н. и всплёскивает руками. — Это же так романтично!

— Это тупо! — возражает Ликс. — К чёрту такую любовь, ради которой надо меняться и чем-то жертвовать! — возмущается Ли и допивает свой коктейль. — А теперь пошли танцевать! Диджей сегодня не ты, но этот парнишка тоже неплох.

Альфа встаёт и подаёт ему руку:

— У пульта девушка.

— О! Тогда беру свои слова обратно! Она круче тебя!

— С чего это вдруг? — озадаченно интересуется Хён.

— С того, что у неё есть сиськи, — Ликс нахально подмигивает ему.

— Согласен, — усмехнувшись, говорит он, — с женскими сиськами все становится прекраснее.

— Так имеют право говорить только женщины и омеги.

— Неправда! Мы главные ценители прелестей.

— Знаешь, о чём я подумал? Чёрт, омега всё-таки опьянел, иначе как объяснить эту тягучесть в голосе и заторможенность?

— Удиви меня.

Глядя на него, Феликс понимает, что его виски с колой тоже сделали своё дело. На лице искрится такая глупая улыбка, от которой хочется в голос расхохотаться. Он выглядит сейчас счастливым и свободным.

— Это платье... — Ликс показывает пальцем на шедевр, над которым работал несколько ночей. — Оно не создано для клуба. В нём так жарко!

— Я предложил бы тебе его снять, но боюсь, что сначала мы должны пойти ко мне. Цокнув языком, младший качает головой:

— К тебе идти ещё рановато.

— А у тебя есть наше расписание? Просто, чтобы я был в курсе и следил за временем.

Ликс закатывает глаза:

— Не умничай. Лучше найди что-нибудь острое и отрежь мне подол!

— Отрезать? — удивлённо восклицает Хёнджин и смотрит на омегу во все глаза.

— Ну, не полностью. Выше колен, чтобы... да, чтобы стало хоть как-то прохладнее.

— Ты действительно полон сюрпризов.

— Просто отрежь его!

— Сейчас, подожди.

Он отходит за барную стойку и отлавливает бармена, обслуживавшего их. Что-то говорит ему на ухо, тот кивает и прячется в помещении для сотрудников бара. Ли тем временем пытается справиться с жарой и приподнимает волосы, чтобы без резинки закрепить их на макушке. В одно мгновение ему стало абсолютно всё равно, как он выглядит. Бармен возвращается с большими ножницами и подаёт их Хёнджину. Тот, в свою очередь, суёт ему в руку купюру. Он только что дал чаевые? Этот парень, оказывается, ещё и учтивый. Любопытно...

— Поприветствуй своего спасителя, — воинственно восклицает он и наклоняет голову набок.

— Тебе идут собранные волосы. Ликс фыркает:

— Давай, спаситель. Откромсай уже этот кусок ткани.

— Тебе не жалко платья? — Мне так жарко, что уже ничего не жалко.

— А ты завтра не убьёшь меня?

— Если ты не отрежешь этот подол, тогда точно убью, причём прямо сейчас.

— Ты точно не пожалеешь об этом? — вновь уточняет он.

— Боже, это всего лишь платье! Поверь, я жалею о гораздо более важных вещах.

— Например?

Хван встаёт перед ним на колени и пытается отмерить длину. Ликс прикусывает губу и не знает, стоит ли озвучивать первое, что приходит ему на ум.

— Давай сегодня ты говоришь только правду и ничего, кроме правды, — поторапливает он Ликса.

— Сложно точно объяснить, всё слишком запутанно... — признаётся Ли.

— А ты попробуй.

— Я жалею о нашей встрече... — чувствует, как он замирает с ножницами в руках. — Но ещё жалею, что наши дороги разошлись, — хрипло заканчивает Феликс.

Ловит его взгляд, и сердце пропускает удар.

— Говорю же, слишком всё запутанно.

— Никто не говорил, что будет легко, — отзывается Хён, и отчего-то омегу злят его слова.

Хочется стукнуть этого идиота по голове и сказать, что именно он во всём виноват! Он всё усложнил!

— Так, я ничего тут не вижу, — удручённо произносит Хёнджин. — Стой смирно, это оказалось сложнее, чем я думал.

— Никто не говорил, что будет легко, — язвительно тянет младший.

Хёнджин поднимается с пола и возвышается над ним.

— Да, никто не говорил, — усмехается он, глядя на омеги недовольное лицо.

— Иди-ка сюда.

И внезапно поднимает в воздух. Это так неожиданно, что с губ срывается короткий писк.

— С ума сошёл? — возмущается младший, когда он ставит его на пустой стол.

— Не шевелись, — предостерегает мистер Н. и начинает разрезать ткань платья.

— Поставь меня на пол!

— Я не хочу криво порезать твоё платье.

— Да плевать на него!

— Это ты сейчас так говоришь.

— Нет, мне правда плевать на него.

— Ты попросил меня это сделать, но как я буду это делать – решать мне.

— Мы здесь не одни, — напоминает Ли. — На нас смотрят.

— Тебе разве не всё равно? — с вызовом спрашивает Хён. — Или же ты из тех, кто волнуется о том, что о нём подумают другие?

Он издевательски ухмыляется, и Ликс поджимает губы:

— Мне плевать, что скажут другие.

— Тогда не вижу никаких проблем.

Мимо проходит тот самый фотограф, который сделал их снимок у бара. И, конечно же, щёлкает камерой!

— Это твой коварный план, чтобы я точно попал с тобой в какой-нибудь бульварный журнальчик?

— Возможно, — отзывается альфа.

— А что, скупишь весь тираж на память?

— Скорее чтобы сжечь.

— Бессовестный! А как же забота об экологии?

Он медленно режет подол платья, и Феликс неожиданно чувствует его руку у себя на коленке.

— Что ты делаешь? — возмущается младший.

— Пытаюсь подцепить ткань, — хитро сощурив глаза, сообщает начинающий модельер, после чего вновь залезает рукой под ткань и гладит ногу.

— Прекрати сейчас же! — шипит Ликс.

— Я почти закончил, — как ни в чём не бывало продолжает он, и его коварная кисть поднимается чуть выше колена. — Кажется, я слишком увлёкся и откромсал лишнего.

Его рука на теле сводит с ума. Омега и так весь горит. Он решил испепелить его на этом столе? Ли не выдерживает и в сердцах просит:

— Поторопись, я уже ненавижу это платье.

— Кажется, не я один увлёкся... Стой смирно, — приказывает он и продолжает медленно, как черепаха, работать ножницами, не прекращая трогать.

Он будто пытается привлечь внимание всех фотографов в этом клубе. Чтобы у каждого были омеги с ним общие снимки. Альфы и их эго. Если бы Феликс сказал ему, что мечтает оказаться в журнале вместе с ним, то он бы сделал всё, чтобы этого не случилось. Младший более чем уверен! Они всё всегда делают наперекор. Ликсу нужна новая тактика.

— Ты такой крошечный отсюда, — начинает насмехаться он.

Альфы ненавидят, когда уменьшительные прилагательные используются с ними в одном предложении.

— Совсем маленький. Так и хочется потискать тебя за щёчки, — продолжает подтрунивать Ли.

— Нравится?

— Что именно?

— Смотреть на меня так, как я смотрю на тебя? — Он делает паузу и нагло добавляет: — Свысока.

— Ах ты!.. Дай угадаю... Если бы я был таким высоким, ты бы на меня даже не посмотрел!

— Ну, если учесть, что ты сейчас выше двух метров... Скорее всего, ты бы стал знаменитым баскетболистом, и я бы всё равно обратил на тебя внимание.

— То есть даже с таким ростом ты бы меня полюбил? — спрашивает младший, поигрывая бровями. Его озорные тёмные глаза сверкают.

— Скажу честно, любить тебя было бы сложно. Зато римминг было бы делать проще.

Внезапно этот засранец упирается носом в Ликса бедро.

— Видишь, как идеально? — говорит он и пронизывает горячим взглядом.

У Феликса пересыхает во рту. В воображении вспыхивают ненужные картинки.

— Всё, сейчас остынешь. — Его голос звучит издевательски.

Подол платья падает под ноги, и Ли мгновенно ощущает, что Хван обрезал его слишком коротко, а сейчас этот негодяй пялится на нижнее бельё. Младший быстро перешагивает через ткань и спрыгивает со стола.

— В тебе вообще нет ни капли стыда? — возмущённо спрашивает Ликс.

— А ты покраснел.

— Ещё бы я не покраснел! — пыхтит младший. — Римминг! Ты, блин, серьёзно?!

Хёнджин вновь раскатисто смеётся. Легко. Свободно. Как никогда до этого.

— Ты был прав, длина была лишней.

— И поэтому ты решил сделать из моего платья футболку? — кричит младший и пытается оттянуть подол, чтобы прикрыть пятую точку.

— Не преувеличивай, до футболки ему ещё далеко, но! — Он играет в воздухе ножницами. — Я готов сделать для тебя хоть футболку, хоть кроп-топ, стоит только попросить.

— Ха-ха, тебя послушать, так всё ради меня.

Хван наклоняется ближе.

— Всё ради тебя, для тебя и во имя тебя, — говорит этот сладкоречивый дьявол с нахальной улыбкой. — Хотя врать нет смысла. Такие ножки! Сейчас мне ещё сильнее хочется стянуть с тебя это платье.

— Тебе такое точно не светит. — Стреляет в него взглядом и добавляет: — Ни-ког-да.

Альфа опускает голову и ведёт носом вдоль его щеки.

— Повтори, — шепчет на ухо Хёнджин. — Это было так горячо. Просто знай: я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя прямо сейчас.

— Боюсь, это тебе тоже не светит, — возражает Ли.

— Ах да, как же я мог забыть! Ведь это ты всегда целуешь меня первый.

Хвана губы в миллиметре от его. А тёплое дыхание касается кожи.

— Тебе и сейчас хочется, так ведь? — произносит Хёнджин в губы.

Каков нахал!

— Могу торжественно поклясться, что этого больше не повторится. — Из последних сил Феликс собирает всю свою волю в кулак.

Глаза цвета кока-колы вглядываются в чужие.

— На что спорим?

— Ни на что, — предательски хрипит омеги голос.

— Значит, ты в себе не столь уверен? — Его губы приподнимаются в кривой усмешке.

Эта нахальная улыбка! Как младший мог считать её обаятельной? Что с ним не так? Соберись, Феликс. Тебе вновь необходима таблеточка от глупости! Омеге так сильно хочется стереть эту усмешку с его наглой физиономии, что он приподнимает подбородок и, глядя Хёну прямо в глаза, заявляет:

— Если я выиграю, тогда ты сегодня же сделаешь тату с моим именем.

— А если выиграю я, тату делаешь ты, — не теряясь, быстро говорит он.

— Временную, — мгновенно выпаливает Ликс.

— Что, уже торгуешься? — фыркает он.

Ли сглатывает ком в горле:

— Не собираюсь набивать настоящую татуировку с твоим именем.

— Означает ли это, что ты собираешься меня поцеловать?

— Нет. — Младший резко качает головой, а затем сладко улыбается. — Но я же не дурак и соглашаюсь только на те условия, при которых в любом случае останусь в выигрыше.

— Тату будет тут. — Хван шлёпает его по ягодице. — «Мистер Н.» или «Хёнджин», что тебе больше нравится?

— Ничего, — практически рычит младший.

— Там ничего не будет.

Хёнджин пожимает плечами и заявляет:

— Не будь настолько уверен в себе. Иначе всё может кончиться вовсе не так, как тебе хотелось бы, — нагло ухмыляясь, выдаёт он.

В клубе начинает играть тягучая сексуальная композиция «Body» Rosenfeld. Хёнджин берёт Ликса за руку и выводит на танцпол. По всему клубу разносятся слова песни:

You make me feel like a child, it's true
You make it seem like it is something brand new
I've never met as agile as you
You have a way with doing the things you do, yeah

Слова эхом отражаются от стен и залетают младшему в душу. Хёнджин притягивает его к себе. Их тела соприкасаются. Ли задерживает дыхание, а альфа будто рисует пальцами медленные узоры на его теле в такт песне. Кожа начинает плавиться под его прикосновениями, а здравый смысл изо всех сил старается держать в голове, что именно стоит на кону. Младший проводит ладонью по его груди и подавляет лёгкий смешок. Хватается за единственную спасительную ниточку:

— Эта рубашка с манжетами... Тебе не повезло, что тема – эпоха Ренессанса.

— Это ещё почему?

— Потому что это максимально несексуально. — Качает головой Ли.— Похоже, ты сегодня всё-таки проиграешь, — подводит итог, поигрываясь рюшами на его вороте.

Хван останавливается, глядя ему в глаза, тянется рукой за спину и одним резким рывком стягивает с себя лёгкую белую ткань.

— Так лучше? — спрашивает Хёнджин, приподняв правую бровь.

Ошеломлённый Ликс замирает. Глаза цвета кока-колы довольно сверкают. Этот парень сделает всё, чтобы выиграть. Как, чёрт возьми, кто-то может быть настолько нахальным и совершенным одновременно?! Феликс покрывается мурашками. От его взгляда, от вида его твёрдой груди и от музыки...

You're really one of a kind (Kind), aren't you?
You show me things I didn't know (Know) I was into
I've never craved anyone like you
For you, I'm ready to change (Change) my point of view, yeah

Музыка вновь с ним заодно.