Глава 43
Глава 43. Алмаз
Сибби кружит по гостиной, ее платье в горошек развевается над шахматной плиткой, пока она танцует, ликуя по поводу нашей долгожданной победы, а в это время на экране телевизора появляется Зейд, прерывая какую-то очередную передачу.
Он разоблачает теневое правительство и его причастность к торговле людьми, похищению детей и женщин и продаже их больным ублюдкам. За те десять минут, что он говорит, он вселяет в сердца людей надежду, что скоро работорговля исчезнет окончательно.
– Клэр Сайнбург – не первая, кто внес вклад в болезнь, поразившую наш мир, и она далеко не последняя. Я буду уничтожать всех вредителей, одного за другим, и тогда мы обретем мир. Я – Зейд, и я наблюдаю.
Он отключается, и на смену ему снова приходит журналистка с широко распахнутыми глазами, из горла которой вырывается нервный смешок.
– Кто теперь займет место Клэр? – спрашивает Дайя, запихивая в рот горсть попкорна.
Я вскидываю бровь.
– Думаешь, теневое правительство продолжит существовать? – с любопытством спрашиваю я, тоже отправляя в рот попкорн.
Дайя пожимает плечами, проглатывая, прежде чем ответить.
– Безусловно. Думаю, правительство должно контролироваться кем-либо, но точно не тем, кто заинтересован в наведении порядка только ради собственной выгоды. Нам нужен кто-то, кто будет заботиться об окружающей среде, развитии науки и медицины без проведения жестоких экспериментов и буквальной эксплуатации нас в качестве рабов. Полагаю, в истории человечества было уже достаточно подобного дерьма. Эта планета нуждается в серьезной чистке. А те, кто сейчас у руля? Они определенно не собираются этого делать.
Поджимаю губы.
– Думаю, ты права. Просто я не могу представить никого, кто мог бы с этим справиться.
– Думаешь, Зейд не подошел бы?
Качая головой, я разжевываю несколько наполовину раскрытых зерен. Их я люблю в попкорне больше всего.
– Сложно сказать наверняка. Думаю, Зейду слишком нравится то, чем он занимается сейчас. Независимо от того, кто находится у власти, потребуется очень много времени, чтобы торговля людьми действительно перестала существовать. Я не представляю его сидящим за письменным столом и копающимся в бумажках, когда он мог бы уничтожать злодеев в самой гуще сражения.
Дайя кивает, и ее шалфейные глаза возвращаются к экрану, на котором репортеры все еще пытаются прийти в себя после вмешательства Зейда. Средства массовой информации находятся под контролем правительства, а значит, все, что они сообщают общественности, санкционировано теми самыми людьми, которых Зейд и грозится уничтожить. Неудивительно, что они чувствуют себя неловко, ведь они в буквальном смысле кормят нас правительственным дерьмом, промывающим мозги.
– Я бы подошла, – щебечет Сибби, дополняя свое заявление балетным па.
Мы с Дайей переглядываемся.
– Ты хочешь управлять государством? Ты же психически нестабильна, Сибби, – напрямую отвечаю я.
Она перестает кружиться и сужает глаза. Но я тренировалась с ней слишком часто, чтобы бояться ее по-настоящему.
– Я забочусь о мире и его очищении от демонов. Ты только представь, – ее лицо озаряет широкая мечтательная улыбка, – мы будем жить в окружении цветов. Весь мир – один большой сад, каким и должна быть планета.
– Видишь? Нестабильна.
Она рычит на меня и топает ногой.
– Я вполне в состоянии с этим справиться, Адди. Я знаю: у меня вспыльчивый характер и мне понадобится помощь. Но я способна исправить мир, – решительно заявляет она.
Качаю головой и на самом деле задумываюсь над этим вариантом. Действия Сибби, разумеется, должны быть под контролем, но… по правде говоря, она самый фанатичный человек из всех, кого я встречала, когда речь заходит об истреблении зла. Быть может, это и правда неплохая кандидатура? Да нет, конечно. Но иметь у власти кого-то, кто верит в добро, не так уж и плохо. А с ее талантом улавливать запах гнили у плохих людей ей бы помогла команда хороших людей.
– И что бы ты сделала? – спрашиваю я ее.
– Подожди, ты действительно думаешь, что она способна на такое? – недоверчиво спрашивает Дайя, переводя взгляд с меня на Сибби.
Ухмыляясь, я пожимаю плечами.
– Она была бы лучше Клэр, это точно. И она не будет править в одиночку, правда же? Цель ее жизни – улучшить мир.
Дайя поджимает губы, силясь возразить, но не может ничего придумать. И действительно, в таком положении оспорить можно ведь любую кандидатуру. Идеальных людей не бывает. Сибби, конечно, не без греха, но ее намерения чисты.
И как ни странно, из нас всех она меньше всего склонна к властолюбию или негативному влиянию.
Просто она… слишком вспыльчива.
* * *
От тренировки с Сибби меня отвлекает легкий стук в дверь. Естественно, через секунду ее кулак с силой врезается мне в щеку, едва не опрокидывая меня на пол.
В ушах звенит, я хватаюсь за лицо и смотрю на нее. Она одаривает меня безумной улыбкой, и ей даже не нужно открывать свой глупый рот, чтобы я догадалась, что она сейчас мне скажет:
«Никогда не отводи взгляд от своего противника».
Тыкаю в нее пальцем.
– Держи один глаз открытым, когда ляжешь спать, поняла?
Она хихикает и идет к лестнице, а я направляюсь к входной двери, вспотевшая и с раскалывающейся теперь головой. Это настолько злит меня, что я распахиваю дверь, не удосужившись посмотреть в глазок.
Мои глаза удивленно раскрываются, когда я вижу незнакомого мужчину, которого никогда раньше не видела, – рядом с моей матерью.
Я ошеломленно смотрю на них, не в силах сделать что-либо еще. Ее светлые волосы, как всегда, идеально уложены, а губы подкрашены светло-розовой помадой. Она смотрит на меня, ожидая, когда я заговорю, но я не в состоянии выдавить ни слова.
– Привет, милая, – произносит мама, слабо улыбаясь мне.
Я наконец выхожу из ступора, и мое тело действует словно на автопилоте.
Бросаюсь вперед и заключаю ее в самые нежные в мире объятия, опасаясь потревожить ее рану, но чертовски радуясь, что вижу ее. На мои глаза наворачиваются слезы, затуманивая зрение, а носовые пазухи горят от усилия сдержать их.
Она похлопывает меня по спине.
– Милая, ты воняешь.
– Извини, – отвечаю я, но мне ни капельки не жаль.
Смахнув слезы, отступаю назад.
Обычно она воротит от меня нос, но сейчас остается на месте. И это успокаивает меня, ведь я еще ни разу не видела ее и не разговаривала с ней с того дня, как мы привезли ее домой больше месяца назад. Я больше не звонила отцу, решив, что выслушивание его оскорблений не принесет пользы никому из нас.
– Почему ты здесь? Где папа? И кто вы такой? – спрашиваю я, адресуя последний вопрос незнакомцу.
Теперь, когда я смотрю на него, я еще больше запутываюсь. Светло-каштановые волосы, верхняя часть которых растрепана и не причесана, красивые голубые глаза и просто убийственная улыбка. Почти такая же убийственная, как и его тело. Он вряд ли старше меня, но держится с изысканной уверенностью, которой не обладают большинство мужчин моего возраста.
Меня охватывает странное чувство, хоть я и не могу определить, что же это такое.
Единственное, что я знаю, – он чертовски привлекателен. Какого черта моя мать делает рядом с ним?
– Крэйвен, – отвечает он с ухмылкой.
– Боже мой, мам, это твой парень? – спрашиваю я, широко раскрыв глаза.
– Аделин Рейли, не будь бестактной. Разумеется нет. Он помогает ухаживать за мной, пока я выздоравливаю. А теперь впусти меня, пока я не упала у твоего порога и больше никогда не поднялась.
Что ж, драматично, как всегда.
Крэйвен улыбается, и на его щеках появляются ямочки. Он берет мою мать под руку и помогает ей войти в дом, направляясь к красному кожаному дивану. А я просто глупо наблюдаю за ними, удивляясь, как, черт возьми, она уговорила отца позволить кому-то постороннему ухаживать за ней. Особенно тому, кто выглядит как… этот тип.
Может быть, он и не ее парень, но, судя по тому, как покраснели ее щеки, он определенно ей не безразличен. Честно говоря, если бы моя мама вышла замуж за мужчину помоложе… она была бы молодец.
Я бы гордилась ею.
Закрываю входную дверь и сажусь напротив нее. Сибби, скорее всего, принимает душ, а Зейд сейчас выслеживает некоего пользователя даркнета, который любит мучить детей в прямом эфире.
Когда я не тренируюсь с Сибби, я работаю над своей новой книгой. Я жутко соскучилась по писательству, и теперь, когда Клэр наконец-то умерла, оно стало для меня настоящим спасением. Совсем скоро я закончу свою первую историю, написанную после возвращения домой, и искренне верю, что на сегодняшний день это будет мое лучшее произведение.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я ее, бросая взгляд на Крэйвена.
– Раздражена, – хмыкает она. – Твой отец сводит меня с ума.
Я поджимаю губы, при упоминании о нем в груди появляется ноющая боль, но в то же время меня успокаивает, что она считает его таким же абсурдным, как и я.
– Он знает, что ты здесь? – интересуюсь я.
– А разве от этого что-то изменится? – возражает она.
И тут ее нос задирается вверх с чувством превосходства. И это вызывает улыбку на моем лице.
– Я пыталась тебя навестить, – бормочу я.
Она заметно смягчается.
– Я знаю, что ты пыталась, дорогая. Я была слишком слаба, чтобы что-то сделать, но я была не согласна с твоим отцом. Невзирая на твой ужасный вкус в отношении мужчин, ты все еще моя дочь и всегда будешь ею.
Я бросаю на нее насмешливый взгляд.
– Очевидно, ужасный вкус на мужчин здесь не только у меня, – замечаю я.
Она делает паузу, а затем удивляет меня тем, что хихикает. И теперь мне кажется, что огнестрельное ранение у меня. То есть я смешная, я знаю. Но моя мама никогда так не думала.
– Наверное, нет, – соглашается она. – Кстати, а где твой парень? Я хотела бы его поблагодарить.
Мои брови удивленно вскидываются, и теперь я задаюсь вопросом, не ударила ли меня Сибби так сильно, что отправила в альтернативную вселенную.
– Не смотри на меня так, – язвительно бросает она. – Может, он и оказывает дурное влияние на тебя, но он спас мне жизнь. Как и его славный доктор.
– Его сейчас нет, но я ему передам.
Она кивает и поднимает взгляд к потолку, услышав скрип половиц.
Это могла быть как Сибби, так и нет. Может быть, это даже Джиджи – я давненько ее не видела. Но в этом и заключается вся прелесть поместья Парсонс. Никогда не знаешь, кто там бродит на самом деле.
Открываю рот, готовясь к очередным извинениям, но она поднимает руку, заставляя меня замолчать.
– Я знаю, что ты собираешься сказать. И это еще одна вещь, в которой твой злобный отец был неправ. Ты не виновата, что в меня стреляли, Аделин. Я мало что помню о произошедшем, но я даже рада этому. В чем я уверена, так это в том, что тот человек держал пистолет у твоей головы. И если пуля в моей груди означает, что черепная коробка моей дочери осталась цела и она не закопана в землю на несколько метров… то это того стоило.
Мои губы начинают дрожать, а на глаза наворачиваются новые слезы. Я опускаю голову, пытаясь сохранить самообладание, пока не превращаюсь в рыдающую девчонку.
– Спасибо, – шепчу я сдавленно и хрипло.
Когда я встречаю ее взгляд, он мягкий и почти печальный. И от этого моя грудь болит только сильнее.
Прочистив горло, я вытираю слезы, намереваясь сменить тему.
– Итак, Крэйвен, почему твои родители назвали тебя именно так?
Мама вздыхает, качая головой от моей бестактности. Хотя какая разница?
Это вполне обоснованный вопрос.
Он усмехается.
– Это имя моего отца, – коротко отвечает он. И туманно.
– Ладно, Крэйвен-младший, а в какой организации ты работаешь?
– Адди, – одергивает мама, но я ее игнорирую. Это тоже резонный вопрос.
– Моя мама – медсестра по уходу за больными на дому, и с разрешения пациентов я иногда помогаю ей. – Он пожимает плечами и смотрит на мою мать. – Мы прекрасно ладим, поэтому, когда Серене нужна помощь с передвижением, я выручаю ее.
Мама тепло улыбается.
– Его мать – просто ангел, а Крэйвен – настоящий подарок. Твой папа опять много работает, так что лишний помощник пришелся очень кстати.
Расслабившись, киваю, радуясь, что о ней хорошо заботятся.
Как правило, я не отличаюсь подозрительностью, но мои боевые навыки не единственное, что я совершенствовала в эти месяцы. Моя интуиция довольно развита, и, хотя я не ощущаю в лице Крэйвена опасности, мне кажется, что он вовсе не так прост, как пытается казаться.
Не успеваю я вымолвить и слова, как вниз стремительно сбегает Сибби, с мокрыми после душа волосами, посвежевшим лицом и одетая в огромное голубое платье-футболку, с пушистыми розовыми тапочками-кроликами.
Она собирается что-то сказать, но тут же замирает. Ее глаза, словно в замедленной съемке, перемещаются на Крэйвена и расширяются, когда их взгляды встречаются.
– Какого черта ты здесь делаешь? – кричит она.
Проклятье. Я так и знала, что с ним что-то не так.
Нахмурив брови, я поворачиваюсь к маминой сиделке и вижу, что он удивлен не меньше самой Сибби.
– Я мог бы спросить тебя о том же, Сибель.