Слепой Удар

Я чувствовала, как папа злится всё сильнее. Его лицо оставалось внешне спокойным, но я знала эти мелочи: как чуть подрагивает скула, как он начинает постукивать пальцем по столу. Саша опустил глаза в тарелку, Кирилл старался держать вид, будто всё в порядке, но напряжение висело над нами, густое, липкое, как гроза перед ударом молнии.Ему не нравилось,что мама так мила с парнями.Он ее ревнует даже к ее телохранителю.

Я больше не могла сидеть спокойно. Сделала вид, будто поправляю салфетку на коленях, и наклонилась к Аарону.
— Когда будем уходить... не обнимай маму, — шепнула я так тихо, что сама едва услышала слова. — Папа взбесится.

Он коротко кивнул, даже не удивившись. Только крепче сжал мою ладонь под столом, и я ощутила, какие у него холодные пальцы.

— Мам, пап, — вдруг сказала Амели, будто тоже почувствовала накаляющийся воздух, — нам, наверное, пора. Уже поздно.

Я подхватила:
— Да. Мы поедем.

Мама улыбнулась мягко, но в её глазах мелькнула грусть, будто она не хотела отпускать нас. Папа же бросил только одно слово, низким голосом, от которого у меня перехватило дыхание:
— Езжайте.

Мы поднялись. Я натянула пальто, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает мне спину. Каждое движение давалось с трудом. Аарон помог застегнуть молнию, его пальцы коснулись моего запястья — ледяные, напряжённые. Но он держался уверенно, будто специально, чтобы я не видела его страха.

Мама вместе с папой вышли нас проводить. На её лице всё та же мягкая, домашняя улыбка, словно ничего страшного не происходило. Папа — мрачный, высокий, рядом с ней, как тень.

Я вдохнула и шагнула первой. Обняла папу. Прижалась крепко, уткнулась в его грудь. Он ответил — чуть жёстко, но его рука легла мне на спину, и я почувствовала, как напряжение в нём играет, как в струнах.

Рядом Амели обняла маму — и та прижала её к себе с нежностью, которую я редко видела у папы.

Аарон и ребята пожали отцу руки. Я заметила, как тот сжимает ладонь каждого крепко, почти до боли — проверяя, взвешивая. Аарон встретил этот жест ухмылкой, будто бросал вызов.

— Спасибо за ужин, — сказал он. — Было очень вкусно.

— Счастливого пути, — ответила мама.

И в этот момент папа прижал её к себе сильнее. Так крепко, что это уже был не жест заботы, а заявление. "Моя. Моя семья. Моё."

У меня внутри всё похолодело. Мы вышли за дверь, и только когда она захлопнулась, я смогла вдохнуть свободно.
__________

Мы только выехали со двора, когда Джэй Рэй сорвался на крик:

— БЛЯТЬ! Я там чуть не сдох! Илана, твой папа страшный нахрен!

Я зажмурилась и глубоко вдохнула. Папа всегда был таким, но я никогда не видела его настолько... мрачным.

— Джэй, — устало сказала я, — не кричи, пожалуйста.

— А как, по-твоему, я должен?! — он хлопнул ладонью по спинке сиденья. — Он достал пистолет и навёл его на Аарона!

Я резко повернулась к Аарону.
— Подожди... что?

Аарон даже не дрогнул. Он спокойно вел машину, глаза устремлены на дорогу, руки уверенно сжимают руль.

— На кого навёл? — спросила я тихо, чувствуя, как леденеют пальцы.

— На меня, — ответил Аарон так просто, будто речь шла о погоде. — И выстрелил бы тоже в меня, если б решил.

— Но... — я растерянно моргнула. — Я думала, он просто хотел напугать всех... стрелял в воздух.

— Он и стрелял в воздух, — кивнул Аарон. — Но сначала направил на меня.

Я прикусила губу, уткнувшись взглядом в пол. Сердце забилось так, будто я сама оказалась под дулом. Я не знала, что сказать, поэтому просто смотрела на него.

Аарон заметил это краем глаза и спокойно положил руку мне на бедро. Тепло его ладони пробилось сквозь ткань, и он даже не пытался убрать её. Держал крепко, будто специально показывал: «Я всё контролирую. Я здесь».

Джэй Рэй, конечно, не упустил момента:
— Ого, да вы прямо семейная идиллия. Может, уже поженитесь? Или сразу детей наделаете, чтобы отец твой точно в гроб лёг?

Я закатила глаза, но Аарон даже не шелохнулся. Его рука осталась на месте, сильная и спокойная, а губы дрогнули в еле заметной усмешке.

— Джэй, — сказал он, не отводя взгляда от дороги, — если ты не заткнёшься, я высажу тебя прямо на трассе.

— Всё-всё, понял, босс, — Джэй поднял руки. — Но, блин, серьёзно... Илана, твой парень вообще псих. Твой папа наставил на него пушку, а он даже глазом не моргнул!

Я посмотрела на Аарона ещё раз. И только сейчас поняла — он и правда не боится. Даже папу. Даже смерть.

И, почему-то, это пугало меня больше всего.

— Ващ отец точно не мафиози?или как там русская мафия называется?Братва?, — выдохнул Джэй Рэй, откинувшись на спинку сиденья. Я напряглась,лучше эту тему вообще не поднимать— Ваш папа — просто чудовище!

Я нервно дернулась.
— Ну, не начинай...

— Не начинай?! — он вскинул руки. — Ты вообще понимаешь, что он делал? Он заставил Аарона сидеть, как на допросе! «Если я скажу тебе бросить мою дочь, ты уйдёшь? Если она станет калекой, останешься?» И всё вот это, мать его! — Джэй Рэй передразнил низкий голос Морозова. — А потом достал пистолет, прикинь?! Я реально думал, Аарон труп.

Я закрыла лицо ладонью.
— Всегда он всех наших парней пугает...

В этот момент я почувствовала, как в машине будто похолодало. Медленно повернула голову — Аарон смотрел на меня. Его глаза потемнели, а челюсть сжалась так, что скулы стали резче.

— Парней? — тихо, но жёстко. — У тебя были парни?

— Аарон... — я замялась. — Ну... если парень, с которым я дружила в восьмом классе, считается бывшим, то... да.

— Имя, — прорычал он, и его пальцы больно вцепились в моё бедро.

— Андрей, — выдохнула я. — Он сын папиного старшего охранника. Живёт в России. Мы виделись последний раз год назад.

Аарон прищурился.
— При каких обстоятельствах?

Я закусила губу, пытаясь сдержать смех, но не выдержала:
— На его свадьбе.

Джэй Рэй разразился громким хохотом.
— Бляяя, Аарон, ты чё, реально ревнуешь к чуваку, который уже женился?!

Но Аарон даже не повернулся к нему. Его взгляд был прикован ко мне.
— Илана, — его голос стал низким, опасным, — почему я узнаю это только сейчас?

— Потому что это смешно! — вспыхнула я. — Это было в восьмом классе, это даже не отношения, а детская глупость!

— Для меня это не глупость, — отрезал он. — Для меня это — парень, который был рядом с тобой раньше.

— Ты ненормальный, — я закатила глаза, но сердце билось быстрее.

Аарон сжал моё бедро так, что я зашипела от боли.
— Может, и ненормальный. Но ты — моя. И никаких «бывших». Ни одного.

Джэй Рэй тихо прыснул, но всё же не удержался:
— Вот это ревность уровня «папа Иланы»... скоро вы с ним подружитесь.

— Заткнись, — хмуро бросил Аарон, даже не оборачиваясь.

Я покачала головой, но глубоко внутри... от этого дикого, болезненного чувства его ревности становилось тепло. Как будто Аарон готов был сжечь весь мир, лишь бы я принадлежала только ему.

В машине повисла тишина, лишь двигатель ровно гудел и фары выхватывали куски тёмной дороги. Я ещё чувствовала его руку на своём бедре, горячую и тяжёлую. Но вдруг сама резко повернулась к нему, в упор глядя в глаза:

— А у тебя? — мой голос прозвучал холодно. — Сколько девушек было у тебя?

Сзади раздался довольный смех Джэй Рэя:
— Ооо, попался, капитан. Я любил тебя, капитан!

Я метнула на него злой взгляд, и он тут же прикрыл рот ладонью, но глаза всё равно блестели от веселья.

Аарон не отвёл взгляда, ответил прямо:
— Четыре.

— Четыре? — я нахмурилась, но тут Джэй Рэй встрял, не выдержав:
— ЭТО НЕ СЧИТАЯ ТЕХ, С КЕМ ОН ПРОСТО СПАЛ!

Я резко повернулась к Аарону, будто его слова ударили сильнее, чем могли.
— Значит, меня ты ревнуешь к Андрюше из восьмого класса, — голос сорвался, — а сам встречался с четырьмя?! Да ещё и не считая тех, с кем ты просто спал?

Он напрягся, сжал руль так, что костяшки побелели.
— Во-первых,на Андрюша,а Андрей,а во-вторых это было давно, — его голос стал хриплым. — Три года назад я расстался со своей последней девушкой. А спал... — он выдохнул. — По пьяни.

— Подтверждаю, — с самым честным видом заявил Джэй Рэй сзади, подняв руку, будто на присяге.

У меня в груди вспыхнула злость, горькая и обидная.
— Надо было и мне тоже попробовать, — вырвалось у меня. — Амели постоянно предлагала в клуб сходить.

— Илана, — его голос стал низким, предостерегающим.

— А что? — я приподняла брови, уперев руки в грудь. — Тебе можно, а мне нельзя?

Он наклонился ближе, взгляд обжигал.
— Да. Именно так. Потому что ты моя.

— Мам,пап,не ругайтесь,ребенку страшно, — протянул Джэй Рэй, театрально закатывая глаза.

Я резко отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Фары выхватывали из темноты голые деревья и серую трассу, но всё, что я видела — это расплывчатое отражение моего собственного обиженного лица в стекле.

_______

Аарон

Илана молчала уже десять минут.Я резко выдохнул и постарался взять себя в руки.
— Послушай, — голос мой сорвался на хрип. — Да, были. Но они не значили для меня ничего. Ни одна. Поняла? Ты — первая, ради кого я живу. Первая, ради кого я готов идти до конца. Все остальные — просто пыль. Ты у меня первая настоящая.

Она фыркнула, отвернулась к окну и упрямо скрестила руки на груди.
— Красиво говоришь.

Я протянул руку, хотел коснуться её колена, но она резко отодвинулась.

И вдруг — её движение было таким резким и дерзким, что я едва не выругался. Она расстегнула ремень и, пока я держал руль, ловко перелезла через бордачок назад, плюхнувшись рядом с Джэй Рэем.

— Э-э-э, Илана! — тот чуть не подавился воздухом. — Ты чё творишь?!

Я со всей силы хлопнул ладонью по рулю — глухой звук эхом разнёсся в салоне.
— Илана! Сядь на место!

— Не хочу. — Она откинулась назад, демонстративно закинув ногу на ногу. — Там душно.

Я сдавленно рассмеялся, хотя внутри всё клокотало.
— Душно? — я глянул в зеркало, сверля её взглядом. — Значит, рядом со мной душно, а рядом с этим клоуном — в самый раз?

— Эй, капитан, полегче, — Джэй Рэй вскинул руки, изображая сдающегося. — Я вообще тут случайный свидетель. Не убивай меня, пожалуйста.

Она нарочно отвернулась, щеки порозовели, губы сжаты в тонкую линию. Упрямая. Чёртова девчонка.

Я выдохнул, снова вцепившись в руль.
— Ладно. Доедем. Но учти, Илана... дома ты от меня не убежишь.

— Оу-оу, — протянул Джэй Рэй, усмехаясь. — Илан,тебе не стоит сегодня оставаться у нас,едь к себе.

Я метнул в зеркало такой взгляд, что он моментально замолчал.
Когда машина остановилась у моего дома, напряжение внутри всё ещё бурлило. Илана упрямо сидела сзади рядом с Джэй Рэем, будто это не я, её парень, а он имел право на её внимание. Руки чесались вытащить её обратно на переднее сиденье, но я лишь крепче сжал руль, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Мы приехали, — бросил я холодно.

Она лениво посмотрела на меня, как будто проверяя, сорвусь я или нет.
— Вижу.

Джэй Рэй, конечно, не удержался:
— Ребята, может, без крови? А то мне ещё жить хочется.

Я резко выдохнул, вышел из машины и хлопнул дверью так, что в ночи это прозвучало, как выстрел. Через секунду дверь заднего сиденья открылась, Илана с улыбкой наигранного вызова вылезла вместе с Джэй Рэем.

— Спокойной ночи, — подмигнул он, пятясь к своей машине. — Не убейте друг друга.Я буду поздно,ключи есть.

— Проваливай, — рявкнул я, и он, смеясь, растворился в темноте.

Остались мы вдвоём. Я молча открыл дверь, пропуская её внутрь. Она прошла так, словно ничего не произошло, её каблуки гулко стучали по полу. Я закрыл дверь на замок.

— Что? — бросила она через плечо. — Опять будешь читать нотации?

— Нет. — Я шагнул ближе, чувствуя, как меня накрывает. — Нотации — это для чужих. А ты — моя.

Она обернулась, её глаза блеснули.
— Твооя? С каких это пор?

— С тех пор, как я впервые взял тебя за руку, — прошипел я. — И знаешь что, Илана? Ты можешь злиться, можешь строить из себя упрямую девчонку, но есть одна правда, от которой ты не убежишь: я твой первый и последний парень.А я твой,настоящий.

Она дернула подбородком, будто мои слова её задели, но тут же сделала вид, что не верит.
— Первая настоящая? А те четыре? А те, с кем ты «по пьяни» спал?

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья.
— Они были... случайностями. Я их лиц даже не помню. А ты — то, что въелось в кровь. Ты та, без которой я не могу дышать.

— Красиво говоришь, — прошипела она, но отступила назад. — А может, ты просто привык получать то, что хочешь?

— Может, — я шагнул ближе, сокращая расстояние. — Но именно поэтому я не позволю тебе оттолкнуть меня.

Она пятится, пока не упирается в стену. Её дыхание сбивается, но взгляд остаётся дерзким.

— Отстань, Аарон. Я злюсь.

— Злись. — Я положил ладонь рядом с её лицом, наклоняясь так близко, что чувствовал тепло её кожи. — Кричи, дерись, хоть бей меня — мне плевать. Но ты всё равно моя.

— Ты ревнуешь к Андрею, которого я последний раз видела на его свадьбе! — выстрелила она. — Это смешно!

— Смешно? — я тихо рассмеялся, но звук вышел мрачным. — Смешно то, что я готов был умереть сегодня, когда твой отец наставил на меня пистолет. А ты сидишь и сравниваешь меня с каким-то школьным другом.

Она замерла. Я видел, как в её глазах мелькнуло — нет, не страх. Боль. И что-то ещё, что она прятала от меня.

— Я... я не хотела, — прошептала она.

— Хотела, — перебил я, прижимая её сильнее взглядом. — Ты специально проверяешь меня на прочность. Но, Илана... я не сломаюсь. Никогда.

Она резко вздохнула, отвела взгляд, но руки у неё дрогнули. Я поймал её запястья, прижал к стене.

— Хочешь правду? — продолжил я, почти касаясь её губ. — Я ревную тебя к воздуху, которым ты дышишь. К каждому взгляду, что не мой. К любому мужику, что смеет стоять рядом. Потому что я знаю: если я потеряю тебя — я потеряю всё.

Она закрыла глаза, будто мои слова были слишком тяжёлыми. Но губы её дрогнули, и я понял — она слушает. Она чувствует.

— Аарон... — голос её сорвался.

— Что? — прошептал я, прижимаясь ближе. — Скажи.

— Я ненавижу, когда ты такой. — Но в её глазах уже не было ненависти. Только дрожь и предательство собственного сердца.

— А я ненавижу, когда ты упрямишься. — Я сжал её руки крепче. — Но это не мешает мне хотеть тебя до безумия.

Тишина обрушилась, густая, как гроза. Только наши дыхания — её сбивчивое и моё тяжёлое.

Она рванулась, будто хотела вырваться, но я не отпустил.

— Поздно, — сказал я тихо. — Ты моя, Илана. И я докажу тебе это снова и снова, пока ты не перестанешь спорить.
Я ощутил, как её сопротивление растет, но моё терпение достигло предела. Быстрым движением я подхватил Илану и аккуратно, но решительно пошел в сторону своей комнаты и бросил ее на кровать. Она хлюпнулась на матрас, но мгновение спустя попыталась приподняться.

— Лежи, — сказал я, навалившись сверху. Мои руки крепко держали её за плечи, чтобы она не смогла убежать. — Лежим так, пока не перестанешь капризничать как ребёнок.

Её глаза округлились, она чуть дернулась, но я прижал её к матрасу сильнее, дав понять, что спорить бесполезно.

— Всё равно нам некуда спешить, — продолжил я, чувствуя, как холодок напряжения скользит по позвоночнику. — Никто не придёт тебе на помощь. Алан с Амели и Каем, полюбому, сейчас на какой-то заправке видео снимают, Джэй Рэй куда-то съебался.

Илана сжала зубы, грудь приподнялась, руки пытались оттолкнуть меня, но я не отступал. Я видел её упрямство в глазах, и это лишь подстегивало мою решимость.

— Лежи спокойно, — тихо, но с железной уверенностью сказал я. — И слушай меня. Пока ты капризничаешь, всё только усложняется.

Её взгляд метался, но она осталась на месте. Я почувствовал, как каждый её вздох, каждое движение говорит: «Я не сдаюсь». Но сейчас, пока я держу ситуацию под контролем, она поймёт — бороться со мной просто бесполезно.

Я почувствовал, как её тело напряглось под моими руками, и понял, что её упрямство можно слегка «сломать» правильным подходом. Медленно опустился ближе, нависая над ней, и провел губами по её шее. Её дыхание сбилось, и я видел, как взгляд слегка смягчается, губы приоткрываются.

— Вот так, — прошептал я, чувствуя, как она постепенно расслабляется. — Слушай меня и перестань капризничать.

Я продолжал целовать её шею, чувствуя, как она постепенно тает под моими губами. И вдруг она тихо отстранилась и посмотрела на меня, глаза искрятся упрямством:

— И как их звали? — спросила она, перебивая мои поцелуи.

Я остановился на секунду, ухмыльнулся и провел взглядом по её лицу:

— Чтобы ты до конца жизни мне об этом упоминала? — сказал я медленно, слегка ухмыляясь.

— Ты не имеешь права голоса, Аарон, — её губы шевельнулись с вызовом. — Мог бы подождать, пока меня не встретишь.

Я рассмеялся, качнув головой:

— Илана, тебе три года назад было пятнадцать... я что, на педофила похож?

— А что? — её взгляд стал ещё дерзче. — Причиндал свой удержать не мог?

Я не удержался и громко засмеялся от её детской ревности, провёл рукой по её волосам:

— Не бойся. Мой «причиндал» вошел в дело только на четвертой девушке, — сказал я с лёгкой усмешкой.

Она лишь закатила глаза, но губы едва заметно дрогнули в улыбке. И снова вернулась ко мне, и я понял: маленькая война закончилась — хотя бы на этот вечер.
Я прищурился, поднимая бровь:

— Значит, фотка с теми парнями... один из них Андрей?

Илана фыркнула, откидываясь на подушку:

— Какая фотка?

Я достал телефон и пролистав галеркю показал ей скриншот, где она с Амели и ещё двумя парнями. Свет экрана отражался в её глазах, делая их ярче, чем обычно.
Я всё ещё держал её прижатой к себе, когда Илана захохотала над фотографией.
— Господи, да мы тут такие маленькие! — она ткнула пальцем в экран, где две худенькие девчонки стояли рядом с двумя пацанами.

Я не улыбался.
— Илана. Который из них Андрей?

Она подняла на меня глаза, прищурилась, будто дразня:
— Зачем тебе? У него уже дочь есть,его нельзя трогать.

— Я не собираюсь его убивать, — процедил я, хотя пальцы на её талии невольно сжались сильнее.

Она фыркнула, хлопнула меня по плечу:
— В восьмом классе мне было четырнадцать, Аарон. Он был мне симпатичен, а не нравился! Мы просто переписывались!

— И что? — я склонился ниже, к её лицу. — Вдруг симпатия вернётся?

Она закатила глаза:
— Придурок, отстань.

Я засмеялся, перекатился на спину, но потянул её за собой, прижимая ещё крепче. И пока она пыталась оттолкнуть меня локтями, мои ладони скользнули по её телу. Сначала по талии, чувствуя мягкий изгиб, потом выше — к груди, на секунду задержавшись, и ниже — к линии бёдер. Она дернулась, но я только сильнее прижал её.

— Даже не пытайся, — прошептал я, впиваясь губами в её шею.

Я чувствовал, как её дыхание сбивается, как тело подрагивает, хотя она упрямо отворачивала голову. Мои пальцы сжали её бедро, скользнули дальше — к заднице, и я сжал её так, что она тихо пискнула.

— Вот ты и попалась, — я усмехнулся, продолжая целовать её шею, зная, как она тает от этого.

Кровь стучала в висках, и я слишком отчётливо ощущал, как напряжение распирает низ живота. Я вдавился сильнее, не оставляя ей места, чтобы вырваться. Она могла упрямиться сколько угодно — но я видел, как предательски розовеют её щёки и как дрожат пальцы, вцепившиеся в мою футболку.

Внутри меня мелькнула мысль: найду её старые соцсети. Взломаю. Хочу знать, о чём она там общалась с этим чмырём.

Я снова склонился к её губам, не давая шанса сказать хоть слово.

Она попыталась отвернуться, но я поймал её подбородок пальцами и вернул взгляд на себя.
— Аарон... — её голос дрогнул, но в нём ещё оставалось упрямство.

— Что? — я усмехнулся и провёл большим пальцем по её губам. — Боишься, что я серьёзно возьмусь за твоё прошлое?

Она закатила глаза.
— Сказал тоже... прошлое. Четырнадцать лет, переписка в мессенджере и фотка в каком-то парке. Смешно.

Я наклонился ближе, губами едва коснулся её уха:
— А мне не смешно. — моё дыхание заставило её дёрнуться. — Не нравится мне даже мысль, что кто-то когда-то держал твоё внимание.

Она издала короткий смешок, но в нём сквозило напряжение:
— Ревнивый псих.

— Точно. — я прикусил её мочку и услышал тихий всхлип-вздох. — И не собираюсь меняться.

Мои ладони снова прошлись по её телу: от талии вверх к груди, сильнее, наглее. Она прижала локти к себе, будто пытаясь закрыться, но я сжал её запястья и прижал к матрасу. Вдох её сорвался, она резко повернула голову, но я тут же впился губами в её шею, намеренно задержавшись там, где её дыхание становилось рваным.

— Перестань... — она выдохнула, но пальцы уже не пытались оттолкнуть меня.

— Перестану, когда признаешься, что таешь от этого. — мои зубы легко коснулись её кожи, и она резко выгнулась.

Я усмехнулся, прижимая её бедро своим, и слишком ясно почувствовал, как кровь пульсирует в паху, становясь почти невыносимой.
— Чувствуешь? — прошептал я, сильнее вдавливаясь в неё. — Я схожу с ума рядом с тобой.

Она отвернулась, но щёки уже вспыхнули алым, дыхание сбилось. Упрямство ещё держалось — но хрупко, как тонкий лёд под каблуком.

Я снова накрыл её губы, на этот раз жёстко, не оставляя ни сантиметра свободы. Она сначала сопротивлялась, но потом её пальцы дрогнули и цепко вцепились в мою футболку.

Она ломалась.

Я оторвался от её губ всего на секунду, чтобы прошептать прямо в них:
— Скажи, что я первый настоящий. И что никого, кроме меня, у тебя не будет.

Она молчала, тяжело дыша. Но её тело уже предало её — и меня это заводило до бешенства.

— Аарон,мне нужно сказать тебе кое что,я не буду молчать.

Он посмотрела мне в глаза и выдохнула:

— Тогда... на свадьбе... мы с ним поцеловались.

Я застыл.