глава 41
Мы поднялись по ступенькам, и с каждым шагом грудь будто сжималась сильнее. Амели шла впереди, нетерпеливая, с той искренней радостью, которую она всегда пыталась скрыть. Илана, с лёгким румянцем на носу от мороза.Наконец мы встали у двери и Илана в нетерпении постучалась, а я крепче сжал букет белых роз. Если цветы не переживут этот вечер — я их пойму.
Спустя мируту дверь открылась. На пороге появилась женщина брюнетка с мягкими, но чёткими чертами лица. Сразу стало понятно, от кого девочкам досталась такая красивая внешность.Амели была похожа на маму больше чем Илана,хотя они ближняшки.
— Проходите скорее, — её голос был тёплым и домашним, и я ощутил, как напряжение в груди немного отпустило.
Илана и Амели тут же бросились к ней, обнимая так, будто держали в этом мгновении всё своё тепло. Мы с ребятами переглянулись: Джэй Рэй тихо пробормотал:
— Надеюсь их отец тоже такой добрый.
— Тсс, — шикнул Алан, но уголки губ дрогнули в улыбке.
Когда девочки отстранились, Илана взяла меня за руку и представила:
— Мам, это Аарон, мой парень. Аарон, это моя мама.
Я кивнул и протянул букет:
— Здраствуйте,мисс.Приятно познакомиться,это вам.
Она приняла цветы, улыбнулась и неожиданно обняла меня.
— О,зови меня Инна,я тоже рада нашей встрече,— сказала она, и повернувлась к Илане. — Молодец, Илана,твой парень очень красивый.
Илана засмущалась и принялась представлять остальных:
— А это друзья Аарона, ну, и наши тоже: Джэй, Кай и Алан.
Она тепло улыбнулась всем, словно принимая нас в дом без лишних вопросов.
— Проходите в дом, — добавила она. — Илана,Амели,покажите гостям уборную и проводите в гостинную.А я позову вашего отца и братьев.
Илана и Амели кивнули, и я выдохнул когда их мама скрылась за углом с цветами.
Девочки повели нас в сторону уборной, а потом мы уже прошли в просторную гостиную.Братьев и отца девочек еще не было.
В коридоре послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Они словно гулом отдавались в груди, и воздух в гостиной сразу стал плотнее. Мы с ребятами переглянулись, почти одновременно поднялись, напряжённые.
Дверь распахнулась. На пороге появился мужчина. Высокий, широкоплечий, с такой выправкой, что даже молчание выглядело угрозой. Светлые волосы были коротко острижены, на лице — резкие черты и шрам, тянущийся от брови к губе. Этот шрам не портил его, а делал опаснее. А глаза... холодные, стальные, такие, что от одного взгляда хотелось выпрямиться. Я сразу узнал в них Илану.
За его спиной шли Кирилл и Саша, стараясь держаться ровно, но рядом с ним они выглядели мальчишками.
Девочки бросились к нему. Он прижал их к себе одной рукой, почти собственнически, и в этом движении было столько силы, что на миг я подумал: сломает любого, кто рискнёт отнять у него дочерей.
Илана первой отстранилась, взяла меня за руку и подтянула вперёд.
— Пап, это Аарон. Мой парень.
Мы встретились взглядами. Его взгляд прошил меня насквозь — спокойный, но хищный. Я протянул руку, он ответил, и его хватка оказалась такой сильной, что кости хрустнули. Он проверял не просто руку — меня всего.
— Значит, это с тобой встречается моя дочь? — его голос был низким, чуть глухим.
— Да, — ответил я спокойно, удерживая его взгляд.
— Сколько тебе лет? Откуда ты? — вопрос прозвучал обыденно, но чувствовалось: ответ решает слишком многое.
Я открыл рот, но тут в комнату мягко вошла Инна. Она коснулась его груди ладонью, и этот жест выглядел почти невозможным рядом с таким человеком.
— Дорогой, не пугай мальчишек.
Он дернулся уголком губ, но не отпустил мою руку сразу. Потом резко разжал пальцы и обнял жену за талию, прижав к себе, словно показывая всем, что эта женщина — его.
— Я не пугаю, — произнёс он, не сводя с меня взгляда. — Я просто спрашиваю.
Инна подняла на него глаза. В её голосе звучала сталь под мягкостью:
— Ты расспросишь,но не перед девочками.
Он не спорил. Просто чуть склонил голову, будто признавая её слово законом. Но его взгляд, тяжелый, как свинец, ещё несколько секунд держал меня на месте.
Амели, уловив гнетущую паузу, поспешила вмешаться:
— Пап, а это друзья Аарона, и наши тоже, — её голос прозвучал чуть выше обычного, как будто она хотела придать словам больше лёгкости. — Джэй Рэй, Кай и Алан.
Отец девочек медленно перевёл взгляд на парней. Поочерёдно пожал им руки, с тем же стальным контролем, как будто взвешивал каждого на ладони. Никто не осмелился сказать лишнего. Даже Джэй Рэй, который обычно не умел держать язык за зубами, только натянуто улыбнулся.
В это время я почувствовал, как Илана незаметно тянет меня к себе, чуть дальше от него. Её пальцы вцепились в мою ладонь, как будто боялись, что морозов может в любую секунду снова потянуться ко мне.
Я послушно шагнул ближе к ней — и только тогда заметил. Под строгим пиджаком, за ремнём его брюк рукоятку пистолета.
В груди похолодело. Он носил оружие так же буднично, как часы или кошелёк. Без демонстрации, без бравады — просто часть его. Часть, к которой он привык.
Я невольно сжал руку Иланы крепче. И понял: вот почему даже её братья рядом с ним казались моложе, чем есть. Этот человек не нуждался в угрозах словами. Его само присутствие говорило: со мной шуток нет.
Инна мягко коснулась груди мужа.
— Дорогой, я заберу девочек на кухню, — сказала она, словно сглаживая острые углы его тона. — А вы пока поговорите с ребятами.
Он молчал секунду, потом кивнул. Девочки вышли, Илана напоследок задержала на мне взгляд и почти незаметно дёрнула подбородком — «держись». Инна увела девочек, дверь за ними закрылась. В комнате остались только мы: я, парни, Кирилл, Саша и их отец. Морозов сел в кресло и указал рукой.
— Садитесь.
Мы опустились в кресла напротив. Кирилл и Саша — словно два стража рядом с ним, одинаковые холодные взгляды, одинаково прямые спины. Для них это было привычно. Для меня — проверка на прочность.
Морозов сцепил пальцы и посмотрел прямо в глаза.
— Аарон. Если я скажу тебе, что ты мне не нравишься, и потребую бросить мою дочь, ты уйдёшь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я люблю её.
— Любовь... — он скривил губы. — Слово, которое повторяют сопляки. А если завтра её изуродуют так, что смотреть на неё станет тяжело, ты останешься?
— Да.
— А если она будет прикована к постели? — Морозов говорил ровно, без эмоций, но в его тоне слышалась сталь. — Если всю жизнь придётся носить её на руках и кормить с ложки?
— Останусь.
Он чуть прищурился, будто оценивая, врёт ли мне тело.
— Тогда другой вопрос. Если ради неё придётся отказаться от всего — от спорта, от друзей, от свободы — ты согласишься?
Я сглотнул.
— Да.
— А если придётся пролить кровь? — он наклонился вперёд. — Ты сможешь убить ради неё?
Я на секунду замер, но ответ вырвался сам.
— Да.
— Слишком быстро ответил, — хмыкнул он. — Значит, или врёшь, или и правда без башни. — Он откинулся в кресле. — А теперь скажи: почему ты поспорил на мою дочь?
— Сэр, — я сжал кулаки. — Никакого спора не было. Это ошибка.
— Ошибка, — повторил он, переводя взгляд на Кирилла.
— Не ошибка, — спокойно сказал тот.
Я едва не сорвался, но Морозов поднял руку, обрывая спор. Его глаза вернулись ко мне.
— Ты собираешься жениться на ней?
— Да.
— Ты хочешь сделать ее матерью своих детей ?
— Да.
— И никогда не позволить ей знать страх, бедность и унижение?
— Никогда.
В следующую секунду он вынул пистолет из-за пояса. Металл сверкнул, сердце у меня ухнуло. Я дёрнулся, но взгляд не отвёл. Кирилл и Саша даже не шелохнулись — будто это был обычный жест за ужином.
— Тогда докажи. — Морозов направил ствол мне в грудь. — Расстанься с ней или я буду стрелять.
— Нет.
— Значит, ты готов умереть ради неё?
— Да.
Щёлкнул предохранитель. Воздух задрожал. Я едва не сорвался с места, но остался сидеть. Звук разнесся эхом по просторной гостиной. Я вздрогнул, парни рядом подались вперёд, но Кирилл и Саша остались неподвижными.
Морозов хмыкнул.
— Вот так. Мальчишки дергаются от игрушки.
— Отец, у нас теперь дыра, — сказал Кирилл, будто обсуждал погоду.
— Говорил же тебе, нормальный дом покупать, — буркнул он. — Кто берёт дом со сраными натяжными потолками? Придурок.
Он снова посмотрел на остальных.
— Ну, вы тоже хоккеисты? Пятый курс?
Они кивнули.
— Скука смертная, — заключил он.
В этот момент в дверях появилась Илана. Её взгляд сразу метнулся к пистолету в руках ее отца.
— Пап,пора к столу, — произнесла она.
Я поднялся, подошёл к ней. Она тихо спросила:
— Мне послышалось или он стрелял?
— Благо не в меня, — выдохнул я.
Стол был накрыт так, что казалось — еды хватит на целую роту: блюда сменяли друг друга, до краёв тарелок, запахи перебивались — жареное мясо, свежая зелень, соусы, выпечка.
Я сел между Джэем Рэем и Иланой. Джэй Рэй склонился ко мне, стараясь не двигать губами:
— Скажи, это всё тётя Инна сама готовила?
Я пожал плечами. Честно, и сам не знал, есть ли у них повар, или Инна действительно всё это сделала сама.
— Чего вы шушукаетесь? — тут же спросила Илана с лёгкой улыбкой.
Я уже собирался ответить, но заметил взгляд Саши. Его глаза ясно говорили: заткнись, пока целый. Я просто сжал под столом ладонь Иланы, успокаивая её и себя.
Когда вынесли главное блюдо, посуда загремела, и в этот момент заговорила Инна, сидевшая слева от мужа:
— Мальчики, у вас нет аллергии на цитрусы?
— Мам, — тут же откликнулась Илана. — У них нет аллергии, всё в порядке.
Инна улыбнулась, но не отступила.
— А я просто должна знать. Вдруг что-то случится. Вы ведь спортсмены, здоровье у вас на первом месте.
— Спасибо, мадам, всё в порядке, — вежливо ответил Джэй Рэй.
— И кушаете вы много, наверное? С таким-то аппетитом и нагрузками, — продолжала она.
— Много, но всё уходит в дело,а еще Илана и Амели часто готовят нам,— подхватил Кай весело усмехнувшись.
И тут раздалось ворчливое бурчание Морозова:
— Они просто используют моих дочерей в качестве поваров.
Инна вскинула брови.
— Прости, что?
— Ну а что, — он подцепил вилкой мясо. — Девочки у плиты, а эти едят. Красота.
— Я тебе вообще-то тоже готовлю для тебя,мой отец не возмущался на этот счет! — резко сказала Инна, но в её голосе слышалась привычная обида, отточенная годами.
— Ты моя жена, конечно ты будешь мне готовить, — ответил он так, будто это аксиома, не требующая обсуждения.
Инна закатила глаза и, повернувшись к ребятам, снова мягко улыбнулась:
— Не обращайте внимания, он всегда бурчит. Главное, чтобы вы чувствовали себя как дома.
— Спасибо, — тихо сказал я, но, взглянув на Морозова, понял: дома я чувствую себя где угодно, только не здесь.
— Кстати, девочки, — сказала Инна, решив сменить тему, — мы с вашим отцом думаем над подарками на Новый год. Что бы вы хотели?
Илана первой выпрямилась. Её голос прозвучал чётко:
— Пап, я хочу машину.
Морозов медленно поднял глаза.
— Какую?
— CLS550.
Я краем глаза заметил, как Кай чуть не поперхнулся, а у остальных парней лица вытянулись так, будто Илана попросила личный самолёт. Но Морозов даже не моргнул.
— Какого цвета?
— Тёмно-синюю. С чёрным салоном.
— Значит, будет тебе синий «Мерседес» на Новый год, — спокойно сказал он будничным голосом. — Амели, а ты чего хочешь?
Амели прищурилась.
— Пап, я тоже хочу машину.
— Как у Иланы?
— Да! Только бордовую. И салон, чтобы древесного цвета.
— Принято, — кивнул Морозов. — Кирилл, Саша, что будете дарить вы?
Кирилл пожал плечами.
— Я не знаю... Думал, девочки сами скажут.
— Мы хотим сумки от Dior, — почти одновременно заявили сёстры.
— Банальщина, — пробурчал Морозов.
Девочки дружно фыркнули.
Вдруг его взгляд снова упёрся в меня.
— Аарон, — голос стал тяжёлым, — что собираешься подарить Илане ты?
Секунду я молчал, собирая мысли, чувствуя, как напряглись Кирилл и Саша. Потом сказал твёрдо:
— Я думал отвезти её отдохнуть. Она говорила, что хочет посетить библиотеку в Париже. А потом мы бы отправились на Мальдивы... или куда она захочет.
Инна аж засияла.
— О, это замечательно! Так романтично!
Морозов никак не отреагировал, только медленно кивнул.
Амели воспользовалась моментом:
— Пап, а ещё я хочу новый шкаф в комнату.
— Что случилось с тем шкафом?
— Пусть тебе Сашенька расскажет, — ответила Амели, хитро улыбнувшись.
Илана прыснула, я с парнями переглянулся и никто не сдержал ухмылку.
Саша замер, его лицо сразу потемнело. Вилка со звоном легла на стол.
— Амель, тебе лишь бы подставить меня, — недовольно пробормотал Саша.
Она только невинно приподняла брови, и в этот момент Илана захихикала, прикрывая рот ладонью. Даже Кирилл, обычно каменный, чуть дернул уголком губ. А я сам почувствовал, как губы предательски дёрнулись — слишком уж абсурдная ситуация.
Морозов положил приборы на стол и уставился на сына. Его голос стал низким, угрожающим:
— Я слушаю. Видимо, все уже в курсе.
Как именно ты «сломал» шкаф?
Саша шумно выдохнул.
— Случайно ударил по дверце.
Амели вскинула руки.
— Случайно? Ты тогда орал на меня так, что я думала, стёкла повылетают! А потом как двинул по шкафу — и он развалился!
Тишина за столом стала такой густой, что казалось — воздух перестал двигаться. Я впервые увидел, как у Саши дрогнули пальцы, хотя он старался выглядеть спокойным.
Морозов медленно откинулся на спинку стула и посмотрел на сына с таким холодом, что меня пробрало до костей.
— Ты кричал на сестру?
Саша сжал челюсти.
— Да.Она сама огрызаласт со мной.
— Поднимал руку?
— Нет, — резко отрезал он.
— Но голос поднял. — Морозов произнёс это не вопросом, а фактом. И от этого стало ещё хуже.
Я почувствовал, как напряглись Кирилл и Саша. Даже у меня внутри всё сжалось — будто я сам стоял на месте Саши.
— В этом доме, — медленно продолжил Морозов, — мужчины могут злиться. Но если хоть один из вас ещё раз посмеет сорваться на своих сестер— шкафом дело не кончится.
Инна неловко улыбнулась, пытаясь смягчить напряжение.
— Дорогой, это же обычная ссора, дети всегда спорят...
— Я сказал,не орут.И Амели,чтобы я больше не слышал о том,что ты споришь со старшими братьями,— перебил её Морозов, не повышая голоса, но так, что по спине пробежал холод.
Саша закатио глаза. Амели с довольным лицом кивнула, а Илана сделала вид, что занята вилкой. А я поймал себя на мысли, что впервые по-настоящему почувствовал, каково это — сидеть за одним столом с человеком, который держит всех своих детей железной рукой.